Городской роман или Школа Карабаса

Текст публикуется в авторской редакции.

Художник – Ирина Гончарова

Второе доработанное издание

© Елена Овчинникова, 2024

© Ирина Гончарова, дизайн обложки, 2024

Схема помещений клуба

Глава 1

– Надюха! Стерва! Открывай, – требовал хорошо поддатый мужчина, трезвоня в звонок и колотя ногами дверь; а когда эту самую дверь открыла девочка-подросток, он просто упал ей на плечи, едва не опрокинув.

– Папка! Что ж ты опять такой, папка, – только и сказала девочка, втаскивая его в прихожую, где усадила на стул и принялась снимать с него драповое пальто, а потом и ботинки с носками. В их маленькой двухкомнатной квартирке панельной хрущевки на деревянном крашеном полу везде лежали ковровые дорожки, по которым принято было ходить босиком.

– Что значит «опять»? Ты меня еще критиковать будешь? Я тебе кто: отец или не отец?

– Отец, отец, папка, – постаралась успокоить пьяного родителя девочка, заметив, что тот приступил к неловкому расстегиванию своего ремня. – Пойдем лучше на кухню. Там ужин уже готов.

И Надя помогла отцу пройти по узкому коридору на крохотную кухоньку, где с трудом размещались плита, мойка, холодильник и маленький столик. Усадив мужчину на табурет у стенки, девочка выложила со сковородки на тарелку жареную картошку с магазинной котлетой и поставила их перед ним. Попробовав угощение, отец мрачно заметил:

– Холодное.

– Я сейчас подогрею, – пообещала девочка. Но мужчина уже вытянул из петель брюк свой длинный ремень и, сложив его пополам, потребовал:

– Дай руку!

– Папка, не надо, – взмолилась Надя, пряча обе руки за спину. – Я не виновата. Ужин просто успел остыть. Я подогрею.

На что мужчина, как всегда, возразил:

– Ну да. Была б жива мамка, она б научила тебя, как надо встречать мужчину, а сейчас должен учить я! – Но учить он умел только так, как учили его самого когда-то родители, а потому опять повторил: – Дай руку, стерва!

Девочка не стала напоминать отцу о том, что когда была жива ее мать – он дочку и пальцем не трогал. Раньше, когда Надя была маленькой, жизнь их семьи была довольно спокойной и размеренной, как у большинства москвичей; пока не наступила так называемая «перестройка», которая слизнула товары с полок магазинов. Еще совсем недавно люди приезжали в Москву за колбасой; а теперь – зайдя в большой гастроном – на прилавках можно было видеть только горы консервов под названием «Завтрак туриста». И чтобы хоть как-то вырваться из этой ситуации – мама уволилась с завода, где работала контролером, и устроилась продавщицей на рынке. С продуктами в их семье стало немного лучше; но два года назад мама зимой сильно простудилась. Тогда началось все с пневмонии, а закончилось похоронами. И отец с дочерью остались одни, ибо у них на этом свете не было больше родни.

Однако этими напоминаниями – как показывал небольшой жизненный опыт девочки – можно было только расстроить отца и увеличить наказание. Поэтому Надя покорно протянула отцу левую руку; а тот тут же ухватил ее за запястье. И если в данный момент ноги у мужчины из-за выпитой водки были, как ватные; то руки – силы рабочего не теряли.

Получив по ногам первый удар, Надя чересчур громко вскрикнула, чем вызвала новое замечание:

– Не привлекай внимание соседей!

И отец продолжил лупить дочь ремнем по голеням и бедрам, всерьез опасаясь приметы – бить девочку по заднице, значит лишать ее будущего замужества. А та тихо охала, топчась на месте. Только после пятого удара мужчина позволил дочери подогреть ему ужин, а затем отвести в комнату и уложить на диван; где уже через минуту крепко заснул – издавая громкий храп. А Надя, наконец, смогла вытереть слезы обиды, перемыть посуду и продолжить выполнение школьных домашних заданий – время от времени растирая руками горящие следы от отцовского ремня, кидая взгляды на фотографию мамы, стоящую в рамке на письменном столе.

На следующий день в школу девочка, как всегда, надела плотные колготки, чтобы не было видно следов побоев. Она уже давно – на удивление окружающих – не снимала колготки даже в летнюю жару, объявляя всем, что ей совсем не жарко. И больше никогда не ходила с подружками на пляж. А школьного учителя по физкультуре смогла убедить дать ей разрешение заниматься в длиных трениках. Может быть, учитель и догадывался – в чем тут дело; но вмешиваться в их семейную жизнь не стал, тем более что девочка на отца нисколько не жаловалась.

Но, несмотря на всё это, отец и дочь продолжали по-своему любить друг друга. Девочка терпеливо переносила невзгоды жизни – следя за домашним порядком, бегая в школу и встречая отца-пьяницу. Ей только надо было дождаться, когда отец бывал трезвым, чтобы попросить его о чем-нибудь; и тогда он обязательно исполнял просьбу, испытывая чувство вины перед дочкой. Но если раньше девочка просила лишь сладости, то сейчас ей нужна была новая одежда, потому что старая просто-напросто стала мала.

И уже через три дня, когда отец в выходной не успел еще поправить свое здоровье, а только обдумывал – где раздобыть водку; девочка, погладив его по плечу, ласково попросила:

– Папка, а пап! Купи мне новую блузку! А то надо мной все в школе смеются…

– Это еще почему?

– Ну, посмотри на меня.

Мужчина тупо уставился на собственную дочь, стоящую перед ним в той самой одежде, которую она второй год надевала каждый день в школу.

– Ну и что? – недоуменно спросил отец.

– Как что? Мне Галка лифчик своей мамы принесла в школу.

– У тебя лифчик? – изумился мужчина; ибо до его сознания никак не могла дойти мысль, что у тринадцатилетней девочки могла вырасти пышная грудь.

– Хочешь убедиться? – и Надя быстро стала расстегивать пуговицы белой блузки сверху вниз до тех пор, пока не освободилась грудная клетка; а в образовавшейся щели можно было увидеть лифчик телесного цвета. Ткань блузки при этом явно не сходилась сантиметров на пять.

Отец только сейчас соизволил внимательно посмотреть на свою взрослеющую дочь. «Как она стала похожа на мать», – с тоской отметил он про себя, разглядывая ее белокурые, коротко постриженные волосы, покатые, как у взрослой женщины, плечи и пышные груди. Девочка выглядела явно старше своих лет; и только выражение наивных голубых глаз выдавало в ней ребенка.

– У нас остались тряпки от матери? – поинтересовался мужчина.

– Ты же сам велел мне все выкинуть, чтобы ничего о ней не напоминало, – тихо заметила девочка. – Я только фотографии оставила.

– Ну да, ну да, – забормотал мужчина. – Ладно. Где-нибудь деньги раздобуду. Купим тебе новую кофту.

– Ой, папка! – и благодарная дочь кинулась отцу на шею, целуя его в небритую щеку. – Ты у меня самый лучший папка в мире!

– Ну, ну, хватит, – снимая дочь с шеи, проговорил отец. – Голова и так трещит. Сбегай лучше к Марусе за чекушкой.

– А деньги? Без денег она нам больше не даст, – заметила девочка. – Мы и так ей должны сто десять рублей.

– Ну да, ну да! – забормотал мужчина, после чего решительно заявил: – А может предложить ей жить у нас? За жратву ее пустим. А где ей спать – место найдем!

Надя тяжело вздохнула, застегивая свою блузку. Она была уже не такая маленькая, чтобы не понять данную ситуацию – когда женщина с Украины вот уж полгода напрашивалась к ним на проживание; и ей уже пару раз удавалось ночевать в их квартире под предлогом различных праздников. Девочке было очень обидно, что ее папка ради выпивки был готов забыть их маму, но тот продолжал нажимать:

– Ну, что стоишь? Живей! И без бутылки не возвращайся!

Ослушаться отца Надя не смела; и потому, накинув курточку, выскочила из дома, направившись в сторону вагончика без колес, стоявшего на углу.

А на улице апрель 1990 года уверенно менял Москву.

Еще совсем недавно снег лежал на газонах, где теперь появилась новая трава. Нежный ветерок пробегал мимо веток с набухшими почками, готовыми взорваться и выпустить на свободу чистую молодую листву. А если встать на тротуаре и кинуть взор по ряду берез и осин, высаженных вдоль дороги, то можно было видеть – как голые ветки в свете солнечных лучей покрывает зеленая дымка. К тому же – те же лучи озорно били по оконным стеклам ближайших домов, отражаясь в них ярким блеском.

И эта красота городской весны несколько повысила настроение девочки.

Кто-то из местной детворы успел нарисовать на тротуаре мелками классики; и девочка не удержалась, начав прыгать по ним на одной ножке. Но тут перед ней вдруг запрыгал круглый солнечный зайчик. Подняв голову, Надя поискала того, кто запустил этого зайчика, и почти сразу в окне соседнего дома заметила одноклассника с зеркальцем в руке. Мальчик по имени Изя был из еврейской семьи. Он уже давно симпатизировал ей – робко и неловко ухаживая. Неделю назад ему стукнуло тринадцать лет. И, демонстрируя на следующий день Наде подаренный ему родителями престижный и дорогой плеер; Изя торжественно объявил, что – по обычаям их народа – он стал взрослым мужчиной. А уже сегодня мальчик стремился обратить на себя ее внимание при помощи солнечного зайчика. И девочка согласилась продолжить прыгать, подчиняясь его указаниям. Допрыгав до конца, Надя приветливо помахала однокласснику рукой и продолжила свой путь, выполняя поручение отца.

Уже издали она увидела, как полная продавщица высунула свою голову из окошечка, подставив лицо под теплые весенние лучи солнца. Подойдя к вагончику без колес, Надя даже смогла с улыбкой приветствовать ненавистную ей женщину:

– Здравствуйте, тетя Маруся!

– Привет! – небрежно взглянув в сторону девочки, ответила та. – Что надо?

– Папка просит чекушку.

– А деньги принесла? Больше в долг не записываю, – строго заметила продавщица.

– У нас нет денег, но папа сказал, – девочка немного замялась, но потом одним духом выпалила: – Вы можете поселиться у нас.

– Ну, наконец-то! – всплеснула на радостях руками толстая женщина.

– Так чекушку дадите?

– Да, конечно! Який казак без горилки! Скажи папке, вечером еще бутылку принесу. Отпразднуем новосельице! Да еще хлеба возьми с нарезочкой. У меня тут гарная нарезка имеется, а дома у вас, поди, жрать нечего, – расщедрилась хохлушка, укладывая продукты с чекушкой в целлофановый пакет.

А вечером, за кухонным столиком, на котором разместилась миска с вареным картофелем и тарелка с нарезкой из двух видов колбасы, теснились уже три человека.

– Хорошо сидим! – заметил мужчина, с удовольствием разливая водку по двум рюмкам для себя и пышной женщины, которая по случаю торжественного момента успела накрутить на голове локоны, из-за чего стала выглядеть еще крупнее.

– А ты чего нахохлилась? – обратился отец к дочери. – Разливай по стаканам газировку. И себе не забудь!

И подняв указательный палец кверху, он радостно объявил:

– Новую жизнь начинаем, дочка! Голодать больше не будем, – после чего заискивающе уточнил у женщины: – Ведь не будем?

– Да боже ж сохрани! – ответила Маруся.

– Ну, будь! – произнес свой коронный тост мужчина, поднимая рюмку; и никого не дожидаясь – опрокинул ее в рот. Затем со словами: «После первой не закусываем!» вторая рюмка опрокинулась следом. На некоторое время за столом наступило затишье. Маруся отпила из своей рюмки половину и стала заботливо накладывать закуску для начала в тарелку мужчины; а затем она сделала попытку положить картошку и Наде – но та возразила:

– Я сама, не маленькая!

– Яка малэнька? Он яка невеста статная вирости, – переходя на украинский говор, согласилась с девочкой Маруся. Ее замечание заставило мужчину вспомнить о своем обещании, и он объявил:

– Как деньги достану, накуплю обнов этой невесте!

– И то верно, – согласилась Маруся. – А то дивчина красоту свою казать не может! А деньги, касатик, я научу, как достать.

– Воровать что ли? – встревожился мужчина.

– Да боже ж сохрани! Ни! В банке можно кредит взять. Только этот кредит москвичам дают, ну тем, что с пропиской. Я сама узнавала. Мне не дали. А у тебя, коханый мой, прописка есть. Значит, дадут! Мы денежки возьмем, палатку выкупим, свое дело откроем и заживем припеваючи. Не то, что на обновки, на все денег хватит!

– Видала, Надюха? Какую я тебе новую мамку нашел! Припеваючи жить будем! Слышь? А сейчас пойди – постели нам с молодухой на диване!

Девочка покорно отправилась стелить постель «молодоженам», хоть и не расписанным пока в загсе. После того, как с этим было покончено, она вернулась на кухню, где папка с тетей Марусей заканчивали распитие бутылки. Когда бутылка опустела – парочка удалилась в большую комнату на диван; а Надя принялась шумно мыть посуду, стараясь не слышать доносившиеся до ее ушей стоны и хихиканья. Завершив уборку, девочка ушла в свою маленькую восьмиметровую комнатку. Там, взяв со стола фотографию умершей мамы, она покрыла ее слезами и поцелуями; а затем, спрятав фото под подушку, забылась в тяжелом сне.

Но жизнь их семьи отныне, в самом деле, несколько изменилась. И спустя некоторое время Надя не могла не отметить, что получилось не так уж и плохо. Папка стал меньше пить, а потому больше уделял внимания молодой жене – гораздо реже учя дочь ремнем. Но когда – по пьяному делу – обучения все же случались, то у Маруси всегда находился предлог, чтобы не мешать им.

Глава 2

Однако время, если не ждать – бежит быстро; и продолжавшийся 1990 год с началом 1991 года – пролетели, как одно мгновение. Теперь же – сразу после праздника Первомая – мужчина, выйдя из дверей банка, растерянно остановился на крыльце.

Банк размещался с края первого этажа длинного многоэтажного дома, который вытянулся вдоль широкой улицы. Однако первый этаж здания был в два раза шире и выше остальных – с жилыми квартирами; и выдвигался своим фасадом на просторный тротуар. А по другую сторону тротуара тянулась заросшая травой узенькая полоска земли с молодыми деревцами и редкими клумбами тюльпанов.

Домой мужчине идти не хотелось. В его ушах все еще продолжал звучать неумолимый голос банковского служащего: «Если у вас нет средств, которые необходимы для погашения долга, то мы вынуждены будем через суд отнять у вас квартиру».

Когда год назад он под залог своей квартиры брал деньги у банка – ему и в голову не могло прийти, что очень скоро станет банкротом; потому что его Маруся просто-напросто не сумела все предусмотреть. Выкуп вагончика и закупка товара обошлись им слишком дорого, а реализация товара не приносила должного дохода. Кроме того сам он пристрастился к новым игровым автоматам – вечно надеясь на выигрыш. Мужчина до последнего оттягивал свои переговоры с банком, надеясь – можно сказать – на чудо, которое поможет поправить финансовые дела. Однако чуда так и не случилось.

«Откуда взять полмиллиона? – думал мужчина, смотря направо в сторону своего дома. – Тоже мне – нашли миллионера! Брал-то всего 350 тысяч рублей. А отдавать, видите ли, надо 497 тысяч. А откуда их взять прикажете?»

Потом он взглянул налево, и заметил, как на крыльцо соседнего помещения с банком – под неоновой вывеской «Стриптиз-клуб» – вышел скучающий охранник, неспешно закуривая сигарету. Несмотря на то, что дорога домой была в другую сторону, мужчина почему-то решил подойти к охраннику и попросить у того:

– Закурить не найдется?

– Почему не найдется? Закуривай! – и охранник протянул ему почти полную пачку сигарет «GAMEL». Некоторое время мужчины молчаливо стояли рядом, с удовольствием вдыхая дым. Потом между ними завязался разговор.

– Как зарплата?

– Хватает, – ответил охранник, одетый в строгий костюм «с иголочки» и в начищенные до блеска полуботинки. Затем, не без гордости, добавил: – За некоторые дополнительные работы даже премия случается.

– Ну да, ну да. Охранники сейчас без работы не бывают.

– А ты думаешь – я охранником всегда был?

– А то!

– А вот и нет, – с задорными оттенками в голосе заметил собеседник. – Раньше я в типографии наборщиком работал, но теперь наборщики не нужны – компьютеры вместо них; вот и пришлось идти искать другой заработок. Сюда в охрану взяли из-за того, что в Афганистане по призыву служил. Квартирку свою, которую за Афган получил – сдаю, а сам здесь живу на всем готовом, за девчонками присматриваю.

– Ну да, ну да. И, поди, бесплатно пользуешься их услугами?

– Да я их и пальцем трогать боюсь! У нас тут секса нет! Одно только наслаждение взора, – высказывая это, охранник прищурил, как кот, свои глаза и сделал широкий театральный жест рукой. – Это ж прямо настоящая женская школа. Все как на подбор – девственницы.

– Ну да? – недоверчиво заметил мужчина.

– Вот тебе и «ну да», – передразнил его охранник. – Тут девочек только манерам обучают, как каких-нибудь гейш в Японии. Понял? Сейчас очень модно стало отдавать детей в рекламный бизнес, чтоб они становились фотомоделями и манекенщицами! Была бы у меня дочь – сам бы ее сюда пристроил. Воспитание тут строгое, а главное не то что платное, а даже совсем наоборот.

– Это как?

– Не ты деньги отдаешь за обучение, а напротив – сам их получаешь, – и охранник хитро взглянул на собеседника. Это был уже не первый его опыт, когда он заманивал в клуб недалеких родителей, мечтающих иметь прославленных отпрысков, чтобы потом купаться в лучах детской славы. Если при этом новая девочка оставалась в клубе – охранник получал неплохое вознаграждение. А за деньги – он был готов на все! И сейчас, почувствовав шестым чувством слабину собеседника, охранник продолжал его прощупывать:

– Впрочем, чего я тебе все это толкую? У тебя, небось, и дочери никакой нет, так зачем тебе все это знать?

– Почему нет дочери? Как раз есть. А вот с деньгами очень плохо, – распустил свой язык мужчина. – Квартиру за кредит хотят отнять.

– А дочка – какая? Небось – кроха?

– Седьмой класс заканчивает.

Услышав такое, у охранника душа запела – предчувствуя очередное вознаграждение; и он радостно предложил:

– Ну, тогда пойдем внутрь! Там как раз сейчас хозяин находится, с ним, может, и договоришься.

И выкинув окурки в стоящую рядом урну, оба вошли в помещение «Стриптиз-клуба»; а после того, как миновали небольшую прихожую между раздевалкой и туалетом для посетителей, мужчины оказались в большом зале, потолок которого поддерживали две колонны. В глубине был подиум, около которого полукругом стояли столики с кожаными креслами и диванчиками. Посредине круглого подиума был шест, где крутилась и выгибалась юная девушка в ажурном костюмчике, с большими чарующими желтого цвета, как у рыси, глазами. Она четко выполняла команды, которые давал ей ласковым, почти нежно урчащим голосом шатен – очень приятной наружности лет тридцати в белом костюме при черном галстуке.

– Спинку больше выгни. Так, хорошо! Теперь правую ножку по шесту поднимай выше, еще выше. Изящнее, изящнее, девочка. Левую руку на пол. Держи равновесие!

Но девушка все же не удержалась и упала, хотя очень быстро вскочила на ноги.

– Ну, ну, ничего страшного не случилось, – успокоил он ее. – Повтори-ка еще раз! – Но заметив стоящих при входе мужчин, он остановил девушку командой: – Постой! – и обратился уже к охраннику: – Степаныч, ты ко мне?

– Я тут к вам, Вадим Петрович, знакомого привел. Трудности у него финансовые, а дочка подрастает. Может, можно ее устроить? Вы уж тогда обо мне не забудьте!

– Не забуду, не забуду, Степаныч, – пообещал шатен охраннику, а девочке заметил: – Ну что ж, надеюсь, движения запомнила? Теперь потренируйся самостоятельно, – и, обращаясь уже к посетителю, предложил: – пройдемте-ка ко мне в кабинет.

А, переступив порог боковой двери, украшенной воздушными шариками, они вдвоем – уже без Степаныча – оказались в длинном коридоре, и почти сразу вошли в комнату с обстановкой делового офиса.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил хозяин кабинета, указывая гостю на просторный кожаный диван у большого окна. Сам же он удобно разместился в кожаном кресле за большим изогнутым офисным столом с монитором на углу.

– Итак, как я понял, у вас имеются финансовые затруднения.

– Ну да, ну да. Еще какие! Год назад взял кредит, – и мужчина оглянулся, будто опасаясь, что его кто-то подслушает. – Хотел собственный бизнес с женой начать. Ну и пожить чуток с удовольствием. А они там 42 процента накрутили! Теперь не знаю, где достать, – и, понизив голос до шепота, добавил: – Они даже квартиру грозят отнять.

– Очень хорошо вас понимаю, – с сочувствием в голосе согласился хозяин кабинета, однако деловито поинтересовался: – А дочери сколько лет?

– Месяц назад четырнадцать исполнилось.

– Апрельская значит?

– Ага.

– Ну, тогда, если пожелаете – можете привести девочку сюда. Я посмотрю на нее. Если все будет нормально, то вы получите определенную сумму, а ваша дочь сможет приступать к обучению, а потом и к работе.

– Какую сумму?

– Девочку приводите сюда на полное обеспечение, а сами получаете 120–180 тысяч рублей за год, как договоримся. Навещать девочку рекомендую не чаще одного раза в месяц. Не надо лишний раз тревожить ее психику, – при этих словах голос хозяина, можно сказать, журчал, наполняя кабинет миролюбивой атмосферой. – Девственность на моей работе – обязательное условие! За нарушение оной – увольнение неизбежно. Впрочем, все это вы найдете в нашей рекламе, – и он протянул посетителю пару листов бумаги, отпечатанных на принтере, продолжая свой инструктаж: – Так как девочка еще не имеет своего паспорта, то расписку в получении денег пишем на ваше имя, как на доверенное лицо. Если надумаете, то приводите сюда дочь. С собой имейте паспорт и справку от гинеколога для девочки. Ну, а сейчас – позвольте распрощаться, потому что мне уже пора проверять урок у воспитанницы.

И хозяин кабинета встал, протянув руку через стол для прощания. Столь деловой подход к работе в развлекательной сфере у такого обаятельного и спокойного начальника явно подкупал посетителя, который решился лишь уточнить:

– Так, когда мне привести дочь?

– Да, хотя бы завтра – к двум часам дня.

После чего довольный папаша бережно свернул рекламные бумаги в трубочку и положил их во внутренний карман летней куртки. «Сначала внимательно прочитаю сам, – подумал он. – Потом посоветуюсь с Марусей. Вместе решать будем! Может, Надюха и правда манекенщицей станет? Чем черт не шутит!» – и бодрым шагом направился домой.

Оказавшись рядом с вагончиком без колес, где по-прежнему торговала его Маруся – но уже не как продавец, а как хозяйка – мужчина постучал в дверь; а когда та открылась, уверенно вошел в довольно тесное помещение, забитое ящиками и коробками. Свободного места хватало только на то, чтобы поместить единственный табурет, на котором восседала дородная хозяйка; да еще немножко – чтобы постоять рядом с ней. Однако эта теснота нисколько не стесняла мужчину, который уверенно обхватил голову женщины и закрепил объятие крепким поцелуем в губы.

– Коханый мой! – только и сказала Маруся, переведя дух после такой жаркой встречи; и уже сама крепко притянула мужчину к себе для ответного поцелуя, тихонько прошептав при этом: – А у меня новость есть. Гарна новость!

– Какая новость?

– Дитетько у нас будет! Разумеешь?

– Какое еще дитетько? Откуда? – изумился мужчина.

– Якись откуда? Чи мы с тобой чужие?

– Ясно дело – не чужие. Но ребенок зачем? С одной девахой и то не знаю, что делать, а тут еще и это.

– Надюха твоя уже гарна дивчина. Замуж ей скоро, а зараз из дома она скоро уйдет! Не сложилось у меня с ней, не сладилось. А новому дитятьке аш четвертый месяц пошел. Кумекуешь?

Мужчина подосадовал о том, что его сожительница до сих пор молчала о ребенке. «Видать стерва аборта не хотела делать», – догадался он. Но требовать аборта теперь – было бестолку; оставалось лишь со вздохом согласиться с женщиной:

– Ну да, ну да, не сладилось у тебя с ней, – однако, доставая листки рекламы клуба, решил добавить: – Я тут для Надюхи кое-что принес. Надо нам почитать и крепко подумать. В общем, закрывай свою лавочку, и идем домой!

– Покумекуем, покумекуем, коханый мой, – засуетилась Маруся, захлопывая окошечко вагончика, после чего выскочила наружу, чтобы установить защитные щиты. Вдвоем они очень быстро управились с вагончиком; а когда пришли в квартиру, то были рады, что Нади не оказалось в данный момент дома. Внимательно проштудировав на кухне все пункты рекламных листочков, они принялись за их обсуждение.