Компас Души. Хроники Возрождения

Пролог.

Для перехода к полноценному погружению в эту историю, хочу рассказать о зарождении этой истории. Сразу скажу, что для кого-то эта история будет обычной фантастикой, а для кого-то абсолютной историей исцеления. Эта книга рождалась постепенно, каждая глава отдельная история внутренней работы с собой. Это история перехода от борьбы с собой к принятию и признанию. Каждый герой истории – определенная точка развития и меняющегося пути, который меняет своё направление, в зависимости от внутреннего состояния и силы воли.

Я явилась в этот мир с даром исцеления. Сейчас я уже являюсь Энергопрактиком, мастером квантовых разборов, гипнотерапевтом, мастером Хроник Акаши, Тета-Хилинга, МаК-терапевтом, владею висцеральными правками тела, дар яснознания, ясночувствования, с пробуждением дара ясновидения. Я изучала Матрицу Судьбы, Формулу Души, Дизайн Человека, классическую нумерологию, ведическую астрологию (база), игротерапию и многие другие инструменты. Работая с собой и с людьми, я начала писать книги – что является моей детской мечтой. Каждый раз, сидя за книгой, приходит разное понимание и осознанность расширяется. С каждого встречающегося мне человека, начиналась новая глава. Так как одно сказанное слово, или фраза, порой может рассказать больше, чем часовые споры и разговоры, каждый человек имеет особую ценность в моей жизни. И не важно с каким опытом он был ко мне послан. Негативный, или позитивный. Самый главный смысл в том, кем я стала после этой встречи и чего я добилась.

Без негативного опыта, я никогда бы не вышла из зоны комфорта и наврятли писала книги, потому что мои программы в подсознании и в роду говорили одно и тоже: Сиди и не высовывайся, подумаешь дар исцеления, подумаешь дар яснознания и ясночувствования – это опасно для тебя и твоей жизни. С этим нельзя стать эффективным и жить лучше не станешь, сейчас важно зарабатывать деньги, иначе не выживешь. А со своими дарами, можно легко загреметь в определенные места, где вообще будет не до жизни. Абсолютное обесценивание.

Все мои таланты были обесценены тем, что этим хлеб не намажешь и суп из этого не сваришь. Но моё предназначение меня не отпускало, оно меня тянуло и всячески сталкивало с такими ситуациями, которые приходилось решать не стандартно, необычными способами. Так логика и анализ там не справлялись. Так я и пришла к тому, что сейчас переношу на бумагу то, что обычным глазом не увидишь и в гонке за деньгами не почувствуешь. Поэтому предлагаю погрузиться в эту историю через свои чувства и ощущения. Я понимаю, что эта книга попадет именно к тем людям, которым она искренне необходима. Которые возьмут из неё ту истину, которую Сам Бог передавал через меня, как проводника от духовного к материальному. Я вижу в этой книге больше, чем просто история трансформаций, но всему своё время.

Благодарю каждого человека на этом этапе создания моего произведения. Особенная благодарность Ксении Антроповой/Чечиной, Наталье Миргородской, Своей любимой мамулечке, которая самый главный маяк моих трансформаций, моим потрясающим детям, проекту Петь Могут Все, основанный Оксаной Вишняковой и Ксенией Антроповой. Всем своим учителям и наставникам, а их всех не перечислишь, это надо посвящать им отдельную книгу. Потому что просто назвать их имена будет не честным. Это великие Души, которые были светом на моем тернистом пути. Но об этом не здесь.

Здесь про внутреннюю постоянную работу с собой и про выбор, который стоит перед нами всегда, ежеминутно. Я эти истории называю живыми, потому что сама их проживала, пока писала. Всех обнимаю от сердца к сердцу. Каждого читателя обнимаю тем теплом и любовью, что есть во мне от Бога.

Часть 1. РАСПАД ОБОЛОЧЕК.

Глава 2. Инь в своей трясине бездонных чувств.

Здесь не было тиканья. Здесь был внутренний стон – тихий, протяжный, выходящий из самой почвы, из воздуха, из собственного сердца. Он вибрировал даже в костях, заставляя зубы ныть от беспомощности.

Это был не звук, а ЧУВСТВО, превратившееся в среду обитания. Инь не шла – она боролась. Каждый шаг был битвой, каждое движение – мучительным усилием вытянуть ногу из густой, теплой и бесконечно требовательной внутренней трясины перемешавшихся чувств.

– ТРЯСИНА – Мне из неё не выбраться, захлебываясь слезами, – вскрикнула Инь, ощущая как это болото засасывает не просто тело, а целиком всё внимание, энергию, волевые импульсы, и саму суть "Я".

Воздух был тяжелым и влажным, пахло мокрым пеплом, илом, тиной и горючими липкими слезами. Он обволакивал, как влажное одеяло, не давая вздохнуть полной грудью. Всюду, куда падал взгляд, из темной поверхности проступали лица – неясные, искаженные болью, с глазами – безднами. Они шептали, не раскрывая ртов, их шёпот впивался прямо в Душу.

"ПОМОГИ…", "ТЫ ЖЕ ВИДИШЬ, КАК МНЕ БОЛЬНО…", "ТОЛЬКО ТЫ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ…", "НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ…"

Инь протягивала всем руку, касалась холодной, призрачной щеки, и волна чужого отчаяния накатывала на неё, горячая и обжигающая сердце. Её сакральный центр, этот мощный генератор жизни, откликался на каждый зов, на каждый стон. Глухое, сочувствующее "Ух!" вырывалось изнутри, и струйка её золотистой, живительной энергии перетекала в трясину, в этого призрака. На мгновение лицо прояснялось, на нём появлялась тень умиротворения, а затем растворялось. Но трясина от этого не мелела. Она становилась лишь плотнее и требовательнее.

"СМОТРИ, – раздался в её сознании тихий, ядовитый голос. Голос стыда. Он не шипел, как демон Янь. Он полз, как слизняк, затягивая в себя. – Смотри, как они страдают. А ты отдыхаешь. Ты думаешь только о себе. Разве можно быть такой эгоисткой? Твоё место – здесь, с ними, помогать им. Твоё предназначение – облегчать их боль. Иначе кто ты? Без этого дела – ты никто и звать тебя никак…"

Инь чувствовала, как по её щекам текут слёзы. Но это были не только её слёзы. Это был конденсат всей боли, которую она впитала. Она была Целительницей, с генетической травмой стыда – стыд за собственную отделенность, за "Не такая как все", вина за любое проявление заботы о себе – кричала в унисон с этими голосами. Она отдавала всю себя, чтобы заглушить этот внутренний вопль. Но, отдавая, она лишь сильнее слышала его: "Ты недостойна. Ты недостаточно хороша. Смотри, как они вё равно страдают. Помоги им, спаси их, ты же знаешь, как им помочь".

Она пыталась сделать ещё шаг, но её ноги наткнулись на что-то твёрдое на дне. Опустив руку в теплую трясину, она нащупала осколки. Осколки её собственного "Я", которые она когда-то отдала, чтобы "спасти" кого-то. Здесь был осколок её смеха, который она подарила грустному незнакомому человеку. Здесь – осколок её границы, который она сломала, чтобы не ранить кого-то, а здесь осколок её личных желаний, чтобы угодить родным и близким, и оправдать их ожидания… Целитель, который всегда был для всех, кроме себя.

Вдруг тихий стон превратился в оглушительный рёв. Трясина вздыбилась, поднимаясь стеной из густой обволакивающей тьмы. Вязкая энергия, обычно лишь цепляющая, теперь с силой обрушилась на неё, затягивая её с головой, перехватив дыхание. Сдавило всю грудь, слёз не сдержать, Инь думала, что это конец. Наверное, пришло время её смерти. И она почти сдалась, предаваясь своей жертвенности, растворённое ложное"Я", которое восстало, чтобы поглотить её окончательно.

Но, что-то внутри Инь, подсказало, – "Оттолкнись о дно" – тихое но уверенное отчаяние. И собрав последние отчаянные усилия, сквозь толщу трясины боли, бурю подавленных чувств и эмоций, Инь оттолкнулась от дна и инстинктивно рванулась вверх. Она не знала, где воздух, где спасение. Она просто рванулась.

– Господи, помоги мне…– взмолилась отчаявшаяся Инь, впервые попросив о помощи Бога.

И в этот миг, сквозь мутную пелену, её взгляд, полный слепого ужаса, встретился с другим взглядом. Резким, ужасающим, полным такого же шока, но отраженного, как в зеркале. Она увидела её. Это была Янь.

Глава 3. Катастрофа.

Это был не просто взгляд. Это был ужасающий удар молнии в самом центре двух рушащихся Вселенных. Они стояли напротив друг друга, замирая от энергообмена в сплетений их душ. Это было ни на что не похоже. Это было впервые за всю жизнь. Как будто они знают друг друга вечность, и не знают одновременно. Воздух искрился, нагревался до невыносимости. Ещё немного и будет огромный взрыв, или извержение вулкана без самого вулкана. Напряжение росло и увеличивалось, внутри каждой из них било током, сводящим с ума последние остатки разума.

Для Янь удар был настолько физическим, что она всем животом ощутила напряжение и дикий страх. Воздух, пахнущий пылью и озоном от разрушения нейронных связей, как от сгоревших схем, вырвался из её лёгких коротким, обрывистым выдохом. Перед глазами поплыли тёмные пятна, но сквозь них она видела – не бездну, а другую вселенную, живую, пульсирующую, абсолютно алогичную. А в её центре – существо. Его глаза были двумя бездонными озёрами, в которых тонули крики всех, кого оно не смогло спасти. Янь почувствовала приступ тошноты. Не от отвращения, а от узнавания того, что было её внутренней тенью. Это был хаос, которого она боялась всю жизнь, воплощённый в одном взгляде. «Она – это всё, что я пытаюсь контролировать», – пронеслось в её голове, и по спине пробежал ледяной пот, а следом мурашки леденящим морозом по всему позвоночнику.

Её пальцы, всё ещё сжимающие обломок шестерёнки, онемели. Металл впивался в ладонь, это единственная твёрдая точка в рушащемся мире. Она почувствовала, как её собственный лабиринт – проекция её черепа, рассыпается не в пустоту, а в эту чужую, теплую, чересчур настоящую плоть мира. Чувственную и невероятно приятную, но пугающую.

Для Инь удар был обратным – это было внезапным прекращением давления. Шум стонущих голосов, давивший на барабанные перепонки годами, исчез. Его сменила оглушительная, звенящая тишина, пугающая до невозможности. Сквозь уходящую из-под ног трясину, сквозь пелену чужих слёз, застилавшую зрение, она увидела остров, который состоял из линий, углов и ясности. И на том острове – статую. Существо с глазами-кремнями, высекающими искры из мрака. В них не было просьбы. В них был вопрос. В них был… порядок. «Она – это всё, чего я лишила себя», – прошелестело в её сердце, и по всему телу разлилась странная, забытая теплота, сопровождающаяся мурашками с кончиков пальцев ног и рук до самой макушки головы.

Она почувствовала, как трясина, всегда бывшая ей и матерью, и тюрьмой, отступила. Не просто перестала засасывать, а отпрянула, как живая, от этого нового присутствия гиперконтроля. Ноги, привыкшие к постоянному сопротивлению, вдруг оказались в пустоте, подкашивающимися от спазма непривычной свободы и непонятного состояния внутренней тишины.

– Ты… – это был не звук, рождённый голосовыми связками Янь. Это был хрип, выскобленный из самого дна горла, пересохшего от десятка лет безмолвных диалогов с самой собой.

Губы Инь дрогнули, возвращая её в присутствие Здесь и Сейчас, но не издали ни звука. Вместо этого её рука, без команды, без мысли, медленно оторвалась от объятия собственных плеч и поплыла по воздуху – тяжёлая, как будто всё ещё наполненная чужой болью и стонами других людей, неумолимо чувствуя их растворение. Она тянулась не для оказания помощи, а тянулась к реальности. К подтверждению, что эта резкая, чёткая, не боль – не галлюцинация. И в тот миг, когда кончики её пальцев были в сантиметре от пустоты, разделяющей их миры, пространство схлопнулось. Не с грохотом, как это бывает, а с глухим, подвальным всхлипом, как будто Вселенная подавилась собственным противоречием.

Им показалось, что они упали, но это было не падение, это их вывернуло. Янь почувствовала, как её тело, вплоть до каждой косточки наполняются обволакивающей, тёплой и нежной энергией, а в висках начинают роиться обрывки чужих мыслей. Инь ощутила, как её мягкое тело пронзает стальной стержень чужой воли, а в груди выстраивается ледяной, кристальный чертёж новыми нейронными связями, которые рисовали совершенно новое состояние.

Теперь они стояли на крошечном клочке суши – абсурдном сплаве потрёпанного пергамента и застывшей, словно стекло, болотной плёнки. Вокруг них бушевал шторм из обломков их прошлых жизней и годами выстаиваемых иллюзий: клочья формул смешивались с пузырями отчаяния, тикающие механизмы тонули в беззвучных криках.

Янь, шатаясь, сделала выдох, и её дыхание оказалось неестественно тёплым и влажным. Она сжала кулак – шестерёнка всё ещё была там, острый угол впивался в ладонь, рождая ясную, точечную, свою боль. Боль спасительную, как маяк, освещающий путь кораблям. Инь, всё ещё дрожа, вдохнула, и воздух показался ей непривычно сухим, колючим и даже обжигающе-ледяным. Она почувствовала под ногами не зыбкую грязь, а твёрдую, хоть и причудливую поверхность. Внутри начала выстраиваться незнакомая опора.

Они молчали. И в этой новой, хрупкой тишине, заглушённые грохотом рухнувших Вселенных, зазвучали их самые первые, неотравленные, детские мысли. Это рождало что-то новое, неизведанное и невероятно привлекательное. Голос Янь, крошечный и потерянный: «Я… не знаю, кто я без своих стен». И голос Инь, чистый и усталый до обморока: «А я… боюсь тишины внутри себя и тоже не знаю, кто я без чужих стонов, криков и их желаний».

И тогда Янь, движимая инстинктом, более древним, чем её страх, разжала кулак и на её ладони лежала шестеренка, которая стала не инструментом контроля, а знаком. Знаком того, что она Здесь, она Есть. Что у неё есть то, что она может дать. А что она получит взамен – было невероятной неизвестностью в построении чего-то нового…

Инь посмотрела на этот холодный, сложный, непонятный предмет. Подняла взгляд на Янь. И в её глазах, впервые за долгие годы, не отразилась чужая боль, а наоборот вспыхнула искра. Искра Признания и Надежды. Она медленно, как во сне, кивнула. Прошептав, ещё пока неуверенно, своё тихое "ДА."

Их путешествие началось с общей тишины, в которой отдавалось ЭХО двух сердец, забившихся в новом, незнакомом ритме, рождая совершенно новую Вселенную.

Часть 2. ШКОЛА ЗЕРКАЛ.