- -
- 100%
- +
– Простите, – сказала она. – У вас, кстати, гастрит начинается, последите за питанием. И да, действительно, вам не хватит сил. А вам не выдавали комплекс упражнений, разработанный для таких случаев? Я не знаю, какой у вас прежде был уровень, но скорректировать можно где-то до тридцати-пятидесяти баллов.
– Я изначально нестабилен, – ответил он. – Ни фига это все не работает.
Морген пожала плечами. «Эвано», – вспомнила она. И еще о том, что скоро ей сорок будет. Вот это было невпопад, но неприятно.
– А давайте, – сказала она, и сама вдруг испугалась этой смелости. – Давайте попробуем. Когда? И когда вы сможете что-то сделать по поводу Эвано?
Донно на миг прикрыл глаза, потом криво, едва заметно улыбнулся:
– А я уже сделал, – и не стал уворачиваться, когда Морген, рассвирепев, ткнула его в плечо кулаком. – Его сегодня к нам в Чайный домик перевели.
– Так чего вы мне голову морочили?!
– Делать-то надо было сразу, – оправдываясь, сказал Донно. – Вы бы еще думали несколько дней, я же не знал, что вы сразу согласитесь.
Морген нахмурилась: действительно, ну вот вообще не подумав брякнула, ввязавшись неизвестно во что… хотя о чем речь? Просто тайком осмотреть и поставить хотя бы предварительный диагноз. Судя по всему, этот Роберт просто не ощущает опасности, но ведь мужик вроде умный, если услышит конкретные слова, то с ним можно будет работать.
Морген видала и таких.
– А к Эвано можно будет прийти? И ведь ему нужно будет вещи передать? Я смотрела, в сети советуют одеяла приносить, еду…
– Садитесь в машину, – сказал Донно. – Подброшу до дома и по дороге расскажу. Ваш номер телефона у меня есть, мой запишите. И… давайте сразу на ты, чтобы потом не сбиваться.
«А чего не позвонил тогда, а приехал?» – хотела было спросить Морген, но не стала. Когда еще удастся в тепле и сухости доехать до дому… да и такие щекотливые вопросы действительно лучше обсуждать лично.
А вот завтра наверняка девчонки с вопросами пристанут – чтобы никто из своих да не увидел, как ее увозят? Надо будет что-нибудь придумать, эта история слишком бестолковая, чтобы ее кому-нибудь кроме Галки рассказывать.
Или… так и сказать – что любовник приезжал?
Морген снова хихикнула и прикусила изнутри губу, заметив, как недовольно покосился на нее Донно.
Хорошая идея
Донно раздумывал так и эдак.
Больше всего ему не нравилось, что Морген может навоображать себе чего-нибудь, а он без привычного чтения эмоций не успеет понять. Надо будет просто сказать ей заранее, чтобы не выдумывала и что их отношения ни во что иное не перейдут.
Роберт ведь не поверит. Точно не поверит, не дурак же. Но при ней не полезет разбираться, а там всего-то четверть часа нужна. Морген сказала, что ей для предварительной диагностики хватит. «Если прямой контакт, то, конечно, быстрее, – задумчиво добавила тогда она. – Но вряд ли это удастся. А потом уже положим в больницу и надо будет взять полный спектр анализов. Может быть, все еще не так запущено».
За идею с поисками скрытых мест Артемиус долго хлопал Донно по плечу и громогласно ставил «всем остальным дармоедам» в пример. Плечо болело до вечера, будто кувалдой приложило, а Сова из вредности подсыпал соли в кофе Донно.
Донно долго думал, потом рассказал-таки коллегам, что видел во сне Джека.
– Как думаете, вдруг не сон? Я с Анной разговаривал, она сказала, что если раньше подобного не бывало, то это просто игра подсознания.
Роберт пожал плечами.
– У тебя слишком мало сил, чтобы держать такую связь. Скорее всего, Анна права, и это действительно разговор с самим собой, с подсознанием.
– Да почему именно Джек? Я и забыл, как он меня раздражал, – вздохнул Донно.
– Так именно поэтому, – рассеянно ответил Роберт. – Чтобы подсказать тебе то, что обычный ты никогда бы не подумал.
– Ну загнул! – хохотнул Сова.
Потом за работой не было времени болтать, но к вечеру Донно поймал минуту, пока никого в кабинете не было, и сказал Роберту:
– Слушай… Помнишь ту женщину, Морген?
– Ну.
– Я с ней вчера на свидание ходил, – почти не соврал Донно. – Завтра к себе в гости пригласил. Ты как, сможешь прийти? Просто чтоб ее не пугать сразу, я обещал, что ты тоже будешь.
– Да ладно? – вскинулся Роберт. – Это ты специально, что ли?
– Что – «специально»? – нахмурился Донно, пытаясь понять, где прокололся.
– Ты заметил, что она мне понравилась, да? Решил поиздеваться? Вот старый пердун, а еще друг, называется…
Роберт продолжил ворчать, но Донно сплюнул, поняв, что напарник не серьезен.
– Придешь или нет? – спросил он.
– Приду, конечно, – тут же сказал Роберт. – Неужели вас вдвоем оставлять? Попробую отбить, так и знай.
Донно вздохнул и проворчал: «Придурок». Роберт только оскалился в ответ, но когда Донно отвернулся, ухмылка исчезла с лица. Он постучал пальцами по телефону, но звонить не стал.
– Принести что-нибудь? – спросил он. – Небось, с дамочкой придется вино пить?
– По-моему, она не особо по выпивке, – неуверенно сказал Донно. – Я спрошу.
Про себя поставил галку в списке «Что нужно сказать Морген». Сразу после указания больше не пользоваться наведенным очарованием.
Утро началось с войны
С утра Морген ездила в Чайный домик, передала объемный сверток для Эвано. Вещи взяли, а к сыну не пустили. Пришлось записываться на свидание – оказалось, что день в день нельзя, вот дурацкие порядки. Потом она тряслась через полгорода в госпиталь, смотрела в окно автобуса на серые улицы и мокрые черные деревья, думала о том, что весна в этом году никак не придет.
Словно время застыло на месте.
Нелепая эта мысль приходила уже не в первый раз, но Морген привычно отогнала ее, задумавшись над тем, что надеть в гости. При мысли о следующем вечере ее пробирал нервный смех: ну ввязалась, старая корова.
Спросить совета у Галки? Ох, нет. Подруга захочет узнать подробности, а Морген обещала Донно никому не рассказывать. Врать Галке не хотелось.
Донно оказался на редкость придирчив. Прислал пару сообщений, спросил, что она будет пить. Потом прислал указание, чтоб макияж был обычным, – у Морген тут же засвербело между лопаток и захотелось сделать наоборот. Останавливало только то, что ее очарование будет всего лишь рябью в глазах и Роберта, и Донно.
Донно сказал, что как-нибудь познакомит ее со следователем по делу Эвано – тот работал в их отделе.
Морген рассеянно слушала Галку, описывающую роскошный ресторан у Княжеской заставы, где они обедали с Женькой, просматривала новые истории болезней перед обходом и размышляла, синее платье надеть или серое.
Серое – более открытое, шелковое, но цвет совсем неброский, придется что-то с украшениями мудрить. А синее – к глазам хорошо, но строгое слишком. Нет… синее не подходит, забыла, что именно в нем ее забрали в Чайный домик. Вот ведь выверт логики: нервничая, оделась как на торжественное мероприятие…
– Да ты что!.. – восхищенно ахнула Морген, уловив, что Галка рассказывает о намеке на предложение руки и сердца.
Так, а вот этот анализ надо будет переделать… слишком много белка. И на инфекции заодно мазок пусть сдадут…
– Док!
– Как дела, док?
Галка, улыбаясь, подняла голову – и взвизгнула. Морген стремительно обернулась.
«Утро началось с войны», – сердито подумала она.
– Посмотрите нас, ладно? – жизнерадостно сказал один из двоих юношей, стоявших в дверях.
За ними вилась непрерывная дорожка из капель крови. На одном – разорванная куртка, из дыр торчит пух. У второго – все лицо в мелких порезах, короткие красные волосы потемнели еще больше от спекшейся крови.
Рок и Тень, два боевых мага, работники архива при Институте. Головная боль начальства и почти всех окружающих.
Высокие, тощие ребята одинаково улыбнулись. Тени было двадцать два – недавний студент, Року – двадцать пять, и оба отбывали наказание в архиве за какие-то проступки. В чем суть дела, юноши тщательно скрывали.
– Мы тут рядом были, поэтому сами заехали, – бодро сказал Тень, протирая кровоточащую бровь. – Анника сегодня работает?
– Что ж вы сразу в травму не пошли? – рассердилась Морген. – Быстро в процедурную! У Анники сегодня выходной.
– У-у-у, – разочарованно протянули оба.
Морген сузила глаза и, не спрашивая, просканировала обоих (привет, Роберт, мысленно передала она). Молодые люди одновременно поморщились, но стерпели.
– Это ж надо, – сердито ворчала Морген. – Что с вами случилось?
– Думали, что полтергейст, а там оказалось гнездо кара́кушек, такие, знаете, как птички, только с железными когтями.
– Я скажу девочкам, чтоб к вам на работу позвонили, – крикнула вслед Галка, и молодые люди сокрушенно вздохнули.
– Знаю этих «птичек», – сказала Морген, вталкивая их в процедурную. – Раздевайтесь. Сейчас медсестра придет, обработает. Дурни, что ж вы чистильщиков не вызвали?
– Так мы сами справились, – оскорбленно ответил Тень и быстро подтер снова закровившие царапины на щеке.
Рок согласно кивнул, сдувая с лица длинную черную челку. Несмотря на раны, он хитро улыбался, щуря темные глаза, и Морген поняла, что оба довольны.
Покачав головой, она оставила их на попечение медсестры и вернулась в ординаторскую.
Видимо, начальник архива находился где-то неподалеку, потому что минут через десять в дверях появился невысокий молодой человек.
– Добрый день, – вежливо кивнул Унро.
Морген улыбнулась через плечо, а вот Галка тут же подхватилась и протиснулась мимо. Светловолосый и хрупкий Унро вызывал у нее инстинктивную неприязнь и страх.
Глядя в спину торопливо удаляющейся Галине, Унро печально поджал губы.
– Мои у вас? – спросил он, вздохнув.
– У нас, – кивнула Морген. – Ничего серьезного, я их в процедурный отправила, у Рока глубокий порез на плече, у Тени много мелких царапин.
– Ясно, – улыбнулся Унро. – Ложная тревога. Мне-то позвонили, сказали, кровь разливается реками.
– Крови-то много было, – подтвердила Морген, – да ничего страшного, уже вытерли. Но вы их заставьте выучить пару заклятий для таких случаев. Я в прошлый раз давала им брошюрку, как у нас студентам выдают, с простыми заклятьями для первой помощи, но эти балбесы, по-моему, выкинули ее сразу же.
Морген прошла к шкафу и вытащила из стопки методичек еще одну брошюру.
– Благодарю, – серьезно сказал Унро. – Я прослежу. Если что-то понадобится, обращайтесь, ладно?
Морген подумала, что скорее всего, к следующему разу оба бедокура будут знать все заклинания наизусть – начальства своего они побаивались.
– Хорошо, – сказала она, хотя вряд ли что ей могло понадобиться в архиве.
Надену черный костюм, решила Морген. Если налезет, конечно.
Спрятанные
– Сегодня придет Белая, – сказал Жук, хотя его никто не спрашивал.
Касьян треснул бы его по лбу, но шевелиться было больно.
Уж лучше Жук молчал бы.
Вот если бы сегодня пришла Придурковатая – это было бы хорошо. Конечно, она и сюсюкала тоненьким голосом, и разговаривала бес знает с кем, но зато одна из всех приносила еду.
Переваренные каши и пресные овощные пюре, свежая вода и мягкий, как вата, белый хлеб. Придурковатая раздавала всем поровну, порой оделяя еще пару-тройку лишних людей, которых видела только она, но это было ничего. Хуже, когда она давала еду только одному-двоим, а остальных не замечала.
Вот Бабка всегда за раз замечала только одного. И приносила теперь она одни конфеты – их никто не ел, уже научились, что без воды эта кислая сладость во рту просто сводит с ума.
С водой было плохо. Жук сказал, что человек никогда не умирает от голода, потому что раньше помирает от жажды. Первое время, когда еще были силы, Касьян с ним спорил – больно дурацким было утверждение, но потом перестал. Ребята спрятали один из стаканов, которые Придурковатая всегда собирала, пересчитывая по нескольку раз, и соврали, что он разбился.
И тогда все жутко перепугались: Придурковатая, услышав, что стакан разбился, вдруг взвыла, заметалась, притащила веник и начала махать им в разные стороны. Боялась, что они порежутся осколками.
Но зато теперь у них был стакан – его поставили в угол, где из кирпичной кладки выступал локтем изгиб трубы, с которой капало. Пусть и мерзкая на вкус, но вода у них была каждый день.
Жук завозился, а потом позвал его к себе. Касьян подполз на четвереньках, одной рукой держась за стену.
– Вот, – сказал Жук. – Нет, еще руку дай, я тебе покажу, где я тут чего помечаю. Идешь снизу, от этого места, где ямка. Два кирпича, на третьем влево – и доска. Пальцами проведешь по царапинам. Полоски – дни. Точки сверху, это когда Бабка приходит. Если Белая, то перечеркнуто. Придурковатая – галкой сверху. Чуешь? В ямке – гвоздь.
Жук помолчал, потом продолжил неуверенно:
– Я вот все думаю, ты сможешь выдернуть из доски еще гвоздь? Я хочу этот взять с собой, и… вдруг получится как-нибудь вырваться?
– А ты… ты вернешься за нами? – спросил Касьян.
Белая всегда кого-нибудь забирала, и с этим они не могли ничего сделать. Едва она входила внутрь, воздух тяжелел и вдавливал их в бетонный пол.
Жук сидел тут дольше всех, поэтому он каждый раз все больше боялся, что заберут его, но только сегодня настолько серьезно.
– Я вернусь, ты чего, – глухо ответил он, – но даже если сразу не получится, так я хоть наружу выберусь и позову кого-нибудь.
– Слушай, – сказал Касьян. – Давай я прям сейчас выковыряю гвоздь… если тебя не заберут, мы попробуем потом на придурковатую навалиться, а? Вдруг проскочим?
Жук долго молчал.
– До того, как ты появился, мы пробовали, – признался он. – Она хоть и глупая на вид, но сильная. Она стала отбиваться и орать, и прибежала Белая. Что-то сделала, и мы потом лежали не знаю сколько, двинуться не могли.
– Все равно, – сказал Касьян. – Давай попробуем.
Зеркальное
Морген весь день спотыкалась и задевала углы.
Мир был слишком медленным, а она – слишком быстрой. Нервная, чрезмерная энергия стремилась по венам, и Морген постоянно одергивала себя, пытаясь притормозить и унять дрожь в руках.
Каролус, узнав, что она едет на свидание с сыном, отпустил пораньше без разговоров. На прощание подсказал, какие еще вещи могут понадобиться.
Неудивительно, фыркнула Морген про себя, вспомнив, что старого некроманта один или два раза лишали лицензии. Не будь он гениальным врачом и специалистом по проклятьям, давно бы уже был на совсем не почетной пенсии.
Эвано выглядел неплохо. Морген придирчиво изучала его лицо, потом даже быстро просканировала – Эвано дернулся и оскорбленно посмотрел.
Н-да, дурной пример оказался заразительным – и ведь несколько дней назад Морген сама возмутилась таким же поступком Роберта.
Постоянно сбиваясь с выражения гордого достоинства на смущенное «мам-я-уже-большой», Эвано поблагодарил ее за вещи и книги. Планшетник с читалкой пронести не разрешили, и телефон тоже, но Эвано сказал, что у них есть городской аппарат, и разрешают звонить, если что. Морген тут же стала записывать для него свои номера.
– Да ладно, мам, – рассердился Эвано. – Хватит суетиться, я и так их помню. И домашний, и твой рабочий. Что я, дурак, по-твоему?
Неожиданно растрогавшись этим, Морген едва не заплакала. Ну надо же, помнит. И ведь когда-то было время без мобильных телефонов, и маленький Эвано звонил ей на работу каждый день, чтобы сказать, что он пришел из школы домой.
– Ты лучше скажи, чего там творится, – отворачиваясь, сказал Эвано. – Ну, в мире. А то телек тут не работает.
Морген пожала плечами: новости она давно не смотрела, не до того было.
– Я посмотрю сегодня… то есть завтра. И вообще, куплю тебе газету, – пообещала она.
Уходя, она увидела через лужайку перед Чайным домиком Донно с коллегами. Помня об уговоре, притворно радостно помахала ему рукой, а Донно – вот чурбан – удивленно уставился на нее. Из вредности Морген послала ему смачный воздушный поцелуй и двинулась дальше. Еще надо было успеть что-то придумать с прической, да и костюм она так и не примерила, и все боялась, что не влезет.
…И этого стоило ожидать.
Морген оглаживала и одергивала брюки, но они не сидели на бедрах, задирались выше, и черный топ нависал неровным пузырем над поясом. Морген сокрушенно вздыхала – а ведь лет пять назад она купила этот костюм за такие деньги, о которых и вспоминать было страшно.
Следить надо за фигурой…
Ага, было бы зачем. Или для кого.
Морген покосилась на серое платье, висевшее на створке шкафа, успела подумать, что слишком серьезно ко всем этому подходит… и вдруг краем глаза уловила мелькнувшую за плечом тень.
Она нахмурилась, оглядывая комнату. Отблеск чего-то? Птица мимо окна пролетела? Холодок пробежал по плечам, но Морген сказала себе: глупости.
Она повернулась к зеркалу, попыталась снова одернуть брюки, чтобы сидели правильно.
Пальцы замерли на поясе.
В зеркале за ее спиной в дверях комнаты стоял невысокий темный человек. Смутный и расплывчатый, видный словно сквозь пыльное стекло. Человек закрывал лицо ладонями.
Когда смазанные темные руки шевельнулись, опускаясь, Морген взвизгнула, отшатываясь в сторону. Ее до дрожи пронзила мысль, что он сейчас на нее посмотрит.
Морген наткнулась на кресло и едва не упала. Зажимая рот руками, она оглядела комнату.
В окнах по-прежнему серело небо за повисшими тонкими ветвями березы.
Было тихо. Ворчал и гудел город снаружи, негромко тикали старые часы на стене.
Комната была пуста.
Морген взяла себя в руки и расправила сканирующую сеть – не так, как с пациентами, а широкую, сферой от себя в стороны. Никого – ничего – не было кроме нее в комнате. И в квартире. Снизу пришел отклик – старушка этажом ниже, наверху, слабее, соседская собака спит.
Стараясь держаться спиной к стене, Морген поспешила в комнату Эвано. Она знала, чувствовала, видела, что никого рядом с ней нет, но смутный образ человека, закрывающего лицо руками, не уходил из головы.
У Эвано была целая полка с учебниками старших классов и справочниками. Морген вытянула пожеванную временем брошюру «Бытовые наговоры 1–5 ступени». Пальцы скользнули по нарисованным ручкой танкам и самолетам, которыми сын когда-то украсил скучную ему книгу, и Морген прикусила губу – воспоминание о том, как она тогда отругала Эвано за это, неожиданно согрело ее, напомнило о реальности.
Но не стерло из головы образ человека, закрывающего лицо руками. Он все еще стоял где-то за ее спиной.
Поддерживая сканирующую сеть, Морген отыскала нужную страницу и торопливо зачитала наговор от злых духов.
Потом вздохнула, свернула сеть и закрыла глаза, теперь повторяя наговор как положено. Спокойно, размеренно, наполняя слова силой. Она выдыхала звуки, и те неспешно растворялись в воздухе, наполняли комнату иным, морозным запахом. Губы заледенели, и на самой грани слуха Морген ощущала тонкое позвякивание, словно ледяные чешуйки ползли по стенам, съедая малейший след потустороннего.
Морген некоторое время посидела еще на полу, сжимая мягкую, вытертую до бархатистой поверхности книжицу, потом вернулась к себе. Быстро переоделась в платье, бросила в сумочку косметику, но краситься не стала – несмотря ни на что, снова заглянуть в зеркало, даже в пудренице, она не решилась.
«Надо будет купить амулеты от духов, – подумала она, идя к остановке автобуса. – Наверняка, это я какую-нибудь дрянь из больницы притащила… или из Чайного домика? Да нет, у них, наверно, защита стоит, такого не бывает. А стыдно даже, как это напугало… вроде и ничего особенного, но все равно…»
Зябкое неприятное чувство, будто кто-то стоит за плечом, не оставляло ее.
Донно тоже думает о призраках
Сова развлекался целых полчаса, припоминая в подробностях нечаянную встречу с Морген. Роберт не ходил с ними на обед, все пропустил – и слушал с интересом.
Сова ржал и острил на тему ролевых игр:
– Так вот оно как надо с девушками знакомиться! – И стажеры подхихикивали, но косились на Донно и пытались угадать, не перегнули ли еще палку. – Ты ее в браслеты, пару дней на баланде – и она твоя! Ну, вообще!
Донно огрызнулся бы – но смысл? Рушить легенду не стоило, даже после того, как ее цель будет достигнута. Поэтому он устало отбивался:
– Ты просто завидуешь, старик. Твоя-то сбежала на той неделе.
– Много ты знаешь! – тут же подпрыгивал Сова. – Да она просто к матери поехала!
– Ага-ага, – кивал Донно. – Да это ничего страшного, ты не переживай. Я у Морген спрошу, может, у нее подружка есть, познакомим.
Прицельно брошенную ручку Донно перехватил в полете и фыркнул.
От соревнований по метанию ручек по мишеням их отвлек начальник. Седая голова просунулась в приоткрытую дверь, желтые глаза цепко оглядели разошедшихся подчиненных, и пуганые стажеры с листами бумаги, на которых были намалеваны круги, едва-едва не нырнули под столы.
– Сова, Роберт – на выход, – скомандовал Артемиус. – Мелкота – ко мне в кабинет, Константин скажет, что делать. Донно – за главного до вечера.
– Вас понял, – хором гаркнули все.
Уходя, Сова незаметно показал Роберту большой палец, и маг кивнул: давно уже не удавалось так расшевелить Донно.
Он заметил их переглядки, но равнодушно пропустил мимо. Пусть себе.
Неустроенность предыдущих дней, занозой сидевшая в нем, сейчас ослабла. Договорившись с Морген, он будто бы уже разрешил всю проблему – и хотя умом понимал, что это не так, но сами действия, уговор и выполненные условия давали обманчивое ощущение правильности.
После того, как все ушли, Донно разобрался со своими делами и решил освежить в памяти ту историю, о которой говорил во сне Джек. Если уж подсознание выдало один полезный совет, все остальное тоже могло оказаться дельным.
Унро охотно поискал для него папку с делом – история произошла еще до того, как началась оцифровка документов, еще в те смутные времена, когда архивом заправляла зловещая парочка: некромант и умертвие.
Джек – то есть Донно сам себе во сне – напомнил о прошлогоднем событии, когда Энца и Джек свалились в яму, исследуя паранормальную активность на пустыре у стройки. У этих двоих всегда было специфическое восприятие реальности, и они, решив понаблюдать за паранормальной активностью своими глазами, спокойно торчали в яме до самой темноты. Как только наступила ночь, пустырь наполнился разнообразными тварями и начал экранировать все поисковые сигналы. Искали их тогда несколько часов.
Передавая папку, Унро предупредил, что подшитая в нее историческая справка сфальсифицирована, а настоящие данные по местности уничтожены.
Еще бы. Как помнил Донно, для Энцы яма должна была стать смертельной ловушкой, поэтому преступники убрали все настораживающие детали.
Поначалу было неинтересно. Справку Донно и смотреть не стал, снятые со следящих артефактов данные тоже выглядели сомнительно. В конце был подшит – уже сильно постфактум – короткий отчет Энцы о том, что на пустыре, есть и прорыв, через который проходят монстр-объекты, и большое скопление парабиологических существ, опасных для человека.
Копия отчета от чистильщиков – отряд целых три ночи провел на пустыре, отлавливая тварей.
Список уничтоженных и изолированных существ.
Копия заключения экспертной группы о невозможности снять эффект «сокрытого места» с пустыря в виду того, что это природная геомагнитная аномалия.
В голове Донно зазвучал голос Джека, передразнивающий призрака. Донно снова перечитал список обнаруженных существ. Судя по всему, в яму спецы не лазили, никаких призраков в списке не было.
Откуда в его голове взялось это воспоминание?
Донно хорошо помнил те дни. Энца подробно не рассказывала, они о другом тогда разговаривали. Хорошо, Джек-во-сне – это его подсознание. К чему была эта деталь про призрак? Пустой вымысел, игра слов?
Намек, что надо поехать и проверить?
Донно записал в блокнот: «Призрак в яме», а потом, взглянув на часы, рванул домой. Рабочий день давно закончился, а вечером… вечером у них было представление. В главной роли – он и Морген.
Хорошо, что Морген собиралась сама доехать – забрать ее он уже не успевал.
Роберт позвонил, сказал, что задержится – и хорошо. Будет время немного поговорить с Морген, чтобы не проколоться на первых же минутах. Донно спешно покидал мусор с пола в пакет, собрал грязную одежду и утрамбовал ее в стиральную машину. Как раз думал над тем, не пропылесосить ли, как в дверь позвонили.
Короткий оборванный звонок, потом длинный. Роберт обычно изображает несколько первых аккордов из песенки про веселого осла, так что это пришла Морген.
Скорей бы со всем этим закончить.
На Морген под распахнутым светлым плащом было короткое серое платье. Волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались – словно она всю дорогу бежала. Донно ожидал чего-то более… консервативного.