Единственный. У сына твои глаза

Единственный. У сына твои глаза.

Глава 1.

Десять лет назад.

Лёгкий ветерок шевелил занавески, задевая Викины волосы. Она не моргала, смотрела на двор со второго этажа своей комнаты.

Маленькое сердечко ёкало, будто крошечный заяц, попавший в капкан. Вика на несколько секунд прижала ладонь к груди, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

«Сегодня. Я признаюсь сегодня… Я смогу», – шептали пухлые губки, глядя сверху на бегающие по плитке тени от деревьев.

Она ждала, пока за дубовой дверью кабинета отца завершатся очередные бизнес-переговоры. Внутри уже три часа грохотали мужские голоса:

– Дивиденды… Риски… Активы… – обрывки фраз долетали сквозь открытые двери её комнаты.

«Сколько можно обсуждать одно и то же по десятому кругу?» – думала она и нервно сдирала остатки лака на стриженых ноготках.

Внизу, под окном, припарковался его серебристый спорткар. Она узнала рычащий звук двигателя ещё на повороте, когда он только подъезжал к их особняку. «Ауди R8. Пятьсот двадцать пять лошадиных сил. Разгон до сотни за три и семь секунды», – Вика вызубрила все характеристики как стихи Блока.

Дверь кабинета распахнулась. Потапов вышел первым – высокий, атлетично сложенный, в идеально сидящем чёрном костюме. Его смех гулко отозвался в холле:

– Ну что, Пётр Семёнович, насчет активов и дивидендов мы наконец пришли к общему соглашению, – сказал Потапов, обращая внимание на отражение в блестящем полу.

– Да, и это действительно отличная новость, Алексей, – ответил воодушевлённо Пётр Журавлёв, отец Вики. – Но риски все еще требуют внимания, нам нужно быть готовыми к любым неожиданностям, – подметил он.

– В нашем бизнесе без рисков никуда, – с лёгкостью произнёс мужчина, спускаясь по мраморной лестнице, и добавил: – Не провожай меня, партнёр, дорогу знаю…

Вика прилипла к окну, следя, как Потапов спустился во двор и прощался за руку с отцом.

«Какой он красивый, сильный… Настоящий!» – восхищалась девчушка, глядя с окна второго этажа.

Но как только они попрощались, Вика сразу же взяла себя в руки и сказала себе:

– Сейчас или никогда, – и случайно содрала полоску кожи с указательного пальца. Капля крови выступила как рубиновый камушек, но девочка даже не пискнула. Размазав пальцами, она рванула с места, забыв даже про босые ноги.

Отец вернулся в дом, закрыв хлопком дверь, и тут же вздёрнул голову на лестницу – сверху летела вихрем тоненькая фигурка дочери.

– Виктория! – отец швырнул папку с документами на ближайший стол. – Ты с ума со…

Но дочь уже выскользнула во двор, подошвы шлёпали по раскалённой, нагретой солнцем плитке. В сердце – будто стук молотков, отдающихся в ушах. Каштановые волосы, которые не знали ножниц с шести лет, хлестали по спине как бич.

Потапов поправил галстук, на ходу бросая взгляд на часы.

«Пятый час, ц… опаздываю», – сказал себе и недовольно поджал губы.

Лера уже ждала его в отеле – новая ассистентка с ногами до подбородка. Думая о её женственных формах и «выдающейся» груди, он мысленно уже срывал с неё кружевные трусики, когда сзади раздался топот босых ног.

– Алексей Васильевич, подождите! – крик девчушки сорвался из перехваченного от бега горла.

Мужчина обернулся, серебряные запонки сверкнули на солнце. Вика замерла в трёх шагах, восстанавливая дыхание, и уловила его запах – древесный одеколон с горьковатым шлейфом сигар. Он всегда заставлял биться её сердечко быстрее.

Алексей задумчиво свёл брови, пытаясь вспомнить, как звали дочь партнёра: «Чёрт, как её? Верка? Валька? Вика… Да, точно, Вика!»

– Слушаю тебя, Вика, – он заметил, как девчонка покраснела до корней волос и чуть ли не открыв рот и странновато смотрела на него. Так ничего и не ответив ему.

Алексей с внимательным прищуром посмотрел на Вику и спросил:

– А где твой отец? – Потапов никак в толк взять не мог, что ей нужно.

– Папа… в бассейне, – наконец выдохнула Вика, продолжая глядеть на партнёра отца во все глаза, сжимая подол сарафана так, что костяшки побелели.

– И? – показывая, что он не намерен задерживаться, щёлкнул кнопкой автосигнализации. Спорткар мигнул фарами.

Потапов опустил взгляд на босые ноги Вики и чуть задержался на них. Девочка сделала шаг к нему.

«Ну сколько ей?» – мимолётно размышлял Потапов. «Кажется, пятнадцать. Очень худенькая для своего возраста. Журавлёв что, не кормит её?» – ещё раз окинул худенькое тельце, снова задавшись тем же вопросом, а потом вдруг подумал: «А на кой мне это знать? Это ж не моя дочь, в конце концов».

Потапов взглянул на часы. Время неумолимо бежало вперёд. Эта дурочка крадёт драгоценные минуты. Вдруг он услышал тоненький голосок, переходящий на шёпот:

– Я люблю Вас.

Мужчина не расслышал. Подавшись чуть вперёд, так, как делают, когда хотят уловить сказанное на слух, сказал: – Что-что… повтори?

– Люблю, – произнесла чётче и добавила. – Хочу быть Вашей женой.

– Чего-чего… Какой ещё, к чёрту, женой? – его взгляд тут же изменился, стал жёстче.

Что-что, а жениться он точно не хотел. Несмотря на то, что перед ним маленькая девочка, он боялся самого значения этого слова.

– Женой? – он медленно обвёл её взглядом: худые ноги в царапинах, облупленный лак, прыщик на подбородке. – А твой отец знает, что ты уже замуж собралась? – строго спросил он.

Потапов резко засмеялся. Звук получился грубым, фальшивым.

Вика дёрнулась, как от удара. Глаза наполнились слезами, но она сглотнула комок: «Не плакать. Только не плакать», – мысленно приказала себе, впившись ногтями в ладонь до боли.

– Неужели Вы не понимаете?! – в отчаянии она повысила тон: – Я же люблю Вас! По-настоящему! – Вика сделала ещё шаг, чтобы быть ближе к своей любви. Её глаза, эти два расплавленных карамельных озера не мигая смотрели на него. – Больше жизни! Больше…

– Стоп, – его ладонь встала барьером. Её настойчивость удивила мужчину. – Тебе сколько? Пятна…

– Скоро пятнадцать! – выпалила она, гордо выпятив едва наметившуюся грудь.

Он фыркнул сквозь зубы.

– Милая, – Потапов наклонился к ней, и запах табака ударил в нос. – Мне тридцать, и я сплю с женщинами, у которых грудь больше твоей головы, – он демонстративно ткнул пальцем в её лоб. – Иди лучше уроки учи, замуж она собралась.

Она снова дёрнулась назад. «Он не может меня вот так отвергнуть», – подумала она обиженно, но ноги не слушались, делая снова шаг вперёд:

– Я научусь! Буду идеальной! Готовить, стирать… – хлопала длинными ресницами, пытаясь доказать, что она уже не ребёнок.

– Стирать? У меня прачка с тремя образованиями, – сказал, поджав рот, не понимая, какого чёрта он с ней нянькается!

Его телефон зажужжал в кармане. Это была Лера. Алексей отвернулся, проводя рукой по затылку, но принять вызов так и не успел. Вика уловила момент – вцепилась в рукав пиджака.

– Отпусти, – его голос упал на октаву.

– Нет! – её ногти впились в шёлковую подкладку. – Они все тебя используют! Эти… эти…

– Шлюхи? – он закончил за неё, усмехаясь. – А ты что, принцесса на горошине?

Слёзы всё-таки потекли по юному лицу. Вика завыла, как подстреленный зверёныш. Потапов заёрзал – сцену могла увидеть охрана, соседи, в конце концов, а это ему совсем не нужно,

– Чёрт побери! Заткнись! – прошипел он, хватая её за плечи. – Ты что, думаешь, это шуточки тебе? Твой отец разорвёт меня на тряпки, если…

– Не расскажу! Никогда! – она уткнулась мокрым лицом в его грудь. – Просто… дай шанс, пожалуйста, – прошептала, вдыхая любимый запах.

Его руки повисли в воздухе. Тело девочки от слёз било мелкой дрожью. Вдруг он почувствовал что-то тёплое и липкое на рубашке. «Сопли? – подумал он. – Да чтоб меня… Она же сопливая!»

– Всё, – оттолкнул её с силой. – Марш домой!

Вика шлёпнулась на плитку. Коленка заныла, но девушка не обратила на неё внимания. Она вскочила, перекрывая путь к машине.

– Я буду ждать! Сколько надо! – кричала, размазывая слёзы по щекам. – Пока не…

Рёв двигателя заглушил слова. Потапов уже сидел на низком сиденье спорткара, выруливая к воротам. В зеркале мелькал смешной силуэт – заплаканная босоногая девчонка с разбитой коленкой и растрёпанными волосами.

– Идиотка, – зло буркнул он, ожидая, пока ему охрана откроет ворота.

Но почему-то рука сама потянулась к зеркалу заднего вида. Вика стояла посреди двора, сжимая в кулаке что-то красное. Он узнал свой носовой платок. «Чёрт возьми! Выпал, видимо, во время возни. Забудь», – приказал себе Алексей, выезжая на трассу. Лера ждала в отеле. Секс, джакузи, коньяк. Всё, как он любил.

Но почему-то весь вечер ему мерещились глаза девчонки – огромные, как у той японской анимации.

В полночь, пока Лера курила на балконе в перерыве между сексом, он вдруг зашёл через телефон в поисковик интернета и вбил в строку поиска мучивший его вопрос: «Почему юные девочки влюбляются в мужиков вдвое старше себя?». Форумы пестрели историями про «папочкины комплексы». Алексей фыркнул, закрывая ноутбук.

«Глупости. Вырастет – забудет».

Он не знал, что через пять лет эта девочка перевернёт его жизнь.

Глава 2.

Пять лет спустя

В кафе «Эллипс» витал запах свежемолотого кофе и сладкий аромат ванили, создавая уютную атмосферу, в которой было легко раствориться.

Вика закрыла глаза и глубоко вдохнула, словно пытаясь удержать этот момент. Этот запах был такой же сладко-грустный, как и её чувства к Алексею – горькие и навязчивые, как напоминание, которое она не могла выбросить из сознания. С каждым днём это чувство становилось только крепче, завязываясь в сложный узел эмоций.

Подруги оживлённо обсуждали что-то за столиком, но Вика не могла сосредоточиться на их разговорах. В её голове крутились воспоминания о мероприятии, состоявшемся в прошлую субботу, когда она смотрела на Алексея с надеждой, желая, чтобы он увидел её не просто ребёнком, кем он привык считать Вику, а женщиной, способной привлекать его внимание. Она тщательно продумала свой наряд, выбирая платье, которое подчёркивало все её достоинства, и всё оказалось зря. Потапов лишь бросил на неё осуждающий взгляд. «Я будто бы пришла в мешке из-под картошки на чёртово мероприятие! Его холодное недовольство до сих пор в моей памяти», – негодовала девушка от злости, вызванной обидой.

– Вик! Ты вообще слушаешь? – Лена щёлкнула пальцами у неё перед лицом, и Вика наконец вернулась в реальность.

– Эм… Конечно, – с лёгкой улыбкой и моргнув пару раз длинными ресницами, соврала она. Девушка старательно убрала из сознания образ Потапова и сфокусировалась на подругах: Кате и Лене, с которыми дружила с самого детства.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – заметила Катя, посмотрев пронзительно в глаза Виктории с видом опытного сыщика.

Вика устало вздохнула и, потянувшись к лёгким солнечным бликам, дробящимся на поверхности своего бокала, сказала: – Да обычная. Настроение не очень, только и всего.

– Ну ладно, поверю тебе на слово, – с искренней улыбкой ответила подруга и, не отрываясь от креветок в соусе терияки, продолжила: – Так вот, девочки, эта Машка теперь вообще не вылезает из соцсети – только и делает, что выкладывает сторисы. Представьте себе! – уплетала она одну за другой креветки, макая их в соус, и одновременно рассказывала свежие сплетни. – И вчера выложила, как они с тем красавчиком…

– Целуются на фоне заката, – перебила её Лена, закатывая глаза, с лёгкой иронией. Она потянула с наслаждением ягодный коктейль через соломинку.

– Ой, ну раз все всё знают, я тогда умолкаю, – с фальшивым возмущением закатила глаза Катя и продолжила уплетать своё блюдо.

Вика не могла не улыбнуться, глядя на то, как подруги усердно перекатывали фразы, как мяч на корте. Их дружба, как крепкий клубок эмоций, всегда умела разрядить обстановку, даже когда дело касалось таких незначительных моментов.

– Вы что, решили рассориться? – спросила она, сделав глоток из своего бокала, наслаждаясь сладостью и свежестью коктейля.

– Вот ещё, из-за этой стервы Машки мы ещё не ссорились! – с улыбкой прокомментировала Катя, сфокусировавшись вокруг предмета их обсуждения.

– Да! – подтвердила Ленка, стукнув своим бокалом о Катин, словно создавая знаковое примирение, а Вика кивнула, приподняв свой бокал и добавив: – За нас!

– Ну хорошо, давайте всё же отойдём от этой ненавистной Машки. Хотя меня просто убивает, что ей достался такой классный парень и ещё серьги от Тиффани на день рождения подарил! – удивлённо воскликнула Катя, придавая своим словам больше драматизма.

– Да-а… – медленно протянула Ленка, махнув рукой в сторону официанта, чтобы тот повторил коктейли для всех. – Ещё и из последней коллекции, вот жизнь несправедливая штука, – с ноткой грусти в голосе сказала она, отводя взгляд в окно, словно пытаясь поймать ответ в прохладном вечернем воздухе.

– Вы что, серьёзно о серьгах говорите? – возмущённо спросила Вика, сомневающаяся в том, что они это всерьёз.

– Что не так? – вскинула брови Лена, склоняя голову немного вбок.

– У вас полно своих «бриллиантов», а вы на Машкины позарились? – усмехнулась Виктория, не удержавшись от поддразнивания подруг.

– Так это же нам родители покупают, а не молодой человек, – на слове «молодой человек» Катя съёрничала, театрально закатив глаза.

– Точно! – подтвердила эмоциональная Ленка. Её пальцы крутили соломинку, звеня кусочками льда в бокале.

– Эм-м… – протянула Вика, и её наманикюренный ноготь, покрытый лаком цвета ночной грозы, замер в воздухе, прежде чем коснуться стола, оставляя едва заметные царапины на глянцевой поверхности. Губы дрогнули, собираясь в полуулыбку. – Как бы она нам не нравилась… Всё же нельзя не признать, она – молодец!

– И в чём же её гениальность, позволь поинтересоваться? – Лена откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, посмотрев на Вику острым, как лезвие, взглядом.

– В умении очаровывать мужчин, конечно же, – прошептала Вика, закрыв глаза. Перед ней снова возник образ Алексея: высокий, широкоплечий, уверенный в себе, с его пронзительным взглядом серых глаз, от которого щемило под рёбрами. – Или влюблять в себя, – добавила она.

– Эй, предательница! – Катя фыркнула, швырнув в Вику салфетку, которая, словно белая бабочка, закружилась в воздухе. Девушка поймала её на лету, и на мгновение в уголках её губ мелькнула тень улыбки. Она резко и шумно выдохнула, пытаясь на время вытеснить мысли о мужчине, который годы напролёт не даёт покоя её сердцу.

– Так чья ты всё-таки подруга? Наша или этой… Машки? – Лена не сдавалась, постукивая пальцами по краю стола в такт музыке, звучащей из колонок кафе.

– Ваша! Конечно, ваша! – Вика разгладила смятую салфетку, словно пытаясь привести в порядок собственные мысли. Её брови изящно взметнулись вверх, подчёркивая иронию. – И всё же вы должны согласиться: в выборе мужиков она – гроссмейстер. И нам всем не мешало бы поучиться у неё…

– Да брось! – Катя кокетливо вскинула плечи, заставив блёстки на блузке рассыпаться искрами. – Мы просто… избирательны в своём выборе. А вот ты… – Она прищурилась словно кошка, готовящаяся к прыжку.

– Что «ты»? – Вика замерла, чувствуя, как ладони внезапно стали влажными. Она жутко не любила обсуждать интимные темы даже с близкими подругами, чувствовала себя при этом неуютно.

– Сама догадайся, – протянула Катя, медленно пригубив коктейль через соломинку, оставляя на ней след от алой помады.

– О…Господи… только не это! – Вика закатила глаза, но дрожь в голосе выдавала волнение. – Я прошу вас – не сегодня…

– А когда? В день тридцатилетия? – Катерина вскинула брови, её голос звенел как натянутая струна. – Или ты планируешь сохранить себя для музея? Это надо обсудить и направить тебя на путь истинный, «сестра!» – она иронично сложила ладони в молитвенном жесте и для полноты картины прикрыла глаза.

– Очень смешно, – покачала головой Виктория…

глава 3.

Прозрачный кувшин с лимонадом запотел, оставляя мокрый круг на скатерти. Катя провела пальцем по холодной поверхности, наблюдая, как к их столику подошёл официант, которого вызвала Лена.

– Мы хотели бы повторить заказ, – сказала Лена, пристукнув под столом каблучком, и стала диктовать официанту заказ: – Капучино с кокосовым сиропом, латте с ванилью… – она повернулась к Вике: – Ты всё ещё на гранатовом фреше?

Девушка кивнула, не отрывая взгляда от салфетки, которую уже успела сложить втрое. Когда юноша в чёрном фартуке скрылся с подносом, Лена облокотилась на стол и, положив ногу на ногу, спросила:

– А кстати, Вик… Как там твой «неприступный бизнесмен»?

Катя, услышав, о ком зашла речь, сразу же вклинилась в разговор, а подруги синхронно наклонились вперёд, словно образовав живой щит, из любопытства. Вика не видела смысла скрывать эту часть своей жизни от любопытных подруг, о нём они как раз знали всё.

– Никак, – тихо ответила Вика, разглядывая узоры на скатерти. – Встретила его на одном мероприятии в субботу… кажется, на благотворительном…

– И молчала?! – воскликнули возмущённо подруги, заставив её вздрогнуть и поднять на них глаза, в которых читалось искреннее недоумение.

– А что говорить-то? Хвастать тут нечем, – хмуро ответила она, пытаясь скрыть свою уязвимость. – Алексей умный и прекрасно видит, что мои к нему чувства за пять лет не угасли, а скорее, наоборот, – последние слова произнесла она с грустью, понимая, что это не просто слова, а целая история её жизни.

Пальцы девушки начали неосознанно царапать ногтем ребристый узор тиснёной скатерти. За их столиком повисла тишина, лишь посторонние голоса и лёгкая музыка доносились до слуха. Вика чувствовала, что в воздухе повисло напряжение. Даже Ленка, всегда готовая к язвительному комментарию, опустила глаза, будто почувствовала её боль.

Вика сглотнула ком в горле и продолжила:

– Я попросила отца достать мне пригласительный. Дура! Настроила воздушных замков себе. Поехала по магазинам, купила туфли на высокой шпильке и платье из последней коллекции… Приталенное, чтобы он наконец заметил – я давно выросла! И выгляжу не хуже его ш… – она осеклась и, вскинув голову, посмотрела на подруг, искренне спрашивая: – Девочки, неужели я некрасивая, а?

– Конечно, красивая! – убедительно ответила Катя, расширив от удивления глаза.

– И фигурка у тебя точёная – талия, бёдра, всё как надо, – добавила Лена, энергично кивая, уверяя её, чтобы та даже не думала сомневаться.

Вика ощущала, как внутри у неё что-то теплое щемит от их поддержки, но это чувство сменилось неуверенностью.

И девочки не врали – у Виктории действительно была красивая фигура, а королевская осанка у неё благодаря художественной гимнастике, которой она отдала десять лет.

Виктория похожа на свою мать, точная её копия, а та была редкой красавицей. Но сейчас, в этот момент, когда ей нужно было поверить в себя, неуверенность всё ещё терзала её. Она желала, чтобы каждый комплимент звучал как вдохновение от одного единственного мужчины, а остальные её не интересовали.

– Тебе удалось с ним поговорить?

От вопроса Кати Вика приподняла брови и поджала чувственные губы.

– Что он тебе наговорил? – подруга свела брови, принимая воинственный вид, её поза стала напряжённой, словно она была готова к схватке.

– Ну-у… – Вика задумалась, и весь вечер субботнего мероприятия вновь проплыл перед глазами. – Он, конечно, может сказать так, что я после неделю его ненавижу, а потом снова люблю до безумия. Чувствую себя сумасшедшей дурой, – сказала, приложив ладони к пылающим щекам.

Катя внимательно смотрела на неё, её лицо выражало сочувствие и понимание. Ну кто из них не страдал от безответной любви… Девушки знали, каково это, когда нет взаимности.

– Никакая ты не дура! Это он дурак, – с уверенностью сказала Катя, стараясь поддержать подругу своим тоном.

– Так что он сказал? – спросила рядом сидящая Лена и придвинулась ближе, положив локти на стол и с интересом глядя на Викторию

– Он окинул презрительным взглядом мой наряд, будто я пришла в вызывающем платье и позорю его своим видом, – Вика резким движением взялась за свой коктейль, достала соломинку, сделала щедрый глоток. Девушка была внутренне раздражена. Она поставила бокал на стол с ощутимым хлопком.

– Вот он… ко… – подруга не рискнула продолжить, но ей так хотелось обозвать Алексея, который позволил себе обидеть её подругу.

– Совершенно верно, Кать! Козёл он! – выпалила Вика, хотя на самом деле не считала его таковым. Но сейчас девушку переполняли эмоции, после их последней встречи она чувствовала себя обиженной. – А его эти… когда сиськи свои вываливают из декольте, это ничего? Да там по килограмму каждая! Как бы не больше! – в сердцах сказала Вика.

Лена брезгливо сморщила нос, как будто от этого видения ей было действительно неприятно.

– Фу-у… – произнесла она, ловя на себе взгляды подруг. – Неужели мужикам такое нравится?

– Не знаю… я не мужик, – насупившись, ответила Вика, глядя на стол. – Одному конкретному точно нравятся. И ещё мне говорит: «Ты не по вечеринкам шастай, а учись лучше, а то вот такие, как ты, специалистами становятся, а из специальности у вас только диплом, купленный папочкой»! – её голос становился всё выше, а жесты более экспрессивными, когда эмоции брали верх. – Представляете, и это он мне говорит! Да я лучшая на потоке!

– Ну он, конечно, и оборзел! – с выпученными глазами заявила Катя.

– Да. К тому же он ещё и приличный хам, – выдавила из себя Лена, ошарашенная услышанным. Она сжала губы и нахмурила брови, как будто вслух произнесённые слова приносили ей физическую боль. – Ты уверена, что именно его видишь своим первым мужчиной?

Вика на мгновение замялась, её сердце забилось чаще. Она искренне любила Алексея, и эта мысль, хотя и вызывала волну противоречивых эмоций, была для неё неоспорима.

– Лен… я могу сколько угодно ругать его, себя, но всё равно его люблю. Либо он, либо никто, – произнесла она, стараясь говорить уверенно, но голос слегка дрожал от подавленной боли. В голове у Вики царило смятение: любовь должна приносить радость, а не страдания. Она теребила края кофточки, чувствуя, как напряжение растёт в груди.

– Угу… так и помрёшь старой девой, – сказала Катя, и, казалось, её слова были произнесены без особого понимания глубины ситуации. Она пожала плечами и сказала с сожалением в голосе: – Извини, само вырвалось.

Её прямолинейность вызывала лёгкое раздражение у Виктории.

Девушка резко выдохнула, будто весь воздух из неё разом вышел, и взяла себя в руки. Лицо её стало более решительным, глаза заблестели от внутреннего огня.

– Я кое-что задумала, – сказала она с проблеском уверенности в голосе. – Никуда он не денется. Вот увидите, на руках ещё носить будет и говорить, какой он был идиот!

Глава 4.

Шум в кафе на секунду затих. Вика прикусила губу, чувствуя, как Лена и Катя синхронно наклонились к ней через стол. Их глаза горели любопытством.

– Ну и что ты задумала? – Катя стукнула ложкой по краю бокала, и от звонкой вибрации стекла несколько столиков на секунду повернулись в их сторону. – Не томи!

Вика потянулась за салфеткой, нарочито медленно вытирая невидимые капли с кончиков пальцев. В горле першило – она знала, что этот вопрос неизбежен. «Научись уже держать язык за зубами», – отругала себя мысленно.

– Не скажу, – произнесла она, сложив губы в игривую улыбку. – Я… суеверная.

– С каких это пор? – Лена фыркнула, откидывая чёлку. – Ты же во всю эту муть не веришь!

– Когда речь о нём… – Вика отвела глаза, разглядывая всё тот же орнамент на скатерти. – Нельзя говорить раньше времени. Вдруг сглазим, и у меня ничего не получится, – подняв взгляд, многозначительно посмотрела на возмущённых подружек.

Катя скривилась, будто откусила лимон.

– Ой, да брось! Ты же сама говорила, что он козёл. Чего секретничать?

Сердце Вики ёкнуло.