Кавказский предатель. Докажу тебе свою любовь

Глава

Глава 5.

Я только что закончил совещание — опять эти подрядчики с мрамором подвели, крику было на весь этаж, но в итоге всё утрясли.

Мой офис находился на двадцать третьем этаже, вид на Москва-Сити — я долго к этому шел и наконец вышел на новый уровень, пошли серьезные заказы, со мной стали считаться крупные компании. « АрмСтройГрупп », который я построил с нуля, стал приносить ощутимый доход.

После совещания все вышли, и я откинулся в кресле, ослабил галстук, налил себе холодной минералки. Телефон лежал рядом. Я нахмурился, увидев три пропущенных от Марьям, а ниже — голосовое сообщение от Ани, и мое лицо просветлело. Улыбнулся, глядя на ее фото на заставке. Такая светлая, моя девочка. Хотел уже включить, чтобы прослушать, но постучали, и в селектор виноватым голосом сказала моя секретарь:

— К вам Сурен Ваганович. Прошу прощения, что…

— Всё нормально, Лариса, с ним даже я не справляюсь, куда уж тебе, — усмехнулся я, отвечая в селектор.

Сурен был моим московским другом и с недавних пор еще и помощником. Он первый протянул мне руку помощи, когда я приехал в столицу.

Он плюхнулся в кресло напротив, и мы пожали друг другу руки.

— Сразу к делу: по Одинцово документы готовы, на следующей неделе можно подписывать.

— Хорошо, готовьте, я завтра гляну. Главное, чтобы экология прошла без вопросов.

— Не переживай, я уже договорился, — придав лицу важность, сказал Сурен.

— Смотри какой шустрый, — усмехнулся я и откинулся в кресле. — Что же ты вот так бросил молодую жену и сразу за работу?

Он ответил своей фирменной улыбкой.

— Ей сейчас не до меня: у нас полный дом родственников приехало. Вот проводим их через недельку — и уедем в свадебное путешествие.

— М… ясно, — кивнул я.

— Слушай, брат, а ты когда собираешься своей Ане колечко на пальчик надеть?

Я отвел взгляд в окно, почувствовал, как внутри разливалось приятное тепло.

— Да вот… собираюсь. Даже свадебное путешествие продумал: сначала Бали, потом Мальдивы. Отели уже прикинул. А вот как предложение сделать — ума не приложу, — стукнул по столу кулаком. — Я, который триста человек в подчинении держит, а стыдно признаваться самому себе, что нервничаю из-за коробочки с кольцом, которую ношу в кармане вот уже две недели, если не больше.

Сурен забарабанил пальцами по столу, улыбнулся.

— Так-так… дела, Артак Григорьевич… — протянул он.

— Что не так? — вопросительно всплеснул я руками и нахмурился.

— А сам не понимаешь? Серьезно? Арт, тебе вот уже тридцать два. Такой бизнес построил, а предложение как сделать — не знаешь… Вы уж два года вместе живете! Чего там думать? Да просто за ужином достань и надень ты это кольцо на ее палец — и дело с концом, чем таскать его с собой неделями. Она рада будет, поверь мне, я в женщинах толк знаю, — стал набивать себе цену друг.

Я покачал головой, отрицательно.

— Нет… с моей Аней так не пойдет. Она… другая. Тонкая, романтичная. Хочу так, чтобы на всю жизнь запомнила. Ради нее я готов, она моя будущая жена, — вспоминая нежный изгиб ее белоснежной шеи и мягкую улыбку, задумчиво вздохнул я.

— Ага, и мать твоих будущих детей… Как поэтично, — съерничал Сур. — И давно ты таким романтиком стал, Артак Григорьевич? — Сурен вопросительно приподнял широкую бровь и забарабанил пальцами по столу.

Я усмехнулся:

— Завтра в зале я тебя чистым броском на татами уроню. Вот это будет точно романтично.

— Ну, это мы еще посмотрим, — Сурен махнул рукой, жестом давая понять, что не стоит сомневаться: будет по-моему.

— Нет, нужно красиво… Аня и так последние дни грустная ходит. Обижается… молчит. Бизнес отнимает у меня много времени, чувствую, в этом вся причина. Она давно ждет моего предложения. Хочу ее порадовать.

Сурен стал серьезнее.

— Ну на колено встань, что ли…

Я не удержался и в голос засмеялся.

— Да иди ты!

— Что? — пожал он в недоумении плечами. — Я ведь был серьезен, брат, а ты посмеялся надо мной. Как так можно вообще… — Ладно… — на пару секунд сделал театральную паузу и продолжил: — Давай скажи своей секретарше, пусть мне сделает массаж.

— Заканчивай ерничать, а то массаж я тебе сделаю — боюсь, тебе не понравится.

— У меня, можно сказать, психологическая травма! Мне ее друг нанес.

— Еще и твой начальник по совместительству. Думал, женишься, остепенишься, но, похоже, ошибался. Напоминаю, ты только что женился, — сказал я, глядя на него с укором.

— Артак Григорьевич, я памятью не страдаю, — отмахнулся Сурен.

— Черт с тобой, дружище, это твоя жизнь, и ты в ней хозяин.

Возникла небольшая пауза. Я вздохнул, мои мысли вновь вернулись к Ане и предложению.

— А может, на крыше? С музыкой, с цветами, фейерверк заказать? Что думаешь?

— Думаю, отличная идея, она почувствует себя как минимум в сказке.

— А надо «как максимум», Сур, — сложил я на столе руки в замок и с теплом посмотрел на друга.

— Хм, — он хмыкнул. — Дорогой друг, а в сказках живут принцессы.

— Думаешь? — я серьезно задумался над этой мыслью.

— Угу, думаю, — и, глядя на меня, прищурил глаза, будто хотел заглянуть в душу. — А еще я думаю, что впервые вижу тебя таким замороченным… бизнес не в счет.

Я поджал губы, думая над ответом, и понял, что его нет.

— Придется признать: я жестко влип, брат! — сказал я, и мы коротко посмеялись.

Я нажал кнопку селектора:

— Лариса, будь добра, свари нам кофе.

Отдав указания секретарю, я отключился.

— Арт, а когда решишься родителям Аню показать? Или сразу на свадьбу их пригласишь, по факту?

Я оценил сарказм друга и усмехнулся, но внутри что-то неприятно шевельнулось. Встал, заложив руки в карманы, прошел к окну.

— Покажу… после свадьбы… по факту, — ответил я.

Сурен поднял брови, присвистнул тихо.

— Смело, однако. Надеюсь, у тебя родители стойкие.

— Да… я тоже надеюсь, — нахмурился я. — Они всё грезят видеть невесткой дочь лучшего друга отца, знаешь же эту историю. С детства нас сватали. Как ты понимаешь, я против. Уже и родители девушки поняли, а мои всё еще на что-то надеются.

Сурен кивнул, уже без улыбки.

— Они полюбят Аню, как только узнают ее ближе, поверь.

— Надеюсь, так и будет, — тяжело вздохнув, чувствуя, что повоевать еще придется как с родителями, так и с родственниками.

— Кофе, Артак Григорьевич! — в кабинет вошла Лариса с подносом.

— Джан, кянк! — Сурен тут же встал с кресла, кинул на меня игривый взгляд, приподняв брови, и в следующую секунду уже был увлечен моим весьма привлекательным секретарем. — Лариса джан, я так ждал, пока ты принесешь этот божественный напиток, твой кофе просто… цават танем4[4]!

Лариса, привыкшая к разного рода комплиментам, молча поставила перед нами кофе, мягко улыбнулась, развернулась и направилась к двери.

— Лариса джан , а рецептик не дашь?

— Лариса, он женатый вот уже как два дня, — сказал я ей вслед.

— Благодарю, Артак Григорьевич, эту новость весь офис уже знает.

— Вот же… Это ты? — повернулся он, выпучив на меня свои большие голубые глаза, на которые и ведутся женщины.

Я вытащил из карманов руки и приподнял ладони, как бы отвечая на его вопрос, что это не я.

— Лариса джан , надо узнать, кто эти грязные слухи пускает, давай вместе вычислим эту крысу.

Она вышла, и он последовал за ней. А через пару секунд открыл дверь, просунув кудрявую голову, сказал:

— Брат, я ушел, а ты сделай предложение сегодня же… а то будешь тянуть — сбежит твоя красавица!

— Иди уже… клоун, — сказал я, шутя, и подошел к столу, сделал глоточек кофе и шепнул: — От меня не сбежит…

Глава

Глава 6.

Я спустился на лифте из офиса в приподнятом настроении. День удался на славу: после ухода Сурена ко мне зашел партнер по новому проекту — владелец сети ресторанов, который хотел открыть свои заведения в моем будущем жилом комплексе. Переговоры прошли отлично: он согласился на мои условия по аренде, я — на его дизайн-концепцию. Подписали предварительный договор, пожали руки, и я уже видел, как этот комплекс станет жемчужиной Подмосковья, где он и раскинется.

Но главное было не это.

По дороге из офиса я позвонил знакомому, который управляет элитным пентхаусом на крыше небоскреба в Москва-Сити. Договорились на послезавтрашний вечер. Терраса будет только для нас с Аней. Я сделаю красивое предложение с видом на весь город, который сверху будет сверкать бриллиантовой россыпью. Зима не страшна — всё продумано до мелочей: мощные обогреватели, на всякий случай пледы из кашемира. Официанты в белых перчатках подадут шампанское и любимые блюда Ани — устрицы, салаты, десерт. В нужный момент я достану коробочку, надену кольцо на ее пальчик — и небо взорвется золотыми и серебряными вспышками фейерверка. Настоящее шоу, которое увидит весь город, но предназначено оно только для одной-единственной женщины — для моей Ани.

Никаких лепестков роз по полу и сентиментальной чуши, которую так любят девушки. Для Ани я хотел по-мужски красиво: мощно, дорого, незабываемо. «Чисто армянский вариант», — усмехнулся я про себя, барабаня пальцами по кожаному рулю.

По пути домой я еще раз прокручивал в голове сценарий. Заеду за ней после работы, скажу… Придумаю по ходу. А перед террасой завяжу ей глаза ее же шелковым платком — тем, что она часто носила. Поведу под руку в лифт, вверх, на крышу. Сниму повязку — и она ахнет. Моя девочка впечатлится до слез, я-то ее знал. Представив это, я улыбнулся.

Она повернется, широко раскрыв глаза, — и в этот момент я достану кольцо. Просто возьму ее руку, посмотрю в глаза и скажу: «Анюта, выходи за меня. Будь моей навсегда». Надену кольцо. Она будет счастлива, я был уверен. Потом шампанское, тост, поцелуй под фейерверком. И ночь в том пентхаусе, где только мы вдвоем.

Моя девочка этого была достойна. Она поддерживала меня все два года, что мы вместе. Видела, как я вставал в пять утра, как срывались сделки, как я злился и возвращался ночью «выжатым лимоном». Молчала, когда я уезжал «по делам», успокаивала, когда всё валилось, поддерживала, и я начинал заново. Терпела мои резкости и отмашки. Мое сердце всякий раз билось чаще, когда речь заходила об Ане. Она была моим счастьем.

Домой я влетел с улыбкой. Мы жили в моей квартире, купленной год назад, — с высокими потолками и огромными окнами. Но после свадьбы я привезу ее в большой дом, где будут расти наши дети. Это сюрприз для моей Анюты.

Я прошелся по квартире… Мне показалось, что что-то изменилось, но пока не мог понять, что именно. Обычно Аня уже была дома в это время — готовила что-то легкое или ждала меня на диване с книгой в руках. А сегодня тихо. Свет горит только в коридоре.

— Анют? — позвал я, снимая пальто. — Малышка, ты дома?

Тишина.

Странно. Уже почти девять. Сегодня пятница, сокращенный день, и она должна быть уже дома. Я достал телефон — пропущенных нет, но вспомнил: утром от нее было голосовое сообщение. После Сурена и переговоров это совершенно вылетело из моей головы.

Набрал ее. Длинные гудки. Потом сброс. Перезвонил — то же самое, а после и вовсе выключила телефон.

— Не понял, — нахмурился я, глядя в экран.

Что ее так заняло? С подругами? Не похоже на Аню — обычно она предупреждала.

Настроение начало постепенно портиться. Я прошел на кухню, налил воды, сел за барную стойку. Открыл сообщения, нажал « play » и включил громкую связь.

Сначала шорох, потом ее голос — дрожащий, сдавленный, будто она плачет и старается не разрыдаться.

« Артак … я… не знаю, как сказать. Мысли путаются… Ты… я верила тебе каждому слову, потому что… люблю тебя. Нет, любила. Ну зато теперь я понимаю твои поездки в Армению… вечные отговорки, «сейчас не время для свадьбы… сначала бизнес». Ты врал мне два года… два! Какая же я дура! — она всхлипнула. — Как же удобно ты устроился: здесь меня… а дома — жену! Гад, какой же ты гад, ненавижу тебя, подонок, ненавижу! У тебя же еще и дочка растет пяти лет… Боже… какой ты циник… как я вообще могла тебя полюбить. Не хочу тебя больше ни знать, ни видеть, ни слышать. Не вздумай меня искать. Я уже не в Москве, а далеко за ее пределами. Я сотру тебя из памяти… уже стерла… Что, Артак ? Кто это? Не знаю такого! Ненавижу! Подонок!»

Голосовое закончилось.

Тишина в квартире стала оглушительной.

Я сидел, глядя в экран. Переслушал еще раз. И еще. Словно надеялся, что ослышался.

Нет.

Пытался дозвониться — телефон выключен. Телефон выпал из рук на диван.

Внутри всё тряслось от бешенства.

— Аня… Аня… кто ж тебе в уши надул такую чушь, что даже не поговорила со мной, не прояснила, а просто вылила ушат оскорблений и сбежала, — прошептал я.

Внутри похолодело, потом обожгло, словно удар под дых.

Я откинулся на спинку дивана, уставился в потолок и тихо сказал:

— Ну давай, побегай пока… остынь… А когда я тебя найду, а я найду, накажу. За каждое брошенное слово.

Глава

Глава 7.

На следующий день я пришел в офис раньше обычного — в семь утра, когда даже уборщицы еще не все появились. Естественно, на взводе, на нервах! Потому что благодаря моей женщине ночь прошла без сна. Я провел ее на балконе, выкуривая одну сигарету за другой, глядя на пустые Патриаршие пруды, где снег падал тихо и мягко, словно сам город сочувствовал мне в этой боли. Аня… Ее голосовое сообщение крутилось в голове по кругу — дрожащий голос, полный слез и отчаяния. Кто? Кто, черт возьми, посмел влезть в мою жизнь и разбить всё одним ударом? Кто осмелился разрушить то, что я так тщательно строил?

Утренняя летучка превратилась в настоящий ад. Я разнес всех — от главного инженера до самого зеленого стажера. Мрамор задерживается? Штрафы удвоить! Чертежи не готовы? Премий не будет никому! Голоса я не повышал — просто смотрел так холодно и тяжело, что подчиненные бледнели, опускали глаза и молчали. Лариса, моя секретарша, металась как ужаленная: кофе, вода, документы — только успевала подавать. Внутри всё кипело, бурлило яростью, и я выпускал пар на них, пока более или менее не успокоился, не пришел в себя.

Оставшись наконец один в кабинете, я снова набрал Анин номер — выключен. Уже десятый раз за утро, а может, и двадцатый. Хотел записать голосовое, но в бешенстве чуть не швырнул телефон об стену. Нет, я что, девчонка какая-то, чтобы голосовые слать? Я должен видеть ее, глаза в глаза, смотреть в них, пока объясняю. Но как назло у меня этот месяц сделка за сделкой, где мое присутствие крайне необходимо, незаменимо.

Позвонил Сурену — он что-то задерживался на переговорах. Сурен не просто мой друг, но и главный юрист в компании: возглавляет весь юридический отдел. Он появился спустя два часа. Зашел без стука, как всегда, с привычной уверенностью.

— Артак , что случилось? Твоя секретарша сидит бледная, как полотно, — спросил он сразу, садясь напротив. Вид у него был встревоженный, глаза внимательно изучали мое лицо.

Я откинулся в кресле, закурил прямо в кабинете — плевать на все правила.

— Переборщил немного, — коротко бросил я. — Как прошло у тебя?

— Всё нормально, подписали.

— Ну и отлично, — хмуро ответил, глубоко затягиваясь никотином, наполняя легкие дымом.

— Ты с Аней поругался? — прямо предположил он, не отводя взгляда.

— Какой ты, однако, догадливый, — усмехнулся я безрадостно, стряхивая пепел в пепельницу. — Да, именно так. Кто-то ей напел какую-то херню: оказывается, у меня есть жена и ребенок в Армении. Собрала вещи и ушла, оставив только голосовое сообщение, — рассказал я довольно спокойно — видимо, весь пар уже спустил на сотрудников с утра.

Сурен выругался сначала по-армянски, потом по-русски — сочными, крепкими словами.

— Согласен, — кивнул я, повторно, для убедительности.

— Как так вообще? И кто эту дрянь ей в уши влил?

— Вот и я об этом. Всю ночь думаю — кто? Кручу варианты, один за другим.

— Подружки ее? — предположил Сурен, потянувшись через стол за моей пачкой сигарет и зажигалкой. Вытащил одну, прикурил.

— Нет. Их я сразу исключил — они бы это гораздо раньше сделали, при первом удобном случае. Нет… нет и еще раз нет. — Я смял окурок в пепельнице с силой, встал, подошел к огромному окну, нервным движением засунул руки в карманы брюк и устремил хмурый взгляд вдаль, на заснеженную Москву.

— Кто бы ни была эта мразь, я найду. Обязательно найду. И поговорим по-мужски, — обернулся я к Сурену, будто хотел убедиться, что друг услышал мое обещание, что оно повисло в воздухе тяжело и серьезно.

Он кивнул, и его глаза понимающе сузились — в них мелькнула та же решимость.

— А вдруг это ревнивая баба, которую ты просто трахнул когда-то, а она рассчитывала на большее? — Сурен тоже встал, оперся бедрами о край стола и посмотрел на меня вопросительно.

— Какая еще баба? Я два года с Аней — никого у меня нет и не было, — жестко отсек я предположение друга.

— Слушай, а может, это дело рук Кравчука?

— Игоря? — приподнял я брови в удивлении.

— А чего ты так удивляешься? — оттолкнувшись от стола, он подошел к пепельнице, стряхнул пепел. — Ты у него, можно сказать, из-под носа крупную сделку увел. Не забывай, что он жучара еще тот — мстительный, как никто.

— Ну… — я начал расхаживать по кабинету взад-вперед, размышляя вслух, — не думаю, что Кравчук стал бы действовать через Аню. Не его уровень, слишком мелко для него.

— Кто знает… Может, в том и суть — чтобы на него никто не подумал. Зная тебя, ты всё равно до правды доберешься, докопаешься до дна, — в подтверждение его слов я молча кивнул, соглашаясь.

— А сама Аня где сейчас? У подружек отсиживается, или ты не знаешь?

— Почему не знаю… конечно, знаю. К маме в Тверь уехала. — Я тяжело вздохнул. — Куда еще бегут девчонки, когда мужик вдруг оказался «козлом»? Сначала пореветь с подружками, а потом — к маминой «сиське», под защиту.

Сурен не сдержался и хохотнул — коротко, но искренне.

— Прости, Арт, не сдержался. Ты так хорошо знаешь девушек, что становится страшно.

— Не советую тебе надо мной смеяться — я не в том настроении, — хмуро предупредил я, продолжая мерить шагами просторный кабинет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Зурна и дхол — армянские народные музыкальные инструменты: зурна — духовой, дхол — барабан. Их звучание традиционно сопровождает свадьбы и праздники.

2

«Арси пар» — армянский свадебный танец невесты. Во время него гости кладут деньги на серебряный поднос, желая молодой семье достатка и благополучия.

3

Им кянкс (арм.) — «жизнь моя», ласковое обращение, буквально «моя жизнь».

4

Цават танем (арм.) — «возьму твою боль», ласковое выражение, означающее готовность разделить боль близкого человека.