Напряги извилины. 4 квартал

– Песня на бис! Любимая песня сыщиков и влюбленных, – громко объявила ведущая праздничного вечера.

– А разве есть такая? – искренне удивилась я, купаясь во внимании мужчин. Я молода и прекрасна! «Женщинам всегда хочется очаровывать, ловить на себе восхищенные взгляды мужчин и просто чувствовать себя привлекательной», – усмехнулась я.

– А вы разве не знали? Ведь сыщики и влюбленные жаждут узнать правду любой ценой, – объяснил Полковник на фоне уже звучавшей песни.

– О, живой звук! Уникальный тембр и запоминающийся, волнующий душу голос, – восхитилась я.

– Все хиты и только живой звук! – с гордостью заявил Полковник.

Исполнитель песни, с модельной внешностью голливудской звезды и в лакированных туфлях, как у миллионера, исполнив песню, под дружные аплодисменты спустился по ступенькам со сцены, подошел к нам и неожиданно сказал:

– А допрос – один из основных методов узнать правду.

– Ну и слух, – удивилась я.

– Правосудов! – галантно представил его Полковник. – Недавно пришел в полицию, а у тебя уже есть почитатели. Журналист Кознева, вам в помощь в поисках правды!

– Будем знакомы! Я журналист Кознева, отныне ваш биограф в течение года.

– И ничего страшного в том, что мы не в Куршевеле, а в стенах полиции, – съязвил опер Козлов.

«В этот день уголовного розыска сыщик Правосудов и журналист Кознева, как и с другими героями, встречаются впервые», – отметила я для колонки уголовной хроники.

– Какая у вас ослепительная улыбка! А женская шляпка просто преображает вас до неузнаваемости.

– Спасибо за комплимент.

– Вальс, – объявила ведущая.

– Давайте потанцуем. Самое важное – это всегда быть в движении, и не только когда преследуешь преступника, – заметил сыщик, приглашая меня на вальс.

– И не только за баранкой любимого авто, – остроумно добавил Козлов.

И моя рука в его руке. Все взгляды были прикованы к красивой паре, вальсирующей в центре зала. Она как светская львица в красном пиджаке и красных туфельках. Он – красивая подтянутая фигура, как с обложки глянцевого журнала. «Видимо, здоровый образ жизни – это не только правильно, но и модно», – отметила я для записи.

– Ваш профессиональный праздник как светская закрытая вип-тусовка, – отметила я, закончив танцевать и обращаясь к Полковнику в строгом черном костюме.

– Поэтому только по приглашению, – ответил Полковник.

– Влюбленный сыщик! А разве сыщики влюбляются? – удивилась я, предлагая Правосудову свой телефон.

– В кои-то веки женщина обратила на меня внимание! – усмехнулся сыщик, записывая телефон в мобильник.

– Ты что, с луны свалился? Тебя снимают, а ты не понял! – весело вмешался в разговор язвительный опер Козлов. – Даже не представляет, как нужно обращаться с женщинами, надо же.

– А как вы стали сыщиком? – задала я вопрос.

– Люблю детективные истории. И однажды помечтал вслух, а мечты сбываются.

– А пролетавшая мимо ворона услышала и каркнула, так он и стал сыщиком, – шутливо добавил Козлов.

«Козлов – любитель подтрунивать», – отметила я.

И вдруг, в разгар всеобщего веселья, экстренный вызов! «Оперативно-следственная группа на выезд! Кража на улице Правды!» – объявил дежурный полиции по громкой связи.

«Так, первый рабочий день журналиста в полиции начинается вполне предсказуемо – выездом на преступление. И закручивается интрига расследования преступлений и взаимоотношений героев будущего романа», – пометила я в блокноте, сказав:

– Даже в свой праздник, день уголовного розыска, сыщики вынуждены трудиться.

– Но вы же хотели участвовать в деле. И с этого дня ваша спокойная жизнь закончилась, ее сменят погони, убийства, кражи, похищения, поиски… Как раз и дело подходящее подвернулось, – живо откликнулся на замечание Полковник.

Так буквально сразу я оказалась вовлеченной не в книжное, а в самое настоящее уголовное расследование.

– Смотри и слушай, вернее записывай! – начал поучать Полковник. – Служба дежурной части – это слаженная команда, состоящая из следователя, оперативника, участкового, водителя, кинолога, эксперта… Каждый день они выезжают на происшествия, чтобы получить полноценную картину происшествий дня, – объяснил Полковник, проходя мимо дежурной части.

– Микроавтобус дежурной части, для первых лиц полиции! – весело, в унисон Полковнику воскликнул словоохотливый водитель, метр с кепкой, завидев оперативно-следственную группу.

– В наше время колесами полиции был зеленый «уазик», вон стоит, во дворе, – с грустью сказал Полковник, показывая рукой, и продолжил: – С ним экипаж машины боевой делил трудности и лишения полицейской службы дни и ночи. Он мерз зимой, буксовал на размытой дороге весной, но всегда выручал, справлялся с обязанностями. В путь! – приказал Полковник, умостившись на переднем командирском сиденье.

– А что такое кража? – задала вопрос я.

Место преступления

Но осекшись, Полковник переменил тему и неожиданно спросил:

– А вы любите шопинг?

– Странно, какая женщина не любит ходить по распродажам? Шопинг – это жизнь любой женщины! – удивилась я.

– И потратить часы в торговом центре на поиск 1000 и одной мелочи, не правда ли? – подхватил эксперт эстафету рассказа у Полковника.

– Ведь мелочь, а приятно! А потом торговый центр – людное место, куда все ходят за покупками, и кого там только ни встретишь: и знакомые, и политики, и звезды кино и шоу-бизнеса… – согласилась я с экспертом как журналист желтой прессы.

– И быть в ярости, если муж не сможет уделить жене какую-то пару часов на шопинг или у жены украдут женскую сумочку. Будьте бдительны! – предостерег Полковник.

– Что ж, теперь будем! – подыграла я как потенциальная потерпевшая.

– Представьте себе! Место преступления – это как магазин 1000 мелочей, где полиция как покупатель порой часами ищет важные мелочи, только оставленные преступником. Иногда следы преступления сразу бросаются в глаза, но мелочи можно отыскать лишь с помощью специальных навыков и специальных приборов.

– Затем найденные на месте преступления предметы сдаются в бюро экспертиз, как в бюро находок, – образно добавил эксперт.

– А на месте преступления каждый полицейский тоже на своем месте, но следователь – главный режиссер! – активно включился в разговор следователь Макс.

– Тогда на месте кражи преступники, взломав входную дверь, проникли в квартиру и похитили: магнитофон «Грюндиг», магнитофонные кассеты, хрусталь, продукты и т. д., а протоколировал все следователь Копылов.

– Странно! Всего лишь кража хрусталя, а выезжает целый Полковник, – откровенно удивилась я.

– Полковник уважает закон, и для него незначительных преступлений не бывает, – многозначительно развел руками Козлов.

– В наше время хрусталь – это было круто! – сделал примечание Полковник. «На холодильнике обнаружили отпечаток большого пальца руки, но он непригоден для идентификации, смазанный!» – диктовал следователю эксперт-криминалист Зайцев.

«Ничего не вижу, ничего не знаю! В общем, свидетелей, как всегда, нет!» – бодро доложил участковый Рогов. Записывайте, участковые – это люди, которые работают «на земле». Они разбирают жалобы на шумных соседей, наркоманов и бомжей, обосновавшихся в подъездах, и прочее. Поэтому они и обходят квартиры в поисках очевидцев преступления, – пояснил Полковник и продолжил: – «Странно, – удивленно сказал я ему, – улица-то людная, а свидетелей нет. Но в любом случае готовьтесь к повышению квалификации по опросу среди жителей с оценкой работы участковых, вы представлены к очередному званию».

– Итак, обычный холодный вечер октября. Обычная типичная кража в обычном доме. Обычная трехкомнатная квартира. Обычная семья потерпевших, живущих обычной жизнью в самом обычном городе, самые обычные люди, самая обычная ситуация. Это я поняла и записала, что дальше? – в тон Полковнику подвела черту я.

– Что может перевернуть обычную жизнь обычной семьи с ног на голову? – вновь задал неожиданный вопрос Полковник.

– Финансовый кризис, наводнение, землетрясение, супружеская измена… – не растерялась я.

– И не только! Обычное течение жизни семьи нарушает и преступление. Вот тут-то все и начинается. И обычные городские жители, и обычные полицейские, оказавшись в мире, где все перевернуто с ног на голову, сразу же задают один и тот же вопрос: что не так? Именно так и спросили мы хозяев, оказавшись на месте происшествия.

«Сразу, как вошла, почувствовала, что-то не так. В квартире все вверх дном, все как попало, дверь в квартиру взломана. Что это было? Кто перевернул все вверх дном?» – вопрошала в глубоком недоумении хозяйка квартиры.

– Неужели воры за короткий срок своего пребывания умудряются перевернуть все в доме с ног на голову? – удивилась я.

– Так и в карьере, и в личной жизни порой все складывается не так, как хотелось бы, – философски продолжал Полковник.

«Все смешалось в доме. Дом вверх дном. Так и в жизни, все пойдет кувырком. Полная неразбериха во всем: и в делах, и в личной жизни!» – расстраивалась хозяйка.

«Без паники, для этого я здесь! Приведу в порядок весь хаос», – бодро успокоил тогда растерянную хозяйку квартиры новый сыщик Правосудов.

– 1, 2, 3, 4, 5, он идет искать! – с иронией поддержал опер Козлов.

– Сыщик перевернет город вверх тормашками, чтобы найти виновного в краже. Вот почему говорят, что ищейка роется в грязном белье, – догадалась я.

– А в это время сыщик Правосудов на месте происшествия, как на сцене, бегло и артистично окидывал взглядом комнату за комнатой обычной трехкомнатной квартиры, где все вещи были вверх дном, и беспристрастно, как киноглаз, фиксировал малейшие нюансы, но при этом не давая никакой субъективной оценки, – иронично язвил далее опер Козлов.

– И вдруг! Сыщик застыл в изумлении. Под старинными настенными часами с боем, на тахте красного цвета сидела молодая фигуристая дочь хозяйки, 90х60х90, с изумрудными глазами, и изумленно смотрела прямо на него.

«О боже! Как же ты красива!» – отметил наметанный глаз сыщика.

«Ну что, влюбился?» – иронизировал тогда опер Козлов. Можно сколько угодно говорить о преследовании и расследовании, но ни одна история не живет без любви, – продолжал Полковник рассказ.

– Любовь с первого взгляда поразила меня. Хорошая девчонка. Плохая девчонка. Святая. Грешница. Кто она? Все равно! Я полюбил. Я был на волне любви. Но тогда, в свои 24, я еще ничего не знал о сексе. Да-да, я не оговорился, – виновато оправдывался сыщик Правосудов.

– Правда?! – удивилась я.

– Тогда, в наше время, кроме работы за идею во имя Родины, таких, как мы, ничего не интересовало! – грусти не тая, поддержал сыщика Полковник.

– Но каково быть сердцу! Случилось то, чего не случалось раньше: на пути встали чувства. Чувства, которые не позволяли забыть о ней ни на секунду! Видеть снова хочу… – словами песни артистично пропел Правосудов.

– Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, – понимающе заметила я.

– Угораздило же влюбиться не в том месте и не в то время! – язвил опер Козлов.

– «Но не она ли является разгадкой кражи?» – подумал тогда я, – сказал Правосудов.

– И это оказалось правдой. На стрелке наркош реальный пацан Вован, забивая косяк, обронил фразу: «Звонил богатой невесте, вся хата в хрустале!» – подхватил далее Полковник.

– Тяжело невесте иметь дело с женихом-уголовником, – согласилась я, как женщина.

– Но, обронив эту фразу на стрелке наркоманов, тем самым Вован стал невольным наводчиком кражи.

«Надо сделать важный звонок!» – тут же сообразил неоднократно судимый вор по прозвищу Зверь, нюхом учуяв крупное дело. И нажав повтор телефона, рецидивист мгновенно запомнил заветный телефончик богатой невесты. А узнав номер богатой невесты, это обстоятельство опытный вор тщательно скрыл от братков. А дальше, как из жизни замечательных животных, Зверь вышел на охоту! – образно сравнил Полковник.

– А собака тогда животный след на месте преступления не взяла, – с сожалением констатировала кинолог.

– Вот как раз с собаки и началась детективная история про усатых и хвостатых, – поддержал дух кинолога Полковник.

– В мире животных с Полковником! – весело язвил опер Козлов, видимо, тоже вспоминая ту историю.

Животный след

– Вы слышали, чтобы животные разговаривали? – неожиданно задал Полковник вопрос.

– Животные? Какие? – удивилась я уже в который раз неожиданной перемене разговора.

– Разнообразные: домашние, дикие, опасные, пушистые, гладкошерстные…

– Я держу кошек, но никогда не слышала. Они веками живут рядом с людьми. Казалось бы, что в них удивительного.

– А у нас не заводят собак и кошек, а покупают себе роботов, – послышалось, то ли показалось мне, то ли внутренний голос, но все в машине тоже переглянулись.

– Ох, и удивился же я, когда узнал, что животные эти умеют разговаривать по-человечески, – язвил опер Козлов.

– Сейчас услышите историю из жизни говорящих животных. Записывайте. В служебном кабинете оперов дым стоял коромыслом. Сыщики устроили консилиум, оживленно обсуждая обстоятельства кражи и выдвигая самые разные версии случившегося, – продолжал Полковник.

– Здесь курят? А как же борьба с курением? Ведь все болезни развиваются у курильщиков быстрее, чем у людей без этой пагубной привычки, – откровенно удивилась я, помешивая горячий чай из общего термоса.

– Нам дым отечества… – не растерялся опер Козлов.

– Предлагаю трубку мира, – миролюбиво предложила я в ответ.

– «Такс-такс-такс. Что тут у нас?» – как обычно спросил Полковник, заходя в кабинет оперов, – сказал Козлов, копируя Полковника.

– «Удивительное сходство фамилий коллег, которые, как тучи перед грозой, сгустились на месте этой кражи», – обратил тогда внимание элегантный, как рояль, сыщик Правосудов, – продолжил рассказ Полковник.

– Это не имеет никакого значения! Участники места происшествия, у которых нет ничего общего, кроме животных фамилий, а фамилии не связаны причинно-следственной связью, – засомневался сразу же старший опер Козлов, разводя руками.

– Сходство фамилий! Это вам не кот в мешке… а шанс узнать ту самую правду! – вежливо настаивал с безупречными манерами Правосудов.

– Но каким образом вы узнаете правду? – заинтересовалась я.

– Такой же вопрос задал тогда и Полковник. Кража сгустила, как тучи, вместе людей с животными фамилиями, братьев меньших, – начал лично пояснять Правосудов, – судите сами. Господа животные:

Медведева – потерпевшая;

Бычков – дежурный, принявший сообщение о преступлении;

Копылов – следователь, ведущий следствие на месте кражи;

Рогов – участковый, производивший поквартирный обход;

Зайцев – эксперт-криминалист;

Козлов – руководитель группы по раскрытию краж. Все как в сказке о волке, козе и семерых ее козлятах.

– Кто не знает эту сказку! – согласилась я весело, намекая на фамилию опера Козлова.

– Только на новый лад! – сравнил Полковник. – Все дети любят слушать и смотреть сказки.

– А Полковник любит их рассказывать. Не шутите с Козловым! – неожиданно остро отреагировал на шутку опер Козлов.

– И правда, живой уголок! – согласилась я и лучше бы промолчала.

– А, репортерша желтой прессы, обожающая всюду совать нос, находит себе занятие по душе. Помолчали бы! – едко, но метко в пылу полемики рыкнул на меня опер Козлов.

– А то что? Начнете строить козни, девушки не промах! – не растерявшись, парировала я.

– Козлов, ну будь человеком! – пристыдил его Полковник.

«Оказывается, фамилия Козлов – его больное место. Полковник свел воедино два противоположных образа, а их отношения иногда становятся напряженными. Порой они, возможно, даже не разговаривают, но им приходится работать вместе. Смогут ли они оставить в стороне свои различия с тем, чтобы сосредоточиться исключительно на командном успехе? Однако черная кошка, пробежавшая между сыщиками, оборачивалась захватывающим произведением с непредсказуемыми поворотами сюжета – люди и звери», – отметила я в блокноте для колонки уголовной хроники.

– Да, тогда еще на место кражи выезжала звериный телерепортер Варя, – иронично напомнил опер Козлов.

– Итак, кража сгустила людей с животными фамилиями, ну и что? – спросила, не понимая, я.

– «Следовательно, если в одном месте оказались люди с животными фамилиями, то один из воров, совершивших кражу в этом месте, тоже имеет фамилию, связанную с животным миром», – предположил тогда сыщик Правосудов, – продолжил историю Полковник.

– Не верю! Животным здесь не место! И хотя, по странному стечению обстоятельств, по гороскопу вы Лев, царь зверей, но ничего львиного в вас нет, – злился тогда опер Козлов.

– А львиное сердце? – отшутился сыщик Правосудов.

– Сердце как у всякого человека! В вашем животном выводе нет главного – причинно-следственной связи, это заметила даже журналист, а сыщики не могут основывать версии на случайных совпадениях. Вдумайтесь, наши знакомые-животные устроили собрание. Цирк, да и только! А Полковник, как в лесу, наблюдает за животным миром, – ироничным смехом рассмеялся язвительный опер Козлов, рисуя яркую картинку. – Но современному оперу Козлову некогда распыляться на суеверия…

– А какой вкусный в цирке молочный коктейль! – подыграла я, но это не помогло, а только раззадорило.

– За козла ответишь! – вновь начал свирепеть Козлов с показушной козой. – Смотрите, кто заговорил. Звериный репортер! Вам право голоса никто не давал. Не будите во мне зверя!

– Ничего личного! Говорить имеет право каждый! – напомнила я Козлову о правах.

– Когда Козлов не в духе, лучше держаться от него подальш-ш-е… Узнаете, что называется, «на собственной шкуре». Люди и звери, надо же. Добрый вечер, животные! – даже теперь, по истечении времени, все никак не мог успокоиться раздосадованный опер Козлов.

– Вы, как кошка с собакой, не умеете выяснять отношения тихо, – примирительно вмешался Полковник.

«В общем, как ребята и зверята, эти два сыщика: Козлов и Правосудов. Их не разделяет цвет кожи, положение, сексуальная ориентация, каждый из них служит закону, вместе с тем они две полные противоположности, две морали, два мировоззрения. Соответственно, и в споре проявляются две несовместимые позиции», – записала я в блокнот уголовной хроники.

– Как известно, истина рождается в споре. У них разный подход к расследованию преступлений, но все же цель одна, и сыщики, пытаясь одержать верх в борьбе друг с другом, понимают друг друга, – примирительно сказал Полковник.

«А Полковник, учитель и наставник, помогает им уживаться рядом друг с другом», – вновь сделала я уточняющие наброски в дневнике.