Функция. Часть 1

Глава 1. Второе рождение

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе…

– Вань! Ванечка, да что же это ты? Ох, матушки святы! Уби-или!.. – громкий визгливый голос резанул по ушам, раскалёнными иглами впившись прямиком в мозг. – Да что ж это делается-то?! Среди бела дня человека убили! Довели страну, сволочи!

Я узнал бы её из тысячи. Марья Ивановна, соседка, живущая этажом выше, любила поскандалить и обвинить всех и во всём. Власти – в коррупции, соседей – в нечистоплотности, молодых девчонок – в ветрености. Собственно, все у неё были виноваты – изводили бедную женщину целыми днями! И кошек её – добрый десяток хвостатых бродяг, – уже привыкших столоваться у подъезда.

Знающие люди старались со старушкой не пересекаться, ограничиваясь «Здрасти, Мариванна», по возможности, издали. Мало того что божий одуванчик имела чёрный пояс по выносу мозга, так ещё кошачьей мочой от неё несло нестерпимо. И из её квартиры, которая, к несчастью, была открыта. Какой нашатырь, о чём вы?!

Мне не повезло. Верная примета: начнёшь день с Мариванны – удачи не жди. Стоп! А где я вообще нахожусь? И чего мне так хреново? Мозг обработал информацию, собранную со всех датчиков, и доложился: лежу мордой в пол. В луже чего-то мерзкого, липкого и холодного. Чуть позже пришло и дополнение к докладу: в своём подъезде. Заснул? Да ладно, я ведь не бухаю! В смысле, не так, чтобы… А-а, к свиньям! Надо встать и разобраться.

С трудом разлепив веки, склеенные, будто вареньем, я открыл глаза и, поднявшись на колени, осмотрелся. Моя лестничная площадка, вон дверь в двух шагах. И, кстати, нихрена это не варенье. Там, где я только что лежал, разливалась громадная лужа чуть подсохшей крови. Моей? Похоже! Мне по башке дали? Грабанули у входа в дом? Вот и скидывайся на дверь с домофоном – толку, как выясняется, практически нет.

– Ах ты ж, батюшки! Живой! – мои шевеления не остались незамеченными голосистой старушкой. – Слав-тебе-господи!

Аккуратно коснувшись гудящей головы, я прошёлся по слипшимся в колючий колтун волосам. Точно, по башке. Крови-то натекло, как с хряка!

– Не тронь! Заразу занесёшь ещё! – бабка кружила рядом, словно гиена над падалью, но близко не подходила и явно не собиралась помогать. – В больничку б тебе надо да ментов вызвать. Поди, карманы-то обчистили да хату обнесли.

«И в ЦРУ завербовали!» – как это Марьиванна главных врагов в мою ситуацию не впутала? Хотя… поговаривали, что в этих вопросах старушенция специалист и даже по молодости отсидеть успела. Вон, какие обороты у «уважаемой пожилой женщины» прорезались!

Я похлопал себя по карманам. Да нет, ошиблась карга, ключи обнаружились на своём месте. Как и смарт с портмоне. Только вот экран гаджета был раздолбан в хлам. Это где я так умудрился? Упал на него, что ли? Попытка вспомнить события до удара по голове закончилась вспышкой такой острой боли, что я со стоном повалился обратно в лужу. Ну, хотя бы не рожей, а руками.

Старушенция опять закудахтала, но уже как-то без огонька и былого энтузиазма. Живой Польских, пусть и в луже собственной крови, был не так интересен для свежих новостей приподъездного «сарафанного радио», как его мёртвый аналог. Помри я на площадке – это да! Такая сенсация сделала бы её звездой номер один среди пенсионерок нашей улицы. Как минимум на недельку, а то и на две. Полиция, которая сама придёт, а не будет, как обычно, прятаться по примеру бегающего от неё участкового.

Собравшись с силами и не обращая более внимания на продолжающую возмущаться старушенцию, я по стеночке поднялся на ноги и, шатаясь, добрёл до своей двери. Благо находился на пролёте седьмого этажа, и идти было недалеко. Кое-как дрожащими руками попал ключом в замочную скважину. Ввалился в прихожую, отгородившись от следовавшей за мной по пятам сердобольной старушки, а главное, от её визгливого голоса, дверью.

Сам знаю, что в больничку надо… Но башка разламывается, и на самостоятельное путешествие сил у меня явно не хватит. Лучше уж скорую… Ментов? С меня в подъезде столько кровищи натекло, что врачи сами, если надо, вызовут. А вообще, на хрена им нужен очередной висяк?

Небольшая у меня квартира, однушка-гостинка. Да и та не моя – съёмная. Мерзкое наследие совкового, творчески переработанного современными строителями, прошлого. Того самого, когда страна заботилась о том, чтобы у каждой молодой семьи был свой дом. Точнее, конура в одном из бетонных уродцев из очередной серии чудовищных близнецов с зубодробительным индексом.

Одному на шестнадцати квадратах нормально, но стоит завести девушку, и она, не дай бог, решит к тебе переехать – хана! Только по стеночкам расходиться. А если ребёнок?..

Блин! Лях, о чём ты вообще думаешь? Мозги ударом всколыхнуло? Вот самое же важное сейчас – повозмущаться над условиями проживания и коварным планом строителей социализма и светлого будущего привить людям психологию собаки на цепи!

Лях – это я. Не Лёха, а именно Лях. Фамилия у меня такая, Польских. С детства во дворе только так и звали, даже сам себя привык так обозначать, хотя особо умные и борзые пытались обзывать «Пшеком». А Ваня я только для родни. Ну и Иван для совсем уж малознакомых людей.

В квартире царил разгром… Что было странно, ведь ключи лежали у меня в кармане, а дверь явно не взламывали. Словно бабка была права, и меня реально обнесли, а затем вежливо удалились, не забыв побеспокоиться о безопасности жилища. Хотя чего тут брать, самая ценная вещь – хороший, хотя и устаревший уже, комп, который спокойно стоял на положенном месте и был прекрасно виден от двери. У меня ведь даже телека нет! Да и вообще, какой смысл грабить студента?

Мозаика разрозненных образов собралась в единую картину, от которой мне сразу же сделалось дурно. Не то чтобы раньше было хорошо, однако…

В прихожей, прямо у моих ног, валялась почти вся имеющаяся в гардеробе одежда. Перекрученная, грязная и, кажется, окровавленная. Точно! Вон футболка с принтом «Экспедиции» аж колом стоит. Тут же был и паспорт со студенческим, и дебетовая карта, на которую шла зарплата. Что тут произошло?

Неторопливо, по стеночке, обогнув кучу тряпья – меня всё ещё пошатывало, – зашёл в единственную комнату. Тоже бардак. Диван расправлен, но он почти всегда в таком состоянии. Только вот бельё грязное, будто на нём бомж спал. На полу разбросан с десяток книг, подняв одну из которых, я с удивлением прочитал на зелёной обложке заглавие «Анатомический атлас». После странного пробуждения и окровавленной одежды в прихожей, сил удивляться у меня уже не осталось. Я только выматерился вполголоса и отложил пособие.

Я студент, да. Пятикурсник. Но не на медика учусь, а на манагера – просто ради диплома о вышке. Наличие в моём доме, пусть и съёмном, таких вот книг… не то чтобы невозможно в принципе, но крайне маловероятно! Анатомический атлас!

«Что я… в “Декстера” превратился, что ли? Курсы расчленёнки на дому для чайников организо… – уловив носом стойкий неприятных запах, я обошёл диван и тупо уставился на наваленную на полу кучу человеческих испражнений. – Да что здесь вообще творится-то?!»

Уже не зная, что и думать, прошел на кухню.

Хотелось пить и, как ни странно, есть. Даже не так – жрать! Люто, до судорог в животе, даже мерзкий запах бомжатника, стоявший в квартире, не мог отбить этого желания. А вообще, странно, что несколько минут назад ни голода, ни запаха я словно бы не чувствовал… А тут накатило! Складывалось ощущение, что я не ел как минимум дня три, а то и больше. Сама мысль об этом затмила все остальные, делая их вторичными и неважными. Одежда, постель, разбитая башка и прочее – всё побоку! Не помню за собой такого…

С водой всё было просто – я присосался к крану и долго не мог от него отлипнуть. Потом принялся отмывать лицо от кровавой корки. Сходила она с трудом, хоть губку бери. По-хорошему сейчас бы в душ, но это может и подождать. А вот еда…

Живот уже не бурлил, а натурально ревел пятилитровым двигателем на высоких оборотах. Но… холодильник оказался, мало того что пуст, так ещё и открыт, а на полу валялось всё его содержимое, которое невозможно было употребить в пищу. Пакеты, обёртки, рваный целлофан и растоптанная упаковка от яиц. Даже морозилка сияла девственной чистотой, свежей наморозью льда, демонстрируя отсутствие лучшего друга одинокого мужчины, пельменей. А ведь были! Я точно помню, как покупал… Вчера?

Это был затык не меньший, чем общий хаос в квартире. А то и больший! Судя по тому, что я вижу сейчас, разводили срач как минимум пару дней. Которых я совершенно не помню. Вообще!

Ну не мог же я выйти на улицу за пивом, а вернувшись и получив по голове, застать такие вот изменения! И проваляться в подъезде после ограбления так долго тоже не мог!

«Календарь! Телефон в минус, бумажного никогда не держал, значит, комп!»

Машинка запустилась едва слышно и, благодаря SSD, махом. Мне, однако, показалось, что грузилась она не меньше часа. Наконец, когда заставка Windows сменилась окном антивируса, я нетерпеливо ткнул в трей, активируя календарь.

– Твою же ма-а-ать!.. – простонал я, неверяще разглядывая дату. «21 апреля, воскресенье».

Две недели! Не доверяя винде, я полез в интернет, но только для того, чтобы убедиться, что поделка «Мелкомягких» не лжёт. С момента моего выхода из дома в магазин за живительным напитком, который, как известно, в отличие от воды людей не губит, прошло ровно четырнадцать дней. Как, как такое возможно вообще?! Может, я лунатик? Да ну… они вроде бы просто во сне бродят, а про «потерянное» время я как-то и не слышал… А тут «хлоп» – и нет двух недель!

«Друзья! Надо позвонить друзьям! Они могут быть в курсе, что случилось!»

Мля, как вовремя старик «хуавей» решил помереть! Охваченный паникой, я рванул к выходу, намереваясь как есть – с окровавленной башкой и рожей – нестись через полгорода к Илюхе или Никите, но замер, услышав чирикающе-умирающую трель дверного звонка.

Кто? Марьивана? Скорая? Нет, я не вызывал! Старая, может, расстаралась? Или ментов? Чёрт, их вот не хватало… у меня тут разве что орудия убийства нет, и расчленённые трупы отсутствуют! А может, и есть… кстати. Просто я их ещё не нашёл. И глазка на двери нет. Блин, кто сейчас вообще двери без глазка ставит?!

Пока я решал, открывать дверь или сделать вид, что никого нет дома, щёлкнуло, и предательница сама распахнулась внутрь, едва не приложив меня полотном по многострадальной бестолковке. Я же её закрывал! Мать! Да я ж ключи в замке с той стороны оставил! Лях! Машку за ляжку, я всё понимаю: по башке получил, аффект и психологическую «марьивановну» вдогонку словил! Но нельзя же так-то…

Один за другим в конуру вошли трое, профессионально отжимая меня от входа. И сразу стало очень тесно, а также, чего греха таить, тревожно. Да ладно, страшно мне стало! До мокрых штанов дело пока не дошло, но если события продолжат развиваться таким вот образом…

Характеризуя гостей всем скопом, на ум приходило только одно слово – быки. Молодые, бритые под три миллиметра шкафчики с антресольками, очень спортивные и явно не шибко умные. И в обращённых на меня взглядах не читалось ничего доброго и вечного.

– Ты Польских Иван Павлович? – медленно приближаясь, проговорил центральный персонаж триптиха «Братки морщат лоха».

Этот был немного постарше и, как бы сказать, поумнее. По крайней мере, лицо его не было застывшей маской убийцы.

А вот вопрос, который он задал, был такой… ментовский. Ну, кто ещё может так говорить: «Иван Павлович»? Менты? Полиция, в смысле? Сейчас такие особи в органах встречаются, что не всегда от братков-то и отличишь. Да, полиция! Вызвала всё-таки, старая!

Отвечая на вопрос, я качнул головой. И сразу же получил мощный прямой в челюсть.

Хорошо поставленный удар вынес меня в единственную комнату. Под ноги попалась какая-то тряпка, и я, не устояв, растянулся на полу, смачно приложившись многострадальным затылком по грязному паркету. Воздух из лёгких выбило напрочь, а в голове загудели колокола. Следующий заданный вопрос я просто-напросто не услышал, зато почувствовал смачный пинок, прилетевший прямо в ухо.

– …попался, сучёныш… – донеслось до меня.

«Не менты!» – своевременно мелькнула мысль.

В следующий миг братки обступили меня с трёх сторон и принялись пинать тяжёлыми ботинками. Казалось, их совершенно не заботило, выживу я после такого или нет.

Били жёстко, молча и явно со знанием дела. Мне только и оставалось, что свернуться калачиком, прикрывая руками голову. Даже орать, в надежде на то, что крики услышит кто-то из соседей и вызовет-таки полицию, я не мог – воздух из лёгких выбили ещё первыми ударами. Спасительная темнота не спешила слизнуть сознание, на что я, честно говоря, рассчитывал.

Однако секунд через двадцать вдруг понял, что не подыхаю от боли и даже могу дышать. Это было так странно… Лупили-то меня от души, по лицам быков было видно, как они напряжены. Мои же ощущения говорили другое – так, попинывают без энтузиазма. Но сначала же было больно! А сейчас как-то не очень. Выдохлись? Убивать не хотят?

– Харэ! Сдохнет ещё раньше времени!

Старший над быками остановил подчинённых и теперь задумчиво смотрел на меня. Глаза у него были карие, масляные такие, бабам поди нравятся…

Лях! Ты о чём вообще?!

Странное ощущение. Вроде меня крепко отмутузили, но, похоже, не отбили ничего и не сломали. Хотя ведь и по рёбрам, и по почкам, и по голове стучали неслабо. Руки, которыми я закрывался от ударов, и вовсе должны были превратиться в месиво из мяса и осколков костей. А я чувствую, что здоров. Относительно, конечно, но цел и невредим. Рассуждаю вон связно. Жрать только охота дико. Что за бред?

Двое шкафчиков рывком вздёрнули меня на ноги, а третий вмял кулак в солнечное сплетение. Тело ожидаемо сложилось вдвое, повиснув на руках быков, но, я это отчётливо осознал, дыхание не потеряло. Бьёт как девчонка!

– Воняет у него, как в бомжарне… – презрительно выдал один из братков. – Может, не он? А то порешим не того?

– Мля, у него пресс каменный… – пробурчал главный, потирая кулак. Схватил меня за волосы, задрал голову и рявкнул прямо в лицо. – Ты Польских? Ты, сука, Козыря завалил?

– Н-нет… – прохрипел я, чувствуя солоновато-железный привкус крови во рту.

– Гонит! – бросил тот, что удерживал меня справа. – Его морда, регистратор срисовал. А вон, кажись, паспорт…

Главный нагнулся за документом, раскрыл его и удовлетворенно оскалился.

– Он.

Махнул рукой, моя голова дёрнулась от сильной затрещины. Бык приблизил лицо к моему и доверительно сообщил:

– Мы тебе, клоун, яйца отрежем и сожрать заставим.

– Влад, мы палимся тут! – решил встрять в разговор правый. – Ща мусора заявятся, нахер такой зашквар?! Давай его сперва в гаражи, а потом уже…

Что там будет потом, после гаражей, мне сделалось предельно ясно. Прикопают меня на песчаном карьере или выбросят на городской свалке.

– Ладно… – главный кивнул. – Рот ему заткните чем-нить, а то начнёт ещё верещать в подъезде. И в тачку тащите. Там разберёмся…

«Твою мать… Твою мать… Твою мать…» – только и вертелось в голове. Разум не успевал за стремительно развивающимися событиями. По-хорошему попробовать бы вырваться, но я обвис на руках братков, будто смирившись с незавидным будущим. Как я вообще попал в такую историю?

Попробуем рассуждать логически, как говорил наш препод по экономике. Козырь? Так же он вроде сказал, главный их? Это не тот Козырь, местного олигарха сынок? Если так, мне реально хана. Городок у нас традиционно красный, даже, говорят, в девяностые тут криминал особо не лютовал. А всё потому, что ниша эта была занята силовиками. Даже вора в законе не было ни одного.

А после этого тот же самый криминал, часто неместный, остепенился, легализовался и осел в тихом пасторальном Благовещенске, только уже в образе крупных предпринимателей. Папа Козыря был из таких. В девяностых кирпичи дальнобойщикам продавал на владивостокской трассе, а сейчас дружит с прокурором, начальником УВД, вроде даже пару сроков в городской думе просидел.

Сын его, единственный, кстати, известный на всю Благу, мажор. Ничего такого криминального, в смысле ОПГ и так далее, просто безумная, вечно обдолбанная тварь, которой всё сходило с рук. Даже когда он девчонку на машине сбил, беременную. Отмазал его папаша, зря, что ли, с прокурором в бане парится?! А теперь его убили, выходит. И вешают это на меня. Занятно, когда я успел киллером заделаться?

А папка Козыря по-прежнему решает дела, как в милых ему девяностых. Быков послал.

Я поймал себя на мысли, что очень спокойно обо всём этом рассуждаю. Отстраненно так, словно не меня сейчас повезут убивать!

Ну нет! Ещё не повезли! Пусть лучше на месте, суки, грохнут! Потому как то, что ждёт меня в «гаражах», много страшнее смерти! А значит, я побрыкаюсь и сдохну, но послушной макиварой для них не стану!

Резко подпрыгнув в руках крепко удерживающей меня парочки, я со всей дури вмазал обеими ногами в грудину главному братку. Не ожидавшего такой прыти бандита в буквальном смысле снесло. Прямо на диван-кровать, с которой он – страйк! – скатился прямиком в бомжатский нужник. Его подельники тоже оказались не готовы к активному сопротивлению качественно отбитого куска мяса. Далеко не сразу они поняли, что случилось, а левый и вовсе ослабил хватку, что дало мне возможность выдернуть руку. На одних инстинктах я ткнул правого растопыренной ладонью в лицо.

В глаза вроде не попал, но оттолкнуть от себя шкафоподобного верзилу получилось. Правда, сразу за этим прилетело от его напарника, и я вновь оказался на полу. Уж не знаю, как мне удалось встать, но подскочивший ко мне бугай – левый или правый? – вдруг сделался каким-то медленным и вялым. Увернуться от его размашистого удара ногой труда не составило, однако на этом моя удача и закончилась. От сильного пинка, пришедшегося сбоку по рёбрам, меня отнесло прямо к окну. Тут же сверху навалились две тяжёлые туши, прижимая спиной к подоконнику.

Я пытался вырваться, сопел и тыкал в разные стороны руками и ногами. Одного даже попытался укусить, но тот, словно почуяв моё намерение, увернулся, и я только звонко щёлкнул челюстью. Затем…

Затем что-то произошло. Я не понял что именно, но давление на меня ослабло. Одна из массивных туш, активно пытающаяся меня скрутить, обмякла. Захрипев, тело начало сползать. Его напарник, прекратив прижимать меня к полу, с ужасом глядел на мои окровавленные пальцы, медленно выходящие из горла товарища.

Всё словно бы застыло: умирающий – убитый голыми руками браток, – второй бычок и их главарь, только что выбравшийся из-за дивана, перемазанный в дерьме. Последний уже успел извлечь пистолет.

В следующее же мгновение произошло сразу несколько событий. Упал непонятно как убитый мной правый. Левый начал поднимать для удара руку. Главный повёл стволом в мою сторону – намерение убить читалось на его лице.

Я ударил левого в грудь сдвоенным ударом рук. Используя инерцию, прижался спиной к оконному стеклу. И вывалился наружу. Слыша, как вслед прогремело несколько выстрелов.

«Седьмой же этаж! – пришла мысль, когда воздух уже свистел в ушах. – Эпично сбежал!»

Сознание уже приготовилось к скорому столкновению с асфальтом. Скорее всего, я даже почувствовать ничего не успею. Максимум услышу влажный шмяк, прежде чем душа отлетит туда, куда она там направляется после смерти.

А вот тело умирать не собиралось. Сгруппировавшись в воздухе, оно как-то извернулось и… Земля ударила в ступни, колени согнулись, как рессоры дорогого авто, и я мягко едва-едва коснулся правым коленом асфальта. Будто со стороны себя увидел – прибытие терминатора, мля!

Мозг завис, не в силах уложить в голове тот факт, что, вывалившись из окна седьмого этажа, я остался жив. И, кажется, даже цел.

Что. Это. Было. Как такое возможно, вообще? Эта высота смертельна без вариантов! Даже будь я тренированным спортсменом, а это не так, всё равно бы разбился! У меня бедренные кости должны были из плеч выйти от такого приземления! Но нет, я стою. Охреневший, но живой.

Выпрямившись во весь рост, я автоматически бросил взгляд наверх. Там, в окне моей квартиры, маячил главарь с пистолетом. Смотрел и не верил в то, что видел. Я его понимал. Сам бы не поверил, если бы не совершил этот прыжок. Но замешательство у бандита прошло очень быстро. Он поднял пистолет, прицеливаясь, а я, не дожидаясь выстрелов, побежал.

Да к чёртовой матери всё! Как, почему – плевать! Вот он сейчас влепит мне между лопаток пулю, и точно станет всё равно, как это я такие чудеса совершаю! На всякий случай, чтобы сбить быку прицел, я стал выписывать зигзаги. До тех пор пока не добежал до угла дома и не скрылся за ним.

Здесь остановился, привалившись спиной к стене. Сердце перепуганной птицей билось о рёбра клетки, дыхание сбилось, а перед глазами ходили цветные круги. И голод! Нешуточный такой голод, грозящий переварить желудок. Нашёл, мля, время!

Бежать! Нужно было бежать. Прочь из микрахи! Если на мне убийство и бандиты пришли наказывать, значит, и менты ищут. И то, что я ничего не помню о последних двух неделях, мало их заинтересует. Как и способности прыгать из окна.

За город – тут недалеко. Ранняя весна, забраться в пустующий дачный домик, отдышаться, пересидеть, обдумать всё. Составить какой-то план действий. Сейчас мой мозг не способен к анализу. Слишком я напуган. И хочу жрать.

Вот это ещё! Надо найти еду, а то желудочный сок прожжёт во мне дыру.

Всё, побежали.

Взяв с места весьма приличный темп, я помчался в сторону Чигирей. И только добравшись до границы микрорайона, сообразил, что прятаться в дачном домике мне совершенно не обязательно. Илья! Он же живёт в коттедже на аэропортовской трассе. Какой-то посёлок дачный, Берёзки, кажется! Звал же на шашлыки как-то… Правда, он на седьмом кэмэ трассы, но какие у меня варианты? А Илюха – друг! Он поможет! И покормит!

Микраху я покидал дворами, прижимаясь к домам и стараясь не отсвечивать. Проблем у меня и так выше крыши, не хватало ещё вдогонку нарваться на какого-нибудь «активного гражданина», которого заинтересует моя грязная одежда и несмытая с лица и рук кровь. Поэтому двигался медленно, не бежал, чтобы не выделяться из вечерней публики. И только выйдя за последние жилые дома, рысью припустил к трассе. По которой я тоже не собирался двигаться – вдоль, по лесочку. Он там реденький, без подлеска, и идти можно быстро, и в глубину леса нырнуть, если патрульная машина появится.

На моё счастье, полиция этим воскресным вечером на аэропортовской трассе никого не ловила. Двигался я лёгким бегом, как сторонник всяческого ЗОЖа, вышедший на вечернюю пробежку. Солнце клонилось к горизонту, скоро можно ждать темноты, и тогда безопасность движения по лесу станет очень сомнительной. Не из-за диких зверей – откуда бы им тут взяться в черте города? А по причине нехилой такой возможности напороться глазом на ветку. Впрочем, по моим прикидкам, до дома Ильи я должен был добраться до наступления темноты.

Тело словно и не получало по голове и не было избито бандюками до состояния бифштекса. Двигалось легко, не сигнализируя о том, что «тут вот ай!» Дыхалка тоже не подводила – лёгкие работали ровно, а я ведь уже не меньше трёшки пробежал. Так-то я в спортзал похаживаю, но без фанатизма, больше для тонуса и для девочек. И как-то до сих пор не замечал за собой такой вот выносливости. Ещё одна странность в копилку…

А их было полно! Начиная от пробуждения в луже крови и заканчивая прыжком с седьмого этажа. И объяснений в голову толковых не приходило. Потерю памяти можно было как-то подогнать под лунатизм – мало ли, что я им никогда не страдал! А вот полёты эти… И горло бандита, пробитое рукой… Нет, братцы, нифига это не лунатизм. Это больше походило на истории из комиксов, по которым последнее время повадились снимать фильмы. Типа, жил-был Питер Паркер, потом его укусил радиоактивный паук, и стал парень человеком-пауком.

И ведь понимаю, что бред! Но как ещё-то объяснить? Правительственными экспериментами? Ага! В Благовещенске! Хотя, если подумать, не самый тупой вариант. Глушь, людей мало, если что-то пойдёт не так, как у меня, например, всегда можно спустить историю на тормозах, выдав за досужие сплетни и впечатлительность жителей российской глубинки.

Да не, меня бы тогда не бандиты с ментами ловили, а какие-нибудь капитаны ФСБ, или кто там охраняет секретные лаборатории безумных ученых? Да и не сбежал бы я от них, придя в себя у дверей своей квартиры.

Ещё версия – инопланетяне. Всё примерно так же, как с учёными, только в космосе. Ага, понавтыкали в меня всякой фигни и сбросили на Землю посмотреть, что же с крыской дальше будет. Не, я понимаю, что всё не так! Но, мля, а как тогда?!