Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

Глава 11. Провал

«Дара, прости, твой пилот — дурак», — подумал Дима, даже не адресуя ей эту мысль, так, в никуда.

И медленно опустился на колени, заводя руки за голову и моргая от света налобных фонарей.

Кто-то подскочил, ухватил за плечо, пригибая к земле… Дима рефлекторно рванул в сторону, выворачиваясь, — подсечка, перекат, — но на нём скрестились новые лучи фонарей, и он замер в движении, тяжело дыша.

Снова встал на колени в пятне света.

…Стрельницкий сопротивления при задержании не оценит. А вытаскивать Диму, если не получится сейчас самому разрулить, будет именно он.

— Спокойно, — хрипло крикнул Дима, щурясь — и поднимая руки. — В чём дело? Хоть предъявите что-то.

К нему приблизился один из ворвавшихся бойцов — на лице маска, взгляд далёк от дружелюбия.

Второй — тот, кого Дима сбил с ног, — с тихим матом поднялся с пола и подошёл со спины, ухватил за локоть, выворачивая руки на залом и защёлкивая на запястьях наручники.

Дима больше не сопротивлялся, только чуть отвернул лицо от света фонаря.

— Дмитрий Лавров? — спросил у него тот, что только подошёл.

— Он самый. Документы забыл, правда, на слово поверите?

В этот момент второй боец дёрнул его за ворот флиски, и в шею над чипом ткнулось что-то холодное.

По телу ледяной волной прокатилось узнавание ситуации.

— Эй, — отвёл голову Дима, оборачиваясь, — п-помягче! Этот чип — собственность Третьего специального отдела СГБ, поломаете — полковник Стрельницкий шкуру с вас снимет. Мелкой стружкой.

…можно сказать, он сам в некотором смысле собственность Третьего отдела и лично полковника Стрельницкого.

На удивление — сработало. Ворот ему не отпустили, но и регулятором в гнездо чипа больше не тыкали.

— Не надо блокатор, я и так не буду дракона звать, — как можно спокойнее продолжил Дима, хотя дыхание срывалось от напряжения. — Уверен, Шеф быстро с вашим начальством все вопросы порешает.

Боец, помедлив, отпустил ворот и чуть потянул за локоть, заставляя подняться.

Дима послушно встал, чувствуя, как ноет отбитое колено.

…И тут в воротах показалась новая, грузная фигура, и смутно знакомый голос произнёс:

— Действуйте по протоколу. Начальство, — в голосе послышалась усмешка, — вопросы будет решать с тем, с кем посчитает нужным.

Ворот флиски снова дёрнули, оголяя чип.

У Димы оставались считанные мгновения, и он закрыл глаза.

«Дара! — Его вопль пронёсся по связи со скоростью света. — Дара, слушай меня!»

Ответное сонное недоумение за один удар сердца сменилось смесью паники и гнева — откликом на его собственное состояние.

«Оставайся на месте! Слышишь? Оставайся на месте, меня не надо спасать! Ты должна остаться на месте и сообщить Сергей Санычу!»

Он вложил в мысленный образ всё — чуть слышный скрежет регулятора, входящего в чип, грузную фигуру в воротах, всё, что Дима знал об этом человеке… и несокрушимое убеждение, что Дара должна просто сообщить Стрельницкому.

Никуда не лететь.

Просто сообщить.

«Я скоро вернусь, маленькая! А ты расскажи ему! И Зире!»

«Ди-и-и-и…»

Связь оборвалась, хлестнув отдачей, как лопнувшая струна, и Дима смутно осознал, что обвис в руках бойца, но не мог даже пошевелиться — только дышать и пялиться в пол.

Мир вновь распадался на куски калейдоскопа.

Вот приблизились шаги, и кто-то ухватил Диму за подбородок, заставляя поднять голову, но плавающий взгляд не мог сфокусироваться на лице этого человека — не мог распознать, что это вообще лицо.

И слова, вкручивающиеся в уши, скрежещущие по нервам, тоже теряли смысл.

Хотелось закрыть глаза и просто отключиться.

— …не помешает. Даже Сергей Саныч.

— А? — выдавил из себя Дима, усилием воли пытаясь собрать мир обратно.

— Я говорю, никто нам теперь поговорить не помешает. Верно?

— А нам… есть, о-о чём г-го-оворить?

— О многом, — заверил человек. — Саныч тебе слишком многое прощает.

— Эт-то по… по-отому что я п-полезный, — с трудом сформулировал Дима. — И чувство юмора у меня лучше ва… вашего.

И закрыл глаза, окончательно обвисая.

Мир без Дары был пуст и бессмысленен.

***

— Бездна! Л-ломакин! Ты… ты должен был меня разбудить! Если самому впадлу идти было…

— Может, мне ещё его в сортир за ручку провожать? — огрызнулся Лом. — Он даже куртку не взял, вышел как есть, чё мне думать-то было.

— И те-елефон тоже, — мрачно кивнул Заяц. — Так и лежит п-под подушкой.

Ругались они шёпотом, в коридоре — чтоб не будить соседей по номеру.

Димину пропажу Лом обнаружил десять минут назад, когда выбрался в уборную и покурить — и не обнаружил Лаврова.

Сначала искал сам, потом разбудил Зайца — но и повторные поиски ни к чему не привели.

— Чё я ему, нянька, что ли, — продолжал оправдываться Лом. — Взрослый человек же!

— Склонный к импульсивным поступкам и п-противоправному поведению, — занудно напомнил Заяц. — И одержимый желанием любой ценой найти этого своего Д-дока. Ты что, не видел, что он на-а взводе?!

— Я видел, что он задолбался, вот и не лез! И вообще-то это он нашей операцией командует.

— …д-до тех пор, пока его действия н-не идут вразрез с инструкциями.

— Так ты первый все эти мелочи игнорил!

— А т-теперь у нас не мелочь.

— Вообще не мелочь, — согласился Ломакин. — Эй, ты-то куда?

— Искать!

— Ну и где? В доках, что ли?

— Хоть бы и в них!

— Стой, придурок, дай хоть берцы зашнурую нормально!

— Ты хромаешь и меня задержишь!

— Тьфу, бездна вас побери, шустрые какие… Зайцев! Стоять! Куда ты один попрёшься, ты видел тамошний контингент? Хочешь, чтоб я потом вас обоих там по канавам искал?

— Т-там нет канав! И я нормальный бо… боец.

— Ты не «бо-боец», Андрюха, а моё персональное наказание, нечего мне было отличников в детстве задирать… Да не смотри ты так на меня, чё, сейчас расхожусь.

…По темноте доки казались вымершими — давно и с концами. Только с краю одного перекрёстка кучковались пара дедков у разведённого в дырявой проржавевшей бочке костра.

Заяц дёрнул плечом и решительно направился к ним, игнорируя настороженные взгляды.

Лом, выругавшись, заторопился следом.

— Доброй ночи, у-уважаемые, — произнёс Зайцев, пытаясь встать так, чтоб дым не валил в лицо.

От костра шло долгожданное тепло — ночная температура явно приближалась к нулю, а река ещё и влажность повышала. Пальцы стыли вполне по-зимнему.

— Ты б шёл, куда шёл, мил человек, — грубовато, но без явной агрессии откликнулся один из дедков, сверкая «золочёными» зубами. — Сегодня чужакам, слышь-то, здесь не рады.

— Да почему ж не рады, ежели чужачочки те богатенькие, пожертвовать нам кой-чё готовые, — с ехидцей отозвался второй дедок, повыше и покрепче, но наткнулся взглядом на приближающегося Ломакина и как-то замолчал, взгрустнув.

— А почему именно сегодня не рады? — быстро спросил аналитик.

Ветер поменялся, и дым снова тёк в лицо, но зато он заглушал запахи давно немытых тел, так что сдвигаться, приближаясь к местным, Заяц не стал, только сощурился, прикрываясь рукой.

— Так взяли тут кого-то, слышь-то. — Первый дедок тоже уставился на Лома, и мрачное, многообещающее выражение лица «волкодрака» прям-таки вдохновило его на разговор: — Машинки катались без фар, хорошие-то машинки, только вот чужие совсем.

— СГБ?

Дедки явно напряглись и глянули на Зайца хором с усиливающимся недружелюбием.

Очевидно, в данной среде Службу госбезопасности так никто не называл.

— Они ж не представилися, — фыркнул второй дедок наконец. — Вот ежели б представилися… Мож, они, а мож, ещё кто. Да хоть кодла, кто ж их разберёт.

— Тока никто не понял, за кем они пожаловали-то.

— Это ж поутру узнаем, кого недосчиталися!

Заяц быстро переглянулся с Ломом.

— И давно?

— Да кто ж тебе скажет, мил человек!

— Дело у реки было-то, мы и не суёмся туды…

Тут у Зайца зажужжал телефон, но стоило шагнуть от костра, как один из дедков шустро ухватил за локоть.

— А «спасибо»-то твоё где, мил человек, а? Мы тут тебе, слышь-то, нарассказывали стока интересного, а ты…

Заяц дёрнулся, но вполсилы, опасаясь, как бы дед от рывка в огонь не угодил.

Но тут на плечо деда опустилась рука Лома.

— Слышь, дед, руками-то его не трогай, ага? Мы вам не мешаем, вы нам не мешаете, вот и в расчёте, чё.

И обернулся к Зайцу вопросительно.

«Шеф», — одними губами ответил Заяц, достав свободной рукой телефон.

Видя, с каким жадным интересом смотрят на телефон «дедки», Лом прищурился и крепче сжал дедово плечо.

Тот ойкнул и разжал пальцы, отпуская Зайца, который поспешно отступил подальше.

— Вот и ладненько, — негромко произнёс Ломакин. — Вот и все довольны, чё.

И тоже отошёл к Зайцу, оглядываясь на «дедков». Те смотрели им вслед со смесью бессильной злости и какой-то детской обиды, но с места не двигались.

— У… у-ушёл куда-то час назад, — пояснял аналитик в трубку. — Ищем. Д-да, сэр. Есть доложить через полчаса. Есть.

Убрал телефон и потёр ухо, в которое прилетело начальственное недовольство — откуда Шеф узнал о произошедшем, он, разумеется, не объяснил.

— Топаем к реке? — предложил Ломакин.

— Н-наверное, — без особого энтузиазма откликнулся Заяц.

Что-то ему подсказывало, что любые поиски там уже бессмысленны.

***

Заместитель Стрельницкого, подполковник Андрей Васильев, обладал множеством полезных черт — и одной из них была предусмотрительность. В том числе он предусмотрительно поставил в своём кабинете диванчик за стеллажом с документами.

Этим-то диванчиком Сергей и воспользовался, когда под вечер понял, что у него нет никаких сил не то что до усадьбы доехать, но и даже до служебной квартиры.

…Тем хуже было пробуждение.

Одним из наиболее мерзких своих звуков (хуже было только оповещение по коду «Фантом») трезвонил мобильный — звонок из усадьбы, от начальника охраны.

— Слушаю, — хрипло произнёс Сергей, откидываясь обратно на жёсткую диванную подушку.

Тело ныло, обстановка кабинета, раскачиваясь, плыла по краю зрения куда-то влево.

— Сэр, у нас ЧП с драконами.

Стрельницкий крепко зажмурился, пытаясь заставить мир остановиться.

— Все живы?

— Да, там никого не было. Один из драконов… вынес ворота ангара. Зелёный.

— Зелёная, — автоматически поправил Сергей, садясь (мир поехал по кругу с удвоенным энтузиазмом). — Улетела?

— Нет, сэр, но… мы к ней не подходим. Она агрессивна, а транквилизаторов у нас в доступе нет и…

— А Зира? — оборвал его Сергей, свободной рукой потирая глаза (сколько он проспал, четыре часа, пять?). — Которая старшая, тёмная.

— Вы сами приказали к ней… её по возможности не тревожить. Она во втором ангаре и…

— Так, старший лейтенант, слушай сюда. Ты, помнится, в отпуск хотел, да?

— Так точно, в декабре перед Светлой ночью.

— Ну вот, значит, сейчас решается судьба твоего отпуска. А может, и премии. Твоя задача сейчас найти среди своих ребят ещё одного такого желающего посмелее, вручить ему телефон, включить громкую связь — и помолиться Небу, чтоб драконы его не сожрали. Понял меня, Воронин?

— Так точно. Давайте я сам.

— Премией не хочешь делиться? — усмехнулся Стрельницкий, зажав плечом телефон и застёгивая ремень брюк. С происходящим он уже не то чтобы смирился, но начал получать некоторое извращённое удовольствие, почти как от новостей о разверзшейся бездне. — Ну, перезвони мне тогда.

— Есть.

Пока Воронин собирался с духом и шёл до драконьих эллингов, Сергей успел накинуть китель и добраться до уборной поплескать в лицо холодной воды (плюсы нахождения в Управлении в шесть утра воскресенья — вокруг ни души, до твоего внешнего вида никому нет дела).

Звонок застал его на полпути уже к собственному кабинету.

— Слушаю.

— Сэр, я на месте, сейчас включу громкую связь.

На заднем плане слышался расстроенный рёв Дары: «Я должна сказа-ать! Вы не слу-ушаете-е!»

— Так, десять секунд погоди, — приказал Стрельницкий.

На самом деле на то, чтоб дойти до кабинета, запереться, опустить жалюзи, включить свет и проморгаться, понадобилось больше десяти секунд, но начальник охраны послушно ждал.

Дара затихла, и теперь от неё доносились… всхлипы?

Вот только плачущей драконицы до полного счастья им всем тут не хватало.

С долгим выдохом опустившись в кресло, Стрельницкий достал часы, откинул крышку: тринадцать минут седьмого. Выходной день, что ни говори.

— Давай, Воронин, включай свой прямой эфир.

В трубке щёлкнуло, звуки стали громче.

— Дара? — позвал Сергей сосредоточенно и, не дождавшись ответа, приказал: — Воронин, ближе к ней подойди.

— Есть, — опасливо отозвался старший лейтенант.

— Дара, ты слышишь меня? — повторил Сергей, выждав десяток секунд. Снова нет ответа. — Так, Воронин, просто подойди к ней и скажи, что это я звоню.

— Сказать? — озадачился Воронин.

Сергей закатил глаза.

Да, даже живущая на усадьбе охрана так и не привыкла к мысли, что драконы здесь — существа разумные…

— Воронин, с каждой секундой промедления дни твоего отпуска тают. Ты две недели хотел? Осталось двенадцать дней.

— Э-э, Дара? — обречённо позвал Воронин.

В мыслях он наверняка только что накатал завещание, заявление на увольнение и прошение о переводе в любые гребеня по собственному желанию.

— Да-а? — громкость Дариного голоса мгновенно зашкалила (похоже, она рванула к Воронину и чуть не ткнулась в него мордой).

Послышался какой-то шорох, стук, звуки отдалились и опять приблизились.

— Здесь… у меня в телефоне полковник Стрельницкий. Вот тут. В трубке, он… тебя слышит.

— А заче-ем роняешь?

— Кого?

— Трубку! С СергейСанычем! — Дара помедлила, шумно вздохнула и ещё более неуверенно, чем Воронин, произнесла: — Алло-о? Ты та-ам?

Хотя обстановка максимально не располагала, Сергей рассмеялся, но поспешно себя одёрнул.

— Привет, Дара, я здесь, да. Слышишь меня?

— Да-а!

— Что случилось?

— Мне Ди-има сказал тебе всё рассказа-а-ать!

Судить о Дарином состоянии по одним интонациям, заметно отличающимся от людских, было сложно (а спрашивать Воронина о том, как именно она сейчас топорщит гребень или наклоняет голову — бесполезно).

Но Сергею определённо не нравилось, что голос у Дары звучал почти по-человечески жалобно… и слова она выговаривала с той самой неестественной аккуратностью, живо напомнившей начало их общения («Дру-уг, спаси Диму!»).

Внутри заворочалось очень, очень нехорошее предчувствие размером эдак с ётуна.

— Что именно, Дара?

— Всё! Никуда не лететь и всё рассказа-ать!

Больше Сергей добиться от неё ничего не сумел, а рявкнуть не решился — кто её знает, как отреагирует, а Воронина точно удар хватит.

— Воронин? — окликнул он вместо этого.

— Д-да? — тихо, на Дарином фоне, отозвался начальник охраны.

— Ты же к отпуску ещё премию хочешь, да? Так вот, ключ к твоей премии — сунуться сейчас в ангар к Зире. Теперь мне надо поговорить с ней.

Воронин тяжко вздохнул, набираясь решимости, и отозвался коротко:

— Да, сэр.

…У Зиры в эллинге было тихо, но тут раздался шорох, испуганный вдох Воронина, — и гулкий драконий голос:

— Да, человек?

Связь прерывалась на доли секунды, но слышно было вполне прилично.

— Зира? — позвал Стрельницкий. — Слышно меня? Я разговариваю с тобой по телефону.

— Х-ха… Зира слышит тебя, человек по имени Сергей.

— Отлично. Воронин, можешь просто положить телефон и идти. Заберёшь минут через десять.

— Есть, — с небывалым облегчением отозвался Воронин.

Послышался стук, удаляющиеся шаги — а затем длинный, шумный драконий выдох.

— Зира, ты знаешь, что произошло?

— Дара… испугалась.

— Чего? Что случилось с Димой?

— Это сложно объяснять словами, человек по имени Сергей. Даре плохо.

То самое нехорошее предчувствие продолжало безжалостно собирать всё в единственную верную картину.

— Она не слышит Диму?

— Да.

Повисла тишина.

Стрельницкий откинул голову, пялясь в потолок и беззвучно поминая бездну.

— Ты можешь у неё узнать детали и потом рассказать мне?

— Зира не переводчик, — сердито выдохнула Зира.

— Да, — смиренно согласился Сергей, проводя свободной рукой по лицу. — Ты просто единственный взрослый адекватный дракон, который может мне помочь разобраться в произошедшем. Поэтому я… буду очень тебе признателен, если ты сможешь уточнить у Дары, что она знает, пока я выясняю детали по своим каналам.

Разговаривать с Зирой, точно зная, что максимум она телефон раздавит, а не голову тебе откусит (и она это тоже явно понимает!), было весьма… забавно.

По-своему сложно, но забавно.

— Ты сейчас мой единственный союзник, Зира, — мягко продолжил он давить. — Я, конечно, могу привлечь Сержа Керна, но что там Марис сможет выспросить и что Керн потребует за это?..

Зира молчала несколько секунд.

— Зира тоже потребует, человек… по имени Сергей.

Торг. Ну наконец-то.

— И что именно?

— Ты извлечёшь Марису его железную… дрянь.

— Я? Вообще-то я не драконий хирург… — Он почти воочию увидел, как колышется, приподнимаясь, многослойный Зирин гребень, и быстро добавил: — Но я поищу специалиста. А ты расспросишь Дару?

— Вот найдёш-шь…

— Стоп, — оборвал Сергей, старательно игнорируя клокочущее рычание «на той стороне». — Так дело не пойдёт. Дима явно во что-то влип, это приоритет. Я даю тебе слово, что найду специалиста для Мариса. — Он помедлил (Зира молчала) и негромко, мягко добавил: — Ты мне веришь?

— Людям нет смысла верить, — рявкнула Зира в трубку, и где-то рядом вполне слышно клацнула пастью. — Люди вр-рут драконам. Всегда.

— Я не предлагаю тебе верить всему роду людскому, это даже для меня перебор, — усмехнулся Стрельницкий, не отступаясь, хотя по спине пробежала ледяная волна. — Но мне ты — можешь поверить? Я давал тебе повод для сомнений?

— Ты-ы, — тихо, с угрозой протянула Зира, и Сергей почти наяву учуял ихорную гарь из её пасти, — не извлёк Даре и Диме их…чипы.

— Диме его чип в горах пригодился. А Дарин маячок… Ей необходимо летать, и это самый простой вариант её обезопасить. Когда Дара успокоится, могу с ней это обсудить, уверен, она со мной согласится… Но с имплантами Мариса не вижу никаких проблем — кроме поиска компетентного специалиста, а такой специалист мне и самому нужен. Так что здесь наши с тобой желания сходятся.

Зира молчала, и он замолчал тоже, переводя дыхание.

Взял кружку со стола, поболтал остатками вчерашнего кофе и сделал глоток, стараясь не морщиться.

Это молчание и мерный шум драконьего дыхания в трубке звучали… спокойно. Почти уютно.

— Так ты мне веришь, Зира? — негромко, даже сожалея о нарушенной тишине спросил Сергей.

Где-то рядом с Зирой недовольно, тоненько рявкнул Марис. Грохнула дверь — вернулся Воронин.

— Вы там… закончили? — раздался его опасливый голос.

— Да, — отозвалась Зира.

Стрельницкий мысленно выругался: не этого ли она дожидалась, растянув молчание?

А он повёлся, как маленький.

— Зира! — рявкнул он торопливо в трубку. — Ты мне не ответила!

— Да, — повторила она с нескрываемым удовлетворением.

— Так ответь сейчас!

Судя по шуму, Воронин подобрал свой телефон.

— Бездна… Зира!

— Зира уже ответила тебе, человек по имени Сергей, — донёсся удаляющийся голос. — Дважды. Тебе мало?

То есть «да» — это всё же ответ?

— Она отвернулась, сэр, — доложил Воронин. — И на меня тут этот, младший пяли… смотрит.

— Иди, — вздохнул Сергей. — Отпуск и премия твои.

И сбросил вызов. Взвесил телефон в руке, борясь с желанием запустить им в стену, но строго сказал себе, что телефон не виноват в Зириной привычке оставлять последнее слово за собой.

И вообще ещё сегодня понадобится.

…Поэтому отвёл душу Сергей более привычным способом. Нашёл в списках младшего аналитика, Андрея Зайцева, набрал и, дождавшись, когда тот снимет трубку, рявкнул:

— Доклад!

Зайцев быстро сориентировался и доложился, но легче не стало — наоборот, новости заставили в который раз за утро беззвучно выругаться.

Дима исчез.

Нервничающий за своего Дока, вечно скрывающий какие-то связанные с КОДой мелочи пилот просто ушёл под утро из номера якобы покурить… и исчез.

А потом оборвалась его связь с Дарой.

Разбудив Анку (не в одиночестве же страдать над такими новостями, действительно), Сергей спустился парой этажей ниже до кофемашины, но та издевательски мигала красным огонёчком, что в ней закончилось зерно.

Выругавшись уже вслух — техники раньше утра понедельника вряд ли её заправят, — Сергей вернулся к лифтам. Не то чтобы ему так требовался кофе из этой идиотской машины (в кабинете в ящике стола хранилась банка растворимого как раз на такой случай)… Требовалась скорее сама прогулка. Выдохнуть, взять паузу, проветрить голову.

Мимо медленно прошагало сонное тело дежурного, вяло козырнуло и кануло в подъехавший лифт. Махнув рукой, мол, езжай, Стрельницкий свернул к лестнице.

Заодно и покурит.

…К возвращению в кабинет голова и без кофе уже соображала получше. Достаточно, чтобы набрать ещё один номер телефона и, отсчитав десяток гудков, произнести:

— Привет, Сергей Сергеич, не разбудил?

— Для тебя, Саныч, даже сна не жалко, — вполне бодро откликнулся товарищ и тут же громко зевнул. — Что у тебя?

— ЧП у меня, Сергеич. Пилот мой пропал.

Ещё один протяжный, заразительный зевок.

— Да ну.

— Можешь подсказать, из наших кто-то в Старорецке сегодня ночью работал? Могли… случайно пересечься?

— Так ты ж сам мне сказал, он там под присмотром твоих ребят, по заданию… Кто ж его возьмёт со всеми бумажками?

Сергей обратно уселся в кресло и откинулся, механически щёлкая крышкой часов в руке.

Ещё нет и семи утра, а голова гудит, как будто уже семь вечера…

— Понимаешь, Сергеич, этот авантюрист куда-то в одиночку полез. Поэтому его… ну, могли не так понять. Так работает у нас сейчас кто-то в Старорецке?

— М-м… знаешь, вроде из наших там сейчас никого. Я посмотрю ещё, но если твой пилот один удрал… — Сергеич помедлил, явно подбирая слова, — он не мог исчезнуть… по своей воли?

— У нас Дара осталась, его драконица. И она говорит, связь разорвана.

— Знаешь, повстанцам в руки уже попадали образцы чипов… И чисто теоретически, они могли взломать технологию.

— Дима бы не согласился, — быстро возразил Сергей. — Пожертвовать связью для него…. нонсенс.

— Во-первых, ты сам докладывал, что он уже соглашался на это — там, в горах. А во-вторых… думаешь, его бы спрашивали?

Сергей закрыл глаза, ища в себе возражения, ища — и не находя.

Это было возможно.