Блокер

Растение соображало. Я резонно полагала, что мои слова для него ничего не могли значить по определению. По моей гипотезе вегет мог оперировать только слепками памяти, полученными на основе реального опыта восприятия, а не вербальными символами. Но я ошибалась, он оказался куда более способным, чем я предполагала. Вегет соотнёс мысленный образ деда, возникший у меня в мозге, с эмоцией, которую я одновременно испытала, и с произнесёнными про себя словами. Соотнёс и…

«Переживать» – послышалось мне, и вслед за этим возникло лицо деда.

«Переживать» – и на этот раз ментальный слепок самого вегета.

– Благой Сеятель, заронивший семена единой жизни, как на Земле, так и на Фаворе, даруй нам вечное процветание и развитие! – прошептала я формулу научной веры, которую создали колонисты, когда поняли, что жизнь на обеих планетах происходит из одного источника. – Да ты же разумен, зелёный!

Вместо ментального ответа вегет расправил «крылья», словно орёл с древнего герба, а лепестки венчающего его «голову» бутона зашевелились.

Теперь у меня не осталось выбора. Помочь разумному собрату, даже если он растение – долг любого существа, и он превыше любых неудобств социального характера.

Оцените иронию: человечество по-разному представляло себе контакт с инопланетной разумной расой: боялось его, вожделело, ждало от контакта каких-то невиданных технологий и навыков. Лаконде Шеор посчастливилось первой вступить в контакт с разумным инопланетянином, и им оказался летающий куст.

Мне бы крепко задуматься о том, куда он просит меня отправиться, и почему я ничегошеньки не знаю о людях, которые держат в плену зазнобу этого вегета. Но меня так переполняла эпичность моего открытия, что я совершенно позабыла об осторожности. Откопав в корнях какого-то дерева острый камень, я нацарапала на обивке катапультационного сиденья следующий текст для спасателей:

«Я цела, со мной всё в порядке. У меня образовалось неотложное дело, поэтому я вынуждена отложить возвращение домой. Дедушка Хрионис, не переживай пожалуйста, и успокой Горевию. День рождения отметим позже. Твоя Лаконда Шеор».

С чувством выполненного долга я выпрямилась, выбросила камень и отряхнула ладони. Конечно, будет скандал, но, по крайней мере, дед будет в курсе, что я жива.

– Где же ты, зелёный?

Вегет исчез. Мне стало не по себе: уж не померещилось ли мне всё это от ушиба во время посадки? И что делать, кричать «ау»? Глупо. Наверное, я зря старалась с надписью: и вегет, и телепатический контакт мне померещились. От этой мысли мне стало так скучно, что захотелось зевнуть, что я с наслаждением и сделала – всё ж, не выспалась сегодня толком.

Упс.

На последней, самой сладкой нотке зевка чья-то солёная ладонь зажала мне рот; в коленный сгиб кто-то пнул сзади. Ноги мои подогнулись, и я рухнула на колени, а две пары рук стали замысловато орудовать липкой лентой. Я даже испугаться толком не успела, как мои ладони жёстко зафиксировали на затылке, обернув импровизированный хомут снизу подбородка. Рот не стали заклеивать – кого тут позовёшь на помощь?

Нелепо растопырив локти в стороны, я ждала, что будет дальше. Хотелось, конечно, сигануть в кусты и сбежать, но я понимала, что сама не смогу освободиться, а если споткнусь, то вывихну или сломаю руки, а может и шею.

Если это чей-то розыгрыш, то это перебор, ребята. Я в долгу не останусь. Вы будете молить о пощаде, обещаю. Во-первых, стоять на коленях унизительно, во-вторых, когда меня скрутили, мне было больно. В третьих… да очнись, Лаконда, какой к чёрту розыгрыш. Всё происходит всерьёз.

– Тебя послали шпионить? – спросил из-за спины мужской голос. Судя по тембру, его перестройка из подростка в юношу ещё не вполне закончилась. Всё ясно. Третья смена. Эти игры в скаутов им дорого обойдутся.

– Немедленно развяжи меня, тварь, – сдавленно прошипела я. От движения челюстью усиливалось ощущение удушья. Я хотела повернуться, чтобы рассмотреть безмозглых юнцов, которые потеряли берега, но получила чувствительный подзатыльник, вернувший меня в исходное положение.

– Ты пожалеешь, вошь бледная.

– Что такое вошь? – спросил второй голос, более взрослый.

– Не знаю. Наверно, какое-то земное словечко. Что будем делать с ней?

– Я не хочу брать на себя ответственность. Давай отведём её к Старшим. Пусть сами решают.

– Может она этого и добивается, узнать, где они.

Старшие? Благой Сеятель, это ещё кто?

– Возможно, – протянул первый. – Как тебя зовут?

А то вы сами не знаете!

– Моё имя – фурия гнева, – сымпровизировала я. – Вы даже не представляете себе масштабы моей мести, которая на вас обрушится.

– Цветасто говорит, – сказал второй. – Может, кляп?

– Не надо кляп, я буду молчать.

– Ладно. Ты пойдёшь с нами.

– Я занята. У меня день рождения.

Парни расхохотались.

– Моли Сеятеля, чтобы он не оказался последним, – сказал кто-то из них. – Давай, дуй вниз по склону. И не высовывайся из-под деревьев, иначе будет больно.

Откуда-то сзади высунулась палка с прикрученным на острие острым каменным осколком. Убедительно.

– Куда мы идём? – поинтересовалась я, трогаясь с места. Они шли сзади, не позволяя мне оборачиваться.

– Не задавай лишних вопросов, – попросил «старший». – Зачем было вообще сюда соваться? Что ты тут забыла? Не сиделось в городе?

Я раскрыла было рот, но он оборвал меня:

– Молчи, мне не интересно. Старшим расскажешь.

– Я не знаю, кто это. И не понимаю, чем вы тут занимаетесь. Так что вряд ли я буду откровенничать с вашими дружками.

– Не понимаешь? – неожиданно зло сказал первый парень с ломающимся голосом. – Так я тебе объясню!

– Не смей! – приказал второй. – Если она узнает, Старшие вряд ли оставят её в живых.

Я заткнулась, второй тоже заткнулся, некоторое время мы шли в тишине. Потом я подумала: да к чёрту, всё зашло слишком далеко, я больше не намерена терпеть всё это. Не станут же они вправду тыкать меня копьём, что за дикость, насилия между колонистами с самой высадки не было. Те пара случаев психоза, когда в несчастных вдруг просыпался иррациональный страх, и они начинали бредить возвращением на Землю, биться в истерике и даже причиняли вред окружающим, не в счёт. Я собиралась обернуться и сообщить о своём бескомпромиссном решении, но в этот момент в мозге снова вспыхнул ролик от вегета, в котором он настаивал на том, чтобы я спасла его пассию. Следом в голове всплыло и слово «переживать», только употреблённое уже в ином контексте: вегет беспокоился обо мне. Можно повернуть ситуацию и по-другому: он беспокоился, что если мне причинят вред, то я не смогу ему помочь.

Главное не в этом, а в том, что самого вегета не было видно. То есть он связался со мной дистанционно. Меня так захватила эта мысль, что я позабыла про своё намерение, и даже про то, что нахожусь в довольно стеснённом положении. Как он это делает? Что даёт ему такую возможность? Это их эволюционная способность или они этому научились в процессе развития? Если это продвинутая биотехнология, это открывает такие перспективы, что дух захватывает.

Мне стало интересно, смогу ли я повторить его трюк. Я представила силуэт знакомого вегета, узор на лиственном оперении, дрожащие фасетки мембран и… увидела мир его глазами. Вегет не бросил меня, он следовал за нами на почтительном расстоянии и наблюдал за моими пленителями, оставаясь невидим. Его восприятие отличалось от человеческого, и сейчас он не пытался адаптировать свои мыслеформы под меня. Поток сигналов шёл «сырым», необработанным, зато я поняла, как он воспринимает мир.

Главные органы чувств вегета специализируются на улавливании запахов и колебаний. Парней, которые меня вели, он воспринимал как два объёмных контура, распространяющих во все стороны и то и другое. Воспринимать их вибрации было проще, поскольку средоточия пульсирующей крови и других физиологических колебаний тел выглядели более локально, как будто силуэты в тепловизоре. А вот представление их на языке запахов было более сложно интерпретировать, так как контуры оказывались нечёткими, смазанными, «длящимися», и терялись на фоне ароматических шумов, источниками которых являлся лес, почва, какие-то далеко расположенные объекты. Впрочем, для того чтобы воспринимать парней как источники запаха, вегет был мне не нужен: их острый пот и так бил в ноздри, и судя по его составу, они меня побаивались.

Я так увлеклась, что не с первого раза расслышала команду. Кто-то из парней схватил меня за плечо, удерживая. Я переключилась на свои органы чувств, и у меня захватило дух: скалистая гряда, по которой мы двигались последние несколько часов, кончилась. Мы стояли на краю выходящего из почвы под косым углом цветного каменного пласта, и под нами простирался глубокий провал. Ещё шаг и я рухнула бы вниз.

– Слышишь это? – спросил тот, у кого голос был погрубее.

– Да. Наверно это за ней.

Теперь звук аэрокаров услышала и я, один нарастал сзади, второй заходил справа. Если это поисковики, они уже наверняка в зоне сигнала метки, имплантированной мне в мочку уха. Ещё немного, и они засекут тепловое излучение моих «спутников». Ну вот и конец вашей первобытной «зарнице», или в какую вы там ролёвку играете.

– Если мы не избавимся от неё, она всё расскажет.

– Расскажет.

Мне показалось, что я уже качусь по склону, разбивая голову и ломая рёбра о выступы. Мне остро захотелось в туалет.

– Вы чего, ребят? Совсем заигрались?

– Жаль её, она выглядит здоровой.

– Жаль. Но можем ли мы так рисковать?

Пауза длилась дольше, чем моя выдержка. Мне стало казаться, что они уже примеряются острым наконечником копья к моему горлу, или приноравливаются, как бы половчее меня столкнуть, чтобы я гарантированно не выжила.

– В тебе как будто нет лукавства, – голос зашептал мне прямо в ухо. – Поклянись о трёх вещах: молчать о том, что встретила нас и о том, что услышала, а главное – никогда больше не появляйся с нашей стороны хребта. Поклянись – и мы отпустим тебя, положившись на твоё слово.

Я молчала гораздо дольше, чем требовалось в ситуации, в которой моя жизнь висит на волоске.

– Я не могу поклясться насчёт третьего. Я должна помочь вегету. Он попросил меня освободить его… подругу.

Ну вот и всё. Дура я дура. Ну кто меня за язык тянул, кому нужна моя честность? Сейчас меня кончат тут на склоне, и останусь я навеки молодой и красивой.

– Ты умеешь разговаривать с вегетами?

– Сегодня научилась. Он сам со мной заговорил.

Интересно, если они решат, что я сумасшедшая, они меня отпустят или наоборот? Винты спасателей гудят всё ближе, остаток жизни всё короче. Холодный гладкий скол каменного наконечника скользит у шеи. Прощай же жизнь моя, ты не сбылась…

Первое выверенное движение вспороло клейкую ленту и освободило мои руки, второе ловко отодрало скотч от кожи.

– Передай вегету, что мы не причиним его возлюбленной вред. Старшие просто хотят изучить, как происходит процесс почкования детёнышей. Мы отпустим её, как только она родит. Иди, и больше сюда ни ногой.

Я обернулась не сразу – мне показалось, что если я не дам им времени ускользнуть, они передумают. И всё же, краем глаза я успела разглядеть парней. Загорелые, длинноволосые, в подобии накидок из растительных волокон. И с ними определённо не всё в порядке. Первый – хромец, как будто одна нога короче; у второго непропорционально большая голова.

Что это было? Кто они? Что тут происходит? Они знают, что вегеты разумны? Почему они хотели меня убить?

Как же туго ты соображаешь, Лаконда!

Они. Не. Из. Колонии.

Среди жителей поселения нет ни одного юноши с такими физическими особенностями. Ты никогда их не встречала. Это чужаки, и к тому же варвары. Они не разыгрывали тебя. С самого начала они собирались, как минимум, лишить тебя свободы, а потом всерьёз раздумывали, стоит ли оставлять тебя в живых.

Тебе сказочно повезло, самоуверенная дурёха, неосмотрительно обзывавшая их вшами – благо, они не знали, что это. Из-за этой аварии ты наткнулась на тайну, нет, сразу на две тайны. Одна связана с разумными компанейскими растениями, а вторая… Я призадумалась: даже от попыток корректно сформулировать этот вызов, по спине побежал неприятный холодок.

Либо на Фаворе существует вторая колония, возможно, созданная ещё до прилёта ковчега, возможно, одичавшая, либо я очень слабо информирована о том, что происходило на планете, пока я ждала пробуждения. Обе загадки ужасно будоражат воображение и требуют к себе внимания. Я займусь ими попозже. Если выживу после встречи с дедом.

Спасательный аэрокар завис надо мной и покачал бортами, показывая, что меня заметили. Я в ответ помахала рукой. Аппарат сорвался с места и стал кружить, выискивая место для посадки. Ну вот, приключение подошло к концу. Но у меня, кажется, осталось небольшое моральное обязательство, которое я обещала исполнить. Что ж. Они могли меня убить – и дело с концом, но поступили гуманно. Конечно, я не собираюсь их слушаться, но и выдавать тоже не стану.

Я, как следует, поплевала на запястья и стала оттирать с кожи тёмные катышки, оставшиеся после скотча. О том, что меня взяли в плен благородные дикари, я никому не собиралась рассказывать – по крайней мере, пока.

Эрль Жард куковал в первой машине. Вид у него был помятый, на переносице – красная полоса, наверное, сломал нос. Он вяло махнул мне рукой и отвёл взгляд. Правильно сделал.

Дед Хрионис был в кабине второго аэромобиля. Когда я взобралась внутрь, он вздохнул с облегчением.

– Наконец-то!

– С днём рождения меня, как говорится. Как видишь, я в порядке.

– Вижу. Лаки, ты что, ударилась при катапультировании?

– Нет, а что?

– Почему же тебя понесло в другую сторону от дома? Почему ты вообще не осталась на месте?

– Э… Я хотела найти более открытую местность, чтобы меня было удобнее обнаружить.

– В тебе метка, Лаки. Зачем было совершать лишние движения?

Деда на мякине не проведёшь.

– Ну, может после аварии я ненадолго утратила психическую стабильность.

Дед наклонился ко мне поближе и прошептал одними губами, так что в шуме двигателей я едва разобрала его слова:

– А ты не задумалась, что они могли найти, расширив первоначальную область поисков?

О, вот тут он прав. Об этом я совершенно не подумала. Я могла его круто подвести. К счастью, пронесло – иначе он так просто не сидел бы сейчас рядом со мной.

Думаю, пора признаться. У деда на Фаворе нелегальный бизнес и он до жути боится, что его раскроют. Если коротко, на ковчеге он отвечал за сохранность генетического фонда. Колонисты везли в систему Люминара не только оборудование и эмбриональный резерв. Также вместе с миссией отправилось в дальний космос хранилище семян, спор, зародышей и просто генетических образцов многих тысяч видов земных организмов. Отправляясь в новый мир, колонисты не представляли, что им может понадобиться. Возможно, нас ожидали бы унылые тысячелетия терраформирования, когда пришлось бы выращивать пищу в закрытых теплицах. Возможно, пришлось бы противостоять агрессивной местной флоре и фауне, и осталось бы рассчитывать только на выращивание тех видов, которые мы захватили с собой. Но нам несказанно повезло, нас ждал зелёный парадиз, к тому же, как выяснили палеогенетики, зародившийся из того же образца жизни, что и на Земле. Увы, здесь не было местных животных, и ни один из видов растений не был адаптирован к их появлению. Здешние семена и плоды были совершенно автономны и не заточены под распространение через пищевой тракт животных; цветы пахли не для привлечения насекомых, разносящих пыльцу, а для того чтобы создать подходящий для завязи химический коктейль. Вздумай колонисты запустить в этот мир экзогенные виды, привезённые с собой, это означало бы полное переформирование местной биосферы, а возможно, и её гибель.

В общем, после жарких споров решили земные образцы уничтожить, а для еды культивировать исключительно местные растительные культуры, благо, с их разнообразием, пищевой ценностью и безопасностью для здоровья всё было в полном порядке.

Понятно, да? Так вот, дед устроил в лесу тщательно замаскированный животноводческий комплекс. По его словам, продукция с этой «дачи» перепадала только семье и нескольким «старым корабельным друзьям», которым он беззаветно доверял. А там, кто знает, конечно.

Комплекс работал полностью автономно и абсолютно скрытно, а мы, в отличие от большинства колонистов могли периодически вкушать курятину или лосося. «Мы хищники!» – горячо восклицал дед, когда брал меня проинспектировать работу автоматического комплекса и водил по территории «фермы».

В общем, если бы поисковая группа наткнулась на его нелегальный аквакурятник, я не берусь прогнозировать последствия.

– Прости.

– «Прости»… Думаешь, этого достаточно? Нет, на этот раз тебе придётся отвечать по полной строгости.

– И какие вериги ты намерен на меня повесить на этот раз? – игриво спросила я.

Однако дед был настроен предельно серьёзно.

– Сегодня ты стала полноценной гражданкой колонии, внучка, – торжественно начал он.

– Это после падения в лесу? – ещё раз попыталась я.

– Не паясничай, Лаки. Ты взрослая, и тебе пора задуматься о заключении демографического договора. Есть кто достойный на примете? Может этот инструктор, мм? Он, кажется, очень искренне о тебе беспокоился.

Я едва не сползла под сиденье.

– Однажды он уже чуть не угробил меня. Ты хочешь дать ему второй шанс? Избавь меня от своих шуток, дедуля.

– Я серьёзно. Посмотри на эту консервированную икру, которую мы тащили с Земли через шестнадцать световых лет! Она же насквозь протухла! В них нет ни воли к жизни, ни интереса к своему делу, никаких ценностей, ответственности…

Это он про третью смену, молодёжь, рождённую на Фаворе из эмбрионального резерва.

– Надежда только на твоё поколение, дорогая, – закончил он свою очередную проповедь. – Если кто и спасёт колонию от участи вымершей когда-то Европы, так это ты и тебе подобные. Твои родители гордились бы тобой, если бы ты не стала откладывать это решение в долгий ящик…

Сколько же можно слушать одно и то же? Аэромобиль как раз перемахнул через высшую точку хребта и стал снижаться. Лучи Люминара отражались в водах лагуны, как в зеркале, над городом деловито сновали разноцветные кары колонистов, Апориптон стыдливо выглядывал из-за пучка перистых облаков над горизонтом. Жизнь только начинается и обещает столько впечатлений и открытий, а он снова заладил про ответственность и долг.

Как спрятаться от его нудных наставлений? Очень просто: нырнуть в сеть, поболтать с друзьями или углубиться в изучение чего-нибудь интересного. Я привычно вызвала панель доступа и мысленно ткнулась в окно интерфейса, но войти не смогла. Некуда было входить – Единая коммуникационная сеть колонии как будто исчезла. Я попробовала ещё пару раз – тщётно.

– Дед Хрионис, – перебила я его вдохновенный монолог, – а что, доступ в сеть так и не починили? Вроде уже полдня прошло.

– Боюсь, нет, – осёкся он. – И что с того? Далась вам эта сеть, жить без неё разучились!

– А причину хоть выяснили?

Ответил не дед, а хмурый спасатель, сидевший впереди. Только тут до меня дошло, что управляет полётом он, а не нейропилот:

– Говорят, какой-то хакер обрушил всю архитектуру ЕКС.

– Хакер? Это что-то из кино прошлого века?

– Ага, типа того. С утра не могут разобраться и починить.

– Ну и дела. И кто он, этот хакер? Его нашли?

– Если бы! Никто не знает, где его искать. Говорят, он взял себе ник Блокер.

– На Земле за такое его бы сразу прикончили на месте, – вставил дед. – Кстати, Лаки. Не расстраивайся, но праздничный ужин придётся устроить попозже. Сегодня я допоздна буду на заседании ЦИРКОЛа. Из-за этого инцидента всех подняли на уши.