- -
- 100%
- +
В субботу газету купили сотни людей. Среди них был и тот, кто прочитал короткую строчку: «Одинокая женщина сдаст вторую комнату молодому человеку. Возраст — до двадцати пяти лет…» И подумал, что ему повезло.
В субботний вечер она открыла дверь второй комнаты и долго стояла на пороге, разглядывая помещение так, словно увидела впервые. Комната была небольшой, но светлой. Окно выходило во двор, на старую липу. Летом дерево почти прижималось к стеклу широкими зелёными листьями, а зимой стояло голое и чёрное, похожее на растрёпанную кисть. Анна подошла к окну и отдёрнула занавеску. Ткань была чистой, белой, с мелким серым узором. Накануне она сама постирала её, выгладила и повесила обратно. В комнате пахло мылом, свежей краской и старым деревом. Возле стены стояла узкая кровать с металлической спинкой. Матрас Анна ещё утром выбила во дворе, затем застелила свежим бельём: белая простыня, светлый пододеяльник, наволочка без единой складки. Всё выглядело просто, даже скромно. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка. На ней — лампа с бежевым абажуром и пустая стеклянная пепельница. Анна нахмурилась, взяла пепельницу и убрала в ящик. Возле окна стоял письменный стол, обычный простой стол с двумя ящиками и светлой потертой столешницей. На нём Анна оставила пустой стакан для карандашей, несколько чистых листов и старый, но исправный будильник. У противоположной стены находился шкаф. Анна открыла створки и ещё раз проверила: внутри было пусто. Несколько деревянных плечиков висели ровно, на одинаковом расстоянии друг от друга. В нижнем отделении оставалось место для обуви или сумки.
На полу лежал вычищенный коврик. Паркет под ним потемнел от времени. Анна специально передвинула кровать так, чтобы закрыть пятно возле стены — старый след от чемодана Александра, который когда-то несколько месяцев стоял здесь.
Анна медленно обошла комнату, проверяя каждую деталь. Дверь закрывалась хорошо, но замка с внутренней стороны не было. Только обычная защёлка. Так даже лучше.
На стене висела маленькая полка. Анна оставила её пустой. Анна тихо прикрыла дверь. Дом стал ждать нового жильца.
ГЛАВА 5
После публикации объявления телефон стал звонить активнее, чем Анна ожидала. Она не любила отвечать сразу, давала телефону немного под надрываться, чтобы человек на другом конце провода понервничал.
На кухонном столе лежала тетрадь в клетку. Раньше в ней были записаны расходы, теперь на новой странице появились аккуратные столбцы:
**Имя. Возраст. Работа. Родные. Привычки. **
Первой позвонила женщина с ребёнком.
— Мне бы комнату, — устало произнесла она.
На заднем плане плакал младенец.
— Мы тихие. Сын маленький, он не помешает.
— Нет, — сказала она.
— Но я платить буду вовремя. У меня работа есть. Просто муж…
— Нет.
Женщина замолчала. Ребёнок в трубке кашлянул и снова заплакал.
— Вы же женщина, — с обидой сказала она. — Должны понимать.
Анна положила трубку. В тетради ничего не записала. Вторым оказался мужчина с густым голосом. Говорил уверенно, даже весело. Сообщил, что работает водителем, часто бывает в рейсах, поэтому комнатой будет пользоваться «время от времени», но платить готов исправно.
— Жена есть? — спросила Анна.
Он рассмеялся:
— А вам зачем?
— Есть или нет?
— Есть. Только мы вместе не живём.
Анна представила женщину, которая однажды придёт к её двери. Встанет на площадке с сумкой. Такие женщины не исчезали из чужой жизни тихо. Они цеплялись за неё ногтями, скандалами и заявлениями.
— Комната уже сдана, — сказала Анна.
— Так вы же только что…
Она положила трубку. В тетради появилась первая запись:
**Водитель. Женат. Нет. **
Последнее слово Анна подчеркнула. Потом позвонили двое студентов. Один сразу спросил, можно ли приводить товарища «позаниматься». Второй поинтересовался, далеко ли от дома пивной ларёк. Анна отвечала ровно, не повышая голоса. К вечеру страница почти заполнилась и все с пометкой нет.
Анна смотрела на список и начинала понимать, что ищет не просто жильца. Она ищет человека за плечами, которого никого нет, ни жен, ни сестер, ни уж тем более матерей. Она хотела покоя, тишины и порядка.
На следующий день телефон зазвонил в половине седьмого утра. Анна уже не спала. С возрастом — хотя сорок четыре ещё не старость — она стала просыпаться рано. Лежала несколько минут, не двигаясь, и различала звуки: шум труб, редкие машины на улице, лифт, шаги соседки сверху. Когда раздался звонок, она сразу поняла: этот человек звонит перед работой. Анна подождала три гудка и сняла трубку.
— Слушаю.
— Здравствуйте, — произнёс молодой голос. — Это по поводу комнаты.
Голос был совсем юным. Не детским, но ещё не вполне мужским. В нём слышались осторожность и смущение.
— Комната сдаётся.
— А можно узнать… сколько?
Анна назвала сумму. В трубке стало тихо. Она уже хотела положить трубку, но голос вернулся:
— Я смогу. За месяц вперёд надо платить, да?
— За месяц вперёд.
— Смогу, — повторил он. — Я работаю.
Анна потянулась к тетради.
— Имя?
— Алексей. Алексей Ковалев.
Она записала:
**Алексей Ковалёв. **
— Возраст?
— Девятнадцать.
Ручка остановилась, девятнадцать. Уже не мальчик: паспорт есть, работает, отвечает за себя сам. Но ещё не тот возраст, когда человек успевает обрасти семьёй, привычками, связями и наглостью.
— Учитесь? — спросила Анна.
— Да. В вечернем техникуме. На механика. Днём работаю.
— Где?
— В мастерских при автобазе. Пока учеником слесаря. Иногда на складе помогаю. Анна записала: **Работает. Учится. ** — Родители?Пауза была короткой, но заметной.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— Мать умерла. Давно. Отца я не знаю.
Анна не торопилась с новым вопросом. Молчание часто действовало лучше слов. Алексей сам продолжил:
— Я в интернате воспитывался. Потом жил в общежитии при училище. Сейчас его закрывают на ремонт, сказали искать, где жить. Мне ненадолго… То есть как получится. Я тихий. Мне только угол нужен. Я всё сам.
«Я всё сам», — отметила Анна.
Люди, привыкшие всё делать сами, редко жаловались.
— Родственники в городе есть?
— Нет.
— Друзья?
Он неловко усмехнулся:
— Знакомые есть. Но я к себе никого не вожу. Да и некого особо.
Анна провела ручкой по клеткам, ничего не записывая. На кухне слабо пахло вчерашним супом и хозяйственным мылом. За окном просыпался двор: кто-то заводил мотоцикл, дворничиха скребла метлой по асфальту.
— Пьёте?
— Нет.
— Курите?
— Нет.
— Все так говорят.
— Я правда не курю, — поспешно ответил он. — У меня от дыма голова болит.
— Документы есть?
— Паспорт, справка с работы и студенческий.
— Сегодня после семи сможете прийти?
— Смогу. Только я после работы… Могу быть в рабочей одежде.
— Придите в чистом.
Он смутился даже через телефон.
— Конечно. Я переоденусь.
Анна назвала адрес. Алексей повторил его, сбился на номере дома и попросил произнести ещё раз, она повторила.
— Спасибо, Анна Алексеевна, — сказал он, хотя она только однажды назвала своё имя и отчество и ей это понравилось. Когда она положила трубку, в тетради напротив его имени уже стояло:
**19 лет. Работает. Учится. Родных нет. Не пьёт. Не курит. **
Анна посмотрела на запись и добавила:
**Спокойный? **
К семи она переоделась в тёмное платье с закрытым воротом. Не нарядное, но строгое. Волосы убрала назад. На кухонный стол постелила чистую скатерть, потом подумала и сняла, подумала, что это будет сильно по-домашнему, а жилец должен всегда знать, что он в этой квартире гость.
В семь двадцать позвонили в дверь, не резко один раз, после небольшой паузы позвонили второй раз. Анна подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял юноша в серой куртке, слишком лёгкой для холодного вечера. В руках он держал клеёнчатую папку и старую спортивную сумку. Волосы у него были русыми, коротко подстриженными, уши немного оттопыривались. Лицо худое, с острым подбородком. Под глазами — синеватые тени, какие бывают у тех, кто рано встаёт и плохо ест. Он стоял прямо, но неуверенно.
— Здравствуйте, — сказал он. — Я Алексей. Мы говорили по телефону.
— Проходите.
Он шагнул внутрь и сразу остановился.
— Обувь здесь снимать?
— Здесь.
Алексей снял ботинки. Носки были чистыми, чёрными, заштопанными возле большого пальца.
Анна отметила это без брезгливости. Заштопанные носки говорили не о грязи, а о привычке ремонтировать старое.
— Руки можно помыть? — спросил он.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Ванная справа.
Алексей ушёл. Вода зашумела негромко. Анна прислушалась. Кран он открыл не до конца. Не плескался. Мыло положил на место — она услышала лёгкий стук мыльницы. Когда он вышел, руки оставались мокрыми.
— Я не знаю, какое полотенце можно взять, — объяснил он.
— На крючке.
— Не хотел брать без спроса.
Анна ничего не ответила и повела его в дальнюю комнату. Алексей вошёл и снова остановился у порога.
— Вот комната, — сказала Анна. — Кровать, стол, шкаф. Окно выходит во двор. Зимой не дует, если заклеить.
— Хорошая, — тихо произнёс он.
Анна едва заметно усмехнулась.
— Сесть можно? — спросил Алексей.
— На стул.
Он сел на самый край, положив папку на колени. Спину держал прямо, руки сложил вместе.
— Документы.
Алексей сразу открыл папку. Достал паспорт, студенческий билет и справку с работы. Всё было сложено аккуратно, хотя бумага справки уже потрепалась на сгибах. Анна взяла паспорт.
**Ковалёв Алексей Сергеевич.
Год рождения — 1974.
Место рождения — посёлок Малые Озёра.
Прописка — общежитие при училище. **
Фотография была неудачной. На снимке ему было словно не девятнадцать, а все тридцать. Только лицо ещё не успело это подтвердить.
— Прописаны в общежитии?
— Да. Но там ремонт. Нас временно выселяют. Кого к родным, кого куда. Мне некуда.
Он произнёс это без просьбы. Просто сообщил факт. Анна проверила студенческий билет. Вечернее отделение механического техникума, второй курс. Справка с работы тоже: автобаза №6, ученик слесаря, временно принят.
— Сколько получаете?
Алексей назвал сумму.
— Мало.
— Я подрабатываю на разгрузке. И по выходным иногда.
— Учёбу не бросите?
Он поднял глаза.
— Нет.
В этом коротком слове впервые прозвучало упрямство. Небольшое, сдержанное, но настоящее. Анна отметила и это.
— Почему?
Алексей растерялся:
— Что почему?
— Почему не бросите?
Он пожал плечами.
— Если брошу, так и останусь никем. А я не хочу.
Фраза была простой. Слишком молодой. В девятнадцать ещё кажется, что «не хочу» обладает силой.
— Слушайте правила.
Алексей выпрямился.
— Гостей не приводить. После десяти не шуметь. На кухне сразу за собой убирать. Чужую посуду не брать. В холодильнике у вас будет отдельная полка. В ванной воду зря не лить. Курить и пить нельзя. Если задерживаетесь после одиннадцати — предупреждаете. Оплата первого числа, вперёд.
— Понимаю.
— Нет, — сказала Анна. — Пока не понимаете. Здесь не общежитие.
Он покраснел.
— Я понимаю.
— В общежитии можно хлопнуть дверью, и никто не заметит. Здесь я замечу.
Алексей кивнул.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.