(Не) настоящая семья губернатора

Глава 05

Богдан

— Подожди, — Соня поднимается следом, смотрит на меня растерянно, — так нельзя. Что я скажу мальчикам? Это безумие, Богдан.

— Безумие, правда? — хрипло усмехаюсь ей в лицо. — Это? А не то, что ты сбежала со свадьбы со своим любовничком? Кстати где он — детей заделал и свалил?

Соня бледнеет и отшатывается. Глазищи огромные, растерянные. Губы дрожат, того и гляди заплачет. Тоже мне, бедная овечка.

Если бы не знал, какая Соня на самом деле, глазами своими не видел ее предательство, повелся бы. Но я видел и знаю. И жалеть ее не буду!

Она тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону. Даже возражать ничего не стала.

Все тыкают пальцами в потаскух, которые цену себе открыто называют. Но зло не в них, а вот в таких с виду скромных и милых девочках. Они под кожу к тебе забираются, заставляют поверить во что-то настоящее, а потом, когда ты сбросил всю броню и открылся, всаживают нож прямо в сердце. И прокручивают.

— Собираешься мне мстить? — спрашивает загнанно.

Да! Собираюсь!

А почему нет?!

Я себе это спокойно могу позволить!

За все эти гребаные пять лет!

Если бы еще сама приползла, покаялась, развод попросила — бы дал, так и быть. Не зверствовал бы. Но Соня даже на это не сподобилась. Трусливая, лживая сука-изменщица. Настолько гнилая внутри, насколько можно! Ей было нормально и в браке со мной быть, и другому рожать.

Будь дети моими — забрал бы у такой! У Светки забрал Мию, и у этой бы забрал.

У ребенка перед глазами должен быть хороший пример, а не потаскуший! Чему она может научить, вот такая?

— Ну что ты, — обхожу стол, который нас разделяет. Улыбаюсь ей одной из тех картонных улыбок, которые приходится тренировать для электората. Соня пятится и упирается спиной в стеллаж. Беспомощно выставляет мне навстречу руку, чтобы не приближался. А я приближаюсь, лишая ее свободного пространства и воздуха. Сжимаю руками полки стеллажа рядом с ее лицом. Лучше так, чем ее тонкую шею, — я просто исполню твою мечту. Помнишь? Большой дом. Белый заборчик. Яблоневый сад.

— Не надо, — умоляет Соня. Сжимается, закрывая лицо ладонями.

— Ты обещала, — наклоняюсь ближе, чтобы шепнуть на ухо, — в горе и в радости. Помнишь?

Зря я делаю это, но остановиться не могу — вдыхаю ее запах, и в памяти тут же отзывается все, что было между нами. Наши свидания, встречи, признания. Еще нежность и ранимость, от которых башню рвало. Эта женщина действовала на меня как ни одна другая. Соня словно отравленный цветок — вдыхаешь ее аромат, пробуешь, и всё. Ты уже по уши в ней и ничего не соображаешь.

Даже сейчас по телу прокатывает колючей волной возбуждение. Несмотря ни на что, хочется впиться губами в ее кожу, ощутить языком вкус.

Сжимаю полки до хруста и отталкиваюсь.

Точно я к ней не прикоснусь снова. Хватит мне и одного раза!

Накажу, использую и выброшу.

Вокруг меня полно других женщин, с которыми можно удовлетворить свои потребности. И я не буду себе отказывать в их ласке в нашем фальшивом браке. А Соня рядом будет, под замком. Станет смотреть на все это и страдать! Я ее заставлю страдать так же, как она заставила меня.

— Ты чудовище.

— Не меньшее, чем ты, — отступаю, чтобы быть от Сони как можно дальше. Слишком невыносимо сейчас, я весь на взводе. Злость с новой силой впрыскивается в вены, меня ведет, оттого, что дико хочется сжать ее хрупкие плечики, встряхнуть. Заставить оправдываться за все, что сделала!

Отвлекает меня маленькая Мия, которая начинает копошиться в коляске. Она трет глазки и зевает.

— А ничего так вышло, — цокаю, еще раз оглядывая разгромленные Сонин кабинет, — я даже за машину перестал переживать.

В Сониных глазах полыхают ненависть и бессилие.

И мне это нравится, черт возьми!

Лучше, чем равнодушие, которым она кормила все эти годы, живя где-то там и забыв обо мне совершенно.

Вывожу коляску с Мией из кабинета. Стоит двери захлопнуться, как натыкаюсь на Сониных сыновей. Стоят, руки сложив на груди. На меня смотрят строго.

Живое напоминание неверности Сони, которое ближайшие годы будет мельтешить перед моими глазами. И даже подальше в закрытую школу не отправишь — не доросли еще.

— Что надо? — щурюсь.

— Поговавить! — не пасует тот, что в красной футболке. Кажется, он Рома.

Мия, завидев пацанов, выбирается из коляски. Пошатывается, ныряет обратно и что-то ищет. Свою шелестящую бабочку вынимает и отдает Роме, улыбается наивно единственным прорезавшимся зубом.

Плохую она себе компанию выбрала, неподходящую.

— И о чем?

— Нафчет машины, — отвечает Миша и перетягивает на себя мое внимание.

Сейчас извиняться начнут, что ли?

— Ты дочку потеряв, мы нафли. Так что квиты.

На секунду замираю. Как-то я не ожидал от этих мелких пацанов такой прозорливости. Помнится, папаша их хлюпик и тормоз. Эти — характером не в него.

— Она вся в кваске, ты куда смотвев? В телефон? — кидает предъяву Роман. Вынимает из кармана носовой платок и принимается стирать со щеки Мии желтую гуашь.

— Нам с мамой ее оставь лучше. А то снова потевяешь, — бубнит Миша рядом.

— Не потеряю, — скриплю зубами, — это единственный раз был, я за ней хорошо присматриваю.

— Ну да, видно, — Рома продолжает оттирать Мию. Уже на ручки, измазанные фломастером, перешел. Мелкая даже не сопротивляется. Наоборот, радуется и показывает, где тереть. Ей явно не хватает общения с детьми.

— Ты подгузник давно меняв? — Миша хмурится.

Черт, я про него забыл.

Да что ж эти двое такие осведомленные?

Бесят!

— Пошли, Мия, нам пора, — беру ее на руки и в коляску сажаю. Малышка обиженно начинает дрожать губками. Обратно к пацанам тянется.

— Комбез надень, ховодно на улице, — закатывает глаза Роман.

Да я в курсе, блин!

Под пристальным надзором пацанов запихиваю Мию в комбинезон. Подгузник у нее надулся, надо бы поменять, конечно. Но пачка осталась в машине, с собой я запасной не прихватил. Ничего, у себя в офисе все сделаю. Или секретарша моя сделает.

По дороге в офис набираю номер юриста. Мне вот интересно стало, на кого эти двое из ларца записаны? По закону, если женщина в браке, то записывают на мужа.

А муж тут я!

Глава 06

Богдан

— Не, ну прикольно она тебе двух пацанов на баланс посадила, — Дубровский еле сдерживается, чтобы не заржать. Сидит передо мной, развалившись в кресле для посетителей, прохлаждается.

То же мне друг.

Кулаки чешутся, так хочется кому-нибудь съездить по морде. И почему бы не ему, но в кабинете Мия. Малышка в огромном манеже, установленном в центре кабинета. Сидит грустная, шелестящую свою бабочку жамкает. На меня то и дело обиженно посматривает. Чувство вины начинает противно скрести за грудиной…

Да нет у меня времени, черт возьми, с ней играть! Работы куча, новости одна хуже другой.

Я, твою мать, отец! Не на деле, по бумагам.

У Сони действительно хватило наглости повесить на меня двух пацанов.

«— Таков закон, — мой юрист развел руками, — официальный муж автоматически признается отцом в браке и еще триста дней после развода. Чтобы опровергнуть отцовство, нужно обращаться в суд. Вы можете сделать это даже сейчас. Для этого понадобятся доказательства в виде ДНК-теста, заявление и оплата госпошлины…»

— Богдан, ты сам виноват, — Дубровский хмыкает, — кто вообще пускает такие дела на самотек? Твоя женушка свалила прямо со свадьбы с другим мужиком. Ты думал, она с ним что, за ручки держаться будет?

Сам не понимаю, почему о детях не подумал. Внутри горело, ломалось, рвалось. Я первый раз в жизни женщину любил, впервые доверял и верил в счастливое будущее для себя. А потом словно ядерный взрыв. Такой, знаете… когда сносит все к чертям, дома сметаются за секунду, с костей срывает мясо, но при этом полная вакуумная тишина. Тебя изнутри разнесло и схлопнуло.

Сначала не искал Соню, потому что по-настоящему боялся, что убью. А сесть не хотелось. Бесился, куролесил. Подружку ее на свадьбе, которая слюни на меня пускала, в постель уложил.

Потом тупо мстил. У нее один тощий придурок, а у меня каждый месяц новая девка.

И ведь так просто все было, до безобразия. Я показывал кольцо, говорил, что женат. Даже легенда была максимально скотская: жена дома ждет, любит, а мне с ней скучно. И что? Отказывали лишь единицы. Остальные грустно вздыхали для вида, а потом ластились, ездили со мной в отель. Цветочки, подарочки, рестораны. Через какое-то время начинались разговоры о разводе.

Серьезно? Я всегда спрашивал — зачем мне разводиться? Ради бабы, у которой нет чувства собственного достоинства и она полезла к женатому? На что был расчет? На свою золотую пилотку или что там подобные думают о том, что у них между ног?

Зачем откладывал на потом знаю, но себе признаваться не хочу. Больно и как-то слишком уязвимо…

— Ну так сделай тест, аннулируй отцовство, — напоминает о себе Платон.

— Поздно, все уже разнюхали, — швыряю в этого умника глянцевым журналом, который сам открыл только что по наводке секретарши. Она обожает сплетни и ни одной не пропускает. К ней вопросов нет, молодец. Есть вопросы к пиарщикам — как они упустили, что эта новость опубликована? — Пятая страница.

— Один из самых таинственных кандидатов на предстоящих выборах в губернаторы московской области, Богдан Туманов, женат, — Дубровский морщится и продолжает, — об этом стало известно из официальных источников… бла-бла-бла… Почему на всех фото Туманов без пары?.. Он прячет свою жену от общественности? В личной жизни будущего политика проблемы? Бла-бла-бла! — Платон отшвыривает журнал. Тот падает на паркет и скользит к двери.

— А я говорил — разведись по-быстрому и женись на подходящей кандидатке! Времени было вагон!

— Говорил он, — передразниваю Платона.

— Говорил, — тот подпирает кулаком голову.

— Кофе, — в дверях появляется Наташа, моя секретарша. Она невозмутимо поднимает журнал, зажимает его под мышкой и марширует к нам. Ставит перед нами кофе, машет рукой грустной Мие.

Малышка на нее не реагирует. Она вообще на всех нянек смотрит враждебно, в руки никому не дается. С последней кое-как у нас получилось, но тут у нее случился аппендицит.

И при этой своей замкнутости Мия решила дружить с Соней и ее сыновьями.

Как так?!

— Поздно что-либо переигрывать, — оттягиваю галстук, — это большая политика, тут с лупой меня будут рассматривать. Я официально женат на Соне. Пока ее не нашли, но это вопрос времени. Вонючие журналюги до всего докопаются, раз запах крови почуяли. Нужно действовать на опережение. Если красиво все разыграть, чтобы не подкопались…

— Ты о чем?

— Мы с Соней женаты, и для меня в этом тоже есть жирный плюс. Точнее, для Мии. Я легко могу малышке организовать чистое прошлое и даже нормальную мать. Мия вырастет и никогда не узнает о себе правды. Уж лучше Соня, чем Света, — шиплю сквозь зубы.

— А ты еще более беспринципный гаденыш, чем я думал, — Платон растягивает рот в ухмылке.

— До тебя мне всё равно далеко, — парирую я.

Оба мы с Дубровским не святые. Но разве могут вырасти милыми мальчиками те, кто с рождения за место под солнцем должен был бороться?

Детдом это вам не курорт. Там нет любящих родителей, там на тебя всем плевать. И ты либо ломаешься, либо становишься жестким. Мы выбрали второе, благодаря чему достигли всего, что хотели.

Только вот с личной жизнь у обоих сплошные косяки. Дубровский разводится со своей королевой красоты, тиранит беззащитную няню дочери. Я решил вернуть в свою жизнь изменщицу-жену. Да еще с двумя прицепами от другого мужика. Класс!

— Ах да… — поднимаю трубку телефона. Надо еще дом с белым заборчиком прикупить, о котором Соня мечтала.

____

История Дубровского и няни — «Мама для дочки миллиардера»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.