- -
- 100%
- +
Донно с товарищами ходили позубоскалить над тем, как служба безопасности Института распутывает и снимает защитные плетения с серой бетонной коробки Птичьего павильона. На крыльце толпились сотрудники и студенты, но сойти не могли. Изнутри валил дым и доносилась ругань магов, пытающихся справиться с огнем.
Славно позабавились, как посчитал Роберт, возвращаясь вместе со всеми в Чайный домик. Донно не разделял своеобразного чувства юмора напарника.
В кабинете их ждал начальник отдела архивных исследований.
Бледного невысокого юношу часто принимали за стажера, и многие до конца не верили, что он руководит одним из самых одиозных отделов Института. В про́клятом флигеле архива соглашались работать немногие. В прошлом году по количеству событий архив переплюнул даже Птичий павильон, печально известный по всему городу как пристанище безумных ученых-магов, которые все время что-то взрывают.
В негласном рейтинге бедовых голов Института сотрудники архива последнее время занимали первые места.
– Добрый день, – поздоровался юноша.
– А, Унро! – воскликнул Роберт и дружески хлопнул его по плечу.
Еще пару месяцев назад Унро беспомощно нырял вперед от подобного, но сейчас уже спокойно устоял на месте, мягко улыбаясь.
– Я принес запрошенные материалы, – сказал он и сгрузил толстую картонную папку на стол Роберту.
– Ого, – сказал тот. – Чего не позвонил, мы бы стажера прислали. Тебе небось расписаться нужно за эти ценные пылюки?
– Да, – кивнул Унро и вытянул из кармана сложенный лист бумаги. – Вот тут… Ребята, я в архиве нашел кое-что. Подумал, может, вам будет интересно… ну, в связи с последними событиями.
Поверх расписки лег еще один лист бумаги – четкая копия книжной страницы.
– Это из раздела старинных проклятий и заклинаний, – сказал Унро. – Его сильно разорили и разнесли прошлой весной, но мы находим порой разные обрывки. Конкретно этот – система чар, которая называется «Сеть призыва».
Донно поднял голову, нахмурившись, а Сова заинтересовался и подошел ближе.
– Для чего оно?
– Для поиска. Только оно… странноватое. Тут две закавыки: во-первых, плетение сложное, требует целого ритуала и нескольких участников. Во-вторых… результат. Оно охватывает огромную территорию, и можно покрыть весь город, вот только истину о том, где сокрыто искомое, узнает только кто-то один.
– Кто? – спросил Сова.
– Один из участников ритуала. Или один из тех, кто подойдет по характеристикам…
– Здравствуйте! – почти прошептал, входя в кабинет, первый стажер, второй только кивнул, и студенты по стенке скользнули к своим столам.
Унро дружелюбно отозвался, но стажеры не ответили: только вчера они наконец вышли из жутких стен архива и возвращаться туда, к пространственным шуточкам флигеля, давящей атмосфере и специфическому запаху хранилища, не хотели даже мысленно. В прошлом году архив чистили от смертной ауры и следов гибели нескольких людей, но отзвуки темной магии по-прежнему не давали покоя сотрудникам.
– Так вот, – вернулся к теме Унро, – вся сложность в том, что определить, кто именно из охваченных заклинанием увидит подсказки, нельзя. Подразумевается, что это будет тот, кто сможет больше всех повлиять на ситуацию.
– Фигня, – разочарованно вздохнул Сова.
– А почему бы не попробовать? – возразил Роберт. – От нас не убудет, а так вдруг кому стрельнет. Я составлю запрос начальству.
– Я на всякий случай подготовлю официальный ответ и в хозяйственные службы черкну, чтобы подобрали инструмент, – сказал Унро. – Если разрешат, сразу можно будет провести.
Уходя, он кивнул и ребятам-стажерам, и еще кому-то за их спиной. Пока они нервно оглядывались, Унро, скрывая короткую усмешку, вышел.
– Молодец парень! – оценил Джек, выслушав. – Моя школа. Ритуал провели?
– Провели, уже на следующей неделе. Без толку все.
– Сложный?
– Как в учебнике по истории – с магическими шпагами, инкантациями, кругами на полу и всякой дребеденью. Как по мне, это мишура все. Но Унро настоял, что должно быть как положено… Ты знаешь, он сильно изменился, с ним сложно спорить. Как упрется на своем, так все.
Джек закурил, и дым зазмеился в воздухе широкими серыми лентами.
– Насчет поисков, – задумчиво сказал он. – В прошлом году мы попали в яму на пустыре, ну, помнишь, наверно. На стройке. И нас тоже никто найти не мог. Там была какая-то закрытая зона, поисковые сети не пробивали. Жуткое место – и монстр-объекты маршировали, и дрянь какая-то лезла, и призрак этот пищал: «холодно, холодно».
Джек передразнил писклявый голос и неодобрительно покачал головой.
– В общем, пока Яков сам за дело не взялся, нас не могли найти.
– Он хорошо тебя знал, поэтому и получилось, – возразил Донно. – Тут, бес возьми, ни один из родителей не маг, их нельзя привлечь и настроиться на поиск точнее. А из нас никто этих детей не знал.
– Ты, медведь, дослушай сначала, потом перебивай, – рассердился Джек. – Я разве об этом? Ищи от обратного. Не детей – места, закрытые от поисковых чар. Вроде той ямы на пустыре, которая прятала нас.
Твою мать, прошипел Донно, рывком просыпаясь. Сердце заполошно билось, и он хлопнул себя по груди ладонью, чтобы успокоиться.
Ведь это было просто, так просто – и никому еще не пришло в голову.
О сложностях работы с некромантами
Морген не хотелось домой. Там было пусто – и тишина квартиры только напоминала о том, что жизнь вдруг надломилась. Сын задержан, и его скоро будут судить. Она так и не поняла, что может сделать, и всю дорогу проспала, вот дура. Хоть визитку надо было у того мага взять. А еще лучше – у его напарника, тот явно более контактный.
Морген ущипнула себя за щеку, поймав на неожиданной – и неприятно неуместной – мысли о привлекательности Роберта, несмотря на его усталый вид. А еще они оба выше – вот редкость. Морген со своим метр семьдесят восемь почти всю жизнь смотрела на макушки воздыхателей сверху, стоило ей только надеть каблуки.
Нет, хватит.
Она сбросила в прихожей проклятущие туфли и, тяжело топая, прошла на кухню.
Нестерпимо пахло гнилью. Морген охнула, вспомнив вдруг и то, что она в тот день как раз готовила завтрак, и, по дурацкой ассоциации, что за все это время она ни разу матери не позвонила – та уже, наверно, обиделась, хотя вряд ли успела испугаться.
Сейчас нужно включить телефон, отзвониться матери и, наверно, Галке, узнать, как там Каролус, сильно ли плевался ядом и не надо ли искать новую работу. Морген металась по кухне, распахивая окна, выгребая прокисшую овсянку из ковшика и рагу из сковороды – она хотела тогда его разогреть и хорошо, что не успела включить газ.
Мысли метались от сына к работе, потом к прошедшим дням, снова к сыну – она вспомнила, как Роберт спокойно уверил ее в том, что ему ничего особенного не грозит.
Снова к Роберту.
Она не в той ситуации, чтобы думать о романах. Но эти мысли своей бессмысленностью отвлекали от боли, которую вызывали воспоминания о сыне, и Морген разрешила себе немного поддаться глупостям, но… реальность была настороже и больно щелкнула по лбу, напоминая о себе.
В следующем году ей будет сорок. Не тот возраст, чтобы заглядываться на мужчин, верно? Тем более, что, кажется, оба они младше.
Галка так и сказала по телефону, выудив у нее причину вздохов:
– Вот когда мы по мальчикам начнем тащиться, так все, точно старость пришла. А вообще, знаешь, с этими лучше не связываться, они ж как полицейские! Пьют наверняка, да еще на голову больные. У меня соседка лет семь встречалась с мужиком из маг-бригады…
– В маг-бригадах обычные люди, – поправила Морген. – Это просто полицейские, только с артефактами и прочим.
– Ой, да какая разница? Он вроде и ничего был, только как запьет, так везде ему хрень мерещится, а она его, дурища, терпела и ходила по скверу под лавками искала, когда после зарплаты задерживался… слушай, ну я тебе точно говорю, они злые и долбанутые, вот вообще не связывайся. Кирилл-то, кстати, совсем слился?
– Да уж. Он и не понял, что со мной что-то случилось, – Морген толкнула дверцу шкафа, распахнутого в спешке сборов. – Подумал, что я отдыхаю на выходных или к матери поехала.
– Я своего потормошу, он юрист, я тебе говорила? Может, чего подскажет про твоего Эвано. Ты не расстраивайся, если сказали, что ничего такого не делал, то, может, все и так обойдется. А на работу выходи. Этот старый маразматик орал, конечно, но я не слушала, задолбал. Завтра-то придешь?
– Приду, – ответила Морген.
– Ой, вот здорово, – обрадовалась Галка. – Без тебя скучно.
Морген не уволили, но ее «дурному поведению» – к счастью, без подробностей – посвятили добрую четверть часа на летучке. Заведующий отделением, Каролус, исходил ядом, рассказывая, сколько жалоб от пациентов пришло директору больницы и главврачу, и о том, что все шишки посыпались на его старые плечи.
Он тряс круглой головой, брызгал слюной и стучал смуглой жилистой рукой по столу, но Морген не боялась. Привычно думала, не переломится ли тонкая сухая шея от такой тряски, но и только.
Морген давно знала старого некроманта: его и директор, и главврач побаивались, поэтому она не особо впечатлилась излияниями. Не уволил – отлично, а там пусть себе ворчит. Прежде Морген часто сцеплялась с ним языками, терпеть не могла, когда Каролус начинал язвить и унижать подчиненных, а те и не смели перечить.
Последнее время это прискучило.
После головомойки Каролус неожиданно спросил, не надо ли чем помочь, и Морген даже растерялась. Заведующий рассердился и, не дожидаясь ответа, распустил всех по местам.
Галка поймала ее за руку и крепко сжала: на летучку она опоздала, поэтому сидела далеко и могла только кивать и улыбаться Морген, когда та смотрела на нее.
– Ты такая бледная, – расстраивалась подруга. – Ну, ты чего? Не спала сегодня, что ли? Я Женьку спрашивала насчет твоего пацана, знаешь, что сказал?
Морген вздохнула: судя по лицу Гали, ничего хорошего.
– По этим делам, которые связаны с участием в Дне мертвых, ничего не сделать. Ни через знакомых, ни взятками – и наоборот, лучше вообще с этим не соваться. Там жуть что творится, следят за каждым, и наказание ужесточают, если пытаться хлопотать. Понимаешь, да? Женька говорит, надо ходить на все заседания суда, сколько бы там ни было, и еще посоветовал, чтоб тебя обязательно свидетельницей вызвали. Ну, понимаешь, да? Чтобы ты сказала: единственный сын, хороший мальчик, запутали, обманули и все такое.
– Ясно, – кивнула Морген.
Наклонилась, обняла Галку за круглые плечи.
– Спасибо тебе, – сказала она. – Надеюсь, как-нибудь выберемся.
Галка была младше, ниже ростом, романтичнее – и одновременно прагматичнее. В свои тридцать один она все еще верила в диеты, принцев и большую любовь, что не помешало ей развестись и менять любовников, едва только те переставали соответствовать светлому образу Правильного Мужика. Последнее время она все озабоченнее обсуждала то, что время идет, а одной оставаться нельзя… но кажется, последний ее избранник был приятным и неглупым и держался уже довольно долго – по крайней мере, дольше, чем предыдущие кандидаты.
Морген взглянула на часы – скоро обход, чаю бы успеть выпить, но их атаковали с двух сторон: Кирилл подхватил ее под локоть твердой рукой, а в Галку вцепилась бабуля из третьей палаты:
– Галина Петровна, а Галина Петровна? – печально сказала она. – Сегодня-то выпишут? Мои звонят, готовы забрать.
– Да уж, – тут же рассердилась Галка и отпустила Морген. – Им опять небось с детьми некому сидеть? А вам тяжести нельзя, и вообще отдохнуть надо еще хоть до конца недели.
– Галиночка Петровна, – вздохнула бабуля. – Так свои ж, родные… да и тоска мне тут, руки некуда деть…
– На минутку, – тихо сказал Кирилл, оттягивая Морген от них в оконную нишу.
Морген глядела в его ясные темно-серые глаза. Машинально протянула руку – убрать смоляную жесткую прядь с лица. Когда-то ей льстило, что Кирилл начал ухаживать именно за ней, хотя в отделении были и более молодые и красивые женщины.
Кирилл был спокоен и рационален, и их отношения радовали неизменностью и отсутствием страсти. Ни склок, ни раздоров: тихая гавань.
– Ты мне по-прежнему нравишься, – сказала Морген. – Только давай со всем этим закончим. Я сейчас не смогу тащить на себе еще и это.
– Мор, – примиряюще произнес Кирилл, и Морген нахмурилась.
Сколько бы она не объясняла ему, что сокращать принятое имя мага – дурная примета, Кирилл упрямо это игнорировал.
– Не знаю, что тебе сказали, – осторожно продолжил он, – но ты мне важнее всех других женщин, и мелкие ошибки давай оставим в прошлом.
Морген сощурилась. Не логика, нет, простая интуиция связала эти слова и недомолвки в четкую уверенность: Кирилл завел какую-то интрижку и теперь оправдывается.
Ей вдруг стало весело.
– Кирюш, – сказала она. – Меня задержали за то, что я помогла Эвано сбежать. А его обвиняют в пособничестве Лиге. И будут судить. Мне на самом деле наплевать, что ты мне изменил. Давай ты не будешь меня больше трогать и останемся друзьями?
Кирилл вздохнул и протянул было руку, чтобы взять ее за плечо, но охнул.
Горячий воздух колыхнулся между ними пеленой. Жалюзи на окне дернулись, затрепыхались от порыва ветра.
Морген быстро с собой справилась, взяла в руки, но Кирилл уже отступил.
– Я понимаю, что на тебя сейчас много чего свалилось, – серьезно сказал он. – Мне очень жаль, правда, что вчера я тебя не понял. Ты держись, если нужно, могу познакомить со своим одноклассником, он юрист.
Она отвела взгляд, посмотрев в окно. Все, что хотела, она уже сказала. Кирилл только пожал плечами.
– Зря ты так. Ну, я пойду. Как успокоишься, звони.
«Мне скучно, – мысленно сказала ему в спину Морген. – Я точно не смогу провести около тебя остаток жизни. Мы как два слишком выглаженных куска дерева – лежать рядом легко, но чуть тронь, и они легко сдвинутся, не задев друг друга».
Морген вздохнула. Им точно так же хорошо по отдельности, как и вместе, вот в чем проблема.
Наведенная красота
Часов в пять Галка поймала Морген в коридоре и затащила в ординаторскую.
– Слушай, помоги, пожалуйста, – зашептала она. – Женька меня в ресторан пригласил, а я не ожидала, у меня с собой только тушь… сделай мне очарованье, как в прошлый раз? Ну, пожалуйста, пожалуйста…
Морген улыбнулась, такой уж взбудораженной была Галка.
Уверять подругу, что она и так хороша, румяная от предвкушения, было бесполезно. Галка просто не верила в то, что кому-то может понравиться невысокая полноватая разведенка. Скрывала и возраст, и вес, и прошлое, а на свидания ходила в полном боевом раскрасе, пугая особо слабонервных хищным макияжем и крутыми волнами платиновых волос.
– А я думала, ты решила отказаться от макияжа, – сказала Морген. – На работу с ним давно не приходила.
– А, это… ну Женька не любит, если я сильно крашусь. Мало ли кто тут на работе, – Галка довольно улыбнулась. – Ревнует меня! Ругает, а потом так извиняется… Но ему нравится, если я на свидания красивая прихожу. И мне неудобно подводить его, все-таки важно соответствовать.
Морген отвела глаза, не зная как ответить. Она бы такому отношению не радовалась, но Галка это Галка.
– Хорошо, – сказала Морген. – Только давай в сестринскую.
В узкой сестринской она вымыла руки, усадила Галку на стул и сосредоточилась.
Галка закрыла глаза и старалась не хихикать от щекотки: Морген водила по ее лицу и волосам руками, едва-едва касаясь. Слабые уколы, словно от статического электричества, заставляли Галку ежиться.
Наведенное очарование было сродни искусному макияжу: простая, но в то же время одна из древнейших магий, используемых женщинами.
Морген, задумавшись о своем, привычно запускала узлы чар, привязывая их к волосам и лицу подруги.
– Ой, девчонки, балуетесь, – неодобрительно проворчала санитарка, заходя переодеться.
– Да ладно вам, Альбина, – сказала Морген. – Кто из нас этим не увлекался.
– В наше время наведенное очарование было под запретом, – вздохнула санитарка. – Мы так разве что, понемножку. Хотя смысл-то какой? Любой маг эту рябь разглядит.
– Так и краску на лице любой разглядит, – не согласилась Галка. – А тут смотришь на себя в зеркало и отойти не можешь – такая красотка! И вроде как еще не все потеряно.
– Молодая ты, зеленая. Какое еще «не все потеряно»? – расстроилась санитарка. – Вот лет через двадцать как над собой посмеешься!
Качая головой, Альбина вышла и загремела в коридоре тележкой с ведрами и чистящими средствами.
– Вот вечно влезет, – буркнула Галка. – Учить больше некого, что ли?
– Да ты тоже, – фыркнула Морген, – у нее дочка старше тебя. А ты ляпнула. Она небось себя древней старухой почувствовала.
– Ой, напридумывала, – отмахнулась Галка.
Морген шагнула назад, но слова замерли на губах.
Что-то не так.
Не удалось – будто поверх привычного лица подруги набросили тонкую маску с чужим лицом.
Старше, шире. На веках кожа обвисла, прикрывая тусклые зеленоватые глаза. Волосы будто совсем короткие, в рыжину.
– Что такое? – перепугалась Галка. – Ты чего так смотришь?
Она рванула к зеркалу, но Морген схватила ее за плечо и усадила обратно. Резко провела ладонью по ее лицу, снимая чары.
– Извини, – сказала она. – Сейчас. Ох, что-то я намудрила, губы аж фиолетовые…
Морген соврала, но Галка успокоилась, даже хихикнула. Морген успела навести очарование до того, как вернулись дежурные медсестры.
– А что вы делаете? – загалдели девушки. – Галина Па-ална, такая вы красивая! А можно нам тоже?
– Аньке не делай, – не разжимая губ, пробормотала Галка. – Она и так слишком смазливая. Пациенты с каталок спрыгивать будут.
Медсестры – и сама Анника – захохотали, но Морген покачала головой.
– Нет, девочки, – сказала она. – Я уже выложилась, сил никаких.
Уходя из сестринской, где девчонки хихикали и хвалили сияющую Галку, Морген взглянула в зеркало. Вздохнула и украдкой провела пальцами вокруг глаз, скрывая чарами мешки и покрасневшие белки.
До дома ехать полчаса на автобусе, всего ничего, но вдруг захотелось хотя бы это короткое время выглядеть немного лучше.
Чуть позже, выходя с территории больницы, спрятав руки в карманы теплой дутой куртки, Морген едва успела отскочить от широкого веера брызг. Черный автомобиль, не затормозив, вписался в поворот к автостоянке больницы, и более нерасторопным пешеходам досталась шедрая порция мутной воды из глубокой лужи.
Морген проследила глазами за автомобилем, и вдруг сердце пропустило удар.
На стоянке был припаркован большой зеленый «этланн». Его хозяин стоял, прислонившись к капоту и сложив руки на груди. Он глядел прямо ей в глаза, и Морген на миг почувствовала страх, потом досаду, что это не его напарник.
– Вы что тут делаете? – строго спросила она, подходя к «этланну».
Донно непроницаемо поглядел на нее сверху вниз, и Морген не сумела ничего прочесть в его темных глазах.
– Я приехал за вами. Мы ведь так и не поговорили.
Лесные рубаки и фоморы
После того как Саньку забрали из школы, Игорь впал в тоску, раздражая родителей унылым видом – или тем, что тоска и вынос мусорного ведра ну никак не состыковывались. Даже пройденный от скуки до конца «Гнилой дом-3» и пара миссий «Лесных рубак» не подняли настроения.
У Саньки в тот вечер навернулся мобильник, а звонить ему домой Игорь побаивался: во-первых, мамаша друга была горластой теткой, вдруг она его винит за то, что Санька тогда задержался? Уши ведь лопнут, как орать начнет. И еще он боялся, что Санька сам подойдет.
Ведь его теперь даже не Санькой звали. Как-то по-другому, по-дурацки, как из той игры про поморов… или фоморов? Скукотища была, типа цивилизацию строить и еще всякие волшебные штуки искать, чтобы защищаться от волшебного народа.
Санька нашел его сам. Игорь вышел как-то из школы, а друг ждал там, где обычно, – сидя на бетонной чаше клумбы у школьного крыльца, где летом росли редкие фиалки.
– П-привет, – неловко сказал Игорь и остановился.
Спрятал руки в карманы.
Санька был самый обычный, такой же, как в тот день, когда они последний раз играли. Без шапки, в зеленой «военной» куртке. Те же светлые волосы, торчащие ежиком вверх, щербатый рот, широко расставленные серые глаза. Он тоже засунул руки в карманы и смотрел на него исподлобья.
– Тебя как сейчас называть-то? – спросил Игорь.
– Лейтэ, – чуть запнувшись, ответил мальчик.
Потом спросил:
– Ты чего не звонишь? Я твоей матери передавал, что меня уже выписали из больницы.
– Я… звонил, – соврал Игорь. – Только каждый раз занято было.
Санька… то есть Лейтэ смотрел на него пару секунд, будто ждал совсем не этого, потом отвернулся.
– А ребята так и сказали, что все старые друзья фиг со мной общаться будут, – печально сказал он. – Да и пошел ты.
Он вскочил и быстро ушел. Ветер стремительно кружил вокруг него, вертя сор и прошлогодние листья.
Ни один из мальчиков не заметил внимательного взгляда.
Когда Игорь, пиная попадающиеся под ноги камни, поплелся домой, за ним следом двинулась тень.
Всего лишь женщина, обычная, полноватая дама с пакетом из продуктового магазина. Она обогнала Игоря почти у самого подъезда, но мальчик и не посмотрел на нее.
Забавное предложение
– Мы так и не договорили, – повторил Донно, когда Морген вздернула бровь.
– А мне это больше не нужно, – сказал она. – Мне уже юрист передал, какие тонкости бывают и что надо делать.
Донно моргнул. Всего на миг Морген показалось, что он растерян.
– Я могу поговорить с теми, кто ведет дело, – медленно сказал он, – и тогда на вашего сына ничего не будут дополнительно вешать.
– А мне наоборот подсказали, что никаким образом воздействовать нельзя… – и Морген осеклась, поняв, о чем он говорит. – «Дополнительно»? Что – «дополнительно»?.. Неужели… д-да только попробуйте! – зашипела она.
Донно поднял руки, с интересом глядя на нее.
– Я ничем таким не угрожал. Но он же сдался в обычную полицию. На него могут навесить какие-нибудь мелочи, которые давно болтаются нераскрытыми. В идеале, конечно, хорошо бы потребовать это дело нам, но…
– Но?
– Но зачем мне это?
– А если я попрошу?
– Мне это неинтересно, – отрезал Донно.
Морген не знала: Донно просто повторил фразу, что ему на днях сказал по телефону Каролус. Мороз пробежал по коже, когда она подумала, что ему наплевать на них с Эвано. Как и всем остальным. Насколько же она бессильна перед непонятной машиной судопроизводства. Как вертятся эти винтики? Где нужно толкнуть, чтобы она развернулась туда, куда нужно, а не переехала поперек тела? Галин Женька – специалист по бракоразводным процессам, сумеет ли он помочь? И как заинтересовать этого мага, чтобы он сделал то, что может?
Первоначально ведь он хотел расспросить ее о Роберте. Вряд ли он соблазнился ею самой.
– Я могу устроить вашего напарника на консультацию, – осторожно сказала она, внимательно следя за его лицом. – Могу сама посмотреть, я терапевт-диагност.
Донно как-то обмяк, засунул руки в карманы и посмотрел куда-то поверх ее головы.
– Не выйдет, – устало сказал он. – Роберт отказался ходить по врачам. Сначала вроде уговорились на одну консультацию, но после того, как этот старый некромант отказался смотреть, и Роберт тоже послал всех к бесам.
– Тогда что? Я даже не знаю, как тогда помочь.
– Сможете осмотреть его в частном порядке?
– Это как еще? На дому, что ли? – Морген даже фыркнула.
– Да, – ответил Донно. – Я представлю вас как свою девушку, и…
Тут Морген захохотала. Сначала прыснула, как девчонка, потом не удержалась и рассмеялась в голос.
Даже продавщицы в продуктовом магазине у дома перестали называть ее девушкой уже давно – и тут вдруг дядька, пусть и куда крупнее, но все же младше лет на семь, предлагает ей какую-то нелепость.
Сердито нахмурившись, он смотрел, как Морген вытирает выступившие слезы и пытается успокоиться.
– Я не предлагаю вам ничего личного, – отрубил Донно. – Не буду ничего делать, просто побудьте у меня и осмотрите его. Да я бы в жизни с вами не связался, но у меня дурное предчувствие, и как ни крути, оно не уходит.
– Может, сделаем проще? – спросила Морген. – Я могу научить вас несложной диагностике, на что обратить внимание, и…
– Нет, – прервал ее Донно. – Посмотрите на меня внимательнее. Я маг только номинально. Я перегорел.
Морген подалась ближе, щурясь и вглядываясь иначе. Ленты потоков энергии, почти иссякшие, тянулись и колыхались вокруг него, светлые и почти бесцветные. Морген машинально шевельнула пальцами, корректируя движение нескольких потоков, закрутившихся у плеча и висков Донно, потом опомнилась.