Небесная голубизна ангельских одежд

© Осокина Е. А., 2018

© ООО «Новое литературное обозрение», 2018

Памяти историка Андрея Константиновича Соколова (1941–2015)

Предисловие

Вокруг иконы.

Эта книга родилась вопреки моим планам и намерениям. Я не собиралась писать о странствиях русских икон. И тем не менее ее появление стало логичным и даже закономерным результатом моих предыдущих исследований истории советской индустриализации и экстраординарных источников ее финансирования. Одним из них были магазины Торгсина, которые в голодные годы первых пятилеток продавали сначала иностранцам, а затем и советским гражданам продукты и товары в обмен на иностранную валюту, царский чекан, бытовое золото, серебро и другие ценности. Торгсин позволил миллионам советских людей выжить, а правительству – собрать средства, чтобы купить иностранное оборудование для промышленных гигантов рождавшейся советской индустрии.

Закончив книгу о Торгсине[1], я собиралась писать вторую часть дилогии об экстраординарных источниках финансирования промышленного рывка – книгу о Всесоюзном обществе «Антиквариат» и о продаже за рубеж национальных художественных и исторических ценностей. В ней предполагалась глава о продаже икон. С этой главы я и начала. Работа шла, глава все не кончалась, стало ясно, что речь идет не о главе, а о полноценной книге. Изменился и первоначальный замысел. История продажи икон обернулась историей музеев и частных коллекций, историей людей, к одним из которых судьба отнеслась благосклонно, к другим – безжалостно. История создания экспортного фонда русских икон потребовала рассказать о том, как было ликвидировано грандиозное иконное собрание Государственного музейного фонда; а рассказ о том, как красные купцы Госторга и «Антиквариата» создавали спрос на русские иконы, в то время еще неизвестный миру антикварный товар, был невозможен без истории первой советской иконной зарубежной выставки. Так, вопреки первоначальной задумке, логика исторических процессов диктовала автору структуру и содержание этой книги.

Сожалений о том, что главным героем книги вместо «Антиквариата» стали иконы, нет. Со времени первых, в СССР, журнальных публикаций о распродаже национального художественного достояния прошло три десятилетия, за это время появилось много работ, но история советской продажи икон оставалась малоизученной. Историков главным образом привлекали и привлекают судьбы произведений западноевропейского искусства из Эрмитажа[2], в то время как исследования иконного собрания Государственного музейного фонда, странствий первой советской зарубежной иконной выставки, судеб проданных икон, некогда принадлежавших Третьяковской галерее, Историческому, Русскому и провинциальным музеям, до появления этой книги были представлены лишь отдельными статьями[3].

Незнание порождает домыслы, мистификации и скандальные лжесенсации. Недостаток серьезных научных исследований о формировании иконного фонда и продаже икон дал простор невнятным спекуляциям то ли о масштабной распродаже фальшивок и иконных шарашках – сталинском ГУЛАГе иконописцев, то ли о распродаже иконных собраний музеев. Эта книга на основе огромного массива архивных документов стремится заполнить провалы, зияющие в современной историографии. Представленный в ней материал призывает исследователей ответственно относиться к своим заявлениям и не забывать в угоду сомнительной популярности и в погоне за сенсациями о том, что ученый должен оперировать доказательствами.

Огромный материал, который был собран для этой книги в архивах России, Европы и США, опровергает голословные декларации о массовой распродаже фальшивых икон. В книге детально и документированно показано, как именно формировался национальный экспортный фонд русских икон, кто отбирал иконы на продажу и какими принципами при этом руководствовался. Исследование свидетельствует о том, что в «Антиквариат» были отданы тысячи икон из Государственного музейного фонда, центральных и провинциальных музеев страны, среди которых были ценные произведения древнерусской живописи, в том числе и иконы из знаменитых собраний Остроухова, Морозова, Зубалова, Третьякова, Рахманова, Егорова… Из икон, отданных в «Антиквариат», сотни не были проданы и после закрытия торговой конторы достойно пополнили коллекции ведущих музеев, хранителей главных иконных собраний России – Третьяковской галереи, Исторического и Русского музеев. На основе российских и зарубежных архивов эта книга опровергает и спекулятивные утверждения о том, что экспонаты первой советской иконной зарубежной выставки 1929–1932 годов, которая преследовала как научно-образовательные, так и коммерческие цели, были проданы за границей. История этой выставки, поистине детективный сюжет, свидетельствует, что, хотя попытки продать предпринимались, все экспонаты вернулись в СССР. В книге приводятся и веские доказательства против «теории продажи фальшивок за копейки». Запрашиваемые цены отражали художественную и историческую ценность икон, но гораздо более жестко они определялись историко-политическими условиями того времени, экономической депрессией и отсутствием мирового рынка русских икон.

На историческом факультете МГУ я получила прекрасное гуманитарное образование. С благодарностью вспоминаю лекции своих профессоров по истории западноевропейского, русского и советского искусства – Глеба Ивановича Соколова и Дмитрия Владимировича Сарабьянова. Однако по основной профессиональной подготовке я не являюсь ни искусствоведом, ни историком искусства. Написав эту книгу, я невольно вторглась в довольно небольшой круг специалистов по древнерусской живописи. В этой связи необходимо заявить, что моя книга является сугубо историческим исследованием. Я не покушаюсь на хлеб искусствоведов и историков искусства и не умаляю важности их исследований. Автор не занимается атрибуцией икон и другими специальными вопросами анализа древнерусской живописи. В этих вопросах в книге использована существующая литература по истории искусства и искусствоведению.

Эта книга – результат огромной научной работы, но она написана популярно и предназначена для широкой читательской аудитории. Ее первые главы, которые посвящены формированию иконных коллекций Исторического музея и Третьяковской галереи, а также их драматичному соперничеству в борьбе за иконы, расскажут специалистам мало нового. Однако историк искусства или искусствовед вряд ли пойдет в архив экономики работать в фондах Госбанка, Наркомфина и Наркомата внешней торговли, а между тем исключительно важные документы о том, как формировался экспортный фонд икон, как и зачем создавалась первая советская зарубежная иконная выставка, и многие другие находятся именно там. Материалы социально-экономических архивов, которые широко используются в этой книге, окажутся полезными и для историков искусства, особенно те, что рассказывают об истории иконного отдела Государственного музейного фонда, о попытках продать музейные экспонаты первой советской выставки икон за рубежом и о судьбе русских икон после их продажи.

Эта книга – вклад историка в изучение бытования музейных и частных иконных коллекций в России и за рубежом, странствований русских икон, а более всего вклад в изучение той роли, которую сыграла политика сталинского руководства в создании мирового антикварного рынка русских икон. Один из наиболее интригующих парадоксов истории, как показывает эта книга, состоит в том, что создатели так называемой нерыночной плановой централизованной экономики являются и основателями мирового рынка русских икон. Их усилиями был собран колоссальный экспортный иконный фонд, проведена грандиозная рекламная кампания – первая советская зарубежная выставка, которая во всем великолепии представила миру новый антикварный товар, установлены связи с мировыми антикварами и организованы продажи крупных коллекций за рубеж. Советским правительством двигала не любовь к искусству, а валютная нужда, но результатом этой деятельности стало если не зарождение, то несомненное развитие мирового интереса к русской иконе, появление новых коллекционеров и антикваров, готовых продавать этот товар. Невольные посланцы и заложники советской индустриализации, русские иконы пополнили частные и музейные собрания за рубежом, и в наши дни они нет-нет да и появляются на аукционах мира.

Эта книга выходит в непростое для музеев время. Русская православная церковь, некогда гонимая, стала одной из наиболее влиятельных сил современной российской жизни. Она успешно добивается возвращения конфискованного у нее после революции движимого и недвижимого имущества – монастырей, соборов, икон[4]. Существует опасность того, что рассказанная в книге история сталинской продажи музейных икон может быть использована против интересов современных российских музеев. В этой связи следует сказать, что обвинять музеи в том, что они не смогли достаточно эффективно противостоять государственному диктату и вынуждены были отдавать произведения искусства на продажу, равносильно столь же абсурдным обвинениям Русской православной церкви в том, что она не смогла остановить государственное насилие и «позволила» советской власти разграбить свои богатства. И музейные работники, и священнослужители самоотверженно сопротивлялись государственному диктату, но не смогли его остановить. Не музеи продавали свои иконы, а советское правительство, то есть те же самые люди, что отдавали приказы разрушать церкви и расстреливать священников. Обвинять музеи в продаже икон не только исторически неверно, но и бесчестно.

Священнослужители видят в иконе прежде всего предмет религиозного культа, но не произведение искусства. До революции существовали церковные музеи, но они были древлехранилищами, а не музеями изобразительного искусства. Иконы в них являлись предметами церковной археологии и выставлялись вперемешку с другими древностями. Научные поисковые экспедиции находили шедевры древнерусской живописи заброшенными в монастырских рухлядных и церковных сараях, на колокольнях под завалами, в пыли и птичьем помете. Так, знаменитые иконы звенигородского чина, которые до недавнего времени считались[5], наравне с «Троицей», наиболее достоверными и лучшими работами Андрея Рублева, были найдены в 1918 году членом Комиссии по сохранению и раскрытию памятников древней живописи в России Г. О. Чириковым в сарае около Успенского собора под грудой дров. Живописный слой был сильно поврежден[6]. Это далеко не единственный пример заброшенных в чуланы и за ненадобностью забытых произведений древнерусской живописи. Лучшие образцы русской иконописи являются национальным художественным достоянием. Они должны оставаться в российских музеях, которые в наши дни имеют все необходимые технические средства и высококвалифицированных специалистов, чтобы обеспечить произведениям древнерусской живописи надлежащие условия хранения и изучения.

События, изложенные в книге, относятся к «злым дням гонения икон»[7], но при выборе ее названия я сознательно отказалась от прямых осуждений и демонизации власти, распродававшей национальное достояние. В стремлении подчеркнуть, что речь в книге идет о судьбе произведений искусства, я использовала поэтический образ, созданный Н. М. Щекотовым в его очерке о художнике и собирателе икон И. С. Остроухове: «…под слоями позднейших записей, пыли и копоти древние доски хранят горячее золото фона, небесный голубец ангельских одежд, невыразимо нежную охру ликов, музыкальную опись фигур и ясность, монументальность композиции…»[8]. Эпиграфом к книге стало название работы Павла Муратова «Вокруг иконы». Оно точно отражает суть книги, в которой именно икона является центром притяжения действий власти, музейных работников, торговцев и покупателей.

Одно из самых больших удовольствий в работе над новой книгой – это встречи с новыми людьми. Всем, кто помог мне написать эту книгу, хочу сказать огромное спасибо за то, что не остались равнодушны, за время, оторванное от собственной работы и отдыха. Без вашей щедрой помощи многие страницы в книге остались бы пустыми, многие важные выводы не были бы сделаны. Орбита этого исследования огромна, она простирается от необъятной России в Европу и далеко за океан, в Америку. Столь же огромен и круг людей, которые заслужили благодарность.

Спасибо директору Исторического музея, моему однокурснику Алексею Константиновичу Левыкину, а также руководителю отдела древнерусской живописи Людмиле Петровне Тарасенко и ее сотрудникам: Любови Александровне Корнюковой, проведшей не один час со мной в душной комнате отдела учета, а также Евгении Сергеевне Охотниковой и Марине Александровне Гамовой за поиск информации. Спасибо, что приняли меня в свой круг, что терпеливо отвечали на мои бесконечные вопросы. Воспоминания о днях, проведенных в вашем отделе, хранят тепло и чувство дружеского внимания. В Историческом музее сердечно благодарю также Ирину Владимировну Клюшкину за помощь в Научно-ведомственном архиве и Елену Михайловну Юхименко, которая помогла мне лучше понять историю моленной Г. К. Рахманова.

Третьяковская галерея и судьба икон, которые были выданы в «Антиквариат» из этого музея, занимают в книге центральное место. Без помощи сотрудников галереи написать об этом было бы невозможно. Благодарю бывшего и нынешнего директоров ГТГ, Ирину Владимировну Лебедеву и Зельфиру Исмаиловну Трегулову, а также главного хранителя галереи Татьяну Семеновну Городкову за то, что не клали мои письма-запросы под сукно, что давали им ход. В поиске информации о поступлении икон в ГТГ и выдаче их в «Антиквариат» по заданию руководства мне помогала научный сотрудник отдела учета Маргарита Михайловна Корнилина. Благодарю ее за труд многих дней. Огромное спасибо Елене Валерьевне Буренковой, старшему научному сотруднику отдела древнерусского искусства ГТГ, которая по душевной доброте и отзывчивости откликнулась на мою просьбу и помогла с поиском информации. Благодарю и начальника отдела Наталию Николаевну Шередегу за то, что не препятствовала этому.

Работа над этой книгой подарила мне незабываемые летние поездки в Санкт-Петербург. В Русском музее мне помогали руководитель отдела древнерусского искусства Ирина Дмитриевна Соловьева и ведущий научный сотрудник отдела Надежда Валерьевна Пивоварова. Благодарю их за помощь в поиске места нахождения экспонатов первой советской иконной зарубежной выставки 1929–1932 годов, а также за ответы на многие другие мои вопросы. Хочу также сказать огромное спасибо главному хранителю Русского музея Ивану Ивановичу Карлову и сотрудникам отдела учета Елене Анатольевне Швецовой и Юлии Леонидовне Полищук. Благодаря им я смогла найти сведения о поступлениях и выдачах икон из Русского музея. В Санкт-Петербурге удалось мне поработать и в архиве Эрмитажа. С последующими вопросами и уточнениями я обращалась к заместителю заведующего отделом рукописей и документального фонда Государственного Эрмитажа Елене Юрьевне Соломахе и старшему научному сотруднику и хранителю византийских икон Юрию Александровичу Пятницкому, которых также сердечно благодарю. Благодарю и старшего научного сотрудника Музея истории религии в Санкт-Петербурге Марину Владимировну Басову за помощь в расследовании странствования факсимильных копий древних икон, побывавших на советской иконной выставке 1929–1932 годов. В этом же мне помогла советом и Наталья Игнатьевна Комашко из Музея имени Андрея Рублева в Москве, за что я ей благодарна.

Сердечно благодарю Елену Витальевну Гувакову и Марину Львовну Харлову за десятки писем, которые они прислали мне, отвечая на мои вопросы.

В поисках современного места нахождения экспонатов выставки 1929–1932 годов я посылала запросы в провинциальные музеи. Меня приятно удивили их прекрасные сайты и быстрота связи. Благодарю сотрудников, которые ответили на мои письма: Юлию Борисовну Комарову, хранителя фонда древнерусской живописи в Новгородском музее-заповеднике; Ирину Валентиновну Соколову, главного хранителя, и Елену Анатольевну Виноградову, хранителя коллекции древнерусской живописи в Вологодском музее-заповеднике; Татьяну Михайловну Кольцову, заведующую отделом древнерусского искусства в Государственном музейном объединении «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск); Раису Александровну Дунаеву, главного хранителя Архангельского краевого музея; старшего научного сотрудника Татьяну Валерьевну Кузнецову и директора филиала «Ризница Троице-Сергиевой Лавры» Людмилу Михайловну Воронцову; заведующую отделом древнерусского искусства Марину Алексеевну Быкову и заведующую отделом изобразительного и прикладного искусства Владимиро-Суздальского музея-заповедника Татьяну Николаевну Меркулову.

Исследуя легенду о происхождении некоторых проданных икон из Киево-Печерской лавры, я консультировалась с научными сотрудниками Лаврского заповедника. Хочу их всех поблагодарить за помощь, но особенно – ведущего сотрудника Евгения Павловича Кабанца за ценные советы и предоставленные материалы на украинском языке.

Для меня, социально-экономического историка, привыкшего работать в глухих архивных «бункерах» РГАЭ, ГАРФ и РГАСПИ, работа в музейных архивах была новым опытом и огромным удовольствием. Прекрасно было после часов, проведенных в уютном маленьком читальном зале, спуститься на этаж и оказаться в лоджиях Рафаэля в Эрмитаже, или зайти на выставку Михаила Шемякина в Мраморный дворец, или пройтись по любимым еще со школьных времен залам Третьяковки. Не меньше радости принесла и встреча со старыми друзьями и коллегами в моих базовых архивах по социально-экономической и политической истории, где прошли десятилетия работы. Особая благодарность – директору РГАСПИ Андрею Константиновичу Сорокину и начальнику отдела специальных фондов РГАЭ Ирине Валентиновне Сазонкиной, с которыми меня связывают годы творческой дружбы, а также сотрудникам читального зала ГАРФ – Элеоноре Алексеевне Болотиной и Вере Алексеевне Хамидовой. Невозможно назвать всех поименно, но благодарю всех руководителей, сотрудников хранилищ и читальных залов российских архивов – РГАЭ, ГАРФ, РГАСПИ, РГАЛИ, ЦГАЛИ, Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ) за их труд и помощь в данном исследовании.

Спасибо моим дорогим университетским друзьям Татьяне Юрловой и Елене Филипповой (Кузнецовой) за часы, проведенные со мной в музейных архивах и библиотеках, а Антону Горскому – за готовность помочь в многочисленных проблемах, с которыми я обращалась к нему все эти годы.

Во Франции живет и учится в Школе практических исследований (Ecole pratique des hautes études) прекрасная русская девушка Анастасия Залозина. Она пишет диссертацию о восприятии иконы во французской культуре XX века и о месте иконы на рынке искусства Франции. Она очень помогла мне с информацией о французских музейных и частных коллекциях. Выражаю ей сердечную благодарность.

В архиве Музея Виктории и Альберта в Лондоне, где в 1929 году побывала первая советская иконная выставка, хранится большой фонд документов, который в этой книге стал одним из основных источников для написания истории выставки. Многие западные архивы позволяют исследователям бесплатно фотографировать материалы. Благодарю Петра Юрьевича Бугославского за то, что сфотографировал для меня весь фонд и в тот же день прислал электронный файл с документами.

Спасибо работникам архивов и библиотек, кураторам музеев в Европе и США, которые помогали мне в поиске материалов для этой книги: Maria Saffiotti Dale (Chazen Museum of Art University of Wisconsin-Madison); Kirsten Simister (Ferens Art Gallery, Kingston-upon-Hull, England); Susan Hernandez (Cleveland Museum of Art); Jane Glover (De Young Museum, Fine Arts Museums of San Francisco); Hee-Gwone Yoo (New York Public Library); Anne Buening, Jay Brennan Pattison, Jennifer Hardin (Сincinnati Art Museum); Christine Clayton (Worcester Art Museum); Deborah Barlow Smedstad (Museum of Fine Arts, Boston); Scott Ruby, Marla Di Vietro, Kristen Regina (Hillwood Estate, Museum & Gardens); Irina Lukka (Slavonic Library, National Library of Finland); Ira Westergård (Sinebrychoff Art Museum, Finnish National Gallery); Laura Garrity-Arquitt (Museum of Russian Icons, Clinton); Katharine Baetjer, Vittoria Vignone, Gretchen Wold, Denny Stone, Patrice Mattia, Jim Moske, Margaret Samu (Metropolitan Museum of Art); Marielle Martiniani-Reber, Brigittе Monti (Musées d’Art et d’Histoire de Genève); Clare Elliott, Margaret C. McKee (Menil Collection, Houston); John Wilson (Timken Museum, San Diego); Serda Yalkin (Brooklyn Museum); Louise Cooling (Victoria and Albert Museum, London); Alexandra Neubauer (Ikonen-Museum, Frankfurt). Благодарю музеи, которые предоставили фотографии для моей книги.

В поисках проданных икон и их покупателей я обращалась в аукционный дом Кристи, фирму «A La Vieille Russie» и к другим мировым антикварам, которые занимаются продажей русских икон. Понимала, что ответов, скорее всего, не будет. Тем ценнее интервью с антикварами Ричардом Темплом (Richard Temple, the Temple Gallery, London) и Хайди Бетц (Heidе Van Doren Betz), активными участниками аукциона Кристи 1980 года, на котором было распродано иконное собрание Джорджа Ханна, купленное через «Антиквариат». Искренне благодарю Ричарда Темпла и Хайди Бетц за то, что поделились со мной воспоминаниями о тех годах. Хочу поблагодарить и Владимира Тетерятникова, ныне покойного, за то, что сохранил в своем архиве материалы об аукционе 1980 года, данные о проданных иконах и их западных покупателях.

В заключение хочу сказать слова особой благодарности двум прекрасным женщинам, историкам искусства в России и США, Ирине Леонидовне Кызласовой и Венди Салмонд (Wendy R. Salmond) за щедрость, с которой они делились со мной своими знаниями, научными открытиями, временем, дружеским вниманием, и за поддержку.

Работа над книгой требует времени и денег. Поездки и архивные исследования в России и за рубежом стали возможны благодаря грантам и стипендиям европейских и американских организаций: Aleksanteri Institute, University of Helsinki, Finland (2012); Kennan Institute, Woodrow Wilson Center, Washington, D. C.(2010); Center for Advanced Study in the Visual Arts, National Gallery of Art, Washington, D. C. (Ailsa Mellon Bruce Visiting Senior Fellowship, 2009), а также благодаря исследовательскому гранту Университета Южной Каролины (Advanced Support for Innovative Research Excellence, 2013–2014) и неизменной финансовой поддержке моего факультета. В 2015 году проект этой книги получил грант Американского совета научных обществ (American Council of Learned Societies). Он на целый год освободил меня от преподавания и позволил завершить книгу.

Эту книгу я хотела посвятить двум прекрасным талантливым девушкам, моим дочерям Анне и Клио, однако судьба распорядилась по-иному. Когда работа над книгой уже близилась к концу, не стало Андрея Константиновича Соколова. Этот человек когда-то решил мою профессиональную судьбу. После защиты кандидатской диссертации на историческом факультете МГУ в 1987 году я несколько лет не могла найти работу по специальности, мои знания и энергия, казалось, никому не были нужны. Андрей Константинович, когда-то бывший моим профессором, пригласил меня на работу в свой отдел в Институт отечественной истории Академии наук. Он много работал сам и дал творческую свободу своим сотрудникам. Если бы не он, мои книги, включая и эту, не были бы написаны. Наступает то время жизни, когда надо отдавать долги. Эту книгу я с благодарностью и грустью посвящаю ему.

Пролог. Скандал в доме Кристи

В апреле 1980 года с торгов аукционного дома Кристи[9] в Нью-Йорке разлетелась по всему свету коллекция древнерусского искусства, собранная авиапромышленником из Питтсбурга Джорджем Р. Ханном[10]. Хозяин коллекции умер, и его наследники, видимо, решили пополнить свое состояние. Аукционный дом Кристи выставил на торги 223 предмета из коллекции Ханна, в том числе оклады, церковные утварь и одежду, митры, венчальные короны, кресты, панагии[11], а также русский фарфор и предметы из серебра европейской работы. Но главное внимание было приковано к произведениям древнерусской живописи. Собрание Ханна было внушительным – 91 икона. Вопреки обычному порядку ведения аукционов Кристи, иконы не вносили в зал по отдельности. Все они были развешены на стенах, специально для этого события обитых красным бархатом, дабы подчеркнуть позолоту икон. Более трехсот потенциальных покупателей, среди них много европейцев, собрались в зале Кристи, чтобы принять участие в торгах.

Аукционная распродажа коллекции Ханна с успехом шла два дня – непроданными остались только 14 предметов – и принесла его наследникам более 3 млн долларов, из них 2,8 млн пришлось на продажу икон. Иконы всего за два часа все ушли с молотка. Ставки в несколько раз превысили ожидаемые цены. Мировой рекорд, поставленный всего лишь год назад, – 75 тыс. долларов за отдельную икону – был побит семь раз и стал выглядеть вполне обыденно. Икона «Вознесение» XVI века московской школы из коллекции Ханна (лот 56) ушла с аукциона Кристи за 170 тыс., за новгородскую икону XVI века «Страшный суд» (лот 90) покупатель заплатил 150 тыс., за новгородское «Рождество» XV века (лот 74) – 140 тыс. долларов; московское «Успение» XVI века (лот 55) и икона «Святой Василий, с клеймами», датированная концом XV – началом XVI века (лот 85), были проданы за 130 тыс. долларов каждая[12]. Современным коллекционерам эти цены могут показаться низкими, но для 1980 года они были рекордными[13].