Функция. Часть 2

Так что в спаррингах с Воином я больше служил грушей для отработки ударов, нежели сколько-нибудь достойным противником. Суперсила на капе плюс большой практический опыт рвали мои возможности, как ветхую тряпку. Это было обидно. И постоянно вызывало вопросы, отчего мой тип такой странный.

– Сегодня у нас еще практическая стрельба, – сообщил Вадим, отбирая у меня «FN» и пряча его в наплечную кобуру.

Я кивнул – стрелять мне нравилось больше, чем получать по мордасам без возможности навалять в ответ.

– На сегодня все отменям, – вошла в кухню Антонина и положила на стол визитку. – Комитет прислал приглашение. Съезд вечером.

Наконец-то! Сидение под замком и прогулки до споркомплекса в сопровождении Вадима уже сидели в печенке. А съезд давал шанс хотя бы обрести свободу передвижения! Пусть и не отменял навсегда занятия, где Тонин хахаль возит меня мордой по паркету.

На белом прямоугольнике было затейливым шрифтом написано два слова на английском языке. Точнее, одно слово, но на самом деле два… Короче, черные буквы складывались в название какого-то заведения: SibirSibir.

– Съезд в 20:00. Вадим, мне нужно подготовить нашего неофита. Не хватало еще, чтобы по его внешнему виду судили обо всех нас.

И не то чтобы меня это замечание как-то обидело, но что не так с моим видом? Подстрижен, выбрит, одежда чистая: с утра свежую футболку натянул. Чего еще тебе надо, новая аристократия мира? Костюм, как у пижона эфесбешника, и бабочку на шею? Тремя минутами позже выяснилось, что я почти не ошибся.

Тоня отвела меня в свою комнату и достала из шкафа-купе плечики с висящим на них пиджаком темно-серого цвета.

– Я последний раз такую хрень на выпускной надевал, – чувствуя растущее раздражение, сообщил я девушке. – И как-то не планировал…

– Рот закрой, деревня, – беззлобно буркнула Антонина. – Мне совсем не интересны твои предпочтения в одежде. Но мы приглашены на мероприятие определенного формата, там нельзя появиться вот так.

Рука девушки описала кривую, очерчивая меня по контуру.

– Джинсы, кстати, дорогие, – попробовал я зацепиться за последнюю линию обороны.

Но проиграл. Спорить с Дипломатом смешно! Даже не буду упоминать, как она выстроила свои слова в такой последовательности, что прозвучавший ответ сделался жалким и неубедительным. С другой стороны, не слишком-то я и старался! В конце концов, в новом мире нужны учителя, и было бы верхом глупости отказываться от доставшихся тебе бесплатно. Ну, почти бесплатно!..

Следующие часы, наряженный, как чиновник-казнокрад на муниципальном корпоративе, я учился ходить, садиться и вставать. А еще произносить слова «здравствуйте», «очень рад» и «спасибо». Держать вилку и нож, но не так, как всю жизнь считал правильным. Высчитывать длину отрезаемого кусочка пищи, ведь он, мать его, должен быть вполне определенного размера! Съезд кланов должен был произойти в ресторане под названием «СибирьСибирь».

В общем, если бы кто-то пришел и сказал: «Лях, го с псом-мутантом драться!» – я бы с радостью бросил весь этот этикет и хорошие манеры и рванул на городскую свалку. Попинался бы с чудищем, в холке достигающим моего плеча, вырвал ему кадык, то есть, другими словами, прекрасно провел бы время! Но спасительного предложения никто не сделал, Тоня была настроена очень решительно, так что остаток дня я играл роль комнатной собачки.

– Ладно, – устало выдохнула она, когда за окном начало вечереть. – Лучшего из тебя за такое короткое время не вылепить.

Я чуть не задохнулся от такой наглости. Кто тут работал вообще? Вздыхает она, понимаешь! Ах-ах, с каким быдлом приходится работать! Да я уже собственные возможности перешагнул раз двадцать пять, в «Бондиане» могу сниматься на уровне Крейга!

«Но до Шона нашего Коннери тебе все еще далеко!»

«Пожалуй…»

– Тогда давай собираться.

Как и следовало ожидать, ресторан был ультрамодным и мегапафосным. Ну не могли назвать нормальное заведение вот так – “СибирьСибирь”! Наверняка в иные дни тут собирался всякий свет Новосибирска, богатые толстяки с анорексичными моделями, бизнесмены, политики, силовики. Сегодня же заведение оказалось закрытым на спецобслуживание, о чем свидетельствовала табличка на стеклянной двери и пятерка Воинов, с предельно отсутствующим видом прогуливающихся неподалеку. Еще двое швейцарами стояли возле входа.

Короче, есть богатеи, а есть элита! И это совершенно разные слои общества по уровню возможностей.

Тоня протянула одному из охранников визитку, тот покрутил ее в руках, после чего кивнул напарнику. Второй Воин открыл дверь, и делегация клана Ланских оказалась внутри.

Мы пришли втроем: Тоня, Вадим и я. Наставника, к слову, тоже приглашали, но он отказался. Буркнул, что новусов из разных семейств он видит настолько часто, что те стали утомлять.

Всю дорогу от микрорайона до центра Воин молчал, а Дипломат доставала проверками – все ли я правильно запомнил? На остатках терпения я отвечал на вопросы, называл по имени отчеству всех новусов, которые собирались прибыть на съезд, и потихоньку зверел: этот цирк с конями начинал выводить из себя. Создавалось впечатление, что из начала двадцать первого века мы прямиком попали в середину девятнадцатого, со всеми его приемами, балами, лакеями и юнкерами. Еще бы фрак на меня напялила и на голову цилиндр нахлобучила!

Но сдержался, слава Ктулху! Было бы совершенно неприличным войти в дорогой ресторан в окровавленной одежде. Тем более в такой ресторан.

Не буду описывать весь его бессмысленный, на мой взгляд, декор, всю эту мешанину из света, дерева, стекла и зеркал. Дизайнеры явно серьезно поработали с проектом, но исполнение в натуре получилось так себе. Не знаю, в чем была проблема, может, заказчик в последний момент решил внести незапланированные изменения, или строители накосячили, но на выходе получился совок в рюшечках и глянце. Как если бы СССР не развалился, а продолжил жить в этом отдельно взятом кабаке. Но при этом лубочный такой СССР.

Не знаю, может, на меня приготовления к съезду Комитета так подействовали или сами эти понятия, пришедшие из прошлого века, но я смотрел на современные материалы и стилевые решения и видел совок, а его у нас в Благовещенске было более чем достаточно.

Хотя вроде с чего бы? Низко висящие «теплые» лампы над столиками явно пришли сюда из кофеен, странные фотографии на стенах – из выставочных галерей. А монументальная деревянная мебель тут была и вовсе не к месту, такая органично смотрелась бы, скорее, в пивняке или в гостиной у семидесятилетней бабули.

За дверями нас встретил еще один Воин, хлипкий на вид паренек. Едва заметно наклонив голову в знак приветствия, он отвел нашу делегацию отдельный кабинет. Здоровенный такой, отделанный лакированными деревянными панелями – тоже привет из восьмидесятых! – и с монструозным столом в центре. За которым уже собралась настоящая элита города.

Их было четверо, а не пятеро, как я ожидал. Среднего возраста мужчины – ровесники Вадима. Одетые в костюмы консервативного покроя – никакого тебе блескучего отлива и модных стежков по вороту. Нестареющая классика, короче. Хмурые лица, враждебные взгляды. И практически осязаемая ненависть, висящая над головами.

Тоня столько мне рассказала про них, что я без труда узнал каждого. Справа сидел Григорий Гольдман, седоватый мужчина с глазами навыкате. Следующим был Петр Симонов, его я опознал по гладко выбритой голове и крючковатому носу. Андрей Пиллер, киношного вида красавчик, чем-то неуловимо напоминающий Ричарда Гира, только не такого морщинистого, как в последнем его фильме. И Илья Гончаренко, худой, будто смерть, и с выражением лица гопника, встретившего на выходе из темного парка парочку влюбленных. Отсутствовал только Русико Лолидзе, которого девушка описала коротко: звероподобный абрек.

Все члены Комитета были Дипломатами из разных кланов. Собравшимися сегодня здесь с одной только целью: посмотреть на живого и не кусающегося Ликвидатора.

– Добрый день, господа. – Тоня, едва войдя, нацепила на лицо маску хорошей девочки с бантиками. – От имени семьи Ланских благодарю вас за приглашение.

Вадим только голову склонил в знак приветствия. Как, впрочем, и «комитетчики». Я тоже не стал выделываться и последовал их примеру.

– Присаживайтесь, молодые люди, – произнес Голдман, по очереди осмотрев каждого из нас своими неприятными глазами. – Лолидзе, как всегда, опаздывают. Подождем их представителя.

Мы, словно по команде, разместились на противоположной от «комитетчиков» стороне массивного стола и чинно сложили руки перед собой. Антонина во время инструктажа особенно настаивала на этом жесте, утверждая, что так принято на собраниях новусов. Мол, демонстрация добрых намерений. Весело живут, что тут скажешь!

– Иван Польских… – протянул Пиллер, глядя при этом на Антонину. – Перерождение произошло около месяца назад, первоначально был определен как дикий. Множественные убийства в неуправляемом состоянии. Противостояние с доминирующим в Благовещенске родом. Тип – Ликвидатор. Я ничего не упустил?

– Разве что шумиху на весь Дальний Восток, – подал голос сидящий от него слева Симонов.

– И повышенное внимание ко всем нам со стороны неосведомленных федералов, – добавил Гончаренко.

Они что, типа, в вину мне это пытаются вменить? Мол, я их режим секретности нарушил? А берега не попутали?

Внутри мгновенно ощетинился Охотник, который агр на новусов ловил даже от слабого ветра. Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой:

– Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.

Зря я, что ли, заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время произнесения! Я, знаете ли, готовился!

Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто: то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.

– Разговаривает! – Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.

– Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу, – со скепсисом откликнулся Гончаренко.

Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня имелась стервочка Антонина, после нее это детский лепет.

– Гутен морген, – продолжая улыбаться, произнес я. – Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.

Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, со вниманием слушающей поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.

– Ясно, что данный тип раньше мы знали только как противника… – начала Ланская после недолгой паузы.

– Ликвидатор убил двух моих родичей, – фыркнул Пиллер. – Как вы планируете его контролировать?

– Стандартно, – произнес Вадим.

– Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии, – дополнила его лаконичный ответ девушка.

– Воин разве сможет с ним справиться, если тот впадет в безумие?

– А вы? – не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! – Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной. Но уверены ли вы, что она справится? Что я не впаду в безумие прямо сейчас и не перережу весь этот цветник?

Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, – это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой. Но вот взгляды у них стали злее – факт. Только Гольдман продолжал буравить меня своими вываливающимися глазищами и одобрительно улыбаться.

– С норовом, значит, мальчик…

– Ага, с ним родимым. Дворовое воспитание, что поделать. Мы и дальше будем сидеть и троллить меня или уже выдадим разрешение на прогулки и разойдемся с Богом?

Пиллер так характерно скривил губы, что я почти услышал непроизнесенное им «Щ-щенок!» Гончаренко хмыкнул с непроницаемым лицом, Симонов пожевал нижнюю губу…

– Я приношу извинения от имени рода… – начала была Антонина, но глава еврейского клана поднял руку, останавливая ее.

– Все в порядке, госпожа Ланская. Любой новус в его возрасте вел бы себя так же. Сила пьянит, дарит иллюзию неуязвимости и всемогущества. Это даже хорошо, поскольку подтверждает ваши слова о его полном перерождении. Я склонен удовлетворить просьбу рода Ланских о разрешении свободного передвижения для своего нового члена. По городу, разумеется, а не по контролируемым семьями территориям.

– Поддержу, – следом за ним качнул головой Симонов. – Нормальный дерзкий молодняк. У самого такой же. Но я бы дополнил ограничения и предложил поставить парню чип.

– Это неприемлемо, – тут же отрезал Вадим.

– Согласен, перебор, – сразу пошел на попятную лысый. – Но все же тип не изучен…

– Ответственность на нашем роде, – произнесла Антонина. – Согласно договоренностям.

– А что касается прочих условий? – подал голос Гончаренко. – Ваш Лидер говорил, что это возможно. Я дам добро от имени семьи, только если будут выполнены условия, оговоренные с Лидером Ланских.

«Что «еще возможно»? – я, чувствуя подвох, тут же напрягся. – Что там еще старый перец пообещал?»

Тоня бросила на меня быстрый взгляд, притухни, мол, и улыбнулась мужчине.

– Здесь не место и не время обсуждать эти вопросы, Илья Андреевич.

«Да что происходит?»

– Но мы не сбрасываем их со счетов?

Клянусь, Гончаренко смотрел на меня почти плотоядно! Как… Блин, он гей, что ли? Так мужик только на бабу может смотреть! Але, Тоня, вы чё там наобещали, уроды?!

– Конечно, нет, Илья Андреевич. Не сбрасываем. Но это предмет отдельного разговора.

– А я против! – вмешался Пиллер. – Потенциальная полезность его типа еще не доказана, а опасность Ликвидаторов общеизвестна!

– Зря вы так, Андрей Викторович… – попыталась утихомирить красавчика девушка, но он не желал никого слушать.

– Вы с ума сошли, господа! – обращаясь ко всем присутствующим, воскликнул он. – Обещание Лидера Ланских вскружило вам голову! Вы уже согласились с его предложением, еще до съезда согласились! А то, что происходит сейчас, не более чем фарс!

– Андрей. – Гольдман вроде и голоса не повысил, но Пиллер тут же замолчал. – Андрей, потери лишили тебя разума?

И Ричард Гир тут же сник. Сдулся, словно шарик, из которого выпустили воздух. Опустил взгляд в стол и спустя пару секунд глухо произнес:

– Нет. Я тоже вижу перспективы. Но считаю, что вы слишком легкомысленно относитесь к потенциальной опасности этого типа. У нас ведь ничего нет, кроме уверений Ланских.

Я переводил взгляд с одного говорящего на другого и никак не мог уразуметь, о чем они толкуют. Что пообещал им старик Ланской? Какая полезность от меня не может перевесить опасений? Что вообще происходит? Может, стоит спросить прямо? Хм-м, нет! Опыт общения с одним Дипломатом у меня уже имеется, а тут их аж четверо. К бабке не ходи – съедут с темы мягко и грамотно, еще и дураком выставят. Ладно, будем слушать и, как говорит дядя Петя, мотать на ус. Выводы оставим на потом.

– Никто и собирался позволять мальчишке гулять где вздумается, – продолжил Гольдман успокаивать своего коллегу. – Он не будет один, в конце концов, Ланские прислали сюда своего сильнейшего Воина. Да и мы будем присматривать.

– Я понимаю.

Пиллер поднял, наконец, взгляд. Лучше бы и дальше в стол смотрел! Столько в его глазах было ненависти, концентрированной и направленной именно на меня, что я моментально сагрился и ощерился в ответ.

В этот момент, когда я, пусть и не полностью серьезно, но рассматривал вариант, в котором глушу новусов Криком и сваливаю, дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник «звероподобный абрек». Лолидзе прибыли на съезд.

Вид у грузина был не совсем подходящим для собрания. Волосы в беспорядке, пиджак распахнут, рубашка смялась, галстук распущен. Да и выражение лица у Дипломата пятого новосибирского клана было совершенно бешеным.

– Русико?.. – успел произнести Гольдман, до того как грузин накинулся на собравшихся. К счастью, словесно.

– Этого клан Лолидзе не простит! – гортанно выкрикнул он, остановившись перед столом. – Нам пока неизвестно, кто за этим стоит, но мы обязательно выясним! И тогда виновники умоются кровью!

На пару секунд все собравшиеся в кабинете будто оцепенели – слишком резким был переход от всем, кроме меня, понятных торгов к таким вот обвинениям. Но Дипломаты вообще очень быстро умеют переключаться. Спустя несколько секунд грузина уже прервали:

– Русико, что стряслось-то?

– Что вы себе позволяете, господин Лолидзе?!

– От вас я ничего другого и не ждал! Опоздать на Комитет и появиться с непонятными обвинениями!

– О, здесь и Ланские со своим ручным Ликвидатором! – Лолидзе вонзил в меня горящий взгляд. – Получают разрешение на свободное перемещение для своего зверька!

Я, конечно, все понимаю, высшее общество и все такое. Но если на тебя наезжают на уровне гоп-стопа, то и твой ответ должен быть ассиметричным.

– Ты за базаром следи, чурка, – довольно спокойно, но с угрозой в голосе произнес я. – Спустился с гор за солью – учи манеры.

Я знаю, что грузинов правильнее называть хачами, а не чуркам, но в данном контексте как-то все равно было. И нет, я не расист, мудаки национальности не имеют. Не знаю, как по стране в целом, а на Дальнем Востоке вопросы крови и происхождения стоят на последнем месте – так или иначе, а все мы там переселенцы. Это в столицах беда с «понаехавшими», а у меня в Благе в приятелях и чеченцы есть, и армяне, и хохлы. Черт, если верить бабуле, я вообще на одну четвертую еврей польского происхождения!

– Я прошу не превращать съезд Комитета в разборки на рынке. – Гольдман поднял руку. Как и в прошлый раз он не повышал голоса, но новусы вновь его послушались. Может, он Лидер, а не Дипломат? Или это настолько раскачанная способность? Я вроде не чувствовал никакого давления, как было со стариком Ланских, только понимание абсолютной правильности и уместности его слов.

– Садитесь, – продолжил он, когда собравшиеся заткнулись и только перебрасывались наэлектризованным взглядами. – Русико, прошу.

Абрек неохотно, но уселся на свободное место.

– Расскажи, что привело тебя в такое неподобающее состояние, Русико? Мы, может, и не друзья, но как-то наши рода умудрялись уживаться последние несколько десятков лет.

Как по мне, так удивительно, что они год протянули! Одна искра – и все! Готовы в глотку друг другу вцепиться! Но мне тоже было интересно, что же такое случилось у грузинов, что их Дипломат, прибыв на съезд, начал с угроз.

– На клан Лолидзе совершено нападение, – проговорил грузин спокойным, даже отстраненным голосом докладчика. После того как ярость спала, он преобразился. И больше не выглядел горцем, которому только папахи с кинжалом не хватает. Тридцатилетний интеллигентный мужчина не с такой уж и значительной, кстати, долей кавказской крови. Про то, что я его «чуркой» назвал, он словно забыл.

– Когда?

– Менее двух часов назад. Нападавшие атаковали заведение из наших активов. Человеческая охрана перебита. Воин, дежуривший на объекте, взят в плен. Маячок, вшитый в одежду, уничтожен. Мы не можем его отследить.

– Новусы? – уточнил Симонов.

Лолидзе замялся на долю секунды. Так, словно ему не очень хотелось честно отвечать на вопрос.

– Полной уверенности нет, Петр. Наш Аналитик утверждает, что нападение совершили люди. Очень хорошо подготовленные к драке с новусами. Специально вооруженные.

О! Так у нас и особые средства против новусов имеются? Не знал, не знал! Хотя так-то логично. Если есть Супермен, то должен существовать и криптонит. Ибо нефиг равновесие нагибать.

– На кого ты подумал в первую очередь?

Интересная, кстати, постановка вопроса. Не «кого подозреваешь», а «на кого в первую очередь подумал». Даже про улики и доказательства не спросил. Странно? По мне, да, но тут нужно учитывать, что новосибирцы в этом котле давно варятся. Наверное, вопрос непраздный.

Гольдман смотрел на Лолидзе без отрыва, словно желая взглядом залезть ему в голову и прочесть мысли. Примерно так же повели себя и прочие новусы. Ну, кроме нас, пришлых. Нам-то все их интриги до одного места.

– Пиллеры. – выдохнул грузин. И с вызовом посмотрел на того, кого назвал.

– Ну, разумеется!

– Вы давно смотрите на левый берег! И ваши постоянные территориальные претензии, попытки пересмотреть границы!

– Этого хотят и Гончаренко!

– Никого не устраивает, что Лолидзе владеют землями в районе аэропорта!

– Но только Пиллеры постоянно об этом говорят и пытаются оттяпать кусок нашей земли!

– Господа! – Гольдман, наконец, повысил голос. Короткое его слово ушатом холодной воды обрушилось на яростно спорящих мужчин, заставив их замолчать. – Господа, – уже тоном ниже повторил он, когда в помещении установилась относительная тишина. – Давайте не будем превращать все в балаган. Русико, какой объект стал целью атаки неизвестных?

– А это имеет значение?

– Сейчас все имеет значение. Какое место, кроме людей, охраняют новусы?

Ну да. Логично. Новусов вряд ли настолько много, чтобы Воина ставили на заурядный объект. Там должно быть что-то очень важное, так я думаю.

Грузин сжал зубы, явно не желая отвечать на вопрос. Но и промолчать не мог. Он же пришел сюда, наехал на соседей, объявил вендетту по всем горским правилам, а теперь что – соскакивать? Не по-пацански как-то. Да и потом, если нападавшие не были людьми кого-то из присутствующих здесь кланов, значит, угрозу они представляют для всего сообщества. Так что промолчать ему никак нельзя. Просто не дадут.

– Склад, – неохотно выдавил Русико.

– Какой склад, дорогой? – поднадавил Симонов.

– Перевалочный.

На миг Дипломат грузинов даже глаза опустил. С чего бы? Впрочем, ответ я получил почти сразу.

– Да вы издеваетесь! – Гончаренко всплеснул руками.

– Русико! – Гольдман осуждающе покачал головой.

И только Пиллер сказал фразу, которая хоть что-то в этом словесном пинг-понге объяснила.

– Вы настолько зависите от доходов с работорговли?

Что? Работорговли? Грузины торгуют людьми? Да как так-то?! Не, я бы понял, если бы чеченцы, но наши, православные грузины? Впрочем, чего это я? Новусы уже не люди. С прежними мерками к ним подходить нельзя.

– Работающий склад? – уточнил Гольдман. Лицо его сделалось восковой маской. Он явно был в бешенстве, но пока себя контролировал.

– Да, – грузин снова повесил голову, но тут же вскинулся и с вызовом посмотрел на собравшихся. – А чего вы хотели добиться своим запретом? У нас давние, хорошо налаженные связи с родней на Кавказе и Ближнем Востоке! Там очень высокий спрос на товар, мы не можем рисковать отношениями только из-за того, что для вас данный бизнес неприемлем!

Не просто работорговля. Слова про Кавказ и Ближний Восток сложились в моей голове с прочими данными, и пазл собрался. Девушки славянской внешности – вот какой товар имеет высокий спрос в Азии. Вот ведь суки!

– И поэтому ты решил, что за нападением стоит кто-то из семей? Подумал, что кто-то из нас наказывает Лолидзе за неисполнение директивы?

– Да.

– Тебе еще предстоит не один десяток лет прожить, чтобы стать Дипломатом не по типу, а по разуму…

Гольдман, кажется, был разочарован молодым человеком. Смотрел на него, как на обгадившегося щенка, с легкой брезгливостью и полным отсутствием понимания, что же дальше делать.

– Зачем нам нападать на ваш склад? – Симонов пожал плечами. – Если бы мы хотели навредить вашему маленькому бизнесу, то просто слили бы информацию федералам. К чему эта дикая театральщина с налетом и похищением на Воина? Кстати, а с… товаром-то что?

Грузин недобро зыркнул на мужчину, но ответил:

– Освободили. Мы пока никого не можем найти.

– Мило. То есть Лолидзе облажались по всем фронтам? Не просто потеряли собственность и члена семьи, но еще и подставили нас под федералов. Мило.

Симонов поднялся и внезапно рявкнул:

– А особенно мило было прийти сюда и кричать об отмщении, вместо того чтобы включить мозги!

Удивительно, но на этот наезд Русико отреагировал не гневом, а опущенной головой и ссутулившимися плечами. Понимал, что погорячился и наломал дров.

Мне было безумно интересно смотреть на жизнь новусов в естественной среде обитания, но при этом я понимал, что находиться здесь дальше уже опасно. Внутренние разборки кланов, федералы – я бы хотел всего этого избежать. К счастью, Антонина свет Игоревна пришла к тому же выводу – Ланские-то тут тоже на птичьих правах.