Блокер

Но в тот момент профессиональные перспективы меня мало волновали. Почему же в мире, по определению предназначенном для гедонизма, именно моей сестре судьба устроила такое испытание? Я впервые не знала, как помочь Горевии, и поэтому растерялась. А когда я растеряна, я подспудно начинаю злиться. Злость моя копилась и копилась, пока не нашла выход.

– Проклятый Блокер! – завопила я на весь дом. – Я тебя найду, и ты заплатишь за её слёзы, тварь!

Но криком ситуацию не исправить. Нужно было что-то предпринять, и я начала действовать. Наговорив Горевии обнадёживающих слов, я дождалась, пока она уснёт, бережно поцеловала сестру в лоб, и вышла на веранду подумать.

На нашей вилле, как её на древнеримский манер любит называть дед, очень живописно. Она расположена в Немом ущелье – так назвали небольшую низменность, спрятанную между одним из пологих отрогов Подковы и холмистой возвышенностью, ведущей к лагуне. По вечерам между высоким правым склоном Подковы и грядой холмов слева величественно тонет в океане Люминар. Когда он скрывается за горизонтом, неподвижный Апориптон в его закатных лучах предстаёт в багряных одеждах, которые планета быстро сбрасывает после наступления темноты, снова превращаясь в перламутровую жемчужину.

Почему ущелье Немое? Потому что со всех сторон платформу, на которой мы вырастили наше жилище, окружает безмолвный лес. Поясню. На Фаворе деревья, как и все растения вообще, довольно шумные. Есть много видов, которые обладают какими-то сигнальными системами, обмениваются позывками, жалуются собратьям на боль и дискомфорт. Другие развили подвижность и могут мигрировать, так что когда они извлекают из почвы корни и начинают миграцию, в округе стоит скрежет и шуршание. Но в окрестностях нашей виллы всегда царит тишина. Вру: иногда кое-какие звуки всё же нарушают безмолвие. Днём из моря выползают погреться бурые кустистые водоросли. И когда им надоедает нежиться, они целыми стайками плюхаются с валунов в воду, издавая характерные хлюпающие всплески. Но большую часть суток ущелье оправдывает своё название.

Я вышла на террасу с полным кофейником, вызвала уличное кресло и мини-столик, которые выскочили из-под настила, как грибы, устроилась с видом на закат и, потягивая ароматный напиток, стала думать. Итак, что мы имеем? День рождения выдался богатым на события: новое знакомство, катастрофа, плен, неожиданное освобождение и спасение. Если это не игра воображения – то плюс в копилочку ещё и встреча с разумным растением. И ладно бы просто разумным: оно ещё и обладает способностью вступать в контакт способом, до боли напоминающим телепатию. Его способности и их природа – это особый разговор, и я обязательно займусь этой темой, когда разгребу дела. Но всё это, и даже чудесный дар вегета, меркнет по сравнению с тем, что человеческая колония на Фаворе уже половину суток существует без привычных коммуникаций. И, судя по тому, что в сеть я до сих пор не могу войти, решить проблему пока не получается.

И как я в таком случае собралась найти Блокера? С собаками выслеживать? Так на Фаворе нет собак. Блокером может оказаться кто угодно – не написано ж на колонистах, что они ни при чём. Если даже ЦИРКОЛ не в курсе, кто скрывается под этим ником, то как мне подступиться к этой задаче? Не по улицам же ходить с расспросами.

Настроение испортилось. Одиночество чувствовалось острее, чем обычно. Всё-таки люди – социальные существа. Даже временная потеря общения с себе подобными причиняет нам дискомфорт. Ладно, раз власти мышей не ловят, придётся брать дело в свои руки и как-то налаживать связь.

Кофе подействовал, и мне пришлось покинуть веранду. Что ж, уборная как раз по пути к мастерской. Я была уверена, что найду там всё необходимое. А чего будет недоставать – сделаю сама.

Дед оборудовал под мастерскую целый подземный ярус. Я отворила дверь и включила освещение. В мастерской царил очень мужской порядок: то есть хаос, в котором любую вещь можно быстро найти на своём месте, если знаешь, где искать. Формотворы для разных задач шеренгой стояли у стен; стеллажи с разной полезной рухлядью и инструментами были расставлены там и тут, несколько верстаков разной чистоты и захламлённости стояли впритык друг к другу в центре.

Усилитель запоминания – крайне полезная фича, позволяет в процессе усвоения быстро обрабатывать информацию и создавать в памяти что-то вроде ярлыков с главными тезисами по любой теме, которую ты хочешь освоить. Даже если ты сто лет не пользовалась этими знаниями, просто сделай умственное усилие, потяни за нужный ярлык, и он раскроет весь заархивированный в памяти пакет информации, связанный с этим ярлыком. В общем, я, как следует, порылась в памяти, составила примерный план работы и быстро нашла в россыпи разной микроэлектронной требухи нужные мне детали. Мне понадобилось несколько транзисторов и конденсаторов, резисторы, динамики, диоды и провода. Сердечников для катушки индуктивности в наличии не было, и пришлось их вырастить в формотворе, как и антенны. Собрать модуляторы и колебательные контуры было не проблемой, установить готовую конструкцию на платы и припаять в нескольких местах – тоже. А вот с корпусами, в которые всё это эргономично умещалось бы, пришлось повозиться чуть дольше, потому что подходящих шаблонов в памяти формотвора не было и пришлось считать параметры вручную.

В общем, через пару часов я собрала несколько раций для работы в обычном радиорежиме. Каждый из трёх экземпляров мог использоваться одновременно на приём и передачу. Правда, рабочих частот было всего три, но об этом я не переживала: вряд ли кому-то придёт в голову использовать тот же самый УКВ-диапазон.

– Приём, это Лаки Шеор! Есть кто-нибудь в эфире? – сказала я в микрофон, воображая себя какой-нибудь повстанкой в латиноамериканской сельве, сражавшейся за свободу в далёком двадцатом веке. Ответом мне был, конечно, белый шум.

Оставалось только раздать устройства тем, с кем я хотела бы вновь быть на связи – например, Филле и Сормусу из третьей смены, с которыми я немного приятельствовала, в основном в онлайне. Для этого оставалось навестить их лично. Увы, спасибо козлине Блокеру, сервис вызова аэрокаров был недоступен. Придётся ждать, когда вернётся дед, а потом ещё объяснять ему, куда и зачем я собралась, на ночь глядя. Может, прогуляться пешком? Заманчиво, но не практично, мы живём реально на отшибе, и чтобы добраться до центра, где обитают все нормальные люди, мне придётся топать по берегу всю ночь. Да и бросать Горевию одну не охота.

Дед не обманул: он реально задерживался, как никогда раньше, и я не могла себе даже представить, что они там до сих пор обсуждают.

Скука стала невыносимой. Хотелось чего-нибудь почитать, но ни одной печатной книги в доме не было: с Земли их, ради экономии объёма, не брали, а открыть тут типографию, за ненадобностью, никому в голову не пришло. Увы, электронная библиотека теперь была недоступна, и я с большим уважением припомнила полулегендарные свидетельства о том, что когда-то люди хранили всю нужную информацию на личных устройствах, а то и вовсе в аналоговом виде. Всё-таки предки были предусмотрительными людьми, которые понимали, что цифровая информация слишком ненадёжна.

В попытках себя развлечь, я заперлась в тайном кухонном боксе, скрытом для посторонних глаз, и приготовила на ужин жаркое из настоящей курятины. Вытяжка работала на износ, так что я даже не сразу услышала посторонний шум. Кого там принесло в такое время?

Оказалось, это просто прибыл дрон, притащивший к нам во двор оптоволоконный кабель. Когда я выскочила наружу, он отматывал запасные метры, чтобы мы могли дотянуть кабель в любую точку дома. В комплекте, который он принёс, был фотоприёмник и странное устройство, в котором я с трудом опознала телефонный аппарат.

– Это что за динозавр? – спросила я, даже не надеясь, что меня услышит оператор. Однако ответил, неожиданно, человеческий голос:

– На складе ничего более подходящего не нашлось. Понимаю, фавориты не привыкли к таким неудобствам, но придётся потерпеть. Вызов сервисов будет доступен с помощью списка телефонных номеров. А утром запустят информационную вещательную систему, так что будете в курсе новостей. Это временно, пока ситуацию не урегулируют.

– Временно? Благой Сеятель, вы хотите сказать, что до завтра ничего не починят?

– Увы, обнадёжить нечем. С оборудованием на аэростатах всё плохо.

– С оборудованием? Это шутка? Сегодня ж говорили, что это просто кибератака какого-то психа-одиночки!

– Ну да. Только не просто атака. Он применил какой-то новый приём. Что-то вроде субстантивного кода. То есть его вредоносная программа не цифровая, а… Честно сказать, я не специалист в этом. Думаю, завтра ЦИРКОЛ даст официальные разъяснения.

– Бред какой-то. Я, конечно, понимаю, что вирус может разогнать процессоры так, что они перегреются и выйдут из строя. Или учудить что-то в этом роде. Но «субстантивный код» – это что-то из разряда «в гостях у сказки».

– Доброй вам ночи.

– Взаимно.

Я вернулась в дом, и почувствовала, как благоухает жаркое. Хорошо, что прислали дрон, а не живого монтажника. Всё-таки однажды мы с дедом спалимся и он получит за нелегальную ферму по полной программе. Не представляю себе наказание, которое нам светит, но остаться без жаркого и котлет ещё более бесчеловечно.

Деда всё не было, я с аппетитом перекусила и ушла к себе. Мне захотелось изменить что-то в своей внешности. После того, как лихо я сегодня пилотировала кар, контактировала с вегетом и мужественно держалась, попав в плен к странным юным дикарям, мне показалось, что пора подобрать более вызывающий образ.

Я забросила в формотвор пожелания, но он отказался печатать готовые образцы, так как без сети не смог достать их из базы. Да что ж за невезуха! Что ж за день сегодня, а! Набравшись терпения, я вручную ввела свой размер и прочие характеристики одежды. Через несколько минут из поддона формотвора вылез облегающий, довольно тёплый рашгард на молнии, и плотные леггинсы; всё в защитной расцветке, в стиле милитари. Подумав немного, я вернула рашгард на доработку и нарастила ему стойку, чтобы закрывала шею. Потом включила домашний хайрмастер и стала подбирать стиль. Остановилась на чёрном цвете волос и причёске в стиле «медуза горгона», с локонами-барашками, развевающимися как протуберанцы. Как там я представилась этим юнцам с копьями? Фурия гнева! Что ж, подходящий образ.

Когда дед вернулся, я оделась и заканчивала прихорашиваться – добавила бледности худым скулам и подбородку, поправила контуры губ и бровей, сделала ресницы более пушистыми. По-моему, неотразима.

– Вижу, ты решила внять моим наставлениям, – довольно хмыкнул он. – Мне нравится, хоть под венец. Но нынешние самцы характером пожиже, боюсь, твой воинственный образ может их напугать.

– Дедуля Хрионис, ты опять за своё! – рассмеялась я. – Нет, я готовлюсь не к заключению демографического договора. Просто в гости.

– Не к твоему ли инструктору? – затянул дед. – Он показался мне…

– Отвянь. Он не в моём вкусе.

Хм, можно было бы дать Эрдю Жарду шанс реабилитироваться, но это чрезвычайно вдохновит деда, а я не хочу кормить его пустыми надеждами.

– Нет, хочу навестить Филлу и Сормуса. Мы познакомились на курсе по профориентированию, помнишь? Я тебе о них рассказывала.

– Зря, – буркнул дед. – Ты пойми, Лаки, колония очень уязвима. Что такое семь тысяч человек для такого мира, как Фавор? Капля в море. Для полноценного освоения потребуются сотни лет. А половина этого планктона, который вылупился на Фаворе, бесплодна, это уж доказанный медицинский факт. Мы вымрем, если ничего не предпримем.

– Ну хватит, а? Дедуля, ты что, пьёшь?

Что бы это ни было, он технично спрятал это за спину, а потом показал пустые руки.

– Только рот пополоскал, – заявил он.

Теперь козыри перешли ко мне.

– А помнишь ли ты, что такое бутылочное горлышко? – спросила я, осознанно намекая ему на провинность. Он молчал, и я продолжила:

– В истории человечества был момент, когда вся популяция нашего вида не превышала и сотню индивидов. Этот период образно назвали генетическим бутылочным горлышком. И ничего, человечество прошло его, выжило, освоило планету и вот, достигло иного мира. Так что не переживай, не вымрем. И вообще, скоро с Земли прилетит вторая партия. Надеюсь, они учтут ошибки первой миссии, и здоровье колонистов будет более стабильно.

– Ты же сама знаешь, что не прилетят, – надтреснувшим голосом ответил дед. – Ковчег был последним рывком человечества к звёздам. Последней отчаянной попыткой вырваться из колыбели. Концентрация всех ресурсов, труд целого поколения. Они не смогут, им просто нечем повторить этот подвиг.

Примечания