Ресторан «Кумихо». Станция расставаний

구미호 식당 5: 안녕 기차역]

NINE TAILED FOX RESTAURANT Volume 5: The Station of Goodbyes

박현숙

구미호 식당 5: 안녕 기차역

NINE TAILED FOX RESTAURANT 5: The Station of Goodbyes

Copyright © 2024 Hyun Suk Park

Russian Translation Copyright © 2026 AST Publishers Ltd. All rights reserved.

This translated edition was published by arrangement with Special Books through Shinwon Agency Co., Ltd.

© Петухова В. И., Рустаева Е. А., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Мири, где ты?

Я писала Мири десятки сообщений каждый день, хотя знала, что это уже бесполезно.

Тоска была невыносимой. Каждая клеточка тела горела и ныла. Сердце разрывалось на части, легкие и внутренности сжимались.

Прошла весна, когда Мири ушла от нас; минули лето, осень.

Ты, видно, сильно скучаешь по Мири.

В преддверии зимы я получила сообщение с ее телефона. В тот день выпал первый снег. У номера, похоже, появился новый владелец. Пришло опустошение: теперь мне даже писать было некуда.

Извините. Это был телефон моей подруги.

Я долго плакала после отправки сообщения.

Значит, Мири была твоей подругой. Есть ли у тебя решение, о котором ты сожалеешь? Ты можешь его изменить, вернувшись в тот день.

Я тупо уставилась в телефон. Чего? Это мошенники? Конечно, их схемы день ото дня развивались, но такой способ был уж совсем неожиданным. Я думала проигнорировать, но тут меня внезапно охватило любопытство. Осторожно набрав номер Мири, я нажала кнопку вызова. Автоответчик доложил, что номера не существует.

Как мне тогда вообще написали?

Это же мошенники, да? Как вам только совести хватает? Прекращайте так жить. Хуже отбросов.

Затаив дыхание, я отправила сообщение. Ответа не было. Теперь на номер Мири писать было нельзя. Я словно потеряла все.

Три дня мне было так плохо, что казалось, пережить это не получится. В школу я не ходила.

Следующее сообщение пришло через неделю:

Ты можешь вернуться в тот день и изменить свой выбор. Это не мошенники. Можешь мне доверять.

Конечно, кто бы признался в том, что он мошенник?..

У меня нет денег.

Говорю же, я не пытаюсь тебя обмануть.

Так мы с Тальхо заключили сделку. Он назвался кумихо, мечтающим стать фениксом. Для этого ему нужно было поглотить тысячу человеческих дней.

Я прошу всего лишь один день. Ты проживешь десятки лет, а то и сотню, что для тебя какие-то сутки? Ты ничего не потеряешь. Тебе, наоборот, повезло, что наши пути пересеклись.

Сделка

Мне пришел электронный билет.

Поезд отходил от станции Сеул двадцать восьмого декабря в четыре часа дня.

Получила? – написал Тальхо, уточняя.

Да, но на нем не указано, куда ехать. На какой станции мне нужно выйти?

Вы правы, но у меня есть вопрос. Я и правда смогу изменить свой выбор?

После этого Тальхо больше не писал. Я задумчиво посмотрела на билет. Неужели поезд и правда вернет меня в тот день, когда я рассталась с Мири? В тот миг, о котором жалела десятки раз? Вернет меня в двадцать восьмое апреля?

Двадцать восьмого декабря начались зимние каникулы. Когда я вернулась из школы, мама с кем-то говорила по телефону. Я ждала, пока она закончит, чтобы сказать, что иду на дополнительные.

– Сиён, ты чего? – спросила мама, вешая трубку.

– Я ухожу на занятия.

– И ты так сверлила меня взглядом из-за этого? Ладно, иди, – сказала она, но вдруг добавила: – Возвращайся скорее.

– Хорошо. Пока, – ответила я громко, на что мама кивнула.

С недавнего времени она начала говорить «возвращайся скорее» и папе, когда он уходил на работу, и нам со старшим братом, когда отправлялись в школу. Раньше она просто говорила «ладно, иди», но вдруг стала бояться, что мы уйдем и больше не вернемся.

– Сиён, – окликнула меня мама, когда я открывала входную дверь. – Тебе уже полегчало? То есть тебе ведь становится лучше? Прошло уже полгода… – Ее лицо было серьезным.

Всего за шесть месяцев мне должно было «полегчать»? Такими темпами года через два я и вовсе забуду о Мири? Я ненавидела то, как необдуманно мама говорила подобные слова.

– Просто все молчишь, вот я и забеспокоилась, – добавила она.

– Кто это молчит? Я же говорю даже сейчас. А до этого ждала, пока ты закончишь болтать по телефону, чтобы сообщить, что ухожу, ведь знаю, что иначе будешь волноваться.

– Ты же понимаешь, что я сейчас не об этом… Ладно, прости меня. Иди на занятия, а то опоздаешь. Так, что бы сегодня приготовить на ужин? Я уже забегалась. У твоего отца ни друзей, ни развлечений. Так тяжко, сил моих нет.

– Но ты все равно говоришь возвращаться поскорее…

– Да разве ж это одно и то же? – нахмурилась мама.

Да, она была права. Это совершенно разные вещи.

– А ты попробуй, скажи папе в лицо: «Дорогой, приходи домой попозже», «Я буду так рада, если ты разок не переночуешь дома». Не можешь ведь. Только за спиной ворчать горазда.

– Кто тут у кого за спиной ворчит? И когда это я говорила, что хочу, чтоб он ночевал не дома? Выдумщица какая. Иди давай на дополнительные. И скорее возвращайся, – сказала она и ушла на кухню.

После того как папа узнал об ее оплошности, мама уже не могла ему и слова поперек вставить. Папа всегда был хорошим семьянином: возвращался с работы к семи, с радостью ел мамину еду и по праздникам всегда был дома. Но раньше все было немного по-другому. Папа часто уступал маме во многих вопросах, если только речь не заходила об успеваемости брата. Но несколько месяцев назад мама совершила ошибку. В тот вечер родители так сильно поругались, что чуть не разбили телевизор. Я вслушивалась, прильнув к двери. Мама сказала, что он к ней несправедлив. Она пыталась себя оправдать, но папа лишь закрывал уши ладонями, не желая ее слушать. Тогда мама крикнула: «Если ты мне теперь не доверяешь, то нам лучше развестись». Но он и это проигнорировал.

Я много думала о том, что родители друг другу тогда говорили. Папа, конечно, перегнул палку, но я промолчала. Решила до конца притворяться, что ничего не знаю. Мне казалось, что, если открою рот, мама лишится остатков своей гордости: не хотелось видеть, как мать впадает в отчаяние прямо на глазах у дочери.

– Ты что, еще не ушла? – прокричала мама, выглядывая из кухни.

Еще недавно ясное небо начали затягивать тучи, подул промозглый ветер. Когда села в автобус, пошел снег. Я приехала на станцию Сеул за пятнадцать минут до отбытия поезда.

– Шестьдесят шестая платформа? – озадаченно произнесла я.

На билете была написана цифра шестьдесят шесть, но, оглядевшись, я так и не увидела платформы под этим номером. Были только с первой по четырнадцатую.

– Вы что-то ищете? Могу я взглянуть? – вежливо спросила пожилая дама в красном шарфе. – Вон там. Шестьдесят шестая платформа вон там. – Она указала вправо, где над узенькой лестницей мигала табличка с цифрой шестьдесят шесть.

– Спасибо боль…шое? – Когда я хотела поблагодарить старушку, ее и след простыл. Я оглянулась, но той нигде не было.

Внизу лестницы ждал поезд. С первого взгляда было понятно, что он довольно старый. Неказистый большой прямоугольник, тут и там покрытый ржавчиной. Он сильно отличался от современных скоростных поездов. На платформе не было других пассажиров, ожидающих посадки. Вдруг в голову пришла мысль: «На этом поезде ездят лишь те, кто заключил с Тальхо сделку?» «Вагон первый, место 3А».

Я села согласно месту, указанному на билете. Через некоторое время рядом со мной расположилась девушка в черной дутой куртке и белой меховой шапке. Прямо перед отбытием зашел мужчина лет шестидесяти с лысой макушкой. Выглядел он довольно измотанным.

Поезд тронулся. Я понятия не имела ни сколько ехать до нужной станции, ни как попасть с нее в двадцать восьмое апреля, но Тальхо заверил меня, что после того, как сяду в вагон, все пойдет плавно.

Колеса дребезжали по рельсам. Мы ехали не спеша, а снегопад за окном становился все сильнее.

– Кажется, я вас где-то видела, – сказала девушка, снимая шапку. Ее лицо казалось знакомым. – Где же…

Мы посмотрели друг на друга и, моргнув, в один голос сказали: «Точно! Собака!»

– Верно, мы с вами иногда пересекались, когда я выгуливала собаку, – сказала она.

Мы жили в одном доме.

– А вас тоже Тальхо?..

– И вас? – На лице девушки читалось облегчение, наверное, как и у меня.

Хотя мы с Тальхо и заключили сделку, все равно было как-то не по себе, но, когда узнала, что не только я с ним связалась, на душе сразу полегчало.

Снег кружил так сильно, что за окном все стало белым.

– Вы когда-нибудь видели такую пургу? – спросила девушка. – Я вот уже второй раз. Прошлой зимой тоже так мело. В тот день я потеряла своего малыша. Он так любил снег, что, завидев снежинки, сразу начинал бегать. И тот раз не был исключением. Как только мы вышли на улицу, он рванул как ужаленный и вдруг пропал. Снег падал так сильно, что я ничего не могла разглядеть. Я звала его, но он все не возвращался. Тогда время для меня будто остановилось.

Малышом она называла своего щенка.

– Вы его в итоге нашли?

– Нашла, но потом снова потеряла.

– Вот как…

Я ясно помню этого песика: белый, словно пух. Девушка смахнула слезы. Я не могла попросить ее рассказать больше.

Крупные, размером с кулак, хлопья снега разбивались о стекло. Поезд ехал без остановок. Метель и не думала прекращаться, и белый мир медленно погружался во тьму.

Поезд прибывает на конечную станцию. Просьба сразу купить обратный билет в кассе. Повторяем. Просьба сразу купить обратный билет в кассе.

После объявления поезд начал понемногу сбавлять скорость до полной остановки. Я перекинула сумку через плечо и встала. Всего на платформу сошло три человека – все, кто был в первом вагоне.

– А чтобы купить обратный билет, нам надо пойти туда? – Девушка указала на небольшое одноэтажное строение на противоположной стороне путей.

Мы перешли по надземному переходу, и лысая макушка последовала за нами. Внутри павильона было уютно и тепло. В правом углу стояла маленькая печка, а на ней большой чайник, из которого валил пар. В углу окна билетной кассы висела старая табличка.

Перерыв.

– Давайте подождем. – Девушка села на деревянный стул.

Время шло, а кассир так и не возвращался.

Выбор

– Жаль, жаль.

От вдруг появившегося прямо исходила мрачная энергия. Он глядел на меня, девушку и мужчину с лысой макушкой и цокал языком. На нем был длинный традиционный жакет до талии и юбка с запахом, прикрывавшая ноги, – одежда тонко подчеркивала линии его тела.

– Чего жаль? – недовольно спросил мужчина с лысой макушкой.

– Вас обманули.

Меня как громом поразили его слова.

– О-обманули?

– Как это?

С лиц моих спутников схлынула краска.

– Вас ведь сюда заслал Тальхо, сказав, что вы сможете вернуться в прошлое и изменить решение, о котором сожалеете?

– К-как вы…

– Тальхо, пес, – известный среди кумихо подлец. Готов на все ради своей цели. Кость в горле. Вы же здесь, чтобы изменить решение, связанное с умершими? – продолжал цокать мужчина. – Но выбор, связанный с мертвыми, изменить нельзя. С живыми иногда можно.

– Да кто вы вообще такой? Взялись из ниоткуда! А не вы ли мошенник? Мы все пришли сюда в отчаянии. Если хотите нас обмануть, пожалуйста, уходите. Не мешайте, – едва сдерживала слезы девушка.

– Я Чынхо, старейший в мире кумихо. Скоро я уйду на покой. Зачем мне сейчас кого-то обманывать? Мне ничего от вас не нужно. А чего хотел Тальхо?

– День, – пробормотала в ответ я.

– Кумихо живут иллюзиями, и притом гораздо дольше других существ, поэтому лелеют грандиозные мечты о бессмертии, верят, что могут стать фениксами. Но ничто живое не бессмертно. И все же ходят слухи. Кто-то жаждет заполучить не остывшую кровь мертвецов, другие охотятся за счастливыми воспоминаниями живых. Когда-то и у меня были такие глупые мысли.

– А что же будет с нами? – ударил себя в грудь мужчина с лысой макушкой.

– Просто возвращайтесь. Скоро прибудет поезд обратно в ваш мир. Садитесь на него.

– Ну уж нет! После сообщения Тальхо я так ждал этого дня, только этим и жил. Лучше не вернусь вовсе, чем вернусь с пустыми руками. По мне, это вы мошенник и вредитель! Появились из ниоткуда и зачем? – сквозь слезы кричал мужчина с лысой макушкой.

Чынхо молча смотрел на него.

– Сегодня я в последний раз вышел на свет. Вернувшись в пещеру, я встречу смерть. Вам повезло. В память о своих последних часах сделаю вам подарок: верну в тот день, в который пожелаете. Но повторю: решение, связанное с умершими, изменить нельзя.

– Вот все твердите, что нельзя да нельзя, тогда о каком подарке говорите? Издеваетесь? – взвился мужчина.

– Такой ты нетерпеливый. Выслушай до конца. Что за подарок, вы узнаете в тот день, когда вернетесь сюда. Хотите – верьте, хотите – нет. Этот выбор тоже за вами. Скоро в билетную кассу подойдет работник. Его нанял Тальхо. У него билеты ни за что не покупайте. После того как уйдет этот, придет другой. Вот у него и берите.

– А можно ли вам верить? Разве мы тогда не упустим свой шанс?

– Говорю же: выбор за вами. В любом случае в свой последний день я совершил благое дело. За тысячу лет жизни я принимал бесчисленное множество плохих решений, но они же делали меня сильнее. Конечно, бывало, из-за этого и мучился. Никто не идеален. Просто в каждый момент нужно делать все возможное. У меня была неплохая жизнь.

Помахав рукой, Чынхо вышел в дверь и вскоре исчез в темноте.

Когда дверь вновь распахнулась, с порывом ветра зашла женщина с длинными волосами цвета серебра, завязанными в тугой пучок. Пройдя в кассовую будку, она сняла табличку «Перерыв» и указала на меня.

– Похоже, она хочет, чтобы мы взяли билеты. Думаю, это работник Тальхо, – сказал мужчина с лысой макушкой.

– Покупайте билеты! – прокричала женщина из кассы.

– Мы ведь пришли сюда, чтобы изменить свой выбор, верно? Так разве мы не должны доверять Тальхо? Ведь он сказал, что это возможно. Если нет, зачем мы здесь? – спросил мужчина.

– Что же нам делать?

Я колебалась. Мужчина с лысой макушкой был прав. Но ведь я смогу увидеть Мири, даже если последую словам Чынхо? Он сказал, что я не могу изменить свой выбор, но все же смогу вернуться в тот день. И еще он упомянул свой последний подарок. Казалось, что он должен был спасти нас от худшего.

– Касса скоро закрывается! – раздался снова голос женщины.

Мужчина с лысой макушкой бросился покупать билет. Девушка, которая сидела со мной, забеспокоилась еще больше.

– Я доверюсь Чынхо. – Полная решимости, она сжала кулаки. – Тальхо ведь тоже вызывал сомнения, разве не так? Просто однажды написал и представился кумихо. В это тоже верилось с трудом. Чынхо мы хотя бы видели. А ты как поступишь? – поинтересовалась у меня девушка.

В этот момент женщина из кассы закрыла ее и исчезла в темноте за дверью. Выбор был сделан.

– Наверное, все сложилось правильно? – спросила я ее.

Вдруг на меня волной нахлынула тревога.

– Нужно в это верить, – кивнула девушка.

Воцарилась тишина. Я слышала, как снаружи завывает метель.

– А сколько вам лет? Мне пятнадцать. – Я попыталась прогнать беспокойство разговором.

– Двадцать три. Ты в средней школе?

– Да. Меня зовут Сиён, Кан Сиён.

– Я Со Ёнсу. Давай на «ты», у нас всего-то восемь лет разница.

Непривычно для себя разболтавшись, я немного успокоилась.

Рядом со мной сел мужчина с лысой макушкой. Он раскраснелся, взволнованно глядя на билет в руках.

Тот самый день

– Какой кошмар!

Мы с Ёнсу переглянулись. Мужчина с лысой макушкой, сидя недвижимо, словно статуя, закрыл лицо грубыми, загорелыми руками, а после начал медленно его тереть.

– Вы так его и не нашли? Прошло целых три месяца… – спросила Ёнсу дрожащим голосом.

Мужчина лишь невнятно что-то промычал.

– Вы обязаны его найти! Вы же не бросили попыток? – сжав кулак, сказала она.

В ответ он только покачал головой.

Мне было не по себе от того, как себя вела Ёнсу. Мужчина рассказал, что в морских просторах затонуло маленькое судно, на котором было три рыбака. Одного из них заметила и спасла проплывавшая мимо лодка, других двух не нашли. И одним из пропавших был его сын. С того случая прошло три месяца.

– Я каждый день ходил к морю и до хрипоты звал своего Сонху. Искал его, как только мог, но все напрасно. – По голосу мужчины казалось, что он вот-вот расплачется. – Но теперь все наладится. У меня появился шанс вернуть все на свои места! – Мужчина сглотнул и продолжил: – Как же мне повезло встретить Тальхо! Я вернусь в тот день и скажу Сонху не садиться на судно, запрещу выходить в море. Каким же я был дураком. Все ворчал: «А что, если без денег останешься?», «А что, если безработным будешь?» Зачем его торопил? Так-то сын был гораздо терпеливее меня. Когда провалил экзамен на госслужащего, сказал, что отправится в море работать, а я внушал ему, что он делает правильный выбор, сам его подтолкнул к этому, ведь тест он пытался сдать уже три раза. Я должен был подбодрить, сказать, чтоб попробовал еще, ведь это была его мечта. Но он видел, как я беспокоился, и решился работать на судне, а я притворился, что ничего не знаю. Это я убил своего сына. Я же прекрасно знал, как тяжела и опасна такая работа, потому что и сам всю жизнь провел в море.

Мужчина вновь закрыл лицо руками. Сквозь его пальцы текли слезы, а плечи подрагивали. Мы молча смотрели на него и не могли отважиться утешить.

– Ладно, хватит плакать. Теперь я смогу вернуться и изменить свое решение, – сказал он, похлопывая себя по заплаканному лицу.

Он уже купил билет, а значит, целиком и полностью доверял Тальхо.

– А что приключилось у вас? – выпрямившись, посмотрел на нас мужчина.

Ёнсу от его вопроса сразу помрачнела.

– Если вам тяжело об этом говорить, не нужно. Я все понимаю. Сам бы вряд ли смог обо всем рассказать, если бы своими глазами увидел бездыханное тело сына. Я должен найти Сонху, и для этого мне нужно продолжать рассказывать об этом случае. А это не так уж сложно. Но вас я не заставляю.

Тишину нашего молчания разрывали лишь завывания метели. Ветер становился все сильнее. Подрагивали окна и дверь. Шум вихря заглушил слова Ёнсу:

– Мой малыш отправился на небеса.

– Малыш? У тебя был ребенок? Я думал, ты еще студентка, – удивился мужчина, широко раскрыв глаза.

– После операции он не проснулся. – Ёнсу прикрыла глаза шарфом.

– Если тебе тяжело, не рассказывай, – сказал он, но все равно спросил: – Получается, у тебя болел ребенок. Какой у него был недуг?

– Болезнь сердца.

– Ох, бедняжка.

– Но это я во всем виновата. На самом деле он умер не из-за болезни. Все из-за того, что я сделала неправильный выбор. – Полностью спрятав лицо в шарф, она заплакала. – Возможно, если бы я поступила иначе, он бы тогда не умер.

– Раз ты в таком отчаянии, почему не доверилась Тальхо так же, как и я? Что ты сделала? – с жалостью в голосе поинтересовался мужчина.

Ёнсу выглядела потрясенной, казалось, она сожалела, что выбрала Чынхо.

– За раз пришлось удалить семь зубов. А десна-то были слабые. Ему было двенадцать лет, и врачи сказали, что операцию нужно провести как можно скорее, иначе позже будут осложнения при анестезии. Сначала я сомневалась, стоит ли за раз удалять столько зубов, но в итоге согласилась.

– Вашему мальчику было двенадцать? И ему за раз удалили семь зубов? Да какой нормальный стоматолог такое предложит? И кто вообще разрешил проводить такую операцию? – в недоумении охал мужчина. – Что это за клиника ребенку челюсть так дробить вздумала? Разве ж можно людям так зубы вырывать? Если нужно удалить больше одного, то это делают с перерывами!

– Они сказали, что все так делают и никаких проблем раньше не возникало.

– Это в какой еще вселенной? Среди моих знакомых ни один человек так не делал, а они говорят «все»! – Мужчина разгорячился так, словно это произошло с ним.

– Это щенок.

– Что?

– Щенок.

– «Малыш», которому удалили зубы… пес?

– Да. По словам ветеринара, многим собакам и кошкам удаляли все зубы, и он был прав. Но конкретно мой выбор оказался неверным, – сказала Ёнсу, покачивая головой.

Мужчина не мог скрыть своего замешательства:

– Тогда сразу нужно было предупредить, что говорите о собаке. Я очень удивился. Но если живешь с животным больше десяти лет, то оно, конечно, становится частью твоей семьи.

– Мне сказали, что после удаления зубов у него может появиться кашель. Он не прекращался три дня, и я поехала в клинику, но в тот день у ветеринара, который проводил операцию, был выходной. Другой врач сказал, что першение может продолжаться до десяти дней. Не стоило ему верить, ведь на десятый день у малыша появилась жидкость в легких. В то время у него уже была ранняя стадия сердечного заболевания, и я давала ему таблетки, которые могли помочь ему выздороветь. Но мне сказали, что из-за болезни пострадали легкие. Думаю об этом и все еще не понимаю. Он не мог нормально дышать, поэтому ему удалили жидкость и на три дня поместили в кислородную камеру. Но через день болезнь вернулась. Снова продержали три дня в ветклинике, выписали, и все по новой! Я не понимала, что происходит. Малыша нельзя было держать дома, поэтому ему пришлось два месяца жить у них в тесной кислородной камере. Ему давали сильные мочегонные препараты. Когда я его навещала, он с трудом пытался устоять на лапках и не упасть. Но мне каждый день приходилось ему лгать: «Еще чуть-чуть, и пойдем домой, потерпи немного». Зачем я это говорила? – Ёнсу закрыла лицо обеими руками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.