- -
- 100%
- +
— Не ной.
Они петляли несколько часов. Абдулла, в отличие от Луны привыкший к такой жаре, вёл уверенно, несмотря на пот, стекающий по вискам. «Мне надо доставить эту глупую русскую шейху Салиму. А он меня переправит в Европу, и я наконец смогу зажить спокойно, не думая, что меня могут убить за мой проигрыш. Шейх Салим ещё и заплатит. Да хранит Аллах моего шейха. У окраины вблизи барханов меня ждёт джип», — размышлял он.
Ещё один закоулок, поворот — и Луна остановилась. Она схватилась за стену, дыхание рвалось всхлипами.
— Подождите... Абдулла... Я не могу... Нет сил... Давайте... отдохнём… Я никогда столько не… в такой духоте… — выдохнула она.
Мужчина резко обернулся, его лицо исказилось злостью — он больше не в силах был выдерживать ноющую женщину.
— Ты хоть понимаешь, что нам головы снесут? Или думаешь, это шутки? Мою уж точно! Я рискую своей жизнью! — прорычал он хриплым, как наждачка, голосом.
Луна стояла, обалдев, глаза округлились — большие, светло-голубые, полные шока.
— Голову? Что за дикость? — шепнула она, дрожа перед мужчиной. В эту минуту он перестал быть тем дружелюбным и понимающим человеком, который обещал ей покровительство за одну услугу, на которую она согласилась.
Абдулла окинул её с головы до ног.
— И что они только нашли в тебе? Не понимаю. Наши женщины в разы красивее и фигуристей! А из-за тебя... из-за такой, как ты... меня… — Он ткнул пальцем в её грудь, лицо побагровело, вены на шее вздулись. Всё смешалось — годы службы, унижения, мечты о лучшей жизни. Его переполняла злость, и он выплеснул всё на испуганную девушку.
Она смотрела на него широко раскрытым глазами, пытаясь осмыслить сказанное:
— Подождите... Вы... Вы что сейчас сказали... Разве мы с вами не в посольство направляемся? Вы же... помогаете мне... на родину? В Россию?
Абдулла фыркнул и горько усмехнулся
— Какая же ты дура! Вы все русские — такие дуры! — Он распалился, стал жестикулировать, со стороны могло показаться, что муж ругает жену. — Приезжаете, глаза раскрываете на шелка, на золото... Вас только помани, и вы не думая о последствиях, бежите! А дальше? Что дальше — вас не интересует? — поджав губы он смотрел на вжавшуюся девушку. — Была Алиса, а стала Луна, — снова смешок… — Хотя не понимаю, почему тебя шейх Ахмад так назвал, ну какая из тебя Луна… бледная вся, как китайский финик. Наши женщины куда красивее и скромнее! А вы... одна беда от вас! — Он махнул рукой, слова сыпались, словно песок.
Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Выходит, мы не в посольство… идём? — спросила она, еле выговаривая слова от испуга.
— Какая догадливая, — фыркнул он.
«От одного — к другому. Из клетки в клетку. Опять», — мысли в голове Алисы давили от происходящей реальности. Ужас сжал её горло, слёзы жгли глаза.
— Я... никуда... не пойду! Верните… лучше назад к Ахмаду! — крикнула она, голос сорвался, и ноги не слушались.
Абдулла подошёл ближе, его глаза потемнели.
— Что-то ты поздновато вспомнила о Его Высочестве. Не стоило пренебрегать его щедростью к тебе. — Абдулла вдруг схватил её за плечи и яростно затряс: — Пойдёшь как миленькая! Или я сам тебя убью! Здесь, сейчас! Поняла? — и вытащил из-под плаща нож.
Алиса взвизгнула тихо и отшатнулась, от ужаса холодный и липкий пот стекал под абайей.
— Подождите... Успокойтесь... Только... не надо... Я пойду... Пойду... — пробормотала она, заикаясь от дрожи в голосе, её тело онемело.
Абдулла отпустил, но злость не ушла — она кипела внутри, смешиваясь с паникой.
— Назад пути нет. Из-за твоего нытья мы опаздываем, шевели ногами, А-ли-са, — он произнёс её имя с сарказмом.
Они побежали дальше — теперь тише, осторожнее. Абдулла остановился в лабиринте каких-то домом. Весь в поту, он изрядно устал, что же говорить о девушке, которая не привыкла к такому пеклу и была вся в поту.
— Отдышись пока, — грубо сказал он ей и достал из плаща старый кнопочный телефон, конспиративный. Дрожащими пальцами набрал номер. — Мы почти на месте. А вы? Ждёте? — суетливо говорил он в телефон. Убедившись, что всё идёт по плану, вскоре завершил разговор и спрятал телефон обратно в плащ.
Луна смотрела на него молча, в глазах — пустота. Она была разбита, родина теперь казалась лишь далёким миражом… «Мама… как там она?» — спрашивала себя Алиса. Ей хотелось уже упасть от усталости, как вдруг раздался с некоторых пор ненавистный голос Абдулы:
— Хватит мечтать! Пошли.
«Под ногами всё больше песка, это значит, мы уже близко к окраине, — думала она. — Кому он звонил? Щейху Салиму? Или, может, он ещё на кого работает? Кому меня отдаст? Господиии, у меня был единственный мужчина — Ахмад, лишь его властные руки трогали меня, и лучше умру, чем ко мне прикоснётся кто-нибудь ещё».
— Ах, ты ж, — чертыхнулся Абдулла, споткнувшись о корень пальмы. Ремень на его сумке, что он нёс на плече, развязался, и мелкие вещи выпали. Он присел, чтобы собрать их.
Девушка думала всего секунду, на следующую она уже бежала без разбора в узкий проулок между домами.
Абдулла вскочил, бросился за ней:
— Стой! Дура! Стой! Ну хорошо, хорошо… поедем в посольство… обещаю! — Абдула пытался взять обманом. Но было поздно — она уже петляла между глинобитными стенами, ей казалось, сердце стучит где-то в пятках. Алиса не знала, куда бежать и где искать посольство, но бежала петляя, а Абдулла бежал за ней. Спустя час, обессиленный, он сел на корточки, спустившись по стене вниз, и закрыл лицо руками. «Упустил… бабу… всё… мне конец! Что делать?». В этот момент его телефон завибрировал, и он подскочил на месте. Незамедлительно принял звонок.
— Я упустил девчонку, — тихо произнёс он. — Вышло случайно, я искал, но она как сквозь землю провалилась.
На том конце провода ему сказали, чтобы он шёл к назначенной точке, а они прошерстят местность на машине. Абдулла воспрял духом и пошёл, куда ему велели.
Алиса же бежала долго и наконец выскочила на тропу, где женщины в абаях стирали бельё у колодца. Они сразу же заметили девушку.
— Помогите... Пожалуйста... — на ломаном арабском сказала она. — Мне нужно посольство... Российское… посольство, — выдохнула заикаясь. — Воды… дайте воды.
Локон волос выбился из никаба словно маяк. Весь её вид говорил, что она от кого-то убегала.
Женщины переглянулись, одна улыбнулась, но как-то уж слишком сладко.
— Конечно, поможем. Зула, дай красавице воды, — обратилась одна женщина к другой.
Алиса, умирая от жажды, с жадностью выпила большую кружку до дна, когда та принесла ей.
— Иди… иди с нами, красавица, мы тебе поможем, — сказала женщина, жадно рассматривая Алису, хотя та была скрыта под одеждами, за исключением выбившегося локона и светло-голубых глаз. Но девушка этого не замечала, она так обрадовалась, что ей помогут, что её инстинкты молчали.
Женщины повели к дому — низкому, с коврами у входа. Когда из тени вышли трое мужчин в белых робах, Алиса напряглась.
— Позови Али и скажи, пусть мне десять тысяч дирхам прихватит! — радостно воскликнула одна из женщин, стоя рядом Алисой.
— Доллары бери, ты что, не видишь, какой товар? — зашипела вторая в ухо той, что говорила.
— Да подожди ты! Он мне ещё долг должен списать.
— Вы не понимаете, меня нельзя вот так продать, я жена Ахмада аль-Рашеда, — Алиса, она же Луна, решилась на обман, лишь бы спасти себя.
— Что? — женщина, как и мужчины, стоявшие рядом, вдруг рассмеялась. — Да ну? Я тоже не прочь стать его женой, ты у него какая? Четвёртая, что ли? — и снова смех.
— Вы не понимаете… я…
— Кого это ты привела в мой дом? — вдруг вышел хозяин дома, полноватый мужчина, и все разом притихли. Он был похож на торговца.
— А вот смотри, какой товар тебе принесла, — сдвинув растрепавшийся от бега хиджаб у Луны, открыла её волосы.
— Хороший товар на этот раз принесла, так и быть, спишу тебе твой долг. — Он взял локон девушки в руку, пощупал и, удостоверившись, что настоящий, одобрительно кивнул.
— Конечно, спишешь мне долг, но ещё и сверху приплатишь. А если нет, то я её Закиру продам, — зыркнула женщина на Алису.
— Погоди ка…
Пока они затеяли спор, Алиса тихо попятилась от них и рванула что есть сил.
— Держи её! — крикнул один мужчина из тех троих, которые стояли у дома. И другой почти схватил её, но девушка вырвалась и побежала куда глаза глядят. «Никому нельзя… никому нельзя верить!». — Глаза застилало слезами от таких мыслей. За её спиной доносились крики:
— Стой, шлюха!
Она петляла через какие-то сады — колючие кусты рвали абайю, ноги кровоточили от камней. Выскочила на тропу, ведущую в пустыню — барханы манили и пугали. Позади — топот. Мужчины гнали её, как антилопу: окружали, подгоняли криками, палками.
— Куда собралась, русская шлюха? В песок уйдёшь!
Один из догонявших кинул в её сторону камень — мимо, но близко. Алиса споткнулась, упала в песок, встала, слёзы мешали видеть. Она не понимала, куда бежит, ветер хлестал по лицу вместе с песком.
— Куда? — донеслось от мужчин, которые загнали её в пустыню, но девушка продолжала бежать.
— Ну всё, дальше не пойдём. Пусть её пустыня заберёт! — это было последнее, что она слышала.
Солнце палило немилосердно — полдень, жара душила. Она брела, ноги тонули по щиколотку в песке, горели в тех местах, где абайя была порвана в лохмотья. Постепенно стали гореть и руки, кожа на них покрылась красными пятнами. «Я сгорю здесь», — подумала она, пока ещё могла.
Она упала на бархан и скатилась вниз… мир вокруг плыл. Песок жег ладони, губы Алисы потрескались, мучила жажда, которая буквально резала её горло. Девушка бормотала: «Помогите…», но только ветер отвечал ей. Время терялось в жаре. Наконец упала ночь — прохладная, как поцелуй смерти. Луна свернулась в разодранную абайю и задрожала от холода и страха. «Я одна в пустыне… это конец… мамочка», — Алиса уже мысленно прощалась с жизнью. Спустя какое-то время, буквально за несколько секунд до того, как она потеряла сознание, ей почудились тени фигур и шёпот шейха. «У меня галлюцинации», — подумала девушка.
— Я нашёл тебя, предательница… Зачем сбежала?
Глава 5.
Несколькими часами ранее.
Шейх Ахмад аль-Рашед с момента исчезновения Луны глаз не сомкнул, не ел, не пил, он держал на контроле операцию по поимке беглянки, развернувшуюся в одной из комнат его дворца. Шейх допросил всех лично, кроме служанок. Ими занимался его личный помощник – Карим. Но и это не принесло результатов, служанки также ничего не знали.
Ахмад стоял у окна с заложенными за спиной руками. «Кто же знал, что в тебе есть скрытый талант шпионки», — мысленно говорил себе шейх, хмуро глядя на то, как на небе зажигаются первые звёзды. К нему подошёл Карим и встал рядом.
— Не может быть, чтобы этот гнусный змей пропал бесследно. Для чего вы мне все нужны, если не можете найти двух людей?! — спросил он и повернул жёсткий взгляд к профилю Карима, который казалось, был высечен из камня.
— Мой шейх, поверьте, никто без дела не сидит, все ищут, они были замечены в районе старого рынка. Мы ищем.
— Плохо ищете! — рыкнул Ахмад в гневе и стал ходить по просторной комнате, размышляя: — Старый рынок… Старый рынок… это слишком далеко, как они смогли… — Он вдруг остановился и повернулся к оператору дронов и начальнику службы по безопасности. — Почему мы не берём в расчёт пустыню?
— Ваше Высочество, днём запускали дроны над пустыней, но это результатов не принесло, к сожалению.
— Ещё раз запустите! — Ахмад в бешенстве стукнул кулаком по рядом расположенному полированному столу.
— Слушаюсь, — буркнул Зия.
Оператор, получив приказ, незамедлительно поменял направление дронов, которыми управлял и которые контролировал с монитора. Камеры заскользили по барханам.
Примерно через минут сорок раздался голос оператора:
— Вижу шевеление.
Широкими шагами Ахмад оказался рядом с ним и поднёс экран ближе: что-то похожее на тряпки лежало в ложбине и было еле заметно.
— Я еду туда… это она! — Никому не понятно было, с чего шейх сделал такое умозаключение. Впрочем, он и сам не был уверен в том, что мелькавшее на экране монитора — это его Луна.
Карим нахмурился, для него и для остальных, кто был в этом кабинете, прежде всего важна была безопасность самого шейха, а не его наложницы.
— Ахмад… Ваше Высочество, это мираж… возможно, просто ветром тряпку унесло в пески. Не стоит делать поспешных выводов.
Но Ахмад будет не Ахмад, если лично не убедится в этом.
— Я еду!
Карим позволил себе вольность и преградил путь шейха.
— Не надо. Мы сами проверим, а вам не стоит ехать. Для вас это может быть небезопасно.
Ахмад посмотрел на Карима убийственным взглядом.
— Моя безопасность — это ваша обязанность, — тыкнул он пальцем в каменную грудь помощника. — Вот и охраняйте меня. А теперь уйди с дороги и никогда более не позволяй себе вставать у меня на пути. Не забывайся Карим, — рыкнул шейх.
— Прошу прощения, Ваше Высочество, — пробормотал Карим и отошёл в сторону.
— Внедорожник мне! Живо! — сказал на выходе из комнаты Ахмад.
— Слушаюсь, — ответил Карим и уже через пару секунд раздавал приказы приставить к шейху охрану и подать его личный внедорожник. Он сам тоже пошёл за шейхом и на ходу бросил начальнику по безопасности: — Ориентируйте нас по рации.
Ахмад прыгнул в салон внедорожника, и тот, взревев двигателем, рванул с места и выехал за пределы дворца. Шейх уже во всю мчался по трассе к окраине, разрезая фарами тьму, оставив свою охрану далеко позади. Подключив наушник, держал связь с оператором, который его ориентировал. По мере того как Ахмад подъезжал к пустыне, из-под колёс стал лететь песок, и чем глубже он пробирался, тем сильнее он усиливался. Ахмад одной рукой второпях повязал куфию,
3
закрыв лицо от песка.
Фары его внедорожника разрезали тьму, объезжая барханы. У подножия одного из них он вдруг увидел ту самую трепещущую тряпку. Ноздри Ахмада раздулись, дыхание стало звериным… Подобно зверю, он учуял девушку, а может, у них уже была та неразрывная связь, она и подсказывала ему… Этого даже сам Ахмад не знал, только бормотал:
— Нашёл… нашёл…
Внедорожник взмыл по бархану, подбросил облако пыли из песка и остановился. Ахмад выскочил, ноги по щиколотку утопли в песке. Он подскочил к этой самой тряпке… Да, это была она, его Луна. Нащупал пульс, слабый, трепещущий.
— Живая… — шепнул шейх, его скулы напряглись, он нервничал, но, как всегда, держал в себе, не показывал. Луна была бледная, как призрак, абайя потрёпанная… Он осматривал её на месте, кожа в волдырях и царапинах. Злость в нём взорвалась. — Я нашёл тебя, предательница… Зачем сбежала? — Но под злостью — облегчение, жгучее как огонь.
Ахмаду вдруг на миг показалось, что за ними кто-то следит. Он поднял голову, прищурил взгляд, его тело напряглось, мышцы окаменели. К ним приближались две полосатые гиены. У шейха мелькнуло в голове: «Опоздай я на двадцать минут... её разорвали бы на куски». Тем временем гиены фыркнули. Он вдруг зарычал, громко, громче их, как дикое животное, как они. Это их заставило остановиться. Ахмад, не раздумывая, в ту же секунду подхватил Луну — лёгкую, как перо, тело девушки было горячее, её лихорадило. Он прижал её к груди — Луна была без сознания, голова откинулась назад. С рыком Ахмад сел за руль, одной рукой прижимая её к себе крепко, будто она сокровище, другой нажал на кнопку запуска двигателя. Внедорожник взревел и сорвался с места, унося их подальше от опасности.
Его телефон в машине пиликал без устали. Он знал, что это Карим. Ахмад наконец принял вызов с руля.
— Еду домой, поднимай моего доктора, и, пока мы доедем, чтобы он ждал меня, — шейх отдал приказ и отключился, бормоча: — Всё домой… домой… во дворец. Я накажу тебя… . ПРАВКА СВЕТА
Глава 6.
Шейх Ахмад аль-Рашед мчался на внедорожнике во дворец. Луну он прижимал одной рукой к своему телу так крепко, будто отпустить значило потерять навсегда, другой рулил, не выпуская её из хватки даже на миг. Бледное лицо девушки покрывали ожоги, и кое-где уже пошли волдыри.
«Сам убью… Как посмела сбежать от меня?» — думал он, раздувая ноздри от злости, смешанной с чем-то, что жгло глубже, чем весь его гнев. Дорога петляла по барханам, фары выхватывали золотистые волны песка. Наконец они выехали на трассу, и Ахмад вжал педаль в пол.
Внедорожник ворвался в ворота дворца и с визгом шин остановился у подножия дверей. Охрана расступилась. Карим влетел буквально за шейхом и быстро вышел из своего внедорожника.
Ахмад выскочил, не глуша мотор, перехватил Луну двумя руками — её тело горело. Свита тут же бросилась к нему.
— Дорогу! — рявкнул на них Ахмад. Они бежали за ним, не смея приблизиться ближе чем на шаг. Карим, его правая рука, высокий и непоколебимый как скала, шёл рядом.
Широкие шаги шейха эхом разносились по галерее, ведущей к его покоям. Луна в руках Ахмада казалась невесомой, её голова покоилась на его груди, и если бы девушка была в сознании, то смогла бы услышать, как тревожно бьётся его сердце.
— Карим! — бросил Ахмад на ходу, не сбавляя шаг. — Где мой врач?
Карим, не отставая, ответил ровным тоном:
— Доктор Самир Аль-Хашеми ждёт у покоев госпожи Луны, шейх. Он и его помощница были доставлены во дворец незамедлительно, как только я получил ваш приказ.
— Нет. Передай, пусть доставят его в мои покои, и немедленно!
Карим кивнул.
— Слушаюсь, — сказал он тихо, махнув слугам. Один из них сорвался с места, чтобы передать приказ, а Ахмад уже влетел к себе. Слуги и охрана замерли снаружи, Карим встал у дверей верным стражем.
Врач — седой, с лёгкой одышкой от спешки и волнения, вошёл к шейху через десять минут с бледным лицом и выпученными глазами. В его дом вломились, вытащили посреди ночи из постели и без объяснений затолкали в тонированный внедорожник с гербом аль-Рашед. Ему только позволили одеться и взять чемоданчик с медикаментами. И пока машина мчала по ночным пустым улицам, он думал: «Что такого могло случиться с шейхом?»
Самир-Аль-Хашеми вошёл в покои Ахмада и сразу мгновенно сообразил, что помощь требуется не шейху, а его наложнице, которая лежала у окна на низком диване, обитом шёлком, с подушками из дамаска. Девушка раскинулась, как сломанная кукла. Врач заметил покраснения на её коже.
— Доброй ночи, ше… — поклонился врач, но Ахмад его прервал:
— Осмотри её, она без сознания. Я хочу знать, что с ней? — требовательно заявил он.
Врач склонился над девушкой, осторожно коснулся её лба.
— Горячий, — буркнул себе под нос. Проверил пульс на запястье: — Слабый пульс, нитевидный. У неё сильные ожоги, Ваше Высочество. — Ахмад не перебивал, собрав брови у переносицы, и внимательно слушал Самира Аль-Хашеми. — Кожа нежная, очень светлая, а солнце пустыни нещадно. Волдыри на тех участках, куда попали прямые солнечные лучи, но не исключены покраснения и под одеждой. Так же я вижу симптомы острого обезвоживания — губы потрескались, кожа сухая, похожая на пергамент. — Он повернул девушке голову, осветил фонариком шею, проверил руки, ноги под платьем, не раздевая полностью. Ахмад, скрестив руки, буравил доктора взглядом. — Нужно поставить капельницу.
— Может, её укусила змея? Я уже осматривал, но явных укусов не обнаружил.
— Нет, отёки были бы от укуса, мы бы заметили. Поверхностно всё чисто. У госпожи много царапин, но это от кустов, и песок в ранах, но ничего ядовитого. Обезвоживание от жары, и подозреваю, что ещё и от бега, плюс истощение. Она в обмороке, это следствие теплового удара и истощения, но точно не от яда. — Он выпрямился, вытирая пот со лба. — Её коже нужно охлаждение, увлажнение. И жидкость, много жидкости. А сейчас надо поставить капельницу.
— Ставьте! — скомандовал Ахмад, и Салим вызвал помощницу, которая уже ждала у покоев шейха.
Получив указания врача, помощница кивнула и разложила перед собой капельницу, пакет с солевым раствором, смешанным с глюкозой и электролитами — стандартный набор для гидратации после истощения. Она осторожно ввела катетер в вену на руке Луны.
— Шейх Ахмад, это вернёт госпоже силы, и она придёт в себя, — сказал Салим и, открыв свой чемоданчик, достал тюбик. — Это мазь с гидрокортизоном, — протянул его шейху, — а ещё нужны холодные компрессы. И никакого солнца — хотя бы неделю.
— Угу, — кивнул Ахмад, но глаза не отрывались от Луны, возле которой уже с компрессами суетилась помощница Салима Аль-Хашеми. — Я сам всё сделаю, — он остановил девушку, — можете быть свободны, — безапелляционным голосом сказал шейх, и никто не смел противоречить его приказу.
Ахмад вздохнул, скинул с себя туб, закатал рукава рубашки до середины загорелых венистых предплечий, подошёл к столику, взял таз с прохладной водой, а также тряпки и мази, что врач со своей помощницей оставили. Злость в нём кипела.
Он сел на край дивана, осторожно, как будто Луна из хрусталя, и начал снимать с неё порванную абайю. Платье нещадно разрезал ножницами, чтобы освободить её от грязной, потной ткани. Ахмад не пощадил и никаб, который сполз на шею, он искромсал его ножницами. Так же поступил и с нижним бельём, отложив ножницы, лишь когда полностью обнажил тело Луны: хрупкое как стебель лилии, но в его линиях было совершенство.
Отжав в тазу марлю, он начал со лба, осторожно касаясь, протирая виски от пыли и песка.
— Тебе нельзя... находиться под прямыми лучами солнца, — прошептал он низким голосом. Бережно коснулся щёк, на которых были ожоги, затем медленно провёл марлей по шее. Он опустился ниже, к плечам, покрытым красными волдырями, лопнувшими местами. Сукровица смешалась с водой, он смыл, не моргнув. Грудь Луны полная, но хрупкая, соски розовые, изгибы мягкие, вздымающиеся с дыханием. Они манили его. Шейх провёл марлей по ним кругами, нежно, но тщательно, вода стекала по рёбрам. Опустил марлю в воду и снова отжал. Неожиданно для себя вспомнил тот танец, который она танцевала для него, как двигались её бёдра, она сама… такая естественная, её изящные руки… изгибались в ритме музыки. Луна не пыталась очаровать шейха, тем не менее, сама того не зная, очаровала.
«Алиса не знала, что делает со мной, но я... я тонул в этом. Мне нужен был этот свет, эта грация, что заполняла пустоту там, где другие оставляли только тени», — крутилось в его сознании. Живот девушки плоский, с лёгкой дрожью от холода, пупок — крошечный как жемчужина. Бёдра — стройные, мускулистые от бега, но покрытые песком; он смыл его аккуратно, пальцы скользнули по внутренней стороне осторожно, чувствуя тепло кожи под ожогами.
Ахмад спустился к её ногам, длинным, изящным, его взгляд упал на ступни, они тоже были в песке. Глубоко вздохнув, он прошёлся влажной марлей по каждому пальчику, от большого, с трещиной на подушечке, до мизинца.
Закончив смывать песок, шейх взял мазь, оставленную доктором, и стал наносить её на ожоги. Дождался, пока капельница откапает, выключил и отсоединил, а затем взял Луну на руки как есть, обнажённую, и понёс к себе в кровать. Пока шёл, сказал:
— Моя Луна. Накажу… чтобы больше не сбегала, и надену на тебя маячок.
Глава 7.
Несколькими месяцами ранее.
Москва. Поздняя осень.
«Как замучил этот дождь… ненавижу сырость», — мысленно, сказала Алиса. Она сидела на банкетке в гримёрной и, морщась от боли, медленно развязывала пуанты. Каждый поворот ленты отдавался болезненной вспышкой в натёртых до крови стопах девушки.
Ей подменили хлопковые стельки на жёсткие, картонные, в которых нет амортизации. Волнение перед выступлением сказалось, и она не заметила подмену.
«Я должна… должна… попасть в эту труппу. Это мой шанс», — твердила она себе перед выступлением.
В театре, где Алиса работала танцовщицей, шёл кастинг. Труппу танцоров отправляют с гастролями на Восток. Алиса прошла уже два отбора, а сегодня был третий, заключительный. Она танцевала в стиле контемпорари4.
В ней видят конкурентку, иначе не подстроили бы такую подлость, хотя танцовщицы и не на такое идут. Жёсткая конкуренция в театре была, есть и будет.
За окном дождь монотонно стучал по стеклу.
Обработав пальцы зелёнкой и надев тёплые носочки, Алиса встала и подошла к зеркалу. Расплетая высокую причёску, она устало смотрела в своё отражение. В свои двадцать Алиса относилась к себе скептически. Светлые кожа, волосы и даже брови отличали её от многих, но Лиса*, как она сама себя иногда с детства называла, не замечала своей индивидуальности. Она любила выделяться только на сцене.
Танец — её жизнь, её крик, её единственный способ дышать. Она хотела быть примой, но стояла во втором ряду.
«Ты талантлива, Алиса, но слишком... необычная», — после красноречивой паузы жеманно выдавил из себя тогда, при личном разговоре, директор театра. Она прекрасно знала, что это значило. И в тот момент ей хотелось ответить, глядя ему в лицо, в отличие от него, что-то колкое, но она этого не сделала, не смогла. Ведь ничего бы этим не добилась, разве что её бы уволили, а ей нельзя этого допустить.