Игра в шахматы

Предисловие к русскому изданию

Дорогой читатель!

Перед вами русский перевод «Игры в шахматы» Пьетро Карреры, изданной в Милителло в 1617 году. В серии «Шахматные памятники» эта книга продолжает знакомство с авторами, для которых шахматы были одновременно искусством игры, предметом учёных споров и частью истории культуры.

Каррера пишет обстоятельно и охотно вступает в полемику. Он собирает рассказы о происхождении шахмат, объясняет правила, разбирает начала партий и задачи, возвращается к мнению предшественников и противопоставляет ему собственные доводы. За подробностями вариантов слышен голос человека, которому важно не только предложить ход, но и убедить читателя в его достоинствах.

Особый интерес представляют соседствующие в книге разные способы думать о шахматах: исторический рассказ, практический совет, спор о правилах и опыт изменения самой игры. В книге VIII читатель встретит предложение расширить доску до десяти вертикалей. Такие страницы позволяют увидеть шахматную традицию в движении, когда привычное устройство игры ещё могло становиться предметом обсуждения.

Современному шахматисту не обязательно соглашаться со всеми оценками Карреры. Его утверждения о лучшей игре, вынужденной потере пешки или неизбежной победе переданы как суждения автора. Легальность отдельной последовательности ещё не доказывает её силу против любой защиты; эти границы оговариваются в редакционных примечаниях.

В переводе сохранены последовательность изложения и старинные описания ходов. Рядом, где положение удалось восстановить, приводится современная русская нотация. Исторические правила, авторские исправления и неоднозначности обсуждаются отдельно. Если автор пропускает промежуточные ходы, редакционное пояснение не выдаётся за часть оригинала.

Издание адресовано читателям, интересующимся историей шахмат. Старинные рассказы о войнах, жестокости и религиозных спорах переданы в историческом контексте; суждения автора отражают его эпоху. Рассуждения об игре на деньги и возвращении проигранного принадлежат истории нравов и не служат современными правовыми или практическими рекомендациями. Стихотворные вставки переведены с сохранением деления на строки, без обязательного воспроизведения рифмы и размера. Цветные иллюстрации — современные художественные образы по мотивам книги; они не заменяют проверяемых шахматных диаграмм. Портрет Карреры основан на посмертной гравюре из биографического издания 1821 года; прижизненное сходство не установлено.

Автор идеи русского издания, составитель и редактор — Александр Сергеевич Власов. Перевод, редакционные материалы и художественное оформление подготовлены с использованием современных языковых моделей.

Желаем вам внимательного чтения, удовольствия от встречи с шахматной мыслью прошлого и собственных открытий за доской.

2026 год.

Игра в шахматы

Дон Пьетро Каррера. В восьми книгах, в которых излагаются правила, дебюты и различные тонкости игры и рассматривается её истинное происхождение.

С двумя рассуждениями: одно — отца дона Джованни Баттисты Керубино, другое — доктора Марио Тортелли. Сочинение, столь же полезное знатокам игры, сколь увлекательное для людей учёных благодаря разнообразию сведений, извлечённых из мрака древности.

Светлейшему и превосходительнейшему господину дону Франческо Бранчифорте, князю Пьетраперции и маркизу Милителло.

Undique quadrat — «Со всех сторон соразмерно».

Примечание редакции. Латинский девиз сопровождает изображение шахматной доски. Глагол quadrat допускает одновременно геометрическое понимание («образует квадрат») и переносное («соответствует», «согласуется»); перевод сохраняет смысл соразмерности.

В Милителло. У Джованни де Росси из Тренто. 1617. С разрешения и с привилегией.

Примечание редакции. На обороте титула помещён герб без самостоятельного наборного текста. Библиотечные штампы, поздние рукописные пометы и просвечивающий набор соседней страницы не относятся к авторскому тексту.

Посвящение

Светлейшему и превосходительнейшему господину и моему глубоко почитаемому покровителю, дону Франческо Бранчифорте, князю Пьетраперции и маркизу Милителло.

«Игра в шахматы», которую два года тому назад Ваше Превосходительство повелели мне изложить письменно, выходит в свет как дар не Вашему Превосходительству, но другим ревнителям достойных занятий. Ведь, будучи Вашей собственностью, поскольку она составлена по Вашему повелению, она по справедливости должна быть поднесена не Вам, а другим.

Пусть люди учёные, даже самого высокого положения, не сочтут ниже своего достоинства обратиться к столь обыкновенному предмету: в нём они увидят и управление войсками, и управление государствами. Потому эта игра с великой славой процветала в минувшие времена во дворцах князей и королей и поныне, как видим, продолжает необычайно процветать. Более того, сами короли и королевы находили удовольствие не только в том, чтобы иметь её при себе, но и в том, чтобы играть, посвящая ей целые часы, когда считали для себя пристойным дать душе отдых от тяжких забот.

Не стану прилагать усилий, чтобы убедить Ваше Превосходительство, что, завершая это сочинение, я исполнил Ваше желание с любовью и усердной поспешностью. Ведь я всецело принадлежу Вам, и Вам известно, что я не могу не желать того, на что Вы изволите указать; поэтому повиноваться Вам и служить считаю своим давним долгом. Но я постараюсь умолить Вас удостоить меня поручений более значительных: тогда Вы узнаете, что силы мои, хотя и невелики, не уступают моей воле, всегда пылающей желанием служить Вам. С почтением преклоняюсь перед Вашим Превосходительством; да исполнит Господь благополучно все Ваши желания.

Милителло, 20 января 1617 года.

Вашего Превосходительства нижайший слуга, дон Пьетро Каррера.

Рассуждение отца дона Джованни Баттисты Керубино об имени и фамилии автора

Божественный Платон в своём «Кратиле», где он рассуждает об установлении имён, говорит, что имя есть образ вещи и представляется почти самой её сущностью, поскольку должно выражать и воспроизводить её природу и свойства. Поэтому не каждому было дозволено давать вещам имена, но лишь законодателям и людям здравого суждения. Это подтверждает премудрый Сократ в том же «Кратиле», где мы читаем, что следует принимать во внимание не только имя, но также слоги и простейшие составные части — буквы. «Законодатель должен исследовать природу вещей, чтобы из букв и слогов, подходящих для выражения сущности вещи, составлять слова и имена». Так исполненный тайного смысла Платон толкует имена богов, планет и знаменитых людей, показывая, как каждое из них соответствует сущности и природе обозначаемого, и утверждая, что имена происходят от богов и глубокой древности, причём имя отвечает вещи, а вещь — имени.

Примечание редакции. Латинская цитата переведена в составе авторского рассуждения. Ссылки на античных философов передают утверждения Керубино; независимая атрибуция и точность цитирования здесь не подтверждаются.

Всё это мы подтвердим следующими искусными построениями, которые соотносятся с именем автора — ДОН ПЬЕТРО КАРРЕРА. Оно дано ему не случайно: сама мать-природа наделила его им соразмерно и с сокровенным смыслом. Это имя, обозначая, а вернее, заключая в себе шахматную игру вместе с клетками доски, показывает нам, что в нём, словно в конечной своей цели, шахматы достигли высшего совершенства и превосходства. Мы узнаём это из полновесных наставлений, которые он приводит в этом сочинении, а также из самих результатов его игры, в которой он не считает себя ниже кого-либо. Но прежде чем перейти к подробностям, сопоставим названия шахматных фигур со всей игрой. Вот эти названия: RE, DONNE, ROCCHI, CAVALLI, ALFINI, PEDONI. Рассмотрим число заключённых в них букв: их тридцать две, сколько и всех фигур. Это легко увидеть из каждого из приведённых слов, расположенных здесь.

RE — короли — 2

DONNE — ферзи — 5

ROCCHI — ладьи — 6

CAVALLI — кони — 7

ALFINI — слоны — 6

PEDONI — пешки — 6

Всего — 32

Все фигуры, которыми играют, делятся на шесть разновидностей: короли, ферзи, ладьи, кони, слоны и пешки. На это указывают шесть слогов имени Don Pietro Carrera. В целом имени фигуры обнаруживаются следующим образом: Don указывает на Donna, ферзя; первая буква Pietro, то есть P, означает Pedone, пешку; первая буква Carrera, C, — Cavallo, коня; в A, второй букве той же фамилии, мы узнаём Alfino, слона; R, третья буква Carrera, представляет Rocco, ладью; две следующие буквы, R и E, открывают нам Re, короля. Две остальные буквы последнего слога Carrera также не лишены тайного смысла. Предпоследняя, R, показывает нам Roccocavallo, ладью-коня, изобретённого им для новой игры и названного Campione, то есть «Воитель». Последняя буква, A, точно так же обозначает Alfincavallo, слона-коня той же новой игры, названного автором Centauro, «Кентавр».

Примечание редакции. Для буквенной игры сохранены итальянские имена фигур и написание Don Pietro Carrera. Их нельзя заменить русскими буквами без разрушения рассуждения. Описание двух новых фигур дано самим Керубино; исторические правила их применения описаны в книге VIII.

Это изобретение сделано им не без разумной соразмерности. Ведь существует ферзь, который передвигается во всех направлениях доски, по прямой и наискось; существует также ладья, ходящая только по прямой, слон, движущийся наискось, и конь, совершающий прыжки. Поэтому было соразмерно и естественно изобрести такую фигуру, которая ходила бы одновременно по прямой и прыжком, и ещё другую, которая двигалась бы наискось и прыжком, чтобы показать все разновидности движений, возможных на шахматной доске. Из этого в игре возникают изящные и остроумные действия и ходы; борьба становится более запутанной и напряжённой, ум игрока — более изощрённым, память упражняется сильнее, а рассудок получает больше удовлетворения от своих труднейших действий. Ибо под воздействием сильных умопостигаемых предметов он совершенствуется, в отличие от чувства, которое разрушается и повреждается чрезмерно сильными чувственными воздействиями, несоразмерными его способности.

Но перейдём к другим соображениям. Шестнадцать букв, входящих в Don Pietro Carrera, изображают шестнадцать фигур одной стороны — той, которой он играет. Не меньшее соответствие чисел обнаружится в латинских названиях фигур и имени автора: их числовые буквы удивительным образом совпадают. По-латыни шахматные фигуры обычно называются Reges, Reginae, Elephanti, Equi, Signiferi, Pedites. Слово Reges, означающее королей, содержит два числовых знака — g и S, которые дают тринадцать. Reginae, обозначающее ферзей, также даёт два числовых знака, g и I, из которых получается девять. Elefanti, под которыми разумеются ладьи, дают ещё два числовых знака, L и I, составляющие пятьдесят один. Equi, ясно обозначающее коней, содержит три числовых знака — q, V и I; они дают пятнадцать. Signiferi, выражающее название слонов, обнаруживает пять числовых знаков: S, три I и g, составляющие шестнадцать. Наконец, Pedites, то есть пешки, содержит три числовых знака: D, I и S, которые дают пятьсот шесть. Для большей ясности расположим эти названия с их числами в следующем порядке.

Примечание редакции. В оригинале используются числовые сходства начертаний, а не только общепринятые римские цифры: например, S принимается за 5. Приведённые итоги 13, 9, 51, 15, 16, 506 и общая сумма 610 прочитаны непосредственно в таблице. Латинское Elephanti у Керубино обозначает ладьи, а Signiferi — слонов; это соответствие оригинала сохранено. Написания Elefanti в прозе и Elephanti в таблице различаются в источнике. Повторный просмотр печатной с. 8 подтверждает различие знаков g и q. Из приведённых автором сумм следует значение g = 8 (8 + 5 = 13; 8 + 1 = 9; 5 + 3 + 8 = 16) и q = 9 (9 + 5 + 1 = 15). Это восстановление числового приёма из самого рассуждения, а не общепринятая система римских цифр.

Reges — 13

Reginae — 9

Elephanti — 51

Equi — 15

Signiferi — 16

Pedites — 506

Всего — 610

Все названные числа в сумме составляют шестьсот десять. Такое же число мы находим в числовых буквах латинского имени автора. DON даёт лишь одну числовую букву, D, от которой получаем пятьсот; PETRVS содержит два числовых знака, V и S, составляющие десять; CARRERA даёт только одну числовую букву, C, означающую сто. Таким образом, получается то же число — шестьсот десять, как видно и ниже.

DON — 500

PETRVS — 10

CARRERA — 100

Всего — 610

Поэтому немалого внимания заслуживает то, что число, которое дают названия всех фигур, содержащие много букв, получается также из имени автора, содержащего немного букв. То же скажу и о многочисленных числовых буквах названий фигур: они не дают большего числа, чем то, которое выводится из немногих числовых знаков имени автора. Не оставлю без объяснения и то, что число шестьсот десять также имеет значение: оно, по-видимому, указывает на 1610 год, когда Каррера, находясь в городе Палермо, достиг вершины шахматного искусства, которой прежде ещё не достигал, и сверх того приобрёл почести и выгоду.

Прекрасно также заметить, что всех букв в имени автора шестнадцать, а числовых букв в нём четыре: они указывают на шестьдесят четыре клетки доски, поскольку четыре раза по шестнадцать, или шестнадцать раз по четыре, дают шестьдесят четыре. Чтобы показать достоинство чисел, скажем, что древние мудрецы находили в них величайшее утешение и тайну. Платон говорил, что наша душа составлена не из чего иного, как из чисел, а именно из четырёх: одного, двух, трёх и четырёх. Соединённые вместе, они составляют десять — число совершеннейшее, источник и начало всех чисел. Этим он давал понять, что душа, как самое совершенное и главное среди прочих подлунных форм, произведена совершеннейшим числом десять. Это число пользуется высочайшим достоинством также у астрологов: самому превосходному из небесных домов, расположенному над нашим зенитом, присвоено число десять, и он называется десятым домом неба.

Душа, по мнению философов, есть также число, движущее само себя. Нет в мире ничего, что можно было бы вообразить без числа; и поскольку число обладает столь превосходной природой, оно даровано лишь человеку. Кроме того, число есть сущность всех вещей, как сообщает Философ в «Метафизике»; а в книге «О душе» он говорит, что числа суть формы вещей. Этого довольно о достоинстве чисел. Поэтому в заключение я не стыжусь сказать: как в каждом искусстве природа произвела кого-либо верховным наставником, так и в шахматной игре она дала нам Карреру, у которого все прочие пусть учатся наставлениям игры.

Остаётся сказать только одно, о чём прежде всего извещаю читателя. Ни я, ни автор не намереваемся приписывать приведённым сочетаниям букв, слогов и чисел какую-либо силу, необходимость или суеверное значение. Они сопоставлены лишь ради известного изящества, чтобы дать образец остроумия автора и заострить умы других. Пусть же любознательные читают их с той чистотой намерения, с какой они были придуманы и расположены. Ибо как в этом, так и во всяком другом деле я намерен всегда следовать Святой Матери — Римской католической церкви, и никак иначе.

Тот же — автору

Примечание редакции. Сонет передан нерифмованным переводом с сохранением четырнадцати строк и деления 4+4+3+3. Географические и астрономические образы сохранены. Fatale Intelligenza передано как «Разум судьбы»: fatale связано с fato, судьбой, а не само по себе с вечностью. Каррера уподоблен разумному началу, движущему звёздным небом, которое поэт сравнивает с доской. Словарное сопоставление: Vocabolario Treccani, fatale (https://www.treccani.it/vocabolario/fatale_%28Sinonimi-e-Contrari%29/). Параллельный перевод этого сонета пока не установлен.

Марио Тортелли — Милителло

Примечание редакции. Милителло — адресат обращения, город, в котором напечатана книга. Обращения к нему и его общине сохранены во втором лице.

Тот орёл, о котором рассказывали древние писатели Кратет Пергамский и наш сицилийский поэт Стесихор, — орёл, освобождённый пастухом от змеи, обвившей его и едва не задушившей, а затем постаравшийся спасти жизнь тому, кто сохранил её ему, — этим примером, взятым у неразумных животных, показывает нам лишь одно: сама наша мать-природа учит нас быть обязанными всем нашим благодетелям долгом благодарности. Если это верно, а оно справедливо, то мы сами открыто признаем себя столь же обязанными Каррере, как и тем, кто в поте лица провёл годы, открывая нам путь к освоению достойных искусств и к изобретению нового.

В своём сочинении он взял на себя труд объяснить всё, что относится к изобретению шахматной игры, а также к её познанию и совершенству. Тем самым он хотел не только принести пользу людям, занимающимся словесностью, чтобы они восприняли прекрасное, которое можно извлечь из обширной учёности этой книги, но также доставить удовольствие тем, кто развлекается игрой: они найдут здесь дебюты, порядок игры, военные хитрости и ходы, которым можно научиться. И те и другие почерпнут немало тонкостей; они будут тем дороже, что не похищены у других и совершенно неизвестны толпе, будучи извлечены из тёмной древности или найдены его плодовитым умом.

Если прежде твоя община, украшенная улицами, площадями, зданиями, садами и повсюду фонтанами, могла с некоторым основанием быть смелой, радостной и гордой, то теперь у неё гораздо больше причин восхищаться собой, поскольку в ней введено книгопечатное искусство. Поистине, теперь ты кажешься мне прекрасной колесницей, которую влекут две прелестные девы, тогда как прежде её влекла одна. Вполне соразмерно и подобающе было соединить типографию со столь знаменитой библиотекой, которая по богатству и цветущему состоянию не только занимает первое место в Сицилии, но соперничает с прекраснейшими и богатейшими библиотеками Италии. Такова библиотека князя — моего господина в той же мере, что и твоего.

Чтобы избежать всякой тени лести, столь неприятной скромному и рассудительному слуху, мне не подобает о нём говорить. Достаточно сказать тебе, что твои достоинства украшаются ещё и подданством господину, происходящему — умолчу о других, также славнейших родах его предков — из семьи Бранчифорте, во все времена рождавшей многих героев. Она причислена к грандам Испании, украшена орденами Золотого руна и соединена с королевской кровью через брак со светлейшей госпожой донной Джованной Австрийской. По старшинству она первая в этом королевстве и наиболее богата титулами: ныне в ней два князя, один герцог, три маркиза и четыре графа, а также многие владетели замков, земель и знатнейших феодов. Она столь древняя, что непрерывно в течение семисот лет сохраняла владение замками — с того времени, когда Ланфранко Бранчифорте был сделан владетелем Вико-Джустино императором Оттоном II. Об этом сообщает Карло Сигонио в седьмой книге своей истории «О королевстве Италии», под царствованием того же Оттона, под 980 годом от Рождества Христова.

Примечание редакции. Генеалогические сведения переданы как утверждения Тортелли. В оригинале заявлены «семьсот лет» и одновременно приведена дата 980 год; несогласованность сохранена, а не исправлена в переводе.

Теперь я не намерен рассуждать о предположениях относительно происхождения этой семьи, о её процветании во Франции и Италии и о том, как она наконец переселилась в Сицилию, хотя это и можно извлечь из исторических сочинений, сопоставления привилегий и завещаний. Всё это сказано лишь к случаю: при другой возможности история этой семьи будет изложена полностью, и над этим достойным трудом я уже продолжаю работать.

Поистине приятно было людям учёным получить возможность публично показать и выпустить в свет те порождения своего ума, которые, быть может, из скромности они до сих пор таили в себе, подобно женщине, скрывающей беременность из честной стыдливости. Это стало возможным благодаря типографии, доставленной из самого Рима. Она совершенна во всех отношениях — шрифтами, оборудованием и опытностью работников, — а по добротности и вовсе превосходна: ведь для красоты печати требуется новизна, и эта типография новая. Красива её печать или безобразна — она сама являет это своим лицом, открытым всем, не нуждаясь в чужих словах. Новизна типографии согласуется и соразмеряется с новизной сочинения: если эта книга нова своими изобретениями и учением среди книг подобного рода, то вполне уместно, что для своего появления на свет она потребовала новой типографии.

Не следует удивляться, что из тебя вышел один из первых людей нынешней Италии в шахматном искусстве, если нам дозволено заключать о соответствии по самому месту. Ведь твоё имя, Милителло, на латинском передают как Militum Tellus, то есть «Земля воинов»; а герб общины, как тебе известно, представляет не что иное, как вооружённого всадника. Это явный иероглиф, указывающий на шахматных игроков, которые изображают воинов тем же образом, каким игра изображает нам войну.

Примечание редакции. Латинское толкование имени города принадлежит Тортелли и не утверждается редакцией как доказанная этимология.

И это, как тебе уже известно, отнюдь не первое порождение его ума. Прежде на ту же шахматную тему он сочинил «Пессопедию» на латинском языке героическим стихом, исполненным той возвышенности и важности, которых требует подобный род поэзии. Затем он выпустил в свет три книги эпиграмм с различными другими сочинениями, полными чистой сладости, изысканного остроумия многих замыслов и прекраснейших мыслей; всякий при желании может с ними познакомиться. Со временем он не преминет сочинениями на более высокие и основательные предметы принести честь себе и всей родине. Его дарование способно ко всему, а с самой колыбели он особенно наделён необычайной склонностью к поэзии и весьма начитан в истории.

Пусть пока люди тонкого ума, читающие этот труд, благосклонно примут его: он предстаёт перед ними с таким горячим желанием доставить им удовольствие. Пусть они внимательно заметят: если из предмета игры автор извлёк нечто столь достойное высокого размышления, разве не заключат они, что он ещё гораздо более способен преуспеть в сочинениях, где шутка касается существенного и задевает всерьёз? Несомненно, да.

Итак, о Милителло, живи вечно и постарайся сохранить это украшение книгопечатания, которое ты даровал своему прекрасному Пахину. Как по плодородию окрестностей, прелести местности, чистоте воздуха и числу поселений он ничуть не уступает Лилибею и Пелору, так пусть и в этом не сочтёт себя ниже них. Поистине, всё устроилось весьма кстати: поскольку Сицилия разделена на три области, или три мыса, было вполне справедливо, чтобы и в этой не недоставало того, что есть в двух других. Да умножит Господь твоё благополучие.

Примечание редакции. Пахин, Лилибей и Пелор — названные автором мысы Сицилии и соответствующие части острова.

Того же автора

Примечание редакции. Нерифмованный перевод семи строк. Сохранена игра Pietro — pietra («Пьетро — камень»). В четвёртой и пятой строках синтаксические части переставлены для связности русского текста. Выражение di tempra divina здесь отнесено к Марсу и передано «божественной природы»; это редакционное прочтение поэтической инверсии. Слово tempra допускает также образ закалки оружия; двусмысленность оригинала полностью не устраняется.