Прощание на Поцелуевом мосту

Все-таки они взяли этот банк. Хороший банк. Один из крупнейших в стране. Почти год обхаживали его, вернее, обхаживали руководство, и вот банк сломался. Точнее, сломалось руководство. И наконец вице-президент, отвечающий за регион, назначил встречу. Правда, он предупредил, что решает все равно московское начальство, а его попросили предварительно встретиться и обговорить условия.

– Еще не факт, что мы подпишем договор с вами, – предупредил по телефону вице-президент банка, намекая, что шансов у разыскного агентства очень немного.

Но Вера Бережная прекрасно понимала, что раз встреча назначена, то решение уже принято. Или почти принято: главное, самим не наглеть, выдвигая условия. После последних ДОС-атак руководство или служба безопасности банка наконец поняли, что в их систему залетал не случайный вирус, останавливающий банковские проводки, этот вирус выводит из строя банкоматы, уничтожает операционную систему и скачивает данные клиентов. А ведь еще год назад Вера звонила и предупреждала, что атаки будут продолжаться и целью будет именно этот банк. Тогда над ней просто посмеялись и отмахнулись. Но стало не до смеха, когда встали многие российские банки, и даже крупные торговые сети почти сутки торговали только за наличный расчет, терпя убытки и не обращая внимание на недовольство клиентов, выстраивавшихся в сумасшедшие очереди.

Тогда отбиться удалось: известная фирма, распространяющая свои антивирусные программы, справилась с задачей, что удивило главного помощника Веры – эксперта-компьютерщика Егорыча. Удивило не в том плане, что справилась, а в том, что справлялась с нехитрым вирусом так долго. Он потратил на это дело не больше пары часов, а потом обнаружил и источник заражения. А тот самый банк, по выражению Окунева, стоял на ушах и понес самые значительные потери.

Но когда в самом начале борьбы с первой атакой Вера позвонила в некоторые кредитные организации и предложила помощь, ей отказали. И отказывали не всегда в корректных выражениях. Потом кое-кто пытался обвинить фирму «ВЕРА» в создании и распространении компьютерного вируса. В офис даже нагрянули специалисты некоего управления, но после беседы с Бережной, и особенно с Егорычем, долго извинялись, а потом попросили Окунева консультировать их по мере необходимости. Он по доброте душевной согласился.

Но известный банк долго не шел на контакт. Пока наконец в его руководстве не поняли, что собственными силами не справятся.

На встречу с вице-президентом должна была пойти сама Вера Бережная, ее заместитель по финансовым делам и одновременно главный консультант по расследованию экономических преступлений Илья Семенович Подольский и, конечно же, Окунев.

Подольский и Егорыч зашли в кабинет Веры, чтобы обсудить переговорную тактику.

– Окунев нас опозорит, – начал с порога Подольский и мрачно добавил: – Если вообще с нами начнут говорить.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Вера.

– Да, посмотрите на него! – возмутился Илья Семенович. – Он же одет как битник в шестидесятые. Джинсы потертые, бейсболка, майка с Микки-Маусами, стоптанные кроссовки… Мы же в солидную организацию идем. А там встречают по одежке.

– Вот потому-то банк в такой заднице, – парировал Егорыч. – И потом, один раз я их уже проконсультировал, и мой вид их не смутил, они даже денег мне предложили за помощь. Но я отказался.

– А вот это зря, – возмутился Подольский. – Предложили не тебе лично, а нашей фирме. Мы не благотворительная организация, мог бы…

– Закрыли тему, – подвела черту Вера и перевела взгляд на Окунева: – Егорыч, в чем-то Илья Семенович прав. Бог с тобой, что от гонорара отказался. Договора с банком все равно не было. Помог ты им, и молодец. Тем более что если бы не помог, то сейчас они не обратились бы к нам. Но раз в год можно и костюмчик надеть, когда в люди выходишь.

– И так сойдет, – сопротивлялся Окунев.

– Когда выходишь в люди с начальством, изволь выглядеть прилично, – продолжила мысль Бережная.

Егорыч тяжело вздохнул, но спорить не стал.

– У тебя костюмчик приличный найдется? – продолжила Вера.

Окунев ничего не ответил, только мрачно посмотрел в окно.

Вера поручила Подольскому отвезти коллегу в тот магазин, в котором одевается он сам, и подобрать что-нибудь классическое, строгое, без какого-либо намека на экстравагантность. Илья Семенович одевался именно так и выглядел всегда изысканно, готовый в любой момент хоть к встрече с руководством самого крутого банка, хоть к выступлению на коллегии министерства финансов.

Они уехали, через час Подольский позвонил и с негодованием сообщил, что их компьютерный гений отказался что-либо примерять, схватил какой-то пиджачок в клеточку, брюки и туфли, заявив, что к его галстуку, который хранится дома, это все подойдет.

– Хороший пиджачок хотя бы? – поинтересовалась Вера.

– В мелкую клеточку! – возмутился Подольский.

– Ладно, оставь его. Главное, чтобы Егорыч чувствовал себя комфортно.

К полудню следующего дня Вера и ее коллеги прибыли в офис банка. Он располагался в одном из исторических зданий в центре города. Поднялись на второй этаж в огромную приемную с лепниной на потолке и кожаными креслами для посетителей. Их сразу же провели в кабинет вице-президента. За длинным столом для переговоров сидели трое: сам вице-президент, который руководил всеми филиалами на Северо-Западе, начальник службы безопасности и какой-то специалист из Москвы из головного офиса. Московский специалист, едва увидев вошедших, вскочил и бросился обнимать и хлопать по спине Окунева:

– Филя!

Московский гость тут же смутился от собственной фамильярности и продолжил:

– Прости, Егорыч, сколько же лет не виделись! А мне все наши говорили, что ты в Штатах осел.

– Привет, Володька, – спокойно ответил Окунев, обнимая московского гостя в ответ.

Вице-президент смотрел на них с удивлением. Удивляясь даже не тому, что в его кабинете встретились старые приятели, а тому, что на Егорыче точно такой же пиджак, как на нем самом.

Начались переговоры. Веру спросили, какая у них будет стратегия защиты. она не успела ответить, потому что сразу включился Окунев:

– Лучшая защита – это нападение. Источник мне известен. Разрушить его трудов не составит, но это займет время. Я лучше позвоню ему и попрошу больше так не делать.

– Вы знаете, кто это организовал? – не поверил специалист по банковской безопасности.

– Кто организовал – не знаю, а того, кто исполнил, знаю хорошо. Зовут его Дерти Харри.

– Кто это? – не понял вице-президент.

– Грязный Гарри. Пару-тройку лет назад он атаковал электросети на Восточном побережье. Его вычислили, взяли, и с тех пор, я уверен, он работает по госзаказам. Он не на вас напал, а на Канадский королевский банк, который является вашим главным партнером. Так что вы, господа, просто под раздачу попали. А «Ройял Бэнк оф Канада» входит в десятку крупнейших в мире по капитализации, а по прибыли он вообще…

– Мы знаем, – сухо прервал его вице-президент. – Но как вы…

– Да это фигня, – отмахнулся Егорыч, – просто ваш главный партнер кому-то очень мешает на американском континенте. Он превосходит все американские банки по рейтингу надежности. Кому это понравится? Вот и пытаются с помощью Грязного Гарри сломать вашего партнера и вас заодно. Гарри-то я сниму с вас, только потом наверняка появятся другие хакеры. Впрочем, их я тоже смогу нейтрализовать. А в конце концов выявлю заказчика, и мы с вами нанесем такой удар… Мы им Сталинград устроим!

– Нет-нет! – воскликнул вице-президент банка. – Никаких ударов без нашего ведома. Мы с вами должны прийти к соглашению и совершить взвешенные действия. Наши юристы подготовили проект договора с вашей фирмой, ознакомьтесь и если все вас устроит, то я уполномочен подписать его от лица нашего банка. Кстати, вы не хотели бы открыть у нас счет? У нас есть специальная программа для привилегированных клиентов.

Долго обсуждали все детали, выпили кофе. Затем Вера уехала в офис, Подольский остался разговаривать со своим коллегой из банка, а Егорыч – с московским гостем, который оказался его бывшим сокурсником. Потом к их беседе присоединился и вице-президент: его очень интересовало, как господин Окунев сумел приобрести пиджак из эксклюзивной миланской коллекции.

Рабочий день еще не закончился и Вера разбирала бумаги, когда ее прервал сигнал селектора. Секретарь сообщила, что на проводе звонок из Москвы и женский голос интересуется, сможет ли госпожа Бережная переговорить с Дмитрием Захаровичем.

– С каким Дмитрием Захаровичем? – не сразу поняла Бережная, но тут же вспомнила и велела: – Да, соединяй!

– Вера Николаевна Бережная? – поинтересовался вкрадчивый женский голос.

– Да, слушаю вас.

Но вместо женского голоса в трубке зазвучал уже голос Иноземцева:

– Здравствуйте, Верочка! Сколько лет, сколько зим! Вы обещали связаться со мной, я ждал-ждал, не выдержал и звоню вам.

С Иноземцевым Вера познакомилась случайно. Они летели одним самолетом. Дмитрий Захарович был тогда главой одного из министерств и летел с помощником на экономический форум. Вера отправлялась тоже в Швейцарию, но по своим делам. Вера Иноземцеву понравилась, он вручил ей свою визитную карточку. Но звонить она не собиралась и уж, конечно, ничего не обещала.

– Вам жалко коробки «Ханки Баннистера», которую вы проспорили Софьину?

Прошло совсем немного времени с того дня, когда Вера, возвращаясь из Стокгольма, случайно оказалась на круизном судне, принадлежащем бывшему заместителю Иноземцева. Бывший зам, а ныне олигарх Софьин в тот день проводил в столице Швеции переговоры со своими деловыми партнерами и готовился вернуться в Россию. Встреча была неожиданной, но как будто подготовлена кем-то, кто планирует наши судьбы. Борис Борисович узнал Бережную сразу и предложил ей зайти на борт, услышав от Веры, что на ближайший авиарейс до Санкт-Петербурга билетов нет. Судно было практически пустым, если не считать труппы небольшого столичного театра, который спонсировал Софьин. Кто мог знать тогда, что круиз будет переполнен трагическими событиями, а сам Борис Борисович так и не доберется до родных берегов. Софьин погиб, но она прекрасно помнила его слова о том, что Иноземцев поспорил со своим заместителем на коробку коллекционного виски, что Вера вскоре с ним свяжется и будет просить о встрече.

Но теперь бывший руководитель Софьина звонит запросто и уверяет, что Бережная сама когда-то обещала ему позвонить. Разговор он начал непринужденно, но Вера, судя по всему, сбила его настрой.

И когда она упомянула о коробке проспоренного элитного алкоголя, Дмитрий Захарович растерялся, ожидая подвоха.

– Какого «Баннистера»? – почти искренне возмутился Иноземцев. – При чем тут мой любимый сорт виски? Я, правда, не совсем понимаю, о каком споре вы говорите.

– Но вы же поспорили с Борисом Борисовичем насчет меня…

– Чушь какая! Это Борька вам сказал? Так он наврал, как всегда, с три короба! Но что сейчас о нем? Нет человека, и нет проблем, как говорится. Печально, конечно, что с ним такое случилось, но…

– Так что вы хотели, Дмитрий Захарович? – спросила Вера. Не верила она, что Иноземцевым движет какой-то романтический интерес.

– Мне рассказали об обстоятельствах смерти Софьина и о вашем участии в этом деле, – начал Иноземцев. – Честно говоря, сначала не поверил, но люди, сообщившие об этом, весьма информированные, а потому не доверять им нет оснований. Я бы хотел встретиться и поговорить на эту тему.

Вера догадалась, что за этим предложением кроется какой-то подвох. Иноземцев давно уже не министр, и с Софьиным их связывали не только дружеские отношения, но и дела, общий бизнес.

– Где вы предполагаете встречаться? Я в Москву в ближайшее время не собираюсь.

– Зато я собираюсь в Питер, – сообщил Дмитрий Захарович. – Наша партия открывает там свое представительство. Вернее, уже открыла. Но активисты требуют моего участия в мероприятии – в какой-то организуемой ими акции. А я всегда иду навстречу чаяньям народа. Так что, можем увидеться через недельку?

Встречаться с Иноземцевым Вере не хотелось. Она раздумывала, как бы повежливее отказаться.

– Не верю я, что Борька кого-то там убил, – проговорил Дмитрий Захарович. – Не такой он человек, чтобы решиться на подобный поступок. Он трус по жизни, а трусы никого сами не убивают. Как он это сделал?

Вера усмехнулась. Наверняка он знает все детали, если получил об этом информацию от людей, которые предоставили ему номер служебного телефона Веры Бережной.

– Ножом, – ответила она. – Софьин убил свою бывшую свояченицу охотничьим ножом.

– Ужас! – вздохнул Иноземцев.

Но в его голосе Вера не услышала ни единой нотки сожаления.

– Жаль Борьку. – И как будто только сейчас вспомнил, он добавил: – А ведь у него были какие-то активы, движимое и недвижимое… Даже акции каких-то предприятий. Что с ними сейчас?

«Вот, значит, причина вашего интереса», – подумала Вера и переспросила:

– Вы имеете в виду акции принадлежащих вам предприятий?

– Принадлежащих кому? – наигранно удивился Иноземцев. Но понял, что притворяться нет смысла, и спросил: – Верочка, скажите, их возможно выкупить? Мне сообщили, что вы как-то связаны с фондом, которому они переданы в управление.

– Я думаю, что если будет предложена рыночная цена, то фонд не откажет вам.

– Вот и славненько. Думаю, нам есть о чем побеседовать, – заключил Иноземцев. – Через недельку встретимся и обсудим. Только не планируйте на это время других встреч. Если договоримся, то сразу и оформим сделку. Старые знакомые должны доверять друг другу.

Знакомство было шапочным. Просто несколько лет назад была встреча, за которой не последовало ничего, да ничего и не могло последовать.

Вера летела в экономклассе. Когда в Шереметьево самолет оторвался от земли, сидящая рядом с Бережной пожилая дама произнесла тихо, обращаясь не к Вере, а к спинке впереди стоящего кресла:

– Господи, хоть бы долететь…

– Боитесь летать? – обратилась к ней Бережная.

Женщина даже не повернула головы:

– Не то слово.

Ее трясло от страха, она закрывала глаза и тихо плакала, а потом у нее и вовсе прихватило сердце. Еще не прошло и получаса полета. Вера подбежала к стюардессе, и та спросила у пассажиров, есть ли среди них врач.

Врач нашелся, и как раз кардиолог. Пожилую женщину уложили на сиденья, а Бережной, из-за отсутствия мест в экономклассе, предложили продолжить полет в бизнес-классе без всякой доплаты.

В бизнес-классе летели всего двое мужчин. Еще молодых, но уже известных: один – министр экономического развития Дмитрий Захарович Иноземцев, а второй – его заместитель, Борис Борисович Софьин. С ними еще летела бутылка дорогого виски, из которой они время от времени плескали в свои стаканы с тающими кубиками льда янтарную жидкость. Мужчины оживленно беседовали и весело смеялись. Не прошло и пары минут после того, как Бережная стала их спутницей, к ней подошел сам Иноземцев и сказал, что у нее очень знакомое лицо. Дмитрий Захарович наклонился к ней совсем близко, глаза его блестели, и Вере стало понятно, чего он хочет на самом деле.

– Вы в прошлом году в Майами не отдыхали? – поинтересовался министр.

– Нет, – ответила тогда она.

– А на Сейшелах?

– Времени не было туда заглянуть.

– А кем вы работате?

Бережная задумалась – не признаваться же, что она майор юстиции, – и ответила:

– Финансовым консультантом.

– Так, значит, нам по пути. Мы тоже летим в Давос, на финансовый форум.

Он опустился в кресло рядом, а Софьин наблюдал за ними, готовый подойти в любой момент.

– Я не в Давос, а в Цюрих по делам, – раскрыла цель своей поездки Вера.

– По каким? – игриво поинтересовался Дмитрий Захарович.

– По служебным.

Он наклонялся к ней все ближе и ближе, пытаясь придать своему голосу проникновенное звучание, уверенный в своей красоте и неотразимости.

– Может, вам нужна помощь? – уже почти шептал он. – У меня большие возможности.

Вера задумалась, стоит ли принимать помощь от министра, расслабленного дорогим алкоголем, и задала встречный вопрос:

– Вы можете вытащить из «Цюрихер Кантональбанка» средства, заблокированные на счету моего клиента?

– Можем обсудить и этот вопрос, – вкрадчиво улыбаясь и почти прижимаясь к ней, шепнул министр. – За какие преступления заблокирован счет?

– Банк решил, что эти средства добыты незаконным путем, иными словами – вымогательством и взятками. Вы готовы позвонить прямо сейчас вице-президенту банка и договориться? Хотя боюсь, что после этого звонка вас в аэропорту будет встречать толпа журналистов с вопросами о ваших связях с русской мафией.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Дмитрий Захарович и немного отстранился. – Ха-ха-ха, – продолжал веселиться он, отодвигаясь еще дальше.

И внезапно спросил, уже спокойно и серьезно:

– Виски с нами выпьете?

Тогда Вера отказалась. Но потом, когда из-за снегопада над Германией пришлось сесть в Мюнхене, она все же выпила с ними немного белого вина. За четыре часа нахождения в баре аэропорта поговорили о многом. Хотя Бережная больше слушала бахвальство молодых чиновников. И тогда узнала, что Дмитрия Захаровича, за несколько лет до этого назначенного заместителем министра, всесильный Березовский назвал Дезиком, и это прозвище крепко пристало к нему. Иноземцева теперь так называли все, и неизвестно, нравилось ли ему самому такое прозвище, но он не обижался. И вообще министр показался Вере веселым и беззаботным, уверенным в своих возможностях и в своем будущем.

А при расставании в аэропорту Цюриха, оставшись наедине, Дмитрий Захарович спросил:

– Вы серьезно можете решать вопросы со швейцарскими банками?

– Вообще-то я прилетела договариваться со швейцарской прокуратурой, – ответила тогда Бережная.

И она не соврала. Вере действительно нужно было помочь разблокировать счета маленькой швейцарской фирмы, на которые вдруг упали пятьдесят миллионов евро. Фирму открыл слишком самоуверенный российский коммерсант, для того чтобы закупить в альпийской стране крупную партию лекарств. Коммерсант рассчитывал оставить свою маржу у швейцарских гномов. Бережная согласилась помочь подследственному при условии, что он поделится с родиной, заплатив всю сумму налогов.

– Вы можете мне пригодиться, – шепнул при расставании Дмитрий Захарович.

Протянул ей визитку с золотым гербом, не отдавая, достал из внутреннего кармана пиджака золотую авторучку «Монблан майстерштук» и записал поверх российского герба номер телефона.

– Мой личный, – сказал он. – даже президент об этом номере ничего не знает, а следовательно, телефон не прослушивается.

Бережная посмотрела на визитку, на номер, а министр, воспользовавшись заминкой, стремительно наклонился и поцеловал Веру в щеку, не обняв даже.

– Я верю, что скоро мы увидимся, – тихо произнес он.

Больше они не виделись.

Прошла ровно неделя после телефонного разговора с Дезиком. Вера почти забыла о том звонке. Точнее, не вспоминала всю неделю, занимаясь своими делами, которых хватало с избытком. Иноземцев вновь так и не позвонил. Вероятно, акции ему не особенно нужны. А у нее сейчас хватает забот и без бывшего министра.

С тем крупным банком началось взаимовыгодное сотрудничество. Попыток взломать его защиту больше не было. А через несколько дней «Ройял Бэнк оф Канада» попросил прислать русского специалиста для обмена знаниями с их специалистами.

– Мне их знания не нужны, – отказался Егорыч, понимая, чего от него хотят на самом деле.

Канадцы настаивали, обещали совершенно сумасшедшее вознаграждение, но Окунев объяснил, что за границу ехать не собирается по той причине, что его тут же сцапают янки, находись он хоть в Финляндии, хоть в Восточном Тиморе.

– У меня каждое утро начинается с того, что я выбрасываю свое имя из базы ФБР, – сообщил он. – Я выброшу, а они снова вносят. И ведь им не надоедает.

Но обучить группу канадских товарищей он согласился удаленно, не выходя из дома. Вел мастер-класс по скайпу. Канадцы оплачивали его услуги щедро, средства поступали на новый счет агентства «ВЕРА» немаленькие. Бережная предложила такому ценному сотруднику хорошие премиальные, но Егорыч отказался. А когда Вера намекнула ему на персональный служебный автомобиль с водителем, он и вовсе замахал руками:

– Вот только не это. Мне в метро лучше думается, а с машиной я стану ленивым, толстым и никому не нужным. Хотя…

Он замолчал, и Бережная обрадовалась: неужели компьютерный гений сломался и у него появились потребности? Когда-то это должно было случиться, а то живет один, не испытывая хотя бы малейшей тяги к праздным развлечениям, отказывая себе в посиделках с друзьями, которых у него вообще-то и нет – разве что Петя Елагин. Да и тот такой же – некурящий, без семьи и даже без любимой девушки.

– Хотя, – повторил Егорыч, – возьму у вас немного. Тысяч десять баксов.

Он поднял глаза к потолку, вероятно, пытаясь там увидеть более точную сумму, и тут же продолжил:

– Десять, пожалуй, многовато. Нужно девять тысяч семьсот сорок долларов. Это на новую технику. У нас в конторе железо устарело.

Перед сном Вера посмотрела по «Евроньюс» мировые новости и уже собралась выключить телевизор, но зачем-то стала щелкать пультом, переключая каналы, попала на спортивный, не собираясь на нем задерживаться, но появились титры с фамилиями боксеров, участвующих в поединке. Показывали бой кубинца Олесьело с американцем Джексоном. Оба боксера были темнокожими, и различать их было бы сложно, но на кубинце были трусы в цветах кубинского флага. В другое время Вера не стала бы тратить время на бокс, но Олесьело был не совсем чужой для нее. То есть, конечно, он был абсолютно незнакомый и посторонний человек, но совсем недавно права на него приобрел покойный ныне Борис Борисович Софьин, предполагая, что выгодно вложил деньги. Теперь Софьина нет на свете, а молодой кубинец выступает и выглядит вполне жизнерадостным.

Комментатор сообщил, что кубинца на самом деле зовут Гильермо Антонио Марти, но у него такой мощный удар, что его прозвали «Привет, небеса», как переводится его прозвище «Олесьело» на русский.

Вера решила посмотреть бой. Джексон сразу пошел вперед, а молодой кубинец отступал, причем делал это грамотно, американцу не удавалось запереть противника в углу. Джексон бил, но попадал по воздуху: Олесьело или уходил от удара, или нырял под выброшенную вперед руку соперника и снова уходил. Бой проходил в Атлантик-Сити, и зал неистово поддерживал своего. В самом конце раунда американец решил реализовать свое преимущество в силе – он был мощнее противника и ударил прямо и наверняка. Но тут же сам закачался от встречного удара, а второй – уже боковой – удар уложил его в глубокий нокаут.

Судя по всему, Борис Борисович был прав, когда радовался удачному приобретению. Камера показала зал, в котором бешено ликовали представители достаточно большой кубинской диаспоры, но все равно почти все пораженные зрители молчали. Диктор напомнил, что Джексон, по версии Всемирной боксерской ассоциации, является девятым номером, но теперь уже наверняка вылетит из первого десятка, так как вряд ли сможет провести в ближайшее время следующий бой.

Крупным планом показали седовласого негра, который следил за происходящим на ринге сурово и внимательно. Появилась строка – «Дон Кинг». Это был тот самый промоутер, о котором рассказывал Софьин и которому в дальнейшем он хотел перепродать права на молодого кубинца.

Вера выключила телевизор, подумала о том, знает ли Танечка Хорошавина, ставшая по факту наследницей покойного олигарха, что в числе теперь уже ее активов есть и такой замечательный темнокожий красавец. Хотя суд признал законным наследником ее пятилетнего сына, отцом которого являлся Борис Борисович, но управлять наследством, так нежданно доставшимся ребенку, Танечке никто не запрещал. А поскольку сама она не хотела даже прикасаться к огромным деньгам, то попросила Бережную как-то распорядиться всем этим богатством. Был организован фонд помощи актерам, проводились фестивали, выплачивались премии и стипендии.

Запиликала мелодия мобильного телефона. Вера посмотрела на экранчик: ее вызывал Окунев. Так поздно он мог звонить только по очень важному делу.

– Что случилось? – спросила Вера.

– У меня новости лезут на компьютере постоянно. Только что прочитал, что в Петербурге минуту назад убит известный политик Дмитрий Захарович Иноземцев.

– Фейк, – уверенно опровергла Вера. – Как это может быть: только что убили, а его уже опознали и даже сообщили на весь интернет?

– Возможно и фейк. Но тут официальное сообщение появилось, в котором дословно говорится, что в центре Петербурга в районе Театральной площади застрелен видный политический деятель… И так далее.