- -
- 100%
- +
Глава 01
— Вы что натворили?!
Перманентным чёрным маркером!
Да по белому внедорожнику!
«Козёл»
«Жадина»
— Мы отомстиви, — Ромка закрывает свой маркер и засовывает в карман.
— Да, мам! Он заслужив, — поддерживает брата Мишка.
Я хватаю ртом воздух и едва не падаю со ступенек торгового центра. На минуту же отвернулась к банкомату денег снять. Попросила просто постоять рядом!
Но, как назло, у бабушки передо мной банкомат затянул карточку, и старушка начала охать. Слёзно просила помочь разобраться, у неё же там вся пенсия. Пока я позвонила в банк, пока рассказала, как бабушке дойти до нужного отделения, — обернулась, а дети мои уже вот! Опять напроказничали.
И на этот раз по-крупному.
— Миленько, — хмыкает Виктор Семёнович Ломов — владелец нашего торгового центра и мой злобный арендодатель. Это именно он в прошлом месяце поднял нам аренду в два раза без объяснения причин.
Гад, жадина и козёл. Именно такими эпитетами я награждала Ломова по телефону, когда жаловалась на него подруге. Не думала, что сыновья слышат. Я же в ванной заперлась и воду включила, чтобы не травмировать их детские уши своей несдержанностью.
И всё равно травмировала…
Как же так?
— Простите, — шепчу онемевшими от страха губами. Это же сколько будет стоить покраска такой тачки?
— Да ничего, — он равнодушно пожимает плечами.
— Правда? — не верю своему счастью. Неужели есть в нём хоть что-то хорошее? Неужели простил моих сорванцов?
— Правда, — Ломов крякает от смеха и чешет круглый живот. — Какая мне вообще разница? Это ж не моя.
— Как не ваша? — Я сглатываю и растерянно осматриваю машину. Его же! Точно! Мы ещё вчера мимо неё с сыновьями проходили, и я в сердцах по колесу пнула. — Ваша!
— Не-а, — он обнажает в улыбке ряд крупных жёлтых зубов. Вынимает из кармана брелок и нажимает кнопочку. Откликается на него совсем другой автомобиль. Точно такой же, как этот, но спрятанный во втором ряду парковки за красным «Ауди». — Но я бы отказался от такой, конечно, — Ломов присвистывает, — в два раза дороже моей.
— Боже!
Как по мне, они одинаковые.
Почему эта дороже в два раза?
И чья она?
— Доигрались, охламоны? — Ломов нависает над Ромкой и Мишкой.
Я тут же сбегаю по ступенькам и становлюсь перед сыновьями. Пытаюсь спрятать их за свою юбку, но сыновья сопят, руки мои отпихивают. У обоих характер крутой.
— Не смейте так говорить с моими детьми! — шиплю на Ломова коброй.
По-хорошему, с ним нельзя ругаться, но кто он такой, чтобы на Рому с Мишей кричать? Тем более это даже не его машина.
— Ай, ну вас, — он отмахивается от меня, как от мухи, — слава богу, ты больше не моя проблема, Туманова.
— Ай, ну вас, — он отмахивается от меня, как от мухи, — слава богу, ты больше не моя проблема, Туманова.
Что значит — я больше не его проблема?
Он нас выселяет?
Мой с подругой маленький детский центр? Место, которому мы с ней отдали столько сил и времени? Куда детки идут учиться чему-то новому с радостью и улыбкой?
Мой с подругой маленький детский центр? Место, которому мы с ней отдали столько сил и времени? Куда детки идут учиться чему-то новому с радостью и улыбкой?
Я же наскребла на аренду на этот месяц и следующий!
Он права не имеет так с нами поступить!
— Мам, мы сейчас, — пытается вырвать свою детскую ручку из моей Ромка. Но я про маркеры у них в карманах не забыла. И покраску сразу двух дорогих машин точно не потяну.
— Ну нет, — смотрю на них строго, — быстро в «Детский островок»! А мне теперь нужно найти хозяина машины. Рома, Миша, — присаживаюсь перед ними, — нельзя портить чужое имущество. Мы же с вами об этом уже говорили.
— Он тебя обидев! — Рома непримиримо поджимает губы.
— Взрослые сами решают проблемы с другими взрослыми, — вздыхаю я, бросая унылый взгляд на надписи на машине. Что я скажу владельцу? А перманентный маркер вообще реально оттереть? Может, если я сильно постараюсь… Растворителем? Или средством каким-то специальным?
— Нам довго расти, — с досадой разводит руками Мишка, — а сама ты не можешь дать ему отпов! Ты девочка, мама!
На секунду прикрываю глаза и массирую переносицу пальцами.
Я взрослая! Я сильная! Я их мама и всё решаю!
Я взрослая! Я сильная! Я их мама и все решаю!
— Идём, — забираю сыновей с улицы и веду через большой холл торгового центра. Люди уже постепенно начали приходить, открываются магазинчики и салоны. В кофейне очередь из желающих взбодриться кофе, но я бодра уже и без него.
— Идем, — забираю сыновей с улицы и веду через большой холл торгового центра. Люди уже постепенно начали приходить, открываются магазинчики и салоны. В кофейне очередь из желающих взбодриться кофе, но я бодра уже и без него.
Снимаю дверь «Детского островка» с сигнализации и пропускаю Ромку с Мишкой внутрь. Пару дней они со мной, потому что в садовской группе эпидемия ротавируса. Я переживать эту заразу не хочу, так что занимаю детей в островке. Они у меня тут и учатся, и даже немного помогают.
Сыновья сами снимают с себя курточки и шапки. Ботиночки ставят на подставку и надевают сменную обувь. Виновато на меня посматривают.
— Мам, пвости, — буркает Мишка, — мы не знали, что там камевы.
— И что мафыны перепутали, пвости, — подключается Ромка.
Класс!
Оба извиняются не за то.
Вот что с ними делать?
— Побудьте в игровой, пока я позвоню из кабинета на пост охраны, — провожаю сыновей строгим взглядом. Игровая у нас тут же, рядом с ресепшен. Есть и раскраски, и наборы лего, и множество развивающих игрушек.
Снова с тревогой вспоминаю слова Ломова, что мы теперь не его забота. Если не его, то чья?
У нас тут ходили слухи о продаже торгового центра, но я не думала, что это всерьёз.
Прохожу в свой тесный кабинет и сажусь за стол. Дверь оставляю открытой, чтобы следить за сыновьями.
— Вадим Олегович, доброе утро, — набираю номер начальника охраны, — тут у меня небольшая проблема, нужна ваша помощь.
— Доброе, Сонька, — зевает он, — какая именно?
— Да вот Ромка с Мишей тут кое-что сделали. Они не со зла. За меня заступиться хотели, — понижаю я голос и на нервах принимаюсь рисовать в блокноте перед собой цветочки и закорючки.
— Что на этот раз? — усмехается Вадим Олегович.
— Машину разрисовали, — отвечаю почти шёпотом, — дорогую. Белую. Перманентными маркерами.
— Ломова которая? — присвистывает он.
— Нет. Другая. В два раза дороже, — тяжело сглатываю. — Вы можете по камерам посмотреть, чья она?
Скорее всего, это кто-то из новых арендаторов или чей-то обеспеченный клиент. У нас тут и салон красоты, и мобильная связь, бутики всякие на втором этаже. Вариантов много, на самом деле.
— Сейчас загружу компьютер и перезвоню.
— Спасибо, — кладу трубку и выхожу из кабинета. — Рома? Миша? Вы где?! Оглядываю пустую игровую и ресепшен. Обегаю весь «Детский островок» — сыновей нигде нет.
Неужели они решили закончить начатое?
Глава 02
Богдан
Просыпаюсь от детского плача.
Первые минуты вообще не понимаю, что происходит. Накрываю голову подушкой и переворачиваюсь на бок. Пытаюсь снова уснуть.
Но детский монотонный плач не прекращается. И до меня наконец доходит, что он реальный.
— Никогда не привыкну, — сонно сиплю себе под нос и сажусь на постели. Свешиваю ноги вниз.
Руки сжимают кромку матраса, я делаю пару глубоких вдохов.
Очнись, Богдан. Тебя зовут, ведь больше тут никого нет.
Когда-то я мечтал о семье и ребенке. Даже жену завел. Но не вышло.
В груди вскрывается старая рана, напоминая про незакрытый вопрос с нашим браком. И где Соня теперь? Счастлива после того, что сделала? Скоро узнаю, как только ее найдут. В глаза наконец посмотрю и спрошу за все.
Перевожу взгляд на детскую кроватку. Малышка стоит, вцепившись ручками в деревянные прутья и смотрит на меня. Глаза огромные, мокрые. Губки дрожат.
— Доброе утро, Мия, — стараюсь ей улыбнуться. За неделю я так и не привык, что теперь она у меня есть. Благо существуют няни.
Одна из них должна прийти через полчаса. Я отдам ей Мию и смогу поехать по делам.
— Что у нас случилось? — подхожу к кроватке. Мия тут же требовательно тянет ко мне ручки и обнимает за шею. Кладу ладонь на прилично раздутый подгузник.
Что ж, все понятно без слов.
Ба-ба-ба… — повторяет Мия. И все сливается в одно бабаба… Это она пытается произнести Богдан, но для нее это пока сложно. Мне же не нравится это «баба».
— Па-па-па... — предлагаю свой вариант. Так лучше.
Мия вытягивает губки, шлепает ладошками меня по щекам, щурится. Видимо, думает, а достоин ли я такого важного слова.
— Па, — выдыхает, — па…
Видимо, достоин.
— Так лучше, — крепче держу Мию и поворачиваюсь к пеленальному столику. Пока мне пришлось переехать в детскую, чтобы за малышкой присматривать. Но будет лучше, если я все же найду няню, готовую жить у меня двадцать четыре на семь.
Я отсмотрел пять кандидаток, но все они меня не устраивают. Временная тоже не нравится. Не знаю, может, я слишком придирчивый?
С другой стороны, речь идет о Мие, и мне не хочется доверять ее кому попало.
Проблема еще и в том, что в моем случае важна конфиденциальность. Будущему губернатору не пристало иметь маленького ребенка, неизвестно от кого и непонятно откуда взявшегося. Правду я точно на публику не вынесу. Ни мне, ни Мие это не нужно.
Кадровое агентство, с которым я заключил договор о неразглашении, новых кандидаток подыскивает. На днях должны кого-то прислать.
— Кушать хочешь? Ням? — спрашиваю после смены подгузника.
Она радостно улыбается и причмокивает. Показывает на ротик пальчиком.
— Значит, пойдем кушать, — снова сажаю ее на руку, придерживаю и иду в кухню. То и дело поглядываю на часы в ожидании няни.
День сегодня насыщенный, весь расписан. Утром еду в «Новый берег» — торговый центр, который я выкупил. Мы с моим партнером по бизнесу Платоном Дубровским разделили капитал, и я ушел в свободное плавание. Временно. Но деньги просто так лежать не могут, их нужно вложить.
А «Новый берег» построен всего три года назад, находится в центре, парковка большая. Удобный, добротный, с хорошей репутацией у жителей округи. Опять же для моих целей очень подходит.
Внутри детский центр, которому меня попросили посодействовать. Есть пустующие площади. Пиар-отдел уже думает, что бы такого открыть, что будет на руку моему новому политическому амплуа. Все ж в губернаторы подаюсь.
Усаживаю Мию в детский стульчик и заглядываю в холодильник. Тут должна быть для нее еда. Так и есть, куча контейнеров со временем и датой на них. На каждом стикер с надписью «разогреть».
Разогреваю, перекладываю пюреобразную субстанцию в пластиковую мисочку с присоской и ставлю ее перед Мией. Рядом бутылочку с водой комнатной температуры.
Кажись, папкой быть не так и сложно.
Мия ковыряет пластиковой ложкой еду. Часть размазывает по своему бодику, и я понимаю, что забыл надеть силиконовый слюнявчик.
— Черт, — вздыхаю и снова смотрю на часы на стене. Но стрелка там как будто залипла и не двигается.
Варю себе кофе в турке, потому что Мия боится шума кофеварки. Переливаю в кружку.
Малышка за это время успевает проглотить всю свою пюшерку и стучит ложкой по тарелке. Подкладываю ей добавку.
На телефон начинают поступать звонки и сообщения. Мой рабочий день начался, а я все еще изображаю папку.
Опрокидываю в себя кофе и звоню няне. Первые два звонка срываются, приходит сообщение:
«Я в больнице. Аппендицит»
— Какого?! — матерюсь про себя. — И что мне теперь делать?
Я дядька серьезный.
Дьявол!
Мне что, на работу Мию брать?
Вспоминаю, что с самого утра еду в «Новый берег», где есть детский центр. По описанию на сайте с детьми возраста Мии они уже работают. У них там строгий отбор преподавателей, используют современные методики, имеют кучу сертификатов.
У них проблемы, так что я помогу им, а они помогут мне. Никуда не денутся.
— Сейчас мы поедем в очень интересное место, тебе там понравится, — обещаю перепачканной едой малышке. Няню с ее аппендицитом уволю. Вообще это не повод от работы отлынивать! Она там на койке отлеживается, а мы тут с Мией страдаем.
Сборы получаются сумбурные. Сначала я мою в раковине Мию — в джакузи страшно ее отпускать. Одеваю во все сухое и оставляю в манеже. Сам моюсь меньше чем за минуту.
Сразу вспоминается армия. Я думал, там порядки строгие. Но нет, маленькие дети дисциплинируют и придают ускорение, заставляя все делать в два раза быстрее. Вылетаю из ванной, чтобы обнаружить Мию там же, где и оставил, с ухом плюшевого зайца во рту. Рядом на кровати разрывается детской мелодией мой сотовый. Малышарики, чтоб их!
Натягиваю на себя деловой костюм, параллельно названивая в кадровое агентство. Кажется, я готов еще раз пробежаться по предыдущим кандидатурам. Учитывая обстоятельства, планку придется снизить.
Одетую в розовый комбинезончик Мию усаживаю в автокресло. Пристегиваю, что ей сразу не нравится. Выдаю игрушки.
Включаю детские песенки на аудиосистеме и под них еду на объект. Мия временно отвлекается на шуршащую разноцветную бабочку, которую я повесил на окно. Лепечет что-то неразборчиво себе под нос.
По-хорошему, ей не нужна няня. Ей мама нужна.
Но где ее взять?
У торгового центра оставляю внедорожник прямо у входа. Мы с Мией с дальнего конца парковки топать не будем, к тому же тут теперь все мое, где хочу, там и ставлю.
Вынимаю из салона Мию вместе с детским креслом. Ее в дороге укачало, и она опять уснула. Кресло у меня трансформер, легко превращается в компактную коляску. Это очень кстати, не нужно малышку перекладывать и будить.
Детский центр закрыт, судя по расписанию на двери, откроется он через двадцать минут. Ломов застрял в пробке, так что подписание документов тоже задерживается.
Толкаю коляску в сторону кофейни в холле. Сажусь за единственный свободный и заказываю кофе. Замечаю, что на меня с интересом посматривают посетительницы. Коляска с ребенком их никоим образом не смущает.
Заглядываю к Мие — спит в обнимку с шелестящей бабочкой.
Расслабляюсь.
Одна чашка кофе, вторая.
Двадцать минут почти прошли.
Одна из девушек, та, что посмелее, подходит и пытается познакомиться. Фигуристая, рыжая, но не в моем вкусе. Она то и дело с восхищением смотрит то на мои часы, то на дорогой костюм. Подтянутая фигура тоже без ее женского внимания не остается.
Перекидываюсь с ней парой слов, одновременно зависая в телефоне по работе. Отвечаю на звонок Ломова.
Он уже подъехал.
Прощаюсь с разочарованной рыжей. Свой телефон я ей не оставил, как она ни старалась. Толкаю коляску на выход, отмечая что она как будто стала легче.
Заглядываю под козырек.
— Твою мать! Мия?!
Шальным взглядом окидываю кофейню. У выхода из кофейни брошенная шелестящая бабочка.
Все тело покрывается липким потом, и я несусь в холл.
Глава 03
Соня
Выскакиваю из детского центра и несусь через холл на улицу. Только бы не разрисовали машину Ломова в этот раз. Мне тогда хоть почку продавай, чтобы за две расплатиться!
Взгляд цепляется за небольшую толпу недалеко от кофейни. Замечаю пару светлых детских макушек и выдыхаю. Вот же они, не успели еще никуда.
На негнущихся от волнения ногах иду в гущу событий. Всё равно что-то натворить успели, иначе почему вокруг люди?
Протискиваюсь между хозяйкой «Ноготочков под ключ» и женщиной в цветастом плаще. Обе активно жестикулируют и переговариваются.
До меня долетает плач. Но это не мои парни, плачет маленькая девочка.
— Пустите, это мои. Рома? Миша?
Оказываюсь в круге зевак и замираю. Между моими мальчишками действительно девочка в розовом комбинезончике. Она неуверенно покачивается, поддерживаемая Ромкой и Мишкой с двух сторон.
Откуда она тут?
Одна?
Где родители?
— Бросить детей! Троих! — верещит сухонькая женщина в очках и с сумкой, из которой торчат тетради. Точно учительница из школы неподалеку. — Вы чем думаете, мамаша? Нужно срочно вызвать социальную службу! — надрывается она напоказ.
— Прекратите кричать, — смотрю на нее строго, — вы разве не видите, что малышку пугаете!
— Что? — задыхается праведным гневом женщина.
— Миша, Рома, что тут происходит? — заглядываю в насупленные лица сыновей.
— Мы ее нашли, — Миша задирает нос, — шли на улицу и нашли. Она пвакала!
— Ее папа потевяв, — Ромка пожимает плечами.
— Па-а-а-а… — тоненьким голоском тянет малышка. Большие карие глаза наполнены горькими слезами. Губки дрожат.
— О боже, — прикрываю рот ладонью. На данный момент не обращаю внимания на информацию, что мои детки направлялись на улицу. Знаю зачем! Но с этим потом разберусь. Сейчас главное — папашу нерадивого найти. Это же надо — потерять ребенка! Девочке года нет. Она же толком ходить еще не может.
— Мы ее забиваем, мама! — Ромка решительно сжимает ладонь девочки в своей.
Малышка трет кулачками глазки и всхлипывает.
— Ма… ма…? — лепечет она, разглядывая меня во все глаза.
— Мама, мама, — подтверждает Ромка.
— Мы знаем, ты дочку хотева. Вот у тебя и будет! — Мишка хмыкает.
Да с чего они взяли? Мне двоих сыновей вполне достаточно. С их проказами хоть бы справиться!
— Ма… ма… — малышка вдруг прекращает плакать и тянет ко мне ручки.
— Я не твоя мама, — присаживаюсь перед ней.
Как же так, почему она называет так чужую тетю?
Улыбка девочки меркнет, в глазах снова набегают слезы.
— Ма… ма… — шепчет она упрямо.
— Мама, мама, — поддакивают сыновья.
Малышка тянется ко мне и обнимает за шею. Такая маленькая, как пушинка легкая и пахнет сладкой ванилью. Я уже и забыла, что такое держать в руках малыша.
Подхватываю ее на руки и поднимаюсь. Озираюсь по сторонам в поисках отца.
— Сейчас найдем твоего папу, — говорю ей, мягко улыбаясь, — я ему сделаю а-та-та.
— Ма… ма… ма… ма… — продолжает щебетать повеселевшая малышка.
— Мия! — раздается рев со стороны кофейни. На меня несется мужская фигура в черном пальто, и девочка мгновенно исчезает из моих рук. — Мия, всё хорошо? Тебе ничего не сделали?! — басит он, напряженно вглядываясь в ее личико.
А я стою, не в силах пошевелиться.
Прошлое наконец-то нагнало меня. Вот таким вот странным образом.
— Соня? — взгляд Богдана Туманова соскальзывает с Мии и врезается в меня.
Я резко хочу затеряться в толпе, прихватив с собой сыновей. Его сыновей, между прочим. Тех, о которых он не знает, потому что я не решилась ему сказать. И до сих пор считаю, что сделала правильно. Такой, как он, не может быть отцом моих мальчиков.
Но, оказывается, не одна я родила ему детей. Есть еще милая малышка Мия. Она сидит у него в руках, но упрямо тянет ручки ко мне.
— Ма… ма… — капризничает малышка.
Я мотаю головой в разные стороны.
— Отдай, — подает голос Роман, — мы ее забиваем, раз ты не умеешь смотреть за детьми.
— Да, к нашей маме! — поддерживает его Мишка. — Адавай. Ты пвахой отец.
Взгляд Богдана стекленеет и опускается на них. Он медленно моргает, разглядывая наших сыновей. Радует, что они совершенно на него не похожи. Ромка с Мишкой блондины с голубыми глазами, как и я сама. А Богдан брюнет с карими, как и девочка у него в руках. Его дочка.
— Твои, — говорит сипло. Не спрашивает. Утверждает.
— Мои, — от моего лица отливает краска. — Твоя, — получается грубовато.
Богдан кивает.
Много времени прошло с тех пор, как мы виделись последний раз. Каждый продолжил жить свою жизнь. И лишь одна деталь нас все так же связывает.
— Вот и свиделись, наконец, жена, — шипит сквозь зубы.
Перед глазами сразу всплывает наша свадьба, с которой мне пришлось сбежать. Я все боялась, что Богдан будет искать. Но он не искал.
А мне духу не хватило прийти к нему за разводом.
Выходить снова замуж я не планировала, так что малодушно оставила как есть.
— Ах вот ты, где, Соня, — к нам подбегает начальник охраны. — Нашлись уже?
— Нашлись? — переспрашиваю его.
— Ну да, это ж машину Богдана Руслановича ваши Ромка с Мишкой размалевали, — крякает он и подобострастно добавляет, — начальника нашего нового. Доброе утро, Богдан Русланович.
Зажмуриваю глаза, потому что этого не может быть!
Этого не может быть никогда!
Да за что судьба со мной так?
— Что они сделали?! — грозный взгляд Туманова падает на моих детей.
Глава 04
Соня
— Они случайно перепутали машину, — хватаю сыновей и за спину завожу, — я оплачу ремонт.
Туманов отвлекается на телефонный звонок, при этом не переставая буравить меня и сыновей напряженным взглядом. Дочка у него на груди притихла, на меня с мальчиками глазищами своими заплаканными смотрит, обиженно сопит.
— Я сейчас подойду и подпишу, — роняет Туманов холодно. Отключается. — Я зайду через час, Соня.
— У меня занятия, — пытаюсь возразить.
— Меня это не волнует, — равнодушно осаживает меня.
Уходит широкими шагами в сторону лестницы. Там на втором этаже офис Ломова.
Мия из-за спины Туманова тянет ко мне с мальчиками ручки, всхлипывает.
Где же мама этой малышки? Почему она так к чужим тянется?
— Мама, а посему он тебя женой назвав? — тянет меня за юбку Ромка.
— Пе-перепутал, — я прикрываю глаза. Нужно собраться и решить, что дальше делать.
Мы встретились, и нужно что-то решать.
Идеальный вариант — развестись. У каждого из нас своя жизнь. У меня мальчики, у Туманова тоже семья. Дочка маленькая. Значит, и женщина есть.
В груди неприятно колет.
Ревность?
Похоже на нее. Но ведь так много времени прошло, давно должно было отболеть.
Или первая и единственная любовь не может отболеть? И даже раскрывшаяся ужасная правда о любимом человеке не может ничего изменить? От Туманова я убежала, но от себя не убежишь. Я теперь дефектная, да?
— Перепутав? С кем? — хмурится Ромка.
— Не знаю, сынок. С кем-то, — печально вздыхаю.
Возвращаемся в «Островок», где я сразу изымаю маркеры. Серьезный разговор будет вечером, потому что сейчас голова у меня занята совершенно другим.
Отправляю сыновей в группу к Регине. Она у нас новенькая, очень старается. Занимается с детками трех-четырех лет. Учит с ними стихи и скороговорки, знакомит с буквами и цифрами.
Сама отправляюсь в группу двухлеток. Кругом шум, гам, беготня. Собираем огромные пазлы на полу, рисуем, лепим, играем в мяч. Дети не оставляют мне шанса подумать о проблемах. У них миллион вопросов, каждому нужна помощь и внимание.
После полуторачасового занятия я как выжатый лимон. Раздаю деток родителям и плетусь к себе в кабинет, чтобы попить чаю. Надеюсь, Туманов не дождался меня и ушел.
— Наконец-то, — раздается ледяным тоном, стоит мне войти в кабинет. Туманов сидит в моем кресле.
— Что тут происходит? — окидываю взглядом его и царящий вокруг беспорядок.
— Пришла бы вовремя, этого бы не случилось. А так Мия заскучала, — он равнодушно пожимает плечами.
Коробки с игрушками и раздаточными материалами вытащены и перевернуты. Под ногами россыпь цветных карандашей, кисточки, фломастеры и буквы на магнитиках. Сама виновница созданного беспорядка тихонько посапывает у себя в коляске. Комбинезон комом где-то в ногах, весь бодик и ручки в следах от фломастеров.
Для ее возраста это нормальное поведение, так что смысла сердиться на девочку нет. А вот ее отец! Ему бы я за такое серьезный выговор устроила, если бы могла. Мне это теперь до вечера разгребать.
Поскольку мое место нагло занято, присаживаюсь на стул для посетителей. На столе царит такой же беспорядок, как и во всем кабинете. Мия изрисовала мои рабочие бумаги, порвала ежедневник и залила желтой краской стационарный телефон. До гуаши добралась, значит.
На белоснежной рубашке Туманова отпечатались желтые пальчики. Коробка с баночками на шкафу. Ну хоть что-то он предотвратил, когда понял, что и самому достаться может.
— Думаю нам нужно подать на развод, — выдыхаю тихо, чтобы не разбудить Мию.
В кабинете повисает молчание. Туманов ничего не отвечает, лишь сверлит меня равнодушным взглядом. Ищет, что изменилось за пять лет?
Думаю, я стала более уставшей, на этом все. Я всегда одевалась скромно и удобно, не любила краситься. Да и времени на эти глупости нет с двумя детьми и работой. Я как белка в колесе — утром встала, потом все вертится словно в калейдоскопе, и вот я уже упала лицом в подушку и уснула. Так день за днем. Я обычная, и почему его выбор когда-то пал именно на меня, до сих пор не понимаю.