Элларилион

Составитель Олеся Петровна Ивлева

© Остав Ринский, 2026

© Олеся Петровна Ивлева, составитель, 2026

Пролог

Всё началось двадцать лет назад, в далёком 2154 году. Тогда ещё совсем юный мальчик, только научившийся разбирать буквы, случайно увидел объявление.

— « Ищем отважных капитанов с собственным кораблём для доставки ценных товаров в элитный магазин «Спящий карман». Достойная плата и доля от прибыли ждут тех, кто не боится ветра и волн! За подробностями обращаться к человеку в местном порту по имени Хитродумкинс.»

С детской непосредственностью Маэль сорвал листок и поспешил к матери. Он знал: это может помочь её брату — капитану, который уже долгое время не мог найти работу.

Величественный океан, между прочим, не раз доказывал свою беспощадность: за минувшие годы его штормы поглотили не один отважный корабль. Предстоящее плавание сулило немало опасностей, но обещанная награда разжигала азарт: пять тысяч босхатов получит капитан, и ровно по тысяче достанется каждому из его бесстрашных моряков. Такое щедрое вознаграждение было обосновано тем, что «Спящий карман» посещал сам Успевальд Первый.

О последнем я упомяну позже, ведь прежде всего читатель должен узнать о том, кто решился выполнить эту непростую работу, — о том самом безработном капитане.

Итак, корабль под названием «Солнечный путь-4» пустился в плавание и молодой человек невысокого роста, в безупречной белой форме, опустился на складной стул возле штурвала. Достав газету — покупку из магазинчика «Полезная русалка» в порту, — он неторопливо развернул её и громко зачитал первую попавшуюся заметку:

— « Снежный король протаптывает дорогу величайшим ученым! Сегодня было открыто еще двенадцать лабораторий!» — Мельфинн долго всматривался в снимок. В центре кадра была крупная фигура в большой короне, окружённая учёными. Их улыбки выглядели фальшиво, словно натянутые маски. Брови капитана удивлённо поползли вверх, и он с усмешкой произнёс:

— С каждым годом все толще и толще. Надо полагать, в следующем году количество ученых в кадре сократится еще наполовину, а то и вовсе для них не останется места. — На первой странице красовался крайне полный бледный мужчина с очень аккуратным каре. Черные как смоль волосы подчеркивали нездоровую бледность его мраморной, почти прозрачной кожи, сквозь которую виднелись голубые вены. Серо-голубые глаза же были словно две бездушные пустые и стеклянные льдины.

— Выглядит до смешного нелепо! Успевальд будто не раздает награды, а тщательно выбирает, кто станет следующим блюдом на его обеденном столе!

Успевальд Первый получил своё прозвище «Снежный король» ещё очень давно — за идеально белоснежный цвет лица, чрезмерную жестокость и слишком частое использование деструктатора.

Что же касается последнего, то сложно поверить в то, что такая крохотная вещица могла являться страшным орудием убийства. Сей предмет представлял собой небольшой прибор, состоящий полностью из металла, напоминающий обыкновенный пистолет. В отличие от пистолета, чьё ранение могло оставить шанс, это орудие не просто поражало — оно безжалостно изничтожало жертву, не оставляя ничего, кроме крошечной горсти белоснежной трухи.

Никто не ведал, откуда явился этот жестокий прибор. Но одно знали наверняка: его устрашающая сила была под стать самому Снежному королю — человеку, чьё настроение слишком часто сменялось слепой яростью.

За время правления его было открыто множество исследовательских и экспериментальных лабораторий.

Цели учёных нередко граничили с безумием: от расшифровки языка дождевых капель до попытки создать колонию генетически модифицированных бактерий, способных восстанавливать тело хозяина в случае болезни или старения.

Невозмутимый капитан, погружённый в чтение газеты, сидел на палубе, а рядом с ним, словно заводная игрушка, метался юнга — его племянник Маэль. То мальчик с грохотом натыкался на ящик с припасами, то, потеряв равновесие, скользил по накренившейся палубе. Капитан наблюдал за этой суетой с едва заметной усмешкой. Когда Маэль в очередной раз едва не кувыркнулся, капитан неспешно вытянул руку — и в тот же миг крепко ухватил племянника за шкирку.

Когда Мельфинн готовился строго отчитать мальчонку, неожиданно раздался протяжный, тревожный вой — словно мрачное предзнаменование грядущей беды. Вслед за ним последовал глухой треск, который мгновенно поглотил все прочие звуки. Затем корабль сильно накренился, и члены экипажа, стоявшие на палубе, опасливо переглянулись.

— Убрать паруса! — громогласно закричал капитан, стремительно схватившись за штурвал, — А ты брысь в трюм, сорванец! Я не осьминог, чтобы и штурвал держать, и за тобой следить. — Обратился он к мальчишке, и тот, сжавшись до размеров мыши, на четвереньках тут же пополз в трюм.

К Мельфинну быстро приблизился его друг Филипп. Его высокая фигура с ярко-рыжими волосами резко выделялась среди остальных.

— Сколько лет этому кораблю? По-моему, обычное ведро выглядит надежнее, чем твое судно!

— Всего-то пять лет, если считать с тех пор, как я его выменял. У одного пьянчуги, кстати, всего за пару сотен босхатов.

— У пьянчуги? Откуда у него корабль?

— Он сам когда-то был капитаном: возил винные бочки в таверну на юго-западе. Но после скоропостижной кончины хозяина таверны вино осталось без сбыта, а капитан — без работы. Вот он и… не нашёл лучшего утешения, чем собственный груз.

— А что ты везешь? Тоже вино?

— В основном дорогие наряды по самому последнему писку моды. Так что если с хозяином «Спящего кармана» случится непоправимое, то я стану самым главным пижоном нашего городка.

— Я уже представляю, как ты идешь по нашей серой невзрачной улице в помпезной одежде…

— Мне нравится… А что будет дальше? — Мельфинн перебил собеседника на полуслове и расплылся в мечтательной улыбке, — Прилипнет ли ко мне шумная толпа восторженных девиц — или, напротив, люди почтительно расступятся, бросая взгляды украдкой и гадая, кто же этот загадочный и, должно быть, важный незнакомец?

— … а дальше ты подходишь к тому самому пьянчуге, у которого купил корабль и садишься рядом.

Филипп усмехнулся, заметив, как собеседник переменился в лице, и мельком взглянул на моряков, без толку толпившихся у парусов:

— Мельфинн, кто эти люди?

— Это моя команда.

— Я точно видел этих ребят возле приюта у пристани… Постой, это же дети! Ты всерьёз взял воспитанников из приюта своей сестры в команду? Ты в своём уме?

— Брось, не будь занудой! К тому же они не многим младше нас самих. — Мельфинн беспомощно развел руками и вскинул брови.

— Только в отличие от них, мы умеем обращаться с парусами.

— Так это прекрасно, умеем мы — научатся и они. Я же могу на тебя положиться, дружище?

— Уму непостижимо… — буркнул Филипп в ответ. — Ты набрал детский садик, а нянчиться придётся мне, дружище!

Неподалёку собралась толпа матросов — из неё доносились возбуждённые крики и обрывки грубых фраз. Капитан передал управление штурвалом Филиппу и стремительно устремился к источнику шума.

Он шагнул ближе, и его вопросительный взгляд заставил команду мгновенно расступиться. В самом эпицентре скандала матрос постарше, лицо которого побагровело от гнева, железной хваткой вцепился в воротник Маэля.

Перепуганный мальчишка, едва сдерживая дрожь, бережно прижимал к груди кого-то, спрятанного за пазухой.

— А ну-ка верни на место то, что взял! — снова раздался надрывный крик.

— Маэль, что ты натворил? — нахмурившись, обратился к племяннику Мельфинн.

— Он выкрал моего эхотля! — возмущенно воскликнул Оскальд, с силой отшвырнув мальчика на пол. В этот момент белоснежный крохотный зверек с мохнатыми рожками на голове длинным телом змеи осторожно выбрался наружу и принялся с любопытством осматривать всех присутствующих.

— Ты об этом милом создании на плече у моего племянника?

— Не стоит умиляться, Финн, а тем более — привязываться к этой твари. Этот зверек — результат моей долгой охоты в Хрустальном лесу, и я намереваюсь получить за него целое состояние! — внезапно голос Оскальда сорвался на шёпот, полный страха. — Из крови этих созданий Успевальд Первый готовит свою эмульсию вечной молодости. — Разъяренный молодой человек резко дернулся, пытаясь схватить эхотля, но зверек мгновенно скрылся в складках одежды мальчика. Оскальд кубарем полетел вниз и команда тут же разразилась смехом, переглядываясь друг с другом.

— Закончим этот цирк! — Зачинщик выпрямился, стараясь вернуть себе авторитет. — Он принадлежит мне! Так верни его!

Мальчик взглянул на капитана с мольбой во взгляде, но тот лишь серьёзно покачал головой:

— Верни ему зверя.

— Но Финн!

— Я обещал Даллии, что буду приглядывать за тобой. Верни, что украл, и возвращайся в свою каюту.

— Но…

— Делай как я сказал!

С нескрываемой грустью Маэль погладил зверька, а затем нехотя протянул его хозяину. На лице того заиграла довольная улыбка, и он с готовностью протянул руки. Но радость оказалась недолгой: зверёк внезапно впился зубами в указательный палец хозяина и, проворно метнувшись в сторону, тут же исчез из виду.

— Мерзкая тварь меня укусила! — с ненавистью выкрикнул Оскальд, указывая на распухший палец. — Это всё из-за тебя, Мельфинн, и из-за твоего никчёмного вороватого племянника!

Капитан замер. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а лицо исказила гримаса ярости.

— Забери свои слова назад, и попроси прощения за сказанное, — процедил он сквозь зубы, неторопливо закатывая рукава рубашки.

— Он — жалкий вор, — с вызовом бросил агрессор. — А ты — упрямый ни на что неспособный несдержанный болван!

— Я научу тебя вежливости!

— Финн, остановись… — попытался вмешаться Филипп, но его голос растворился в нарастающем гуле толпы.

Толпа матросов окружила двух молодых людей, возбуждённо скандируя их имена. Воздух наполнился напряжением и завязалась драка. Противники сцепились, катались по палубе, нанося друг другу удары.

Вдруг послышался писк. Тот самый выполз прямо перед дерущимися. Оскальд невольно отпрянул, отвлёкшись на мгновение, — и капитан, уловив момент, провёл серию точных ударов. Победа была безоговорочной.

— Довольно, — хрипло выдохнул проигравший, поднимаясь с земли. Его лицо было в ссадинах, но взгляд оставался упрямым. — Ты победил в драке, но не в споре. Я от своих слов не отказываюсь. — Он резко развернулся и побежал туда, где только что мелькнул длинный хвост.

Тем временем таинственное завывание становилось все отчетливее. Тучи затянули небо, словно огромный черный кокон. Когда последний луч солнца скрылся за мрачной завесой — воцарилась кромешная тьма.

Мельфинн вновь взялся за штурвал, жестом отправив Филиппа сворачивать паруса. Но стихия опередила их — сильный порыв ветра уже хлестал по мачтам, и паруса, трепеща, начали рваться на части.

С нарастающим темпом судно принялось наклоняться то в одну сторону, то в другую словно гигантская неваляшка, раскачивая вместе с собой маленьких человечков.

Шторм набирал силу, и среди юных матросов поселилась паника. Ветер выл, словно разъярённый зверь, а волны, вздымаясь до небес, с грохотом обрушиваясь на палубу. Люди метались в полутьме, хватались за снасти, что-то кричали друг другу — но их голоса тонули в рёве стихии. По палубе с огромной скоростью прокатились ящики, сбивая и разрушая все на своем пути, а затем скрылись в океане.

Через несколько минут буйство стихии пошло на убыль и могучие волны, ещё недавно швырявшие судно, как игрушку, укротили свою ярость. Зловещий шторм прекратился, и накренившийся корабль замер с глухим скрежетом — его днище намертво зацепилось за подводную преграду.

— Фи-и-инн!!! — закричал Филипп, когда обнаружил, что у штурвала никого нет. Он лихорадочно осматривал каждый угол на палубе в поисках друга, но капитана нигде не было.

Вдруг взгляд его застыл. Филипп простоял в оцепенении несколько минут, пытаясь осознать увиденное — поверить своим глазам по-прежнему не получалось: там, где только что бушевал океан, теперь зияло обнаженное дно с множеством гигантских разломов на нем. Из недр земли валил густой дым, заполняя все вокруг серебристым туманом.

Вдруг тишину прервал знакомый голос. Рыжеволосый тут же бросился в сторону звука и обнаружил Мельфинна, зажатого ящиками. Несколько усилий и тот был уже на свободе.

— Ну и видок у тебя, Фил, — прохрипел с ухмылкой капитан, — будто ящиками придавило тебя, а не меня. Что смотришь, будто призрака увидел? Не надейся, так просто ты от меня не избавишься. — вновь усмехнулся Мельфин. — Хотя, признаю, в какой-то момент я и сам подумал, что отправлюсь на корм рыбам.

Неподалеку члены экипажа ворчливо выжимали свою одежду. Гул недовольства стремительно разрастался. Тут капитан принялся осматриваться, пытаясь разглядеть что-либо в серой туманной мгле.

— Так что стряслось? Нас выбросило на берег? Где это мы?

— Тебе стоит увидеть это самому, — произнес Филипп, кивнув головой в сторону.

Мельфинн подбежал к борту и перегнулся через перила. Вместо привычного плеска волн снизу доносилось прерывистое шипение, будто гигантское существо пыталось сделать вдох.

— Что это за место? — прошептал капитан и отпрянул от края.

— Мы все там же — посреди океана. — ответил рыжеволосый.

— Ничего не понимаю… Куда подевалась вся вода?

— Под нами разверзлась бездна — словно сама земля, изнемогая, извергает последний дух. Вокруг клубы едкого дыма, гул раскалывающейся тверди: мы либо уже в аду, либо последние мгновения земной жизни истекают прямо сейчас.

Мельфинн достал бинокль и принялся изучать местность.

— Да… Похоже, дело дрянь.

— Ты это слышал, Финн?

— Странные звуки… Будто женский голос сплетает воедино песню и плач — мелодия то тянется тонкой нитью, то рвётся прерывистыми всхлипами. Похоже, что они доносятся из тех расщелин в земле.

По приказу капитана моряки разошлись по каютам и не покидали их. В полумраке тесных кают кто-то увлечённо сражался в настольные игры, кто-то погрузился в чтение потрёпанного томика приключенческого романа, а кто-то шумно обменивался шутками, пытаясь разбавить мрачную обстановку.

Внезапно тишину разорвали резкие, нарастающие звуки — гул винтов и отрывистые выхлопы. Моряки, позабыв про игры и книги, в мгновение ока высыпали на палубу — их взгляды устремились вверх, к небу, где что-то происходило.

Прямо рядом с кораблём, словно огромная металлическая птица, в воздухе застыл паролёт — тот самый, что предназначался для элитного магазина. За штурвалом сидел Оскальд. Сквозь стекло кабины отчётливо виднелась ироничная улыбка на его лице.

— Что ты делаешь? — выкрикнул капитан.

— Разве ты не видишь? Я спасаюсь, — прокричал Оскальд в ответ, и помахал рукой, — зверюгу можете оставить себе!

Под взволнованные охи и громки крики паролёт начал подниматься: выше, выше, и выше — пока не растворился в туманной мгле неба.

На мгновение моряки даже поверили: вот он — тот единственный, кому суждено спастись из этого кошмара. Но что-то пошло не так. Оскальд не смог удержать машину и управление было потеряно. Устройство содрогнулось всем корпусом, затряслось в агонии, будто живое существо, и стремительно рухнуло вниз. Моряки инстинктивно зажмурились, затаив дыхание, и через секунду у основания корабля раздался оглушительный глухой хлопок.

Один только Маэль так и не понял что же такого произошло и почему все обнажили и склонили головы.

— Финн! Куда он пропал?

Капитан с грустью потрепал мальчика по голове — и вдруг заметил: зверёк был тут как тут! Он сидел на плече у ребёнка и, будто ни в чём не бывало, игриво покачивал длинным хвостом.

— Все хорошо, Маэль. Все хорошо.

— Ты не говорил, что на борту есть паролёты… — начал Филипп с неподдельным восторгом, его голос дрожал от предвкушения. — А я не говорил, что я отличный пилот!

Капитан медленно покачал головой. В его голосе звучала тихая грусть:

— Паролёт был всего один. Ещё на борту два паромобиля, но от них сейчас абсолютно никакого толку.

Мельфинн приблизился к громадным грузовым отсекам, вмонтированным в борт судна, и с лёгким скрежетом открыл тяжёлые створки. За ними в полумраке виднелись очертания пары паромобилей «Бэлов» и «Дворецкий» с лакированными кузовами.

Паромобили, как и паролёты были уникальным инженерным чудом: система трубок, котлов и поршней внутри генерировала энергию прямо из воздуха, превращая его в пар, — фактически, вечный двигатель на колесах и лопастях.

Филипп начал расхаживать по палубе, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. Взгляд его скользил по металлическим трубкам, словно он искал подсказку в их линиях. Внезапно он замер и резко схватил капитана за плечи:

— Как паромобили вообще оказались на борту? — в его голосе звучала искра озарения.

— С помощью лебёдок, разумеется, — устало ответил капитан.

— Значит, мы можем их использовать! — уверенно произнёс Филипп. — Вместимость каждого — шесть человек, следовательно, мы все можем покинуть это гиблое место и продолжить свое путешествие, передвигаясь по высушенному дну океана. Ну, разве что если у вас, капитан Мельфинн, нет желания попариться как следует в здешних разломах, в чем я очень сомневаюсь.

Решение было принято. Весь следующий день прошел в сборах. Все оставшиеся двенадцать членов экипажа без устали перетаскивали к грузовым отсекам паромобилей необходимые вещи, мешки с водой и провизией.

К вечеру «Бэлов» и «Дворецкий» были полностью готовы к спуску. Поначалу матросам было страшно, так как из-за густого тумана было не разобрать что творится снизу, это напоминало спуск в преисподнюю, но к счастью все прошло быстро и под скрип лебедок машины опустились на высушенное дно океана. Филипп и Мельфинн были последними, кто покинул «Солнечный путь-4».

И вот, попрощавшись со своим кораблем, команда уселась по паромобилям. Взревели котлы и из систем трубок повалил пар, «Бэлов» и «Дворецкий» тронулись с места. Путь лежал через бескрайние равнины, сменяющиеся глубокими впадинами. Вокруг не было ни единого признака жизни. Дальше возвышалось что-то, что точно не было природным ландшафтом.

Приглядевшись, Мельфинн увидел, что это были самые разнообразные строения: одни — каменные и допотопные, другие — изящные и металлические, словно перенесенные сюда из какого-то другого иного, далекого времени. Следом его взору открылась странная гигантская конструкция: ажурная, устремленная ввысь, с переплетающимися арками и решетчатыми ярусами. Она была полностью покрыта ржавчиной, но все так же гордо держала свою форму, словно время не властно над ней.

Дальше на пути были ветхие истлевшие останки каких-то судов, которые как и «Солнечный путь-4», были разбросаны по всему дну, они выглядели чужими среди этой умершей странной цивилизации.

Капитан Мельфинн вдруг задумался. Что, если Снежный Король, его стремление к бессмертию и вечной молодости, и весь этот странный мир — лишь часть чего-то более древнего и зловещего, чем они могли представить? Мельфинн посмотрел на мирно сопящего эхотля на руках Маэля, затем на мертвый город вокруг, и ему стало по-настоящему страшно. Они были не просто на дне океана, они были на дне забытого мира, который только что проснулся.

Глава 1

А теперь перенесемся на несколько лет вперед от Великого катаклизма, в 2159 год, чтобы поведать о немаловажных событиях, произошедших в небольшом городке под названием Шео-Нори, который именовали по-другому — городом номер девять.

Перед вами светловолосый с густыми темными бровями человек средних лет, одетый в темно-серое пальто. Познакомьтесь, это Джеймс Ноктик. С первого взгляда сложно определить какой у него характер, с виду он кажется довольно сдержанным, неприветливым, но спешу вас заверить, что это далеко не так.

Джеймс, между прочим, не самый главный персонаж в этой истории, однако все же занимает весьма немалую важную часть в этой книге.

Итак, Джеймс Ноктик — врач и профессор средних лет. Его собственный ребенок умер много лет назад от неизлечимой болезни, после чего в семье Ноктиков произошел разлад, а его весьма легкомысленная жена Виолетта ушла к пекарю с соседней улицы. После Джеймс принял ряд спонтанных решений. В один прекрасный день профессор решил покинуть свой родной город под номером 2. Он сел в свой паромобиль и решил отправиться в места самых глобальных разломов с целью изучить новый элемент под таинственным названием Сакраментий, и далекий Шео-Нори отлично подошел для этой цели, так ему показалось.

Поселившись на новом месте, он продолжил свою врачебную практику и со временем стал популярен настолько, что люди приезжали к нему с сложнейшими проблемами с разных концов континента.

У Джеймса был отец и даже брат, но как бы это не показалось странно, как и все, кого он знал Джеймс вырос в приюте. Так что было неудивительно, что его светлую голову однажды посетила мысль открыть свой собственный приют.

Первым был построен корпус Эна. Почти все дни профессор проводил в нем, там же располагалась его главная лаборатория и рабочий кабинет. Недели напролет он мог проводить в библиотеке в своем кресле-качалке, погружаясь в мысли, после чего рано или поздно у него рождался ответ на тот или иной вопрос. Следующим был построен корпус Диа и полностью был отведен под экспериментальную лабораторию по проекту «Ресурсного альянса», ее развитие спонсировалось правительством. Корпусы Триа и Тессера были открыты совсем недавно, и о них вы узнаете позже, а сейчас вернемся к описанию профессора.

Не было области знаний, в которой бы не разбирался профессор. Джеймсу Ноктику было интересно абсолютно все, но больше всего его занимало изучение иммортологии, науки о бессмертии. И именно ей были посвящены многочисленные работы и трактаты, написанные им в последние годы.

Он никогда не делил людей на плохих или хороших, богатых или бедных, к нему за помощью обращались как простые люди, так и высшая знать. А уж его гувернантка Роуз тоже без дела никогда не оставалась: на один совет Джеймса посетителям доставалось с десяток советов Роуз в уютной гостиной за травяным чаем с вкуснейшими ароматными мягкими ванильными пышками с сахарной пудрой.

Женщины же сохли по профессору при первой возможности, он обладал непревзойденным врожденным шармом. Только полная обаяния улыбка Джеймса сводила дамочек с ума настолько, что они начинали верить в любовь с первого полувзгляда, а многие и вовсе не понаслышке искали встреч с ним ради интереса. Из-за этого любовного многоугольника у Джеймса нередко возникали проблемы, которые почти всегда решались с помощью хитрости тетушки Роуз.

Кто этот рыжий мальчишка, что стоит около профессора, спросите вы. Разве у Джеймса была не дочь, и разве она не умерла очень давно? Все верно. Этого рыжего мальчика зовут Луи. Малыша Джеймс Ноктик усыновил, когда тому был всего один год.

Отец мальчика не вернулся из плавания. После исчезновения Филиппа рассудок Изабель — матери Луи помутился и она совсем скоро пристрастилась к алкоголю.

Несколько раз она чуть не спалила свой дом, когда засыпала с сигарой во рту. Последний прецедент совпал с тем временем, когда у нее находился в гостях родной брат Тютор Цвальд. После произошедшего Тютору ничего не оставалось как взять на попечение непутевую сестру и ее сынишку.

В один вечер Изабель направилась к двери, обещав вскоре вернуться. Это было неправдой. После этих слов больше никто никогда ее не видел. Что с ней с сталось? Никто не знает.

Прошло несколько недель после ее ухода и Тютор изрядно привязался к мальчишке, но из-за проблем со здоровьем ему было все сложнее управляться с ним. Каждый раз, когда он вставал с кресла, его колени дрожали от его огромного веса, а одышка не давала возможности пройти несколько шагов не сделав паузу на остановку. Отчего рос его вес он не понимал, ведь ел он всего раз в день, и то не всегда. Дверные проемы ему давались с трудом, он еле протискивался в них боком, и в какое-то время он вовсе перестал помещаться в них. Все необходимое он перенес к кроватке, и словно большой слуга поселился в кресле около люльки.