Последний Архитектор

Глава 1. Белизна

Солнечный свет едва проникал сквозь плотно занавешенные шторы. Ритмичное пиликанье будильника на прикроватном столике оповещало о начале нового дня в жизни Энид. Девушка поднялась с кровати, ощущая прохладу пола ступнями, и не спеша направилась в ванную. Сегодня выходной, а значит, все время посвящено лишь ей. Тихое журчание воды наполнило пространство комнаты. Энид подставила лицо под прохладные струи, чувствуя, как влага смывает остатки сна. Из зеркала на нее устремился взгляд холодных синих глаз. Она не раз замечала, как старательно отводят взор коллеги по отделу, когда ее взгляд с вниманием вивисектора сканируют окружающее пространство. В далеком прошлом на дне этих темных вод горел огонь, живой и неподдельный, но вот уже многие годы их поверхность словно покрыта непроницаемой коркой изо льда.

В это время солнце уже давно поднялось из-за горизонта, освещая желтое, чуть багровое небо. Из исторических хроник Энид знала, что примерно девятьсот лет назад, в Эпоху Великой Фрагментации, еще до появления аэрозольного слоя фабричных выбросов, над людьми высилась ярчайшая синева с белыми облаками. Но прошло пять веков с тех пор, как на землю упала их последняя тень. Круговорот воды в природе разорван, а человек отныне несет бремя нескончаемых засух и пылевых штормов в наказание за свою ненасытность и жадность. Тем не менее люди приспособились, и отныне большая их часть проживает под куполами Оазисов и Башен - городов, возведенных на руинах цивилизации. Закрытые от внешнего мира, чей суровый климат в большинстве точек Земного шара стал непригоден для длительного проживания.

Энид в последний раз провела деревянным гребнем по волосам, оправила воротник кипенно-белой рубашки и направилась к выходу из жилого блока. В доме царила звенящая тишина и идеальный, армейский порядок. Спустившись по лестнице со второго этажа, девушка оказалась в просторной гостиной. Стерильная чистота, ни пылинки, ни соринки. Минимализм в максимальном его проявлении: бежевые стены, окаймленные сверху и снизу плинтусами того же цвета. Идеально выглаженные подушки на диване, журнальный столик из натурального мрамора и ни одного следа человеческого присутствия. Ни одной фотографии, ни одной забытой вещи, и лишь легкий запах антисептика витал в воздухе. Единственным предметом, выбивающимся на этом фоне, стало небольшое апельсиновое деревце, стоящее в кадке у самого окна. Очередное напоминание о статусности их семьи, ведь теперь, когда прежние места произрастания этих растений превратились в Пояса Смерти, подобную роскошь могла позволить себе лишь элита.

Сейчас средняя годовая температура планеты составляет примерно плюс двадцать восемь градусов по Цельсию. Большая часть Земли превратилась в выжженную пустыню. Дневной зной на экваторе достигает примерно шестьдесят градусов выше нуля, а высокая влажность из-за близости океана превратила эти регионы в настоящую пароварку. Пояса Смерти - весьма подходящее название для мест, где без специального костюма человек погибнет от теплового удара примерно за пятнадцать минут.

Энид направилась на кухню, оставленные с вечера булочки вполне сгодятся для завтрака. Смакуя каждый кусочек, девушка отметила, что ночь, проведенная в холодильнике, никак не сказалась на вкусе. Сладость пышного теста и легкая горечь шоколадного крема все еще теплились на кончике ее языка даже после трапезы. Невольно вспомнились слова коллеги по отделу. Он рассказывал, что питательные батончики рабочих из Сектора-7 иначе, чем издевательством над телом, не назовешь. «Вы представляете, эта дрянь вообще безвкусная. Я понимаю, эти батончики закрывают все их нужды в питательных веществах, и альтернативы они никогда не увидят. Но все же, это просто отвратительно». Слабый привкус горечи разлился во рту, а грудь слабо сдавило. Посчитав реакцию тела нестандартной, Энид направилась в лабораторный отсек. Обычно она предпочитала работать в центральном корпусе Технологического отдела - там оборудование было мощнее, а атмосфера - привычнее. Но путь до него был неблизким, а покидать пределы жилого сектора без более веской причины, по ее мнению, было нерационально.

На улице, как и всегда, стояла приятная погода. Система климат-контроля купола города Ньюук ежедневно поддерживала чистый и свежий воздух. Температура составляла примерно плюс двадцать градусов и не требовала корректировки, поскольку для территории нынешней Гренландии в современных погодных реалиях она считалась нормой. Говорят, что в начале прошлого тысячелетия Гренландия была покрыта огромной толщей льда. Однако, в результате глобального потепления, вызванного неконтролируемой индустриализацией, к началу Эпохи Великой Стабилизации большая часть скального основания стала обнажена. Похожая участь постигла Арктику и Антарктиду - теперь это единственные места на Земле, где сохранился пригодный для жизни климат. Именно на них расположены города Оазисы Жрецов Консенсуса. Очищение воздуха, имитация ветра, световые фильтры, системы для полива расположенных вдоль улиц деревьев - обыденная вещь для таких мест, а центром энергоснабжения является подземный ядерный реактор.

Территориально Ньюук был разделен на две зоны в зависимости от сословия. Энид принадлежала к Жрецам, чьи резиденции в Ньюке располагались в самом центре города, окружая административные кварталы и здание Совета Архитекторов. В отличие от Аудиторов, ученые редко покидали как поверхность поселения, так и его пределы. Они предпочитали оценивать обстановку в Башнях и на нижних ярусах, анализируя данные с экранов мониторов. Погруженные в мир своих научных изысканий и звуки приборов, они больше занимались изучением новых сортов ГМО-пшеницы в теплицах, чем жизнь обитателей нижних ярусов.

В целом, для них 3015 год был эпохой абсолютного контроля. Привыкшие ощущать пульс человечества под своей рукой, они все больше отдалялись от реальности, предаваясь эстетическому эскапизму. Создавали микроэкосистемы - живые копии древних лесов под персональными куполами.

Главной заботой и ценностью, особенно в условиях жестко контролируемой последние двести лет демографии - стало сохранение наследников. В некоторых случаях Жрецы прибегали к генетическому «проектированию» в попытках искусственно вывести идеального потомка с наилучшими задатками. Однако процент успеха был невелик, и подобные практики не получили широкого распространения.

Энид Ватаца была одним из немногих примеров успеха. Вмешательство в ее генетический код отцом позволило получить наследницу с качествами идеального управленца: острый ум, хорошая память, быстрая обучаемость и полное отсутствие эмоциональных «помех». Воспитывающаяся с самого детства в условиях тотальной стерильности, она долгое время имела слабое представление о жизни за пределами учебного и научного центров. А уж о мире за стенами Оазиса не знала практически ничего до сих пор.

Энид поднялась по лестнице, ведущей в лабораторный блок. Холодная, металлическая дверь преградила ей путь, экран сенсорной панели зажегся слабым зеленым цветом. Приложив к ней ладонь, девушка начала отсчитывать про себя секунды. На счет «три» дверь с тихим скрипом отъехала в сторону. В комнате тут же зажегся свет, приветливо замигали дисплеи компьютера и сканирующих капсул.

«Давно же меня здесь не было», - подумала Энид. «Легкая тяжесть в груди, вкусовые галлюцинации? Странно, общего недомогания я не чувствую. Нужно измерить основные жизненные показатели».

Девушка зашла в сканирующую капсулу и запустила прибор. Металлические дуги, опоясывающие устройство, начали беспрерывно скользить по поверхности стеклянной оболочки, издавая ритмичное тиканье. Покинув аппарат, Энид направилась к цифровым панелям, на которых были высвечены пульс, давление, аэрация крови и множество иных жизненных показателей.

«Все данные в пределах нормы, отклонений не обнаружено. Нужно сравнить с прошлыми результатами». Она нажала несколько кнопок, на экране выстроились стройные ряды таблиц и графиков.

«Снова ничего, все как обычно. График эмоциональной активности тоже по-прежнему ровный. Гладкая линия, никаких всплесков». Свернув все программы, Энид задумчиво направилась к окну. За ним простирался ее родной город - знакомый, узнаваемый, предсказуемый. Холодные ладони коснулись стекла.

«Может, если разбить его, я что-то почувствую? Мне определенно будет больно. Отец будет недоволен, сморщит лоб. Ровная линия, стоит ли и дальше отслеживать ее. Мой эмоциональный фон неизменен, вот уже несколько лет. Не это ли признак стабильности? Отец считает, что так спокойнее, безопаснее. А Гаррет говорит о свободе. Эмоции - помеха. Помеха ли?»

Проходящая мимо женщина улыбнулась одной ей известной мысли и, тихо напевая, скрылась за углом. Девушка завороженно проследила ее путь кончиком пальца. Ее губы изогнулись в подобии увиденной улыбки. Ладонь второй руки коснулась лица, пытаясь его ощупать, запомнить. Опустив руки, Энид вернулась к панелям, чтобы сохранить данные и закрыть окна.

— Помеха, помеха, по-ме-хаа… — мелодично растягивая слово по слогам, она направилась к выходу из лабораторного блока. Едва девушка спустилась в холл, как раздался звонок. Кто-то стоял у парадной двери. Энид взглянула на монитор камер видеонаблюдения и невольно задержала дыхание - редкая реакция, которую она не успела подавить.

— Добрый день, мисс Ватаца. Чудесный день, не правда ли? — раздался голос, стоило ей открыть дверь.

На пороге стоял мужчина, чье присутствие всегда меняло плотность воздуха в комнате. Его хищные зеленые глаза смотрели на нее не мигая, словно пытаясь пронзить ее «ледяную корку» насквозь.

— Добрый день, господин Архитектор, — ответила Энид, мгновенно возвращая лицу выражение абсолютного спокойствия.

— Прошу вас, Энид, — он чуть склонил голову, и на его губах заиграла улыбка, в которой не было тепла. — Зовите меня просто Гаррет.

Глава 2. Синтетика

Главный корпус Технологического отдела находился в двадцати минутах ходьбы от дома Энид. Прохлада раннего утра пробегала по коже легкими мурашками, сменяясь слабым запахом мокрой травы. Солнце едва поднялось над линией горизонта, редкие прохожие приветствовали девушку слабым кивком головы. Пройдя вдоль небольшой узкой улочки, она оказалась перед невысоким трапециевидным зданием, покрытым зеркальными серебристыми панелями, которым цвет неба придавал коричневатый отлив. Перед самым входом высилась статуя из белого камня, отдаленно напоминающая силуэт человека, отчаянно взывающего к небу. Возможно, то была метафора, олицетворяющая стремление к познанию или призыв к вдохновению, - увы, истинного значения Энид не знала. Пройдя пункт охраны, она оказалась в главном холле. Подошвы мягких туфель тихо стучали по выстеленному ромбовидной плиткой полу.

«Как же тихо», — подумалось ей. Повернув перед арочным проходом к лестнице налево, Энид направилась в лабораторный блок. В коридоре стояла полная тишина: никого из сотрудников её лаборатории, вероятнее всего, ещё не было. Редкое явление - обычно хотя бы пара человек да оставалась коротать время на рабочем месте до самого утра. Двери главного корпуса всегда оставались открыты. Возможно, охранники и рады бы запирать их на ночь, однако одним из любителей задержаться подольше был отец Энид. Обладая большим авторитетом и достаточно тяжелым взглядом, он отбивал всякое желание препятствовать ночным изысканиям ученых даже в нерабочее время.

Этьен был преданным поклонником и истинным обожателем своего детища. Занимая должность главы Технологического отдела вот уже тринадцать лет, он большую часть времени проводил в стенах своего кабинета. Его исследования были посвящены усовершенствованию систем опреснения и очистки воды. Изобретения Этьена лежали в основе центров водоснабжения всех Оазисов и Башен. Каждые полгода поезда, следующие по подземным вакуумным тоннелям и геомагнитным путям, доставляли обновлённые фильтры во все подвластные Консенсусу точки Земли.

Энид признавала эти заслуги, в связи с чем испытывала к нему глубокое уважение как к ученому, но его как человека практически не знала. Их диалоги в те редкие моменты, когда они пересекались дома, едва ли длились дольше десяти минут. Тем не менее она стремилась быть достойной наследницей, обладать не меньшей эффективностью. Неодобрение чьих-то действий всегда выражалось на лице отца и в его словах: сморщенный лоб, сведенные брови, сжатые в тонкую полоску губы. В моменты своего негодования он начинал говорить тише, с расстановкой, немного растягивая слова. Энид часто замечала, что в такие минуты атмосфера в помещении неуловимо менялась. Люди напрягались, начинали смотреть в пол, сжимать и разжимать кулаки. Сама героиня очень редко оказывалась под прицелом таких же, как у нее, синих глаз, однако и те единичные случаи надолго оставались в ее памяти.

Расстраивалась ли она? Злилась ли? О, нет. Такое ей было недоступно. Однако Энид казалось, словно в горле стоял ком и не давал спокойно дышать, к лицу приливал жар, а в районе солнечного сплетения появлялось неприятное чувство пустоты. В то время девушка еще не вела дневник наблюдений за эмоциональным фоном, но, возможно, опиши она свои ощущения Нели, та интерпретировала бы их как досаду.

«Возможно, отец наверху», — пронеслось в голове девушки, когда она оказалась перед дверью в конце коридора, на которой висела маленькая пластиковая табличка. «Энид Ватаца. Ведущий биоинженер» - гласила надпись. Приложив ключ-карту к кодовому замку, она прошла в кабинет и повесила нейлоновый черный плащ в гардероб у стены. Напротив двери располагались маленький диванчик и широкое панорамное окно, прикрытое жалюзи. К светло-синим стенам были прикручены стеллажи и полки, на которых стояли благодарственные грамоты в виде стеклянных дощечек с золочёными буквами и несколько статуэток-наград. В одном из дальних углов стояла бумажная книга в твердом переплете - редкая вещь, ибо тратить на ее изготовление растительную целлюлозу считалось нерациональным и очень дорогим удовольствием. Как и почему эта книга появилась в доме, Энид не знала, но ей казалось важным держать ее рядом с собой. Объяснить себе причину таких действий она так и не смогла.

В углу комнаты находилась неприметная дверь без ручки со смотровым окном. Она открывалась при нажатии кнопки, которая стояла по правую сторону. У одной из стен возвышался шкаф из пластиковых панелей, внутри которого на каждой полке покоились стройные ряды дискет. Перед окном стоял широкий компьютерный стол. Энид села в мягкое кресло, оправив несуществующие складки на белой юбке. Едва она коснулась стола, как все три монитора компьютера зажглись, бросая слабый свет на кнопки клавиатуры.

Придвинув стул поближе, Энид принялась за работу. Перед ней стояла задача проверить влияние модифицированных синтезированных белков на активность пищеварительных ферментов человека, поскольку подопытные высказывали жалобы на тяжесть в желудке при употреблении новых питательных гелей.

«Судя по всему, эти компоненты резистентны к протеолизу. Необходим предварительный ферментативный гидролиз», — промелькнуло в голове девушки. Она пролистала таблицы с данными анализов биоматериала испытуемых и открыла программу предварительного моделирования. Так потекли долгие часы непрерывной работы.

Тянущая боль в пояснице отвлекла Энид от пристального созерцания экрана. «Пожалуй, стоит размяться. Пойду проветрюсь, заодно пообедаю», — решила она, поднимаясь с кресла и приглаживая выпавшие из хвоста каштановые пряди.

Солнце уже перешагнуло зенит, здание наполнилось тихими голосами работников корпуса. Покинув пределы кабинета, биоинженер направилась в сторону правого крыла, где располагался кафетерий. Приятные запахи кофе и теплой еды пробуждали аппетит. Взяв стакан крепкого бодрящего напитка, легкий салат и тарелку мясного рагу, она направилась к свободному столику поближе к окну. Редкие взгляды и перешептывания сопровождали ее короткий путь. Едва приступив к трапезе, Энид услышала, как отодвигается соседний стул. Высокий парень с буйными рыжими волосами положил свой поднос рядом и со вздохом опустился на соседнее место.

— Привет, Энид. Как продвигаются дела с новыми лакомствами для заводов? Слышал, последние испытания закончились для некоторых несварением. Расстроилась, наверное? — весело проговорил он, приветствуя коллегу радушной улыбкой.

— Добрый день, Стэнли. Слухи преувеличивают: небольшая тяжесть, и только. Думаю, еще пару тестов - и новые гели можно будет пустить в производство. В необходимости повторных проверок нет ничего особенного, — ответила девушка, копируя улыбку собеседника. Стэнли неловко потер шею, отведя взгляд.

— Ты здорово увлечена своей работой. Эх, хотелось бы и мне так спокойно ко всему относиться. Я вот вроде и старше, а сдержанности у тебя стоит поучиться. А то иногда аж уныние берет, понимаешь? — сказал он, сведя брови домиком.

— Понимаю, Стэнли, — ответила Энид, постаравшись придать лицу правильное в такой обстановке выражение и накалывая на вилку салатный лист. Понимала ли она его в действительности? Нет, но годы, проведенные в обществе, давно научили ее, как изображать подобие участия и сводить к минимуму такие диалоги. Молчание затянулось, и молодые люди продолжили обед. Стэнли ушел первым.

— Ладно, пора возвращаться к работе. Хорошего дня! О, и называла бы ты меня просто Стэн, а то как-то официально, — сказал парень, поднимаясь из-за стола.

— Может, в следующий раз, — ответила Энид и не спеша допила чуть теплый кофе. Коллег, пытающихся сократить дистанцию с дочкой начальника, первое время было много, но аура холодности и некоторой отстраненности словно создавала непроницаемую стену между ними. Стэн был одним из немногих, кто упорно в нее стучал до сих пор, и пусть девушка все так же называла его полным именем, попыток своих парень не оставлял. Не сказать, что шансов у него совсем не было, ведь в жизни Энид все же было несколько человек, присутствие которых она считала допустимым. Однако успеха Стэнли пока не добился.

Поставив поднос на конвейерную ленту, девушка направилась в свой рабочий кабинет. Едва она присела в кресло, как раздался звонок по внутренней сети. На экране появилось лицо мужчины с седыми висками и острым подбородком. Его глаза быстро пробежались по лицу дочери.

— Энид, зайди ко мне, надо поговорить, — сказал мужчина и резко оборвал связь.

— Да, отец, — произнесла она в ответ, но фраза повисла в тишине комнаты, так и не дойдя до собеседника.

Кабинет Этьена Ватаца находился на втором этаже, прямо напротив центральной лестницы. Коридор вправо вел в очередной лабораторный блок, по левую сторону располагался архив. Постучав в дверь, девушка дождалась сигнала и вошла. Рабочее место отца практически полностью повторял ее собственный, за тем исключением, что шкафы с дискетами занимали все пространство у стен. Ни одной личной вещи, лишь два низких кожаных кресла со столиком стояли в центре комнаты перед самым столом главы отдела.

В одном из кресел кто-то сидел. Неизвестный мужчина поднялся со своего места, обозначив приветствие слабым кивком головы. Строгие брюки прямого покроя подчеркивали длинные и стройные ноги. Рубашка и жилет были идеально выглажены и застегнуты на все пуговицы, воротник опоясывал шейный платок синего цвета. На руках - плотные белые перчатки, примыкающие к манжетам, украшенным золотистыми запонками. Смоляные волосы незнакомца были зачесаны назад, открывая лоб. Единственная выбившаяся прядь падала на зеленые глаза, чуть вытянутые к вискам.

— Энид, позволь представить: Гаррет Сент-Клер, член Совета Архитекторов. Сегодня он прибыл к нам с интересным предложением от Совета, которое тебе стоит выслушать, — сказал Этьен, сделав нажим на последних словах. Подобная расстановка акцентов прозрачно намекала на то, что разговор будет проходить между «взрослыми», а ей лучше действительно только слушать и лишний раз не встревать.

— Добрый день, господин Архитектор, — произнесла девушка, чуть склонив голову, и прошла к свободному креслу.

Не меняя выражения лица, она внимательно посмотрела на визитера. Ни один мускул не дрогнул. Словно ледяное изваяние, она сидела в кресле, не выказывая волнения перед человеком высочайшего статуса - лишь подобие некоторой заинтересованности. Губы Гаррета изогнулись в кривой ухмылке. Смахнув несуществующую пылинку с подлокотника, он начал разговор:

— Приятно познакомиться, мисс Ватаца. Я наслышан о ваших достижениях на научном поприще. Хочу выразить свое восхищение, ибо мало кто в столь юном возрасте может добиться должности ведущего биоинженера и при этом не остаться незамеченным в тени своего отца.

Воздух в комнате словно потяжелел. Этьен устремил на гостя взгляд хмурых глаз и сжал челюсть, однако ничего не сказал. Энид же почувствовала, как учащается пульс, хоть внешне не показывала реакции на внутренние изменения. Между тем Гаррет, видимо чувствуя себя вполне комфортно и не замечая повисшей в воздухе тишины, продолжил:

— Совет Пяти выбрал вас в качестве идеального кандидата для участия в проекте «Наследие», в рамках которого вам предстоит ознакомиться с системой работы Оазисов и Башен на практике. Цель проекта - воспитать высококомпетентных специалистов разных областей, которые потенциально смогут стать Архитекторами будущего цикла. Первое время я буду сопровождать вас во время спусков вниз, как куратор. Мне нужно убедиться, что вы научитесь смотреть сквозь фасад. На нижних этажах легко поддаться первому обманчивому впечатлению, моя же задача - помочь вам разобраться. О дате первой поездки вас известят заранее.

— Это большая честь, однако не думаю, что она обладает достаточным потенциалом для участия в таком проекте, — сказал Этьен в конце чужого монолога. Выглядел он чрезвычайно необычно: зрачки расширены, губы сжаты. Хоть руки он и держал под столом, Энид была уверена, что они сжаты в кулаки. «Странно», — подумалось ей. Реакция на слова отца у нее самой была неоднозначная: легкий укол в груди заставил слегка поморщиться, однако девушка быстро забыла об этом, увидев новое выражение на лице родителя.

— Вы оспариваете решение Совета? — спросил Гаррет. Несмотря на то, что Сент-Клер все еще сидел в кресле и смотрел снизу вверх на главу отдела, Этьену казалось, будто его, словно редкое насекомое, коллекционер насадил на иглу - до того давящим было присутствие Архитектора.

— Ни в коем случае, - произнес он на выдохе.

— Тогда пришло время откланяться. До скорой встречи, мисс Ватаца, — сказал Гаррет напоследок, одарив Энид оценивающим взглядом, и покинул кабинет.

Глава 3. Сигнал

Со встречи с Архитектором прошло несколько дней. Энид, как и прежде, занималась своей работой, изредка обмениваясь со Стэнли парой ничего не значащих фраз. Однако произошедшее в кабинете все никак не выходило из головы девушки. Возможно, задержись она тогда после ухода господина Сент-Клера, поговори они с отцом - что-то могло измениться. Но увы, стоило за гостем закрыться двери, как Этьен велел ей вернуться к работе. С тех пор Энид так и не смогла застать отца ни на территории корпуса, ни в собственном доме.

Эмоциональный фон по-прежнему оставался ровным, однако мысли о загадочном человеке и новых перспективах не желали покидать ее разум. «Почему отец так себя повел? Почему поставил под сомнение мои возможности? Что меня ожидает внизу?», — множество вопросов рождалось в сознании, стоило девушке перед сном прикрыть глаза. «Пустое, нужно сосредоточиться на текущем проекте, а не на туманном будущем», — решила она в конце концов.

Однако стоило мыслям прийти в порядок, как коммуникатор издал тихую трель.

«Сегодня в час дня буду ожидать вас у Главных врат. Не опаздывайте. Гаррет Сент-Клер».

Прочитав сообщение на одном дыхании и сверившись с часами на экране, девушка начала собираться. До встречи оставался примерно час. Энид никогда не спускалась с поверхности Ньюука, но, судя по редким обсуждениям коллег, путешествие обещало быть интересным и, вероятно, марким.

По прибытии домой она подошла к платяному шкафу, расположенному у окна, и сменила серое платье до колен на черную рубашку и свободные брюки. На туалетном столике возле кровати лежал планшет для записей. Положив его в сумку, биоинженер направилась к Главным вратам. До входа во внешний круг было идти примерно столько же, сколько до главного корпуса Технологического отдела. Каменная мостовая привела ее к зданию одного из отделов Селекции.