Встретимся ночью

Первая глава

– Алесь, ты совсем, что ли, сбрендила? – мои глаза округлились от удивления, и казалось, что ещё немного, и они выпадут прямо на стол нашей кухни, в стоящую на нём чашку с кофе, и сварятся в ней без права на возвращение обратно. – Ещё подруга называется – такое предлагать мне.

С Леськой мы дружили, по моим меркам, довольно-таки давно. Примерно с тех пор, как поступили в университет на факультет экономики по специальности менеджмент. И как-то так получилось, что нас стало многое связывать. Сначала общая комната в общаге, потом работа, куда она же и привела меня, устроившись сама администратором ещё на первом курсе, а потом и совместная квартира, которую мы сняли, поняв, что можем себе это позволить.

– Думаешь, если бы я видела другой выход из ситуации, стала бы просить тебя о таком? – Алеся показательно развела руками и продолжила: – Кэт, у нас и так проблем выше крыши. Сахаров рвёт и мечет. Если я ему ещё скажу, что у нас два дня из четырёх не будет танцовщицы в ВИП-зоне, он меня убьëт. Ты же занимаешься танцами, ну чего тебе стоит? – уговаривала меня Алеся. – Это всего на месяц, пока Варьке гипс не снимут. Между прочим, это и в твоих интересах! На ковёр к начальству вместе пойдём.

– Кстати о Варьке, почему она мне не позвонила?

– Она сказала, что пыталась, но ты не отвечала. Ты, наверное, после ночной смены поставила телефон на беззвучный режим.

Я сходила в комнату и, увидев на экране несколько пропущенных в подтверждение слов подруги, вернулась, снова сев за кухонный стол.

Я задумалась… "Ковёр" Сахарова, нашего управляющего, мазохисты бы точно оценили, мы это поняли недавно, как и то, что не относились к подобной категории людей. И если до этого момента нас хвалили и поощряли за хорошую работу и рост выручки, то в последний раз мы почувствовали себя школьницами в кабинете озлобленного директора, отчитывающего нас за какую-то серьёзную провинность. Тому виной был открывшийся неподалëку ночной клуб "Лайм". Этот клуб даже чем-то напоминал наш "ГАЗ" и, совершенно не стесняясь, переманивал наших сотрудников, предлагая им чуть выше доход, непонятно откуда зная, сколько те зарабатывали здесь, и наглым образом копировал всю нашу развлекательную программу, организовывая похожую у себя, но неделей раньше. Встреча Сахарова с руководством "Лайма" тоже ни к чему не привела, и тот, отчитавшись перед владельцем, получил месячный срок для решения проблемы, а в противном случае владелец, которого никто, кроме самого Сахарова, не видел, пообещал вмешаться лично, уволив того за ненадобностью. Сахаров же отчитал нас и, сократив срок до трëх недель, поставил задачу выяснить, откуда клуб конкурентов узнаёт внутреннюю информацию "ГАЗа"

– Допустим, но даже если я соглашусь, то смогу танцевать только в твоей смене, а в моей кто будет – ты? – закрыв глаза ладонью, я покачала головой в разные стороны. – Не могу поверить, что вообще допускаю эту мысль.

– Если бы я умела так двигаться… – мечтательно протянула она. – Кэт, на два твоих дня мы переставим Варину сменщицу – Свету.

Танцами я занималась с детства, какое-то время даже профессионально со всеми вытекающими в виде соревнований, костюмов и прочего, но со временем стала уделять этому меньше времени, погрузившись в учёбу и поняв, что одними танцами сыт не будешь. Немного освоившись в университете, я решила возобновить своё увлечение, чисто для себя, отказавшись лишь от направления в виде бальных танцев, сменив их на Пол дэнс. Только не надо путать его со стриптизом, единственное, что их объединяет – это шест, который правильно называется пилон. Пол дэнс же – это сочетание элементов хореографии, спортивной гимнастики и акробатики, и нужно обладать немалой выносливостью, чтобы справиться с такой физической нагрузкой. Я любила танцевать, а Пол дэнс ещё и помогал мне сохранять мышцы в тонусе.

– Лесь, как ты себе это представляешь? Два дня я буду работать администратором, а два дня сверкать полуголым задом? Что обо мне подумают наши клиенты и руководство?

– Я всё продумала, Кать, у нас есть парики, костюмы, маски. Мы придумаем тебе такой образ, чтобы никто ничего не понял. И они работают ведь не всю ночь, а до трёх часов, успеешь отдохнуть, – сообщила она мне то, что я и так прекрасно знала. – К тому же ты сможешь быть ближе к персоналу, попробуешь узнать, кто сливает информацию в новый клуб.

– Давай сначала попробуем обратиться в другие кадровые агентства, может, у них есть танцовщица на месяц? – всё ещё предпринимала я попытки избежать "гениальной" идеи Алеси.

– Кэт, ты действительно думаешь, что я не звонила в другие? Им нужно время, которого у нас нет. Если Света выйдет сегодня, то завтра танцевать будет некому, она отказалась работать четыре дня, но может на месяц перейти к тебе.

– А ты, я смотрю, уже всё узнала и решила? – съязвила я.

– Я же сказала тебе, что перепробовала все возможные варианты, пока ты спала, остался один. Или танцуешь ты, или мы идём к Сахарову, – игнорируя мой тон, продолжала Алеся.

– Боже, нет. Я больше не вынесу его пламенных речей и очередной порции советов "о должности уборщицы, которая всегда востребована", – передразнила я предложение управляющего.

– Согласна с тобой, Кэт.

– Блин, ладно, но при условии, что мы продолжим активно искать временную замену. Не хочу позориться целый месяц! – обречëнно вздохнула я и, спохватившись, добавила: – Да, и не раскатывай губу на стриптиз и приваты – это выше моих моральных принципов.

А что мне оставалось? Эта работа нас с Леськой больше чем устраивала. Мы работали по две ночи в неделю, при этом неплохо зарабатывая, успевали нормально учиться и заниматься другими делами. И хоть нам и оставалось до выпуска меньше половины учебного года, получить увольнение совершенно не хотелось.

Глаза Алеси радостно засияли, и она, подойдя ко мне, крепко обняла.

– Конечно, продолжим искать. Поняла, без раздеваний и приватных танцев. Спасибо, Кэт!

– Как ты там сказала? Я заинтересована в этом не меньше тебя.

***

Ночной клуб "ГАЗ" располагался в центре города и существовал около пяти лет, но за это время стал очень популярным. Алеся работала в нём практически с открытия, а я на несколько месяцев меньше неё. Клуб работал с четверга по воскресенье, и наши смены мы распределили через день: Алеся работала по четвергам и субботам, а я по пятницам и воскресеньям. Открывался он в одиннадцать вечера, наша же смена начиналась в шесть и длилась до закрытия – до шести утра. Нагрузка была серьëзной, что под утро мы ног не чувствовали от усталости, особенно в пиковые дни – пятницу и субботу, в которые не могли даже попасть все желающие посетить его. Так было ровно до тех пор, пока ставший уже ненавистным клуб "Лайм" не начал играть "по-чëрному".

Танцовщицы обычно приходили за час до открытия, но сегодня я пошла туда вместе с Алесей к шести, чтобы определиться с образом, прихватив с собой лишь ботинки – стрипы из чёрной лакированной кожи и кожаные перчатки без пальцев. Стрипы – это такая профессиональная обувь для танцовщиц на высоченных каблуках и платформе, которая, как бы странно это не казалось, защищала ногу от повреждений – она не гнулась, не изменяла свою форму и жёстко фиксировала стопу.

Найти подходящую одежду оказалось не так уж легко, даже учитывая мой вполне стандартный сорок второй размер одежды. И дело было даже не в моих вкусах и предпочтениях, а в необходимой безопасности. Для танцев на пилоне нужно было, чтобы ноги и руки до плеч оставались обнажены для лучшего сцепления с ним, а одежда, предоставленная Варе и Свете, учитывая их направление стрипа, была слишком вызывающей. Из более-менее приличных костюмов у меня или вываливалась грудь, или она врезалась в мою задницу, накачанную регулярными тренировками.

Таким образом мы от классики перешли к тематическому гардеробу. Ну и, конечно, мне, "везучей" по жизни, подошёл именно чëрный латексный комбинезон кошки. Он имел отличное свойство растягиваться, был удобным, нигде не давил и ни во что не впивался. Ещё одним весомым плюсом, несмотря на укороченные шорты, было то, что моя грудь была полностью закрыта, потому что застëгивался он вокруг шеи. К нему также прилагалась кожаная маска с кошачьими ушами, закрывающая верхнюю часть лица и макушку головы, и мои ботинки вписывались в этот комплект как нельзя кстати. Чтобы меня никто не узнал, я нанесла обильный макияж, а Алеся в это время нашла по моему запросу блондинистый парик и новый комплект зелëных линз, имитирующих взгляд кошки. Нацепив на себя всё это "великолепие", я подошла к зеркалу в полный рост и разочарованно застонала.

– Чёрт, я похожа на шлюху из дешëвого порно, не хватает только плëтки.

– Ой, не надо утрировать, – отмахнулась Алеся, – ты выглядишь нереально сексуально.

– Скажи, а такой внешний вид даёт мне право безнаказанно расцарапать кому-то лицо?

– Кэт, давай только без этого, мне же придëтся разбираться, улаживая конфликт.

– Это была твоя идея, так что терпи, – на полном серьëзе сказала я подруге, а она, поверив мне, тут же нахмурилась.

Напряжение висело практически ощутимо, и я, не выдержав, рассмеялась.

– Ну ты и стерва, Романова! Я же на самом деле купилась, – тихонько стукнув меня кулаком по ключице, рассмеялась Алеся.

– Видела бы ты своё лицо, – протянула я, продолжая смеяться.

Алеся достала из сумки телефон и, удерживая его в вертикальном положении, попросила меня замереть, чтобы сделать несколько фото.

– А это ещё зачем? – я была недовольна, да и мало кому хотелось бы запечатлеть себя в таком виде даже для истории собственной жизни. Несмотря на то, что мы скрыли мои тёмные волосы и голубые глаза, меня не покидала мысль, что кто-нибудь особенно внимательный всё-таки заметит сходство.

– Компромат на тебя, чтобы не расцарапала никого, – усмехнулась подруга.

– Алесь, – взволновано позвала я её, – думаешь, меня точно никто не узнает?

– Я бы никогда не узнала. Хочешь, пойдëм к Сахарову, я тебя представлю как временную танцовщицу, и заодно проверим?

Мысль была неплохой, и когда мы сходили в его кабинет, я немного успокоилась. Он и правда меня не узнал, но его похотливый взгляд, скрытый под маской равнодушия, я отметила. Ничего не поделаешь, нужно привыкнуть и научиться игнорировать.

Вторая глава

Перед выступлением мне нужно было разогреть мышцы, и я направилась в небольшое служебное помещение, оборудованное пилоном, зеркалами и акустической системой. Этот маленький зал я выбила у руководства, когда ещё только пришла сюда работать, зная, насколько важно для танцовщиц подготовиться, чтобы избежать растяжений и травм, за что они сразу воспылали ко мне огромной благодарностью.

Время выхода на сцену приближалось, и с каждой минутой я нервничала всё сильнее. Нет, у меня всё получалось, я знала каждый элемент, каждое движение и не боялась танца, но вот перед публикой, особенно такой, я не выступала. Соревнования по бальным танцам в юности не в счёт, всё-таки это было серьëзное мероприятие. Здесь же мне предстояло танцевать хоть и для ВИП-гостей, но вряд ли их статус и наличие денег делал их порядочнее и трезвее. Скорее наоборот – многие из них считали, что им позволено гораздо больше, чем остальным.

В центре зала находились две круглые сцены с пилонами, соединяющиеся между собой подиумом. Они подсвечивались снизу и освещались с разных ракурсов софитами. По правую и левую стороны от сцены размещались по три ВИП-кабинки, передняя стена которых была полностью стеклянной – прозрачной изнутри, но с зеркальным покрытием снаружи. Сейчас я даже мысленно поблагодарила того, кто принял такое дизайнерское решение для конфиденциальности гостей. Вот если бы не ещё три П-образных дивана со столиками спереди от сцены и барная стойка с множеством высоких стульев сзади от неё, то можно было бы представить себя танцующей в этом зале в полном одиночестве. Конечно, это шутка. Вряд ли можно представить, что никто не смотрит, когда точно знаешь, что зал рассчитан человек на пятьдесят, даже учитывая, что обычно их около тридцати.

Преодолевая мандраж, я плавной походкой прошла к бармену, попросив полностью погасить освещение сцены и включить его вместе с музыкой. Я прошла через одну сцену к центру на подиум и, подогнув под себя ноги, села, упëрлась руками в пол и опустила голову. Когда заиграла музыка и включился свет, я резко подняла голову, словно откидывая назад волосы, и поползла, виляя бëдрами, подгибая одну ногу и полностью выпрямляя другую, имитируя походку грациозной кошечки. Я прогибалась в спине, с каждым движением поворачивая голову в разные стороны и видя себя в отражениях зеркал. Выглядело это довольно сексуально, но в то же время сильно смущало меня. Добравшись, таким образом, до пилона и зацепившись за него одной рукой, я поставила ногу на ступню и, подтянувшись на руке, резко поднялась, совершая второй ногой круговое движение и снова откидывая волосы назад. И хоть моё каре и фиксировалось маской, волосы всё равно при наклонах вперёд лезли в глаза. Опершись спиной о пилон, я неторопливо спускалась и поднималась, выгибаясь волной и поглаживая тело руками. Ритм музыки постепенно нарастал, и мои движения становились резче. Я наклонилась и, поднимаясь, провела рукой по ноге, а затем повторила то же самое с другой и, развернувшись, ухватилась за пилон, забираясь наверх. Вытянув руку, я покрутилась и, сделав несколько акробатических элементов, зависла вниз головой. Я любила акробатику, но здесь она была не совсем уместна, и вряд ли кого-то заинтересовали бы мои навыки в этой области, поэтому я просто в каждое своё движение вкладывала больше гибкости и сексуальности. Сложность была ещё в том, что мои зрители находились со всех сторон, и мне приходилось менять пилоны, чередуя их, и поворачиваться к каждой части зала лицом, балансируя между ними. Я чувствовала на себе прожигающие взгляды, которые разгоняли мою кровь ещё сильнее. И в самом конце песни, снова поднявшись на пилон, я плавно перебирала ногами, будто шагая по воздуху, а затем начала резко спускаться. Погас свет, и я коснулась коленями пола.

Моë первое получасовое выступление закончилось, и я, быстро поднявшись, поспешила скрыться в служебном помещении.

Мне, как и нашим постоянным танцовщицам, предоставлялось десять минут отдыха. На каждый такой перерыв в ВИП-зал поочерёдно приходили девушки из основного зала, чтобы скрасить паузу своим танцем. В основном зале их работало пять человек. Трое танцевали на сцене, а две другие – с разных сторон танцпола.

Стремительно влетев в гримëрку, я закрыла за собой дверь и оперлась о неё спиной, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться. Обведя взглядом помещение и поняв, что нахожусь здесь одна, я вздохнула с облегчением и прикрыла глаза. Не прошло и минуты, как в дверь постучали, но, слава богу, за ней находилась всего лишь Алеська. Впустив её и заперев замок, я сняла маску.

– Катька, ты такая крутая! – восхитилась она. – Я видела практически весь танец. А как ты владеешь своим телом… Завидую молча. Даже я не могла оторвать взгляда от твоей упругой виляющей задницы и длиннющих ног в потрясном шпагате, представляю, что ты творила с мужиками. А когда ты под конец начала падать, меня чуть удар не хватил! – тараторила подруга.

Я улыбнулась, польщëнная такой оценкой. Алеся видела и раньше несколько моих тренировок, но такая реакция была впервые.

– Представляешь, мне пришлось уже семь раз отказать в приватном танце и, скорей всего, кто-нибудь пожалуется Сахарову, – непонятно на что надеясь, сказала Алеся.

– Даже не начинай, на это я точно не подпишусь, поняла? – строго посмотрела я на неё.

– Ладно, может в другой раз.

И хоть она и подняла руки в сдающемся жесте, я была больше чем уверена, что осталась при своём мнении. Упрямства ей было не занимать.

Выпив воды, я снова натянула свою маску и, посмотрев на время, ткнула указательным пальцем в часы, тем самым как бы говоря, что мне пора возвращаться, и вышла.

Второе моë выступление было подобно первому, но я вела себя увереннее и, уже практически не стесняясь, контактировала с публикой. Я извивалась на краю сцен, словно змея, вставала на широко разведëнные в стороны колени и призывно заглядывала в глаза, томно приоткрывая губы. Мужчины отвечали мне взаимностью: кто-то похлопывал по ноге, призывая присесть к ним, кто-то манил пальцем или рукой к себе, а кто-то просто похотливо смотрел, то и дело поправляя свои причиндалы, видимо, неудобно давящие на ширинку.

Меня даже начало это забавлять, пока я не подошла с тем же танцем в сторону бара и, присев, не увидела строгий проникновенный взгляд молодого мужчины. Он, слегка прищурившись, словно изучал меня, заглядывая в самую душу, словно пытался разгадать, понять, узнать все мои секреты, и от этого взгляда, мне становилось не по себе. Я почувствовала, будто по позвоночнику прошёл электрический импульс, а тело обдало горячей волной. Чем-то этот взгляд отличался от остальных, он не выдавал никаких эмоций: ни похоти, ни желания, ни отвращения – абсолютно ничего. И это пугало сильнее, отчего хотелось бежать как можно дальше и никогда больше не возвращаться.

Конечно, я не могла показать своей слабости, а тем более страха и, собравшись, не прерывая зрительного контакта, я продолжала танцевать. Я снова извивалась, демонстрируя своё упругое тело, сексуально виляла бëдрами, выполняла вертикальный шпагат и ласково поглаживала руками, словно пытаясь обнять воздух вокруг себя, но мой равнодушный зритель таким и оставался. Сконцентрирован и серьёзен, с едва уловимым огоньком в глазах, который, возможно, и вовсе показался мне.

Задерживаться там дольше было бы подозрительно, и я плавно перешла на другую сторону сцены.

К трём часам ночи я была выжата, как лимон. И сидя на стуле в гримëрке, я дожидалась, когда переоденутся все танцовщицы и уйдут. Они знали о новой сотруднице, видели меня, и сразу уйти переодеваться в наш кабинет я не могла, не создавая при этом лишних вопросов. Какое-то время мне нужно было провести здесь. Изначально я планировала сделать вид, что сильно устала и решила немного посидеть, отдохнуть, но мне не пришлось даже притворяться.

Одна из девушек подошла ближе ко мне и, улыбнувшись, спросила:

– Ты ведь первый день сегодня?

Я, соглашаясь, кивнула.

– Ничего, привыкнешь. Я – Даша, – представилась она, протягивая руку.

Чёрт, идиотка, я даже имя себе не придумала, не говоря уже о легенде.

– Снежана, – назвала я непонятно откуда взявшееся имя.

– Какое необычное имя, – снова улыбнулась Даша.

– Да. Родители на севере познакомились.

Что я несу, блин? Осталось добавить, что меня притащил им белый мишка вместо аиста. Но Дашу, похоже, такой ответ вполне устроил.

– Я здесь только на время, пока ваша коллега не вернëтся с больничного, – попробовала я дальше разговорить собеседницу.

– Да? Жаль. Я видела, как ты танцуешь, мне очень понравилось. А где ты работаешь постоянно?

– Спасибо, – поблагодарила я за комплимент. – Я в процессе поиска. Вот, здесь место подвернулось, решила подработать. Слышала, что в новый ночной клуб неподалёку требуются сотрудники, но пока не была там, – осторожно сказал я, ожидая возможной информации.

– Там точно требуются танцовщицы. Особенно они будут рады переманить отсюда…

– Даш, пойдём, такси уже ждëт, – позвала её рыжеволосая девица, перебивая и словно специально не давая закончить.

– Прости, Снеж, давай в другой раз поговорим, – виновато ответила Даша, краснея и опуская взгляд.

Вот коза, не забыть бы спросить у Алеси, кто эта рыжая.

– Ничего страшного, – успокаивая Дашу, ответила я и, попрощавшись со всеми, наконец, осталась одна.

Алеся должна была прийти сюда сразу, как только уйдут танцовщицы, и я, сняв свои ботинки и с наслаждением вытянув ноги на соседний стул, прикрыла глаза и стала её ждать.

В моë сознание ворвался образ того равнодушного мужчины, который не сводил с меня своего холодного взгляда до последней секунды моего выступления, и я почувствовала, как мои щëки становятся пунцовыми, только сейчас в полной мере осознавая, что вытворяла перед ним.

Предаваясь воспоминаниям, я не услышала, как пришла Алеся и вздрогнула от её громкого голоса.

– И чего это ты так покраснела?

– Будто у меня нет повода? Завтра моя смена, можешь выйти на сцену, тогда и поймёшь.

Мне не хотелось рассказывать подруге об этом Бэтмене. Стоп. Бэтмене? Что ещё за дичь в моей голове, какой нафиг Бэтмен?

– Алло! Приëм! Кэт, ты меня слышала?

– Нет, извини, я так устала, что нет сил даже встать.

– Я как раз сказала о том, что пошли переодеваться и отправлю тебя домой.

Проницательную Алесю было сложно обмануть, но сейчас она вроде бы поверила или просто на время отложила атаку на меня.

Третья глава

На следующий день я проснулась ближе к обеду. Вставать совершенно не хотелось, особенно зная, что сегодня нужно снова идти на работу. Было бы здорово, как в детстве, накрыться одеялом с головой и сделать вид, что меня нигде нет. Но ответственность пересилила лень, и я, вздохнув, поднялась с кровати. Хоть моё тело и было вполне подготовлено к физическим нагрузкам, после вчерашних танцев отзывалось слабой болью в мышцах.

Контрастный душ взбодрил меня, а чашка кофе должна была закрепить результат, и я отправилась на кухню. Алеси не было слышно, наверное, ещё спала, но на кухонном столе я увидела конверт и записку от неё:

"Это тебе передал наш бармен Костя, сказав, что танцующая киска многим очень понравилась".

В конверте я обнаружила три пятитысячные купюры и, учитывая, что танцовщица за смену получала от клуба всего полторы тысячи, мои чаевые превысили эту ставку в десять раз. Ни для кого не секрет, что стриптизëрши зарабатывали в основном на том, что им совали под одежду, если это можно, конечно, назвать одеждой, но я-то не раздевалась и не подходила к столикам. Такое внимание ещё сильнее потешило моё самолюбие, и я надеялась, что всё-таки люди приходили в клуб ради отдыха, а не ради голого тела и приватных ласк. В конце концов, для этого существовали стриптиз клубы и эскорт.

Я налила себе кофе и в приподнятом настроении подошла к окну. Зима в этом году выдалась очень морозной и снежной. В последний её месяц большинство жителей нашей великолепной столицы уже нетерпеливо ждали её окончания, да и я была в их числе. И не то чтобы я не любила зиму, нет, в какой-то момент времени она меня даже восхищала. Её непередаваемая атмосфера, идеальная чистота, самые яркие детские воспоминания о волшебстве, об играх в снежки и катаниях с ледяной горки. Только зимой воздух был настолько свежим, разряженным, морозным, что вряд ли я захотела бы исключить это время года из своей жизни, а вот сократить до одного месяца, вместо почти пяти – безусловно.

Вернувшись из своих размышлений в реальность, я допила кофе и отправилась в комнату. Сегодня я могла позволить себе немного отдыха перед тяжёлой учебной неделей. В среду нам предстояло сдать последний экзамен по профильному предмету, а дальше уже ходить только на консультации к своему научному руководителю. Дипломную работу, как и отчёт о пройденной практике, мы с Алесей решили писать по нашему ночному клубу, Сахаров даже согласился подписать нужные нам расчёты и выводы.

Когда за окном начало стремительно темнеть, я, увлечëнная бесполезной ерундой социальных сетей, удивлëнно уставилась на время, которое пролетело совершенно незаметно. Часы показывали половину пятого. Выругавшись на виноватый во всем телефон, я вытащила наушники и снова поплелась на кухню, чтобы перекусить.

В квартире было подозрительно тихо, а на кухонном столе появилась очередная записка:

"Не стала тебя будить, ушла собираться к Полине. Сегодня планируем пойти на разведку в грëбаный "Лайм". Хорошей смены".

Видимо, не услышав никакого шума за дверью в мою комнату, Алеся подумала, что я сплю. Хорошо хоть приготовила поесть перед уходом. Готовили мы тоже по очереди, но так как мне предстояло месяц работать по четыре дня подряд, Алеся на эти дни, судя по всему, негласно приняла эту обязанность на себя, за что я была ей очень благодарна.

В воскресенье перед рабочими буднями количество посетителей клуба заметно поубавилось, но сегодня я была этому только рада. Смена проходила спокойно, пока меня не вызвали в ВИП-кабинку к недовольному гостю. Я относилась к жалобам спокойно профессионально, пытаясь уладить любой конфликт мирно и воспринимая их как неотъемлемую часть своей работы. К тому же, в роли администратора, одетая в строгий деловой костюм, я чувствовала себя намного комфортнее и увереннее, чем с полуголым задом танцовщицы-кошки.

Но моя уверенность улетучилась в тот самый момент, когда я, открыв стеклянную дверь, переступила порог и вошла.