Чародейства в Сибири

Левая часть лаборатории, заметно меньше по размеру, напоминала уютную небольшую библиотеку: множеством книжных шкафов, камин и кожаный гарнитур. Все здесь покрывал слой слизи, местами уже засохший и свисавшей нитями со всех поверхностей. Очевидно, что именно в библиотеке гусеница проводила большую часть времени.

Антон сразу же обратил внимание на то, что Лариса Николаевна была в лаборатории одна. Он медленно подошел к металлическому столу и, опершись на край, принялся наблюдать за тем, как огромная гусеница двигает большую кружку с горячим, судя по исходящему от него пару, напитком. Аромат, источаемый напитком, был тем же, что Антон почувствовал, когда открыл дверь.

— Может, помочь? — осторожно спросил он и тут же прищурил один глаз.

Лариса Николаевна не любила, когда ей помогали, не хотела, чтобы ее считали слабой и ущербной и, разозлившись на предложение, могла в сердцах плюнуть слизью. Но в этот раз гусеница, похоже, была настроена миролюбиво, и Антон расслабился.

— Вот, дорогой друг, моя новая разработка! Ромашковый раф!

— Господи, опять эти рафы! Я сегодня уже прочитал стажерке лекцию о кофе: о том, каким оно должно быть, и какой эффект ему следует оказывать, — раздраженно выпалил Антон.

— Не спешите с выводами, Антон. В нашем деле главное — быть в трендах и запускать продукцию в массы в приемлемой для этих масс форме. А раф сейчас, по моим скромным наблюдениям, один из самых популярных напитков.

— Это вы еще водку не исследовали, — проворчал Антон.

— Чего-чего? — переспросила гусеница.

— Да ничего! Так в чем же суть вашего изобретения? Ну, кроме, восхитительного аромата.

— Скажите, Антон, только честно, когда вы вдохнули этот аромат, не пробудились ли в вас совершенно особые чувства? — спросила Лариса Николаевна и волоски на ее теле зашевелились от волнения.

— Если честно, то аромат действительно вызывает чувство умиротворения. Мне даже показалось, что сердцебиение стало ровным, слегка может, даже и слегка замедлилось, — задумчиво произнес Антон.

— Отлично, Антон! Отлично! — восторженно воскликнула гусеница. — Именно этого эффекта мы и добивались!

— Лариса Николаевна, можно задать вопрос, грызущий меня уже давно, словно червь? — спросил Антон и тут же извинился: — Простите великодушно за аллегорию с червем…

— Задавайте, Антон.

— Ваш отдел ведь исследует всеобщее благополучие? И работает над его повышением, верно?

— Абсолютно верно, Антон.

— Простите меня тогда, может быть, я чего-то не понимаю, но объясните, пожалуйста, почему вы занимаетесь картинками с котиками и прочим милой, но бесполезной ерундой? Почему не пытаетесь решить глобальные вопросы? В Африке, например, множество людей не имеют доступа к питьевой воде! Дайте им воду, и всеобщее благополучие резко повысится в разы!

— Что вы, вы меня вовсе не обидели. Я не первый раз отвечаю на подобные вопросы. Антон, вы не хуже меня знаете, что зона влияния нашего института ограничена Хомском, и уже только поэтому можно поставить точку в вопросе всеобщности. А как известно, Африка находится за пределами Хомска и, следовательно, мы на нее никакого влияния не имеем. Но главное, наш отдел не занимается вопросами воды, еды, жилья и прочих базовых потребностей.

— Подождите? Но разве не это основные столпы так называемого «благополучия»?! — возмутился Антон.

— Вы абсолютно правы! Нет ничего важнее этих вещей. Но, поймите, это системные вопросы, и ими должно заниматься государство, — уверенно произнесла гусеница, после чего, повертев головой, добавила: — Антон, давайте я вам поясню на примере.

— Давайте попробуем, — фыркнул Антон.

— Не будем брать далекую Африку, возьмем Хомск. Как бы государство ни старалось, в нашем городе все равно есть небольшое количество бездомных.

— Бомжей, — поправил ее Антон.

— Спасибо, их я и имела в виду. Так вот, в нашем городе сейчас нужно специально постараться, чтобы оставаться бомжом. Чтобы стать обычным гражданином, человеку достаточно найти работу и начать получать стабильный доход. Если были утеряны документы, то их можно легко восстановить. Социальные службы помогут устроиться дворником, причем на некоторых участках можно даже получить в качестве жилья подсобку. Когда же человек начнет регулярно получать зарплату, то сможет уже самостоятельно снимать квартиру, покупать продукты. Нужно лишь собраться и стать на правильный путь.

— Кажется, все просто, однако бомжи никуда не деваются.

— А все действительно просто, Антон! Они не хотят ничего менять, и именно в этом проблема. Их устраивает такой образ жизни. Вот дайте вы бомжу хоть миллион рублей, как думаете, что он сделает?

— Не знаю, может, купит какую-нибудь лачугу в деревне, чтобы там жить.

— Это ваш вариант, потому что вы сразу думаете, как улучшить свою жизнь, как создать фундамент для своего будущего. А знаете, что будет на самом деле?

— Что?

— Они просто потратят эти деньги. Скорее всего, на алкоголь. Потому что эти люди не пытаются думать о будущем.

— Ну тут вы не правы. Есть люди, оказавшиеся на дне не по своему желанию, а в силу обстоятельств. Кого-то обманули или обокрали.

— Согласна, трагические случае тоже бывают. Однако такие люди не станут сидеть сложа руки, а обязательно начнут действовать и рано или поздно выберутся из сложной ситуации. Те же, кто остается на дне, хочет так жить, они просто обманывают вас, если утверждают обратное. На самом деле их все устраивает.

— Ладно, допустим, ваша теория верна…

— Абсолютно верна! Даже не сомневайтесь! Если вы думаете, что мы здесь впустую тратим деньги института, то, поверьте, это не так. Мы работали с подобными гражданами, но все попытки улучшить их жизнь оказались бесполезными! Мы давали им жилье, еду, работу… Но знаете что, Антон? Они не приходили на работу, а квартиры сразу же превращали в притоны! — с обидой произнесла Лариса. — Пока такие люди сами не захотят изменить свою жизнь, им никто не поможет. А изменить жизнь можно всегда, и вы не поверите, как легко это сделать, когда есть желание.

— Я не знал, что вы пробовали работать с бомжами.

— Пробовала. Но потом, когда осознала, что провалилась по всем статьям, впала в депрессию. Но, знаете, тогда я много думала и наконец поняла, чем отделу на самом деле нужно заниматься. Мы должны изучать и улучшать благополучие людей, уже закрывших свои базовые потребности. Я поняла, что наша миссия — придумывать способы повышения уровня благополучия на уровне чувств и эмоций. Вот те же фотографии котиков! Я знаю, что многие в институте смеются над моей разработкой. Но вы знаете, например, что периодический просмотр видео или фото с котиками уменьшает общий уровень стресса и улучшает работу сердца? А в офисах снижается количество конфликтов и укрепляется коллективный дух!

— Нет, я не знал об этом. Признаться честно, даже не задумывался.

— Да мало кто об этом в институте задумывается, а наши исследования и открытия, между прочим, имеют большой потенциал и реальные результаты, — обиженно произнесла Лариса Николаевна.

— Так что там у вас за ромашковый раф? — улыбнулся Антон, решив сменить тему.

— Ах да, попробуйте, — взбодрилась гусеница и своими маленькими лапками пододвинула кружку ближе к Антону.

— А что там? — спросил он, но, не дождавшись ответа, сделал несколько глотков.

— На первый раз хватит! — Гусеница решительно забрала у него кружку. — Подождите немного, а после опишите ваши ощущения.

Уже через несколько секунд Антон почувствовал себя так, словно только что вышел после часового массажа. Он расслабился настолько сильно, что у него начали подкашиваться ноги и он чуть не рухнул на пол. Только в последний момент Антон успел опереться на спинку дивана.

Держась за спинку, он кое-как добрался до мягких подушек и повалился на них. С трудом перевернулся и уселся на краю, придерживаясь за подлокотник.

— Что это со мной? — пробормотал Антон, говорил он так же медленно, как и гусеница.

— Это сублимированная ромашка, чабрец, немного мяты, буйволиные сливки и ароматные кофейные зерна из Эфиопии. Ах да, ну и еще немного магии, — усмехнулась Лариса Николаевна.

— Меня клонит в сон, а руки и ноги практически не слушаются. Чувствую ли я расслабление? Однозначно! Словно меня мяли пять тайских массажисток в течение восьми часов. Я настолько расслаблен, что практически не могу собраться — ни с мыслями, ни с силами. Так и должно быть? — с трудом произнес Антон и откинулся на спинку дивана. Он даже не мог повернуть голову, чтобы посмотреть на устроившуюся рядом гусеницу.

— В целом да. Возможно, нужно немного уменьшить дозировку. По задумке, несмотря на содержание кофеина, напиток должен способствовать расслаблению и скорейшему засыпанию. Сон — это очень важный процесс, он позволяет мозгу как следует отдохнуть и перезагрузиться. Из-за постоянного стресса, который испытывают наши современники, качество сна ухудшилось и у многих появились проблемы с засыпанием. А ведь именно качество сна влияет на все процессы в организме и в конечном счете на общее благополучие, а его увеличение и является целью нашей работы!

— Ну вам тогда нужно продвигать это средство как снотворное, — пробормотал Антон.

— Во время испытаний мы пришли к такому же выводу. Однако изначально мы планировали создать средство, помогающее справиться с сильным стрессом. Выпивает человек такой раф и расслабляется как после многочасового массажа. Теперь вот я раздумываю над несколькими вариациями изобретения.

— Вам бы из него как-то сонливость вытащить, и можно сказать, что задумка удалась, — уже четче ответил Антон, сонливость постепенно начинала рассеиваться. — А как вы планировали его распространять? Через кофейни?

— Ваше предположение верно, так и планировали. Отсюда и название.

— Плохой маркетинговый ход… — лениво покачал головой Антон.

— Это еще почему? — с интересом спросила гусеница.

— Ну как вам объяснить... Насколько я знаю, гусеницы не особо пьют кофе, правда?

— Ну да. Скорее вообще не пьют.

— Так вот, кофе пьют чаще всего по утрам и лишь с одной целью — проснуться, взбодриться, получить заряд энергии. Но если человек утром выпьет такой напиток, он просто не дойдет до работы. Вам бы придумать какую-то другую форму. Нечто такое, что у людей бы ассоциировалось с расслаблением, — задумчиво произнес Антон.

— Хм… Хорошее замечание. И почему мои лаборанты до этого не додумались? — протянула гусеница.

— Видать, бояться вам перечить. Внушаете им страх, — ухмыльнулся Антон.

— Ладно, спасибо за обратную связь. Это очень полезно. А теперь расскажите, что вас привело ко мне. И даже не говорите, что просто зашли поболтать. Я же вижу, вас что-то беспокоит, — промолвила гусеница.

— Да вроде вы сами меня звали, хотели показать новую разработку, — ответил Антон.

— Ну да, только когда я обычно вас зову, вы только обещаете заглянуть, но никогда не приходите. А сегодня вы здесь, значит, у вас есть то, чем вы хотите поделиться.

Антон немного помялся, но потом, почесав затылок, произнес:

— Если уж вы обо всем догадались… Меня действительно беспокоят несколько вопросов. А к вам я пришел, чтобы как-то отвлечься от этих мыслей.

— Может, поделитесь?

— А вы можете пообещать, что этот разговор останется между нами?

— Антон, вы меня обижаете. Я вроде никогда не слыла сплетницей и болтушкой.

— Простите, но вопрос весьма щепетильный...

— Хорошо, я вам обещаю, что дальше этой комнаты наш разговор не выйдет. Рассказывайте, что вас беспокоит.

— Это связано с работой.

— Я даже и не сомневалась! Что там у вас в мире чародейской утвари происходит?

— Странное происходит. Сегодня второй вызов за неделю и второй же раз за все время работы я встретился с чародейским предметом, на который были наложены дополнительные чары.

— Дополнительные чары? — удивленно переспросила гусеница.

— Да! Я сначала даже не понял что к чему, но потом отнес первый объект в лабораторию, и там выявили дополнительные временные чары. Но как только лаборанты попытались их распознать, они в тот же миг рассеялись.

— Это случайно не тот выезд, после которого исчез ваш напарник? — подозрительно спросила Лариса Николаевна.

— Именно. Я тоже думаю, что это связано.

— А второй объект?

— Второй — это кроссовки-скороходы. Перед тем, как прийти сюда, я заглянул в лабораторию. Лаборанты пытались действовать осторожно, но как только они попытались копнуть глубже, дополнительное заклинание исчезло, словно его никогда и не бывало. Лаборанты в недоумении, они не знают, кто мог сотворить нечто подобное. Я их попросил пока не сообщать выше, особенно Черномору. Хотя бы до тех пор, пока мы не выясним хоть немного больше.

— Это очень интересно. Я могу сказать одно: заклинания с эффектом самоуничтожения действительно сложные. Их могут накладывать только по-настоящему сильные чародеи. Хранить секрет, я полагаю, бессмысленно. Или вы думаете, что Черномор не знает хоть о чем-то, что творится в стенах этого института?

— Думаете, он уже в курсе?

— А вы думаете, вашего Гену случайно перевели?

— Думаю, нет, думаю за то, что он нагрубил девушке, у которой мы изъяли скатерть-самобранку. Он уже получал предупреждения от Добрыни за свое поведение.

— Я старая гусеница и видела многое. Сейчас я абсолютно уверена, что отстранение Гены и появление дополнительных чар на чародейских предметах — это звенья одной цепи. Да и не верю я, что из-за какого-то пусть и грубого высказывания Черномор мог так разъяриться, — уверенно произнесла гусеница.

— Допустим, но как тогда они связаны? Я, конечно, тоже об этом думал, но...

— Возможно, вы пока не видите связи, но она абсолютно точно есть. А еще я чувствую, что вы о чем-то недоговариваете.

— И правда, есть один момент…

— И какой же? — с интересом спросила гусеница.

— В каждом из двух случаев фигурировало имя Кощея Бессмертного. Возможно, это совпадение, но перед тем, как случались нештатные случаи с ЧП, Кощей накануне посещал хозяев этих предметов, — задумчиво протянул Антон. — Меня не отпускает мысль, что Кощей как-то со всем этим связан.

— Кощей, говоришь… — загадочно произнесла гусеница.

— Вы были с ним хорошо знакомы? — с интересом спросил Антон.

— Это сложный вопрос. До того, как директором стал Черномор, Кощей работал в институте по медицинской части. Он делал что хотел и занимался изучением всего, чего только вздумается. Невструев был к нему благосклонен. Когда Полуэкт исчез, то к власти при поддержки городских властей и большей части института пришел Черномор. Как я позже узнала, те, кто его поддержал, даже толком и не знали Черномора. Но именно после его появления мы и стали заниматься выпуском чародейских предметов. В то же самое время Кощей институт покинул. Причем, насколько я знаю, тому не было никаких, даже формальных причин. Ходили, конечно, слухи, что Кощей хотел занять место Невструева. Так вот, если вы спрашиваете, знакомы ли мы, то мой ответ: конечно да! Однако сказать, что мы общались и я его хорошо знала, я не могу. Может ли он наложить дополнительные чары? Вероятнее всего, да, Кощей — сильный чародей! А вот зачем ему это — более важный вопрос, если, конечно, это вообще он.

— А вы думаете незачем? Отомстить Черномору, например! Плюс во многих интервью Кощей сам говорил, что не поддерживает идею продажи дубликатов легендарных чародейских предметов. Возможно, хочет саботировать продажи ЧП, — выпалил Антон.

— Согласна, звучит складно. Только вот зачем он ждал целых пять лет? Почему сразу не начал саботировать? Пока ЧП находились на первых стадиях разработки, подобный саботаж сорвал бы продажи. А может, их бы вообще запретили, — парировала Лариса Николаевна.

— Не могу ответить на этот вопрос. Тем более я сам тоже об этом думал. Но Кощей сейчас во всех городских новостях мелькает. Его лаборатория на удивление хорошо развивается. Странно это все… — задумался Антон.

— С другой стороны, никто не знает, что у Кощея на душе. Возможно, одного триумфа ему мало, и он захотел утопить Черномора сейчас, когда сам стал влиятельной фигурой в городе. Нужно раздобыть больше информации. — Гусеница пристально посмотрела на Антона. Его лицо слегка переменилось, словно он что-то хотел спросить, но никак не решался. — Антоша, вы же не считаете меня дурой?

— Нет, конечно! С чего вдруг такой вопрос? — удивился Антон.

— Давай без этих удивлений. Я не дура, повторюсь. Как я и сказала, вы ко мне нечасто по своей воле захаживаете. Я прекрасно понимаю: вам что-то надо. Поэтому переходите к делу сразу, без прелюдий.

— Хорошо, я хотел попросить вас подать заявку в архив, — неуверенно произнес Антон.

— Заявку на что?

— Узнать, какими проектами занимался Кощей за несколько лет до ухода, — решился Антон и тут же пустился в объяснения: — Я же инженер, мой запрос в архиве сразу в мусор выкинут, даже читать не станут. А начальнику отдела они отказать не смогут.

— Вы же понимаете, если о подобном запросе узнает Черномор, то ко мне будет много вопросов.

— Я понимаю, но, поверьте, мне очень нужно во всем этом разобраться.

— Хорошо, я попробую. Однако за это вы будете мне должны, — серьезно произнесла гусеница. — Однажды я обращусь к вам за помощью, пообещайте, что поможете мне.

— Обещаю!

В лаборатории повисла неловкая тишина, которую спустя полминуты нарушил Антон:

— Ладно, пойду посмотрю, как там стажерка справляется с отчетами.

Он с трудом поднялся и направился к выходу.

— Кстати, а как ваша стажерка? — как ни в чем не бывало спросила гусеница.

— Вроде потихоньку втягивается, но что-то в ней есть странное. Переехала из Москвы в богом забытый Хомск… — задумчиво пробормотал Антон. — Ладно, спасибо вам, Лариса Николаевна.

Почти сразу же, как дверь за Антоном захлопнулась, гусеница усмехнулась и проговорила в пустоту:

— Ну и наивный вы, Антоша. Девчонка перебралась из Москвы сюда и просто так? В НуиЧП люди с улицы не попадают. Забываете вы об этом, Антон…