Петербургские настроения. Из Петербургских записок

ВИТАЛИЙ ПАЖИТНОВ

П

ЕТЕРБУРГСКИЕ НАСТРОЕНИЯ.

И

з Петербургских записок

РАЗМЫШЛЕНИЯ В БЕЛЫЕ НОЧИ

(Из Петербургских записок)

Как тиха и спокойна белая ночь, – шаги вдалеке к остановке трамвая, скамейки парков и дорога домой вдоль растущих у тротуаров кустов шиповника. Это и группки гостей и горожан на ещё светлом полночном проспекте, это притихшие липы, клёны и дубы Летнего сада и вытянувшаяся вдоль набережной цепочка вышедших прогуляться или просто постоять, послушать плеск волн об набережную и немного о чём-то подумать… Да, а подумать в белую ночь в этом городе уходящих вдаль широких проспектов и гранитных набережных можно и правда о многом. И к примеру, о том, насколько всё бывает переменно и относительно в этом мире под луной и как порой капризно и совершенно непредсказуемо вращается колесо фортуны, зачастую преподнося нам различные сюрпризы и иногда совершенно разнообразные, и частенько даже совсем непредвиденные обстоятельства. Да, это колесо фортуны, свободное абсолютно спокойно внезапно возносить вверх одних и низвергать других, приносить нам удачи и неудачи, менять наши планы и приносить нам успех и всякие различные и частенько очень долгожданные перемены и изменения. Да, и здесь, на этих Невских берегах, при лёгком плеске волн об гранитную набережную, при свете белой ночи конечно можно подумать и о причудах колеса фортуны, так легко и непринуждённо играющего нашими судьбами и нашими стремленьями, надеждами и планами, а немного прислушавшись к чьим-то шагам, гулко удаляющимся под близкой аркой длинного двора можно также взглянуть и на свою жизнь и на её основные события, вспомнить своих друзей и знакомых, постоять, возможно чему-то снова удивиться, может быть где-то что-то сравнить, немного погрустить о чём-нибудь, а в конце всё же слегка улыбнуться… Да, ведь это же белая ночь, а белой ночью можно и правда просто очень много… Хотя, если тут сделать небольшую пузу и взглянуть на это время немного повнимательней, то можно с небольшой улыбкой отметить и то, что в белые ночи не даром почти всю ночь светит солнечный свет, а при свете очень часто видно и то, что обычно скрывают простые ночные потёмки. А после этого можно улыбнуться ещё раз и заметить что верно тут и первое и второе, – ведь белая ночь, это время романтиков, мыслителей, философов и студентов, а сколько за время этих светлых ночей было написано стихов, рассказов, повестей и романов, – тут просто очень быстро собьёшься со счёта, их было написано столько за эти столетия и годы, что просто и не счесть…

Нет, а как красив Петербург в белые ночи… Идёшь куда-то вперёд по освещённому чуть тускловатым солнечным светом ночному проспекту, и вроде бы всё так знакомо и привычно, но белая ночь накрывая и накидывая на давно знакомые места, дома и улицы своё волшебное покрывало делает даже хорошо знакомые городские места и улицы совершенно другими, особыми, как бы открывая их с той стороны, которая совершенно незаметна при обычном дневном освещении. Так, например, идёшь куда-то по какому-то из проспектов и вдруг останавливаешься около какого-нибудь здания или особняка и с удивлением видишь его почти таким-же, каким он был когда-то очень давно, может быть лет 90 назад, а может и 110 – 120, – та же безупречная чёткость линий, большие окна в старинных рамах, аккуратные решётки балконов, большая резная деревянная дверь, и так и кажется что эта дверь вот-вот откроется и оттуда выйдет камергер в старинном форменном костюме, с поклоном пропустит одетых в парадные костюмы господина и его барышню в белоснежном платье с наброшенной сверху дорожной накидкой и ещё раз поклонившись скажет что «коляска должна подъехать с минуты на минуту, извините, извозчик у нас новый, и он пока ещё иногда опаздывает».

И такие парадоксы в белую ночь можно встретить достаточно часто, – просто эти светлые ночи иногда умеют очень аккуратно снимать с некоторых мест завесу прошедших годов и лет и ещё раз показать то, что в этом городе время иногда над чем-то и не всегда так-то и властно… И это просто город иногда по секрету ненадолго приоткрывает какое-нибудь из своих потайных лиц, а их у него и правда очень-очень много…

Да, время, время… И конечно гуляя по городу нет, нет, а иногда задумаешься и о природе вещей, об их изменяемости и неизменности, о временном и безвременном, о всём переходящем и о том, что осталось нам ещё от наших далёких предшественников. И сейчас, для дальнейшего повествования я хочу ввести ненадолго в качестве тезиса слово «наверно» и немного его обыграть (и надеюсь читатель простит меня за такие небольшие вольности и оставит их без особых осуждений) и напомнить как часто то, что мы представляем только как «наверно» имеет свойство частенько отбрасывать свою приставку «на» и становиться просто «верно», и это происходит так часто в нашей большой жизненной комедии ошибок и находок, что зачастую даже через относительно небольшой отрезок времени у многих может возникнуть просто лёгкое недоумение если кто-то вдруг станет напоминать что какое-то абстрактно выбранное «верно» появилось совсем недавно, а до этого были только предположения «что может быть наверно, что и такое тоже может быть»… И хорошо если в отдельно взятых случаях люди не обжигаются об эти аксиомы «верно» и «наверно» и всё заканчивается достаточно прилично и спокойно.

И кстати, сейчас, упоминая такие понятия как «верно» и «наверно» я хочу ещё не без небольшой доли улыбки несколько отдельно отметить и тот факт, что сколько бы мы не меняли свою жизнь (это и перемена работы, места жительства, появление новых друзей и прочее и прочее подобное), то каждый раз после каких-нибудь значительных событий и перемен «потихоньку вживаясь» с ними и приспосабливаясь к новым жизненным обстоятельствам мы всегда просто очень обязаны силам своих старых привычек и уже привычному устоявшемуся образу и укладу жизни. Это очень часто и такие небольшие жизненные мелочи, как например то, что чайник на кухне должен стоять на своём привычном старом месте, также как и большая пепельница на кухонном столе, это и привычка каждые выходные звонить своему старому знакомому и обмениваться с ним свежими новостями и немного просто «поболтать о чём-нибудь житейском», – эти небольшие жизненные мелочи просто постоянно «удерживают нужное равновесие» и поддерживают жизненное течение в уже привычном устоявшемся русле, помогая привыкать и приживаться с различными, и частенько довольно серьёзными новшествами и переменами. И конечно-же это очень часто и привычки немного посидеть где-нибудь у костра с палаткой или просто побродить по городу, посидеть в старом кафе или, например, как сейчас прогуляться по своим любимым городским местам и постоять пару часов на вечерней набережной. А если ещё и вспомнить о том, что всё новое – это очень хорошо забытое старое, то тогда можно ещё раз улыбнуться и подумать – как хорошо всё-таки что кафе рядом с нашим домом наконец-то снова заработает, и наверно это будет уже где-нибудь на следующей неделе, так во всяком случае обещали. И что ещё верно то, что кофе там всегда просто замечательный, и мало кто решиться с этим спорить. И что ещё наверно может быть, так это то, что вон тот молодой человек, стоящий недалеко от меня на набережной и с увлечением читающий какую-то интересную книгу скорее всего в следующем году всё-таки закончит университет с отличительной грамотой, я лично с ним не очень-то и знаком, но знаю что это его настоящая «золотая мечта», и думаю что здесь он не ошибся. Ну что-же, и ему можно только пожелать удачи, а в отношении других его сверстников, и вообще молодёжи приходящей нам на смену – то очень хочется верить что и они также будут придерживаться старых традиций и тоже хранить и соблюдать основные моральные ценности – уступать пожилым место в транспорте, помогать старикам переходить через улицу и не будут мелочиться высыпая горстки монет просящим у церкви. И очень хочется верить что в этом я не ошибаюсь.

Так, вот и свежий ветер подул с Невы подняв присевших на перилах Троицкого моста чаек, посвежело, из-за опор моста юрко вырулил и быстро поплыл в нашу сторону пёстро раскрашенный катер с широкой палубой заполненной вечерними гостями, стоящий через человека от меня молодой студент наконец-то отвлёкся от своей электронной книги и уже несколько минут смотрел на ярко блестящий напротив в вечерних огнях подсветки шпиль Петропавловки. Да, а правда, – а какой интересный у него вид на фоне двух длинных узких полосок почти фиолетовых облаков – нижнее тянется почти вровень со шпилем, а второе – чуть-чуть повыше… И кстати, а как просто сказочно в это время отсюда выглядит стрелка Васильевского острова, – горящие ростральные колонны и прекрасно освещённое здание 12 коллегий, знаменитый широкий спуск к Неве, а справа и чуть сзади украшенные праздничными подвесными световыми гирляндами Дворцовый и Биржевый мосты.

Вот с Невы снова подул лёгкий порыв свежего ветра опять оживив кружащих невдалеке чаек, и где-то минут через 20 начнётся разводка мостов, – сначала Дворцового, а через несколько минут и Троицкого. Да, эти белые ночи, белые ночи… И как прекрасно в это время немного задержаться в каком-нибудь из любимых городских мест, где-нибудь на скамейке в парке или может быть в сквере, или как сейчас, на набережной и сбросив с себя весь ворох ежедневной суеты немного отстранится от мирских дел и забот и просто отдохнуть. Постоять, посмотреть на плеск волн об набережную, на соседние особняки и на шпиль Петропавловки, может быть поговорить с кем-нибудь из соседей о житейских мелочах, немного подумать и помечтать о чём-то… И ведь каждый раз такие свободные часы дают очень большой и хороший глоток чистого свежего воздуха, каждое такое уединение наедине с городом очень просто отметает всё ненужное, весь сор и мусор дней и даёт чистый и ровный ход мыслей, чёткую логическую связь во всех вопросах и неудивительно что после таких прогулок очень часто чувствуешь себя неожиданно помолодевшим лет на 10 – 15… И наверно не стоит особенно отмечать что я лично очень ценю и люблю такие часы, это должно быть видно и так из этих строк.

И кстати, а если ещё подумать и порассуждать о нашей большой жизненной комедии ошибок и находок (чему я собственно и хотел в этот раз уделить немного свободного времени), то стоя тут, на набережной и прислушиваясь к ровному плеску Невских волн и с небольшой улыбкой глядя на проплывающие мимо прогулочные катера и оживлённо о чём-то беседующие группы весёлых студентов можно отметить и то, что в этом городе Пушкина и Достоевского, в этом городе частых чётко выделенных аксиом и спокойно соседствующих рядом с ними парадоксов о них можно рассуждать очень долго, – чего стоят только длинные ряды библиотечных полок, полностью заставленных толстыми книгами на эти и на соседние с ними темы. И кстати, проходя по старым городским местам и окунаясь в атмосферу воспоминаний, когда порой не раз вспоминаются и молодые годы, а также и связанные с ними различные ошибки и удачи, и первые литературные опыты, и многое и многое другое, как раз всё то, что так бережно и благодарно хранит наша память и что частенько даёт нам свежие силы и хороший бодрящий глоток нужного свежего воздуха… И как всегда ценны и благодарны бывают для нас такие минуты, когда на всё, на все события можно взглянуть совершенно непредвзято и как будто бы немного со стороны, и как часто этот город даёт нам прикоснуться к этим самым, действительно совершенно неоценимым и драгоценным часам и минутам… Да, и конечно-же эти белые ночи, белые ночи…

Ну что-же, а что касается дальнейшего продолжения этого повествования, и кстати, в частности и вашего покорного слуги, то сейчас переходя к следующей части нашей небольшой литературной прогулки, в которой я решил ненадолго заглянуть и в несколько более высшие сферы «искусств» и «искусства», и отдать небольшое должное нашим поэтам, писателям, художникам и музыкантам (которых в этом городе и правда очень много) и уже в этом ключе уделить пару слов различным творческим находкам и открытиям, а также и зачастую сопутствующим им очень неожиданным причудам вдохновения. Но только перед этим я сначала считаю своим долгом сперва немного извиниться перед читателем и следуя одной старинной восточной мудрости, в которой говорится: – «что чтобы идти дальше по дороге, нужно чтобы следы за спиной были чисты, тогда и ноша за спиной будет всегда не такой тяжелой» сказать вкратце пару слов от автора и о «себе и о своём». И сейчас, в продолжение и в точности следуя этой восточной поговорке я с небольшой улыбкой хочу слегка вздохнуть, и немного посетовать о том, что если «колесо фортуны» будет всё-таки благосклонно ко мне и выделит наконец-то месяца полтора-два свободного времени, которых я уже давно у него добиваюсь, то тогда и мне можно будет покопаться в архивах и привести в порядок несколько своих старых повестей, – они уже довольно давно там лежат, или даже живут, но вот сесть за них серьёзно и исправить свои небольшие авторские недоработки и погрешности всё время как-то «не доходят руки» – ведь постоянно на столе появляется то одна новая литературная работа, а через сравнительно небольшой перерыв за ней уже и следующая… Да, а немного приостановиться и как следует поработать над своими старыми вещами постоянно просто не хватает времени, – ведь всегда, то одно, то другое, то третье… И так что если «колесо фортуны» будет ко мне благосклонно и немного улыбнувшись всё же выделит «это нужное окошко времени», – то тогда все эти небольшие авторские погрешности обязательно будут исправлены. Во всяком случае я на это очень надеюсь. Ну а теперь ещё раз прошу у благосклонного читателя прощения за это небольшое отвлечение от нашей городской прогулки, и уже срочно спешу вернуться снова к этому рассказу, к разведённым мостам, крикам чаек и царящей вокруг белой ночи.

Нет, а как всё-таки ровно плещется об набережную Невская волна… Мосты развели уже где-то минут 20 назад, и сейчас как раз под ними проплывет большой и красивый пассажирский корабль, возвращающийся из рейса к Валаамским островам. Да, а правда, а какие замечательные там места, – природа, сосны, озёра, аккуратные постройки старинного монастыря… Да, вот и две чайки пролетели всего в нескольких метрах от моего места и о чём-то громко прокричав повернули к Неве и полетели кружить куда-то дальше. Да, белые ночи, белые ночи… Тихий плеск Невы об гранит набережной и стоящие на ней неизменные группки людей, любующихся вечерним городским видом и очень хорошо слышный негромкий стук шагов редких прохожих на другой стороне тротуара. Это всегда немного волшебное время разведённых мостов и проплывающих под ними катеров и кораблей, это чьи-то неизменные негромкие разговоры и беседы на уютных городских скамейках, это неспешные вечерние шаги домой и неброский свет знакомого кафе впереди чуть дальше по проспекту. И конечно-же это время романтиков, мечтателей, поэтов и художников, которых в этом городе как всегда очень много. Это время городских философов и уличных музыкантов, беспечно гуляющих по проспектам, площадям и набережным весёлых беззаботных студентов, это время когда какой-нибудь художник подойдя опять к мольберту с недописанной работой, которую он считал уже совершенно неудачной останавливается, посмотрев на неё внимательно сосредотачивается, что-то подбирает и вдруг с особой и совершенно неожиданной лёгкостью наконец-то без всякого труда находит все нужные ему краски и уже легкими и точными мазками спокойно дописывает свою картину, работу над которой считал уже совсем безнадёжной. И точно также в это светлое время многие из писателей наконец-то подбирают и дописывают нужные абзацы для лежащих на вечерних столах рукописей, а городские поэты находят и составляют верные и заветные волшебные слова и строчки к своим стихотворениям.

Да, Петербург, Петроград, Ленинград, в эти белые ночи это город рек и мостов, проспектов, переулков и площадей, это город муз и уличных музыкантов, где вдохновенья очень часто просто не приходится искать, а оно уже само находит нужные строчки какому-нибудь случайно о чём-то задумавшемуся поэту или подбрасывает какие-нибудь размышления и образы кому-то из писателей и подсказывает ему дальнейший ход сюжета для его будущей книги. Да, это правда непростой, и не побоюсь сейчас сказать – действительно правда волшебный город, где музы частенько внезапно оживают в каком-нибудь случайном кафе, куда кто-нибудь из поэтов зашёл просто выпить чашку кофе и немного о чём-то подумать, или же например в кресле какого-нибудь пригородного автобуса, в котором уставшему уснувшему начинающему сценаристу приснился очень яркий и образный сюжет для будущего романа, которому вскоре просто суждено будет стать настоящим бестселлером. Или ещё они могут спокойно притаиться и на потёртых ладах какой-то старой и заслуженной электрической гитары, уже несколько лет почётно стоящей у стенки в квартире гитариста, который зачехлив перед очередным концертом новый инструмент и присев посмотрел на стоящую напротив заслуженную старую гитару, улыбнулся, подошёл к ней, взял в руки, пробежался по струнам… И тут-то у него и родилась мелодия, в голове внезапно пронеслись дальнейшие ноты и мотивы, которые через сравнительно небольшое время сложатся в действительно очень серьёзное музыкальное произведение, перед которым с уважением снимут шляпу и заслуженный композитор, и дирижёр оркестра, и старый поклонник нержавеющего хард-рока.

Да, Петербург, Петербург, – это действительно не совсем простой город, и как часто мы можем здесь наблюдать как беспечных служителей муз внезапное вдохновенье поджидает тут и где-нибудь и на пустых автобусных остановках, и во время обычных прогулок на простом речном трамвае, где в полупустых квартирах с залатанными диванами и обгоревшими чайниками очень часто пишутся гениальные и поистине бессмертные произведения, где воле случая и случайных встреч позволено управлять не только обычными житейскими делами и планами, но очень часто и чьими-то жизнями и судьбами. Это город контрастов, мостов и дворов, где очень часто на вечерних улицах можно услышать затаённые где-то вдали и в глубине негромкие перестуки шагов героев Достоевского, Шварца и Гоголя, где гуляя в белую ночь по немноголюдным улицам и переулкам нет, нет, а вспомнишь Мандельштама, Блока и Набокова и где стихи Александра Сергеевича так часто оживают на знаменитой ограде Летнего сада и кажется так и звучат где-то вдалеке на его тенистых аллеях и скамейках…

Ну что-же, а сейчас, уже потихоньку и не без сожаления завершая эту нашу небольшую прогулку по временам и настроениям белой ночи, где так прекрасно иногда постоять на набережной и помечтать о чём-то, посмотреть на проплывающие мимо корабли, на шпиль Петропавловки и видные чуть дальше ростральные колонны и возвышающееся за ними здание 12 коллегий, на разведённые мосты мне, как автору, конечно-же немного жаль что этот рассказ получился не такой то уж и большой, – ведь и о этих, и о других Петербургских темах можно писать много, и даже очень много, и к тому-же иногда и автору ещё есть что сказать, или, может быть чем-нибудь и поделиться с читателем. Ну что-же, а так как это была просто небольшая зарисовка о настроеньях белой ночи, то не могу сейчас не отметить и то, что к этой теме можно будет и вернуться, и вернуться далеко не один раз, – ведь сколько сюжетов порой оживают на этих мостах, каналах, площадях и набережных. Ну а перед тем как закончить этот рассказ я ещё в заключении хочу сказать читателю – если эта небольшая литературная встреча с городом поэтов, музыкантов и писателей, с этим городом, о котором написано столько прекрасной литературы, и как я надеюсь, будет написано ещё не меньше навела вас на мысль снова посетить этот город и эти места (или, например если вы здесь ещё небыли – то приехать сюда и обязательно побывать) и тоже побродить по этим проспектам и площадям, – то конечно-же добро пожаловать, добро пожаловать. Ведь здесь всегда очень рады гостям, а если вы поэт, студент или мечтатель – то тогда тем более, добро пожаловать на берега Невы и под крыло белой ночи, и я очень надеюсь что это время не пройдёт для вас напрасно. Да, эти белые ночи, и крик белой чайки…

12.2021

ПЕТЕРБУРГСКОЕ ВРЕМЯ

(Из Петербургских записок)

Лето было в самом разгаре, – стояла вторая половина июня, и прикрыв за собой стеклянную дверь кафе Сергей вошёл внутрь и улыбнулся стоявшей за стойкой знакомой продавщице. Народа в кафе почти не было, только за крайним столиком сидела неспешно о чём-то разговаривая небольшая компания из трёх молодых людей и оглядев залитый мягким светом зал подошёл к стойке и ещё раз улыбнувшись приветливо смотревшей на него знакомой положил руки на стойку и спросил:

– Привет Лида, ты сегодня одна?

– Да, Лине на несколько дней пришлось уехать из города, и я сейчас стою одна. Но ничего, не в первый раз, и знаешь, народа за эти дни было на удивление немного.

– Да, как я вижу, здесь и сейчас не очень людно.

– И днём здесь тоже было не очень много, – грациозно улыбнулась ему симпатичная собеседница и слегка поправив белокурую чёлку игриво-вопросительно спросила: – А у тебя как дела, всё бродишь по городу?

– Да, экзамены я сдал на отлично, и эти каникулы перед последним годом хочу побродить по городу, по вечерним кафе и своим местам, а в конце августа на пару недель съездить в Москву к брату, – давно меня он приглашал. Ну а у тебя как дела?

– А мы с Аркадием собираемся в середине августа съездить в Крым, побродить по пляжам и горам, ведь сентябрь там – бархатный сезон, а своё детство я провела как раз в тех местах, Коктебеле.

И Лида улыбнулась ему, поставила на стойку готовый кофе и несколько выразительно блеснув большими глазами спросила: – А как у вас с Ингой, какие планы, какие размышления?

– А тут всё потихоньку, – улыбнулся Сергей, – встречаемся, разговариваем. Вот только сейчас она на две недели уехала к родителям в Таллин, так что пока мы только созваниваемся.

– Ну, и ты воспользовавшись освободившимся временем как обычно проводишь его в прогулках по городу.

– Да, ты же знаешь, я люблю этот город, эти места, и особенно вечером, в белые ночи.

– Да, а уж тут ничего с тобой не сделаешь, всё такой-же безнадёжный романтик, – улыбнулась Лида.

– Согласен, в этом ты права.

– Ну ладно, а что тебе прибавить к кофе, – эклеры, бутерброды, мороженного?

– Знаешь, а давай что-нибудь посерьёзнее, – ещё стакан сока и пару хот-догов, и можно и вот этих.

– Сок как обычно?

– Естественно.

– А ты сейчас куда после кафе, в какие края?

– А я сейчас пройдусь по Мойке, потом выйду на Конюшенную, а после загляну к нашим ребятам в театр-студию, – кто-нибудь из них наверняка сидит сейчас у нас на Итальянской.

– Ну что-же, передавай им приветы, особенно Олегу, Мише и Оле, давно я к ним не заглядывала.

– Обязательно передам, – улыбнулся Сергей и расплатившись взял небольшой поднос и поблагодарив Лиду сказал что подойдёт к ней перед уходом. Пройдя к крайнему столику он поставил на него свою трапезу, присел и вытащив сигареты прикурил и сделал небольшой глоток кофе. Кофе был как всегда отменным, – его традиционно варили тут «по-восточному», на песке и поставив чашку решил сначала слегка подкрепиться, затушил сигарету, и взял подогретый хот-дог.

Перекусив он взял кофе, сделал несколько небольших глотков, посмотрел за окно, потом на читавшую за стойкой Лиду, улыбнулся и допив кофе посидел несколько минут размышляя, каким путём пойдёт по вечернему городу и на месте ли будут его знакомые, потом взглянув на Лиду подумал что надо купить ещё и сигарет, – старая пачка уже заканчивалась поднялся, подошёл к стойке и спросив у Лиды пачку лёгкого «Кемэла» несколько минут поговорил с ней, потом пожелав хорошего вечера и пообещав на днях обязательно заглянуть попрощался и подойдя к зеленовато-стеклянной двери легко открыл её и вышел на улицу.

Время было не очень позднее, всего половина восьмого и вытащив сигарету он легко перешёл через улицу и подойдя к плескавшейся напротив Мойке облокотился об гранитную набережную, посмотрел вдаль и улыбнувшись подумал, что если не очень спешить, то до Итальянской он дойдёт минут за тридцать пять – за сорок, пойдёт неспешно, как обычно немного задержится на Конюшенной площади, потом перекурит на канале Грибоедова, а потом уже прямо к своим знакомым, – как они там, и есть ли какие-нибудь новости… Немного постояв так он взглянул на видневшийся впереди Невский, оглянувшись в другую сторону посмотрел на не очень далёкий изгиб Мойки и улыбнувшись подумал что конечно можно пройти и через близкий Волынский переулок на Конюшенную, потом по Шведскому переулку выйти к каналу Грибоедова, а там до его друзей будет совсем близко, – всего 10 минут неспешного хода. Да, конечно-же можно и так, так даже ближе, но в этот вечер он решил пройтись вдоль по набережной, потом свернуть по Конюшенному переулку на Конюшенную, там немного задержаться у собора Спаса, а потом вверх по каналу Грибоедова до Итальянского моста, и прямо до места.