Вселенная разума

Кристина Пак

Вселенная разума

Человек – это часть целого, которое мы называем Вселенной, часть, ограниченная во времени и в пространстве. Он ощущает себя, свои мысли и чувства как нечто отдельное от всего остального мира, что является своего рода оптическим обманом. Эта иллюзия стала темницей для нас, ограничивающей нас миром собственных желаний и привязанностью к узкому кругу близких нам людей. Наша задача – освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира, во всем его великолепии. Никто не сможет выполнить такую задачу до конца, но уже сами попытки достичь эту цель являются частью освобождения и основанием для внутренней уверенности.

Альберт Эйнштейн

I

ЭЛИОТ МАРМЕЛ

23 июля 2022

Суббота

От резкой попытки встать потемнело в глазах. В висках гудело так, словно в голове фонил комбоусилитель. Состояние граничило с обмороком. Едва устояв на ногах, он поплелся в ванную комнату. Холодный кафель обжег босые ступни. В правом запястье неприятно пульсировало. Вибрация магнита означала, что какой-то жизненный показатель не в порядке. Дисплей v-watch загорелся красным. Глаза не могли привыкнуть к свету. Мир вокруг был окутан мутной пеленой, искрящейся радужными огоньками. Мужчина нащупал кнопку голосового ввода на боковой панели часов.

– Показатели биомаркеров, – попросил он, и искусственный женский голос отозвался:

– Артериальное давление: информация отсутствует. Пульс: 0 ударов в минуту. Температура тела: 75,2°F. Сахар в крови: информация отсутствует, кровь фибринолизирована.

Магнит не переставал пульсировать, от его движения под кожей начинало мутить. Мужчина щелкнул пальцами. Этот жест означал принудительное выключение часов. Экран воидов потух.

Мужчина попытался вспомнить уроки химии в колледже, чтобы разобраться в значении трудно произносимого «фибринолизированный».

– Фибринолизин. Какой-то фермент? – он размышлял вслух. – Фибрин… фибрин… фибрин… белок! Фибрин, фибринолиз – всё это имеет отношение к свертываемости крови. Фибринолизированная кровь, она же кадаверная кровь, – вспомнил он, – а другими словами, «трупная кровь».

Он чертыхнулся.

Мужчина умылся холодной водой и посмотрел в запачканное белыми кляксами зубной пасты зеркало. Бледная, с нездоровым желтоватым оттенком кожа обтягивала череп, вырисовывая острые выпирающие скулы и иссиня-черные впадины под зелеными глазами.

Он попробовал воссоздать в сознании вечер предыдущего дня, но понял, что не помнит ни его, ни что-либо еще. Его охватил ужас. В голове трещало так, словно тысячи сверчков залезли в подкорку и застрекотали хором. Он попытался по крупицам собрать картину окружающей действительности:

– Спокойно, – проговорил он дрожащим голосом. – Меня зовут Элиот Мармел. Мне двадцать семь лет. Живу в Бруклине на Линкольн-плейс.

Он подошел к окну с целью удостовериться в правильности своих утверждений и увидел привычную тихую улочку.

– Отлично, – продолжал он рассуждать. – Сегодня 11 августа 2021 года.

Элиот посмотрел на экран смартфона. 23 июля 2022.

2 сентября 2022

Пятница

Тройки и пятерки. Они преследовали его повсюду. Куда бы не бросил Элиот неосторожный взгляд, он натыкался на эти цифры. Он взял в привычку подсчитывать их, когда они попадались на глаза. В преимуществе были тройки, реже встречались пятерки. Иногда в их хоровод вплетались единицы. Эти, последние, раздражали Элиота.

В первых числах сентября летняя жара еще держала позиции. Солнце кренилось к закату, но упрямо не ослабляло хватку. Элиот Мармел возвращался домой после утомительного рабочего дня. Он направлялся к станции метро, двигаясь по Вест-14-стрит мимо красных, коричневых и серых браунстоунов, пестрящих металлическими пожарными лестницами, мимо стеклянных офисов, мимо массивного здания Издательства Новых Направлений в двенадцать этажей высотой. Привычный маршрут, который приходилось преодолевать дважды в день в рабочие будни уже на протяжении семи лет.

На перекрестке Вест-14-стрит и седьмой авеню для пешеходов горел красный, и Элиот был вынужден остановиться. Мимо прошмыгнула машина. Мужчина невольно глянул на номера. TA-555. Вклад в копилку пятерок.

Более месяца назад Элиот проснулся в своей квартире и обнаружил, что утратил воспоминания почти целого года жизни без видимой на то причины. Период с 11 августа 2021 по 22 июля 2022 бесследно выпал из его памяти.

Пятерки, тройки, единицы. Элиот был убежден, что подсознание намеренно акцентировало его внимание на этих числах, чтобы что-то напомнить.

Зеленый человечек на светофоре дал сигнал, и Элиот двинулся дальше. Он шел нерасторопно, вперевалку, и размышлял о природе преследовавших его цифр.

– Число пять графически можно изобразить как пятиконечную звезду, – рассуждал он вслух, но слова тонули среди гула машин, шныряющих по Вест-14-стрит. Прохожие мельком бросали на него удивленные взгляды, но, озабоченные собственными делами, тут же забывали о беседующем с самим собой чудаке. – Пятиконечная звезда – пентакль, защитный амулет, символ божественного начала. Звезда перевернутая – печать сатаны. В римской записи число пять обозначается символом V.

Воздух был удушлив и пропитан выхлопными газами. На лбу выступил пот, но мужчина сохранял невозмутимое выражение лица. Он снял пиджак и шел в рубашке.

Уличный торговец едой выкрикнул: «Хот-доги за три доллара!». Мысли Элиота продолжали свое течение:

– Число три – воплощение целостности. Дух, душа и тело; начало, середина, конец; рождение, жизнь и смерть.

Вечерняя заря окрасила небо в персиковый, а розовые облака окутывали верхушки небоскребов. Подтянув вверх рукав рубашки, Элиот поглядел на наручные часы. Дисплей v-watch показывал 18:51.

Ненавистная единица служила напоминанием о его безграничном одиночестве.

– К черту нумерологию! – заключил мужчина и порешил, что «все-таки он человек практичный и в метафизическое не верит».

Элиот достиг шестой авеню и стал спускаться в метро. В час пик улицы Нью-Йоркского даунтауна казались бурлящим морем, из которого в разные стороны стремились ручьи белых воротничков. Из этого потока толпы людей водопадами струились к четырем входам подземки. Течением Элиота занесло на платформу станции.

Элиот не выделялся из общей человеческой массы. Он ощущал себя жалкой песчинкой и воображал, как нахлынувшая морская волна уносит его в небытие, а безразличный мегаполис, не заметив пропажи, продолжает бурлить.

На платформе станции висел внушительных размеров лайтбокс презентующий смарт часы v-watch. Цена: 355 долларов.

Компания VOID выпустила v-watch, их единственный продукт, в 2020 году, но активно тиражироваться на рынке часы стали только в 2021. Элиот одним из первых обзавелся воидами. Теперь же их блестящий корпус в цвете металлик красовался на билбордах по всей стране с лозунгом: «Умный помощник на вашем запястье». Работая в компании, конкурирующей с VOID в отрасли информационных технологий, Элиот с любопытством наблюдал, как воиды стремительно набирали популярность среди потребителей.

Особенность v-watch, отличавшая их от остальных смарт часов, заключалась в том, что дисплей держался на руке не с помощью ремешка, как то обычно бывает, но крепился на запястье посредством специального магнита, запатентованной инновации VOID, которую невозможно было подделать. Воиды шли в комплекте с шприцем-пистолетом, который за долю секунды вводил магнит под кожу. Процедура была безболезненной, однако не сразу удавалось привыкнуть к инородному телу под кожей в виде небольшого круглого уплотнения. Магнит представлял собой маленький, чуть сплющенный шарик, массой менее ста миллиграмм и внешне походил на аптечную пилюлю в мягкой оболочке.

Еще одним неудобством была необходимость носить часы на правой руке, потому что, как выявили многочисленные опыты, магнит лучше приживался в правом запястье.

Магнит был не просто крепежом, но, находясь под кожей, считывал всю информацию о состоянии организма из кровеносной и нервной систем и транслировал ее на экран часов. V-watch позволяли владельцу мониторить показатели биомаркеров в любое время. Часы отслеживали физическую перегрузку и стресс, качество и продолжительность сна, фиксировали миллилитры выпитой воды и алкоголя, потребление калорий, баланс белков, жиров и углеводов, сообщали о сбое гормонов или дефиците тех или иных витаминов или минералов.

За год умный помощник узнавал о своем носителе больше, чем тот сам знал о себе.

Элиот провел пальцем по боковой сенсорной панели часов, и на дисплее отобразились показатели биомаркеров. Артериальное давление: 120 на 80; пульс: 80 ударов в минуту; температура тела: 96,8°F; сахар в крови: 4,3 ммоль на литр.

Мужчина мог похвастаться отличным физическим здоровьем, но имел целый букет когнитивных нарушений и неврологических заболеваний.

Электропоезд с оглушающим гулом примчался на станцию «Вест-14-стрит». Элиот с трудом втиснулся в вагон. Женщина с соломенными волосами прижалась к нему вплотную. В силу невысокого роста она не доставала до верхней перекладины и была вынуждена держаться за вертикальный поручень. Ее локоть оказался у Элиота где-то между ребер. От нее пахло пóтом и дешевым парфюмом, в составе которого над эфирными маслами преобладал спирт.

– Тринадцать станций, – едва слышно проговорил Элиот, тяжело вздохнув.

Ему предстояло толочься между входящими и выходящими пассажирами, морщиться от запахов города, запыхавшегося после долгого рабочего дня, и изнывать от жары в переполненном вагоне метро на протяжении сорока минут, пока электропоезд, направляясь из Манхэттена в Бруклин по маршруту F, не сделает 13 остановок.

В беспроводных v-pods заиграла музыка. Воиды выбрали песню автоматически, основываясь на музыкальных предпочтениях Элиота. Голос Джона Леннона запел слова «Imagine» 1.

V-pods представляли собой два таких же магнита, как и встраиваемый под кожу, только в силиконовой оболочке, переходящей в липучку, фиксирующую наушники за ухом. Благодаря такому креплению v-pods были скрыты от посторонних глаз, а ушная раковина всегда открыта, что снижало риск несчастных случаев вследствие того, что человек не услышит гудок проезжающей мимо машины или какой либо иной сигнал, предупреждающий об опасности.

Посредством v-pods умные часы также передавали аудио уведомления. Электропоезд сделал остановку на станции «Вашингтон-сквер», а музыкальная композиция тем временем закончилась. Искусственный женский голос воидов осведомился:

– Вчера в это же время, вы остановились на третьей главе книги «Большое, малое и человеческий разум». Желаете продолжить прослушивание?

Элиот безвольно поддался предложению умного помощника и сделал легкое движение кистью вправо. Чтец начал монотонно излагать мысли Роджера Пенроуза:

– В главе три мне хочется рассказать о мысленном мире, мире идей и его связях с физическим миром…

Элиот неохотно вслушивался. Является ли его сознание элементом одной из сложных структур физического мира или окружающий мир стал продуктом его мыслительной деятельности? Его уставший, измотанный рабочей неделей рассудок отказывался углубляться в этот вопрос. Прожитый день был словно под копирку снят с предыдущего, а предыдущий с предшествующего ему. Монотонность утомляла.

– В физике мы говорим о веществах, предметах, частицах, пространстве, времени, энергии… Для меня всегда оставалось загадкой, каким образом физика, изучающая эти объекты, может быть связана с обычными человеческими чувствами, например, с восприятием красного цвета или ощущением счастья.

«Ощущение счастья». Элиот не мог припомнить, когда в последний раз ощущал себя счастливым. Он сделал мановение кистью вниз, и воспроизведение аудиокниги приостановилось.

Диспетчер объявляла следующую станцию – «Бродвей – Лафайетт-стрит». Всё внутри сжалось в комок. В груди кольнуло. Дыхание застыло. Неведомая тревога одолела мужчину. В следующее мгновение она переросла в дикую эйфорию. Элиот допытывался до природы этого ощущения, но не находил его истоков. Электропоезд остановился. Элиот с усиленным вниманием вглядывался в лица входящих пассажиров, пытаясь отыскать нечто неведомое для самого себя. Каждый раз, когда он проезжал мимо станции «Бродвей – Лафайетт-стрит», какое-то воспоминание копошилось в его подсознании, но никак не могло прорезаться. Элиот интуитивно чувствовал, что что-то произошло или должно было произойти именно на этой станции. Он подозревал, что это ощущение связано с потерянным отрезком его жизни.

Когда Элиот вышел из метро на станции «Проспект-парк», на улице уже воцарились сумерки. Он пересек парк узкими тропками, где на него сквозь кроны лип струился теплый свет уличных фонарей, и вышел на Истерн-Паркуэй, а оттуда до дома оставалось не более десяти минут.

Элиот жил в Бруклине, на углу Линкольн-плейс и Вашингтон-авеню, в аккуратном пятиэтажном браунстоуне из красного и серого кирпича, которые вместе создавали в фасаде здания ромбовидную мозаику. Жилище было расположено хорошо: неподалеку находился Проспект-парк, Бруклинский ботанический сад, Бруклинский музей и публичная библиотека, а прямо напротив дома – бакалейная лавка United, алкогольный магазин Liquors and Wine и гастроном Key Food.

Элиот был талантливым программистом и за свою работу получал достойное вознаграждение, в полной мере покрывавшее его неприхотливые нужды. Часть средств он тратил на покупку акций сетевой компании, занимающейся производством экологически чистой бытовой химии, а остальные свободные деньги клал на сберегательный счет в Банке Америки и за несколько лет работы в передовой американской IT-компании скопил достаточно для покупки хорошенькой квартиры на Манхэттене. Однажды он всерьез задумался об этом предприятии, но вскоре оставил его, так как не был готов к многочисленным хлопотам, которые сопровождают продажу квартиры и переезд. Перемены пугали Элиота. Он был приверженцем однообразия, которое дарило стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Он любил свою жизнь за ее размеренное, плавное течение, не предвещающее никаких потрясений.

Гастроном встретил Элиота незатейливой мелодией, напоминающей те, что обычно играют, когда звонок в режиме ожидания. Мужчина побросал в тележку несколько пачек замороженных овощей, взял сыра, яиц, зелени, риса и фасоли. Провизия обошлась в 33 доллара.

Купив необходимые продукты, он заглянул в Liquors and Wine и взял бутылку Джима Бима. Наличных не осталось, так что он приложил к терминалу правое запястье и расплатился со счета электронного кошелька VOID.

Холостяцкое жилище Элиота было безликим. Стены окрашены в белый, комната была полупустой и холодной и напоминала больничную палату. В однокомнатной квартирке было только необходимое: надувной матрас был застелен белой простыней; в качестве прикроватной тумбочки выступала стопка высотой в фут, выстроенная из выпусков ежемесячника, в котором с 2016 года Элиот вел колонку на тему информационных технологий; маленький телевизор диагональю в тридцать два дюйма стоял на полу напротив матраса.

Элиот был сторонником систематичности и порядка. За каждой из немногочисленных его вещей было закреплено конкретное место в доме, и если какой-то предмет смещался хотя бы на сантиметр, Элиот не мог найти покоя и сосредоточиться на чем-либо, пока не возвращал его в прежнее положение. Он делал влажную уборку через день. Не терпел захламленности, не выносил несовершенства.

В кухне было тесно, как в кладовке. Холодильник находился от плиты на расстоянии вытянутой руки. Из столовой утвари были только плоская тарелка, супница, стакан, кружка и по одному прибору.

Элиот высыпал на сковороду замороженные овощи и поджарил с предварительно вымоченным в кипятке соевым мясом. Выложив блюдо на тарелку, он прихватил бутылку бурбона и вылез через окно главной комнаты на площадку пожарной лестницы. На железном решетчатом полу был постелен коричневый клетчатый плед. У окна стояла этажерка, заполненная избранными книгами и виниловыми дисками. На верхней ее полке громоздился винтажный патефон. Элиот взял с полки конверт и бережно достал грампластинку, установил ее на проигрывателе и опустил иглу. Скользя по виниловому полотну, игла извлекала полный страдания голос Билла Уизерса, терзаемого недоумениями и тоской по любимой, когда тот пел «Ain't No Sunshine».

Элиот расположился на пледе. В темно-синем небе уже сияла растущая луна. Ее свет, подобный прожектору маяка, пленил взгляд и навел Элиота на размышления. Он вспомнил, как утром того же дня сидел в вагоне метро рядом с седовласой сухой старушкой, а та читала Daily News. Одну из страниц газеты занимал гороскоп. Старушка надвинула на переносицу круглые очки и с неподдельным любопытством изучала предсказания.

– Сегодня шестой лунный день, – уведомила пожилая женщина.

V-pods смекнули, что речь обращена к Элиоту, и музыка в наушниках замолкла.

– Что? – переспросил мужчина озадаченно.

– Говорю, шестой лунный день. Луна в Скорпионе.

– Прекрасные новости, – кинул Элиот безразлично.

– Вы кто по гороскопу? – не унималась старушка.

– Не знаю, – пожал плечами мужчина.

– Как же? Ну-ка, когда у вас день рождения?

– Седьмого ноября.

Женщина вгляделась в лист газетной бумаги, изучая знаки зодиака.

– С двадцать четвертого октября по двадцать первое ноября – это Скорпионы.

– Буду знать.

– Глядите, что в газете пишут: 2 сентября 2022, пятница – шестой лунный день. У многих людей проявляется дар предвидения, обостряется интуиция и открываются сверхъестественные способности.

Элиот считал астрологию псевдонаукой и откровенно смеялся над людьми, которые принимают решения на основе гороскопов или натальных карт.

Мужчина сделал глоток бурбона прямо из бутылки. Терпкий, сладкий кукурузный напиток проскользнул внутрь, обжигая нёбо и горло, и оставил во рту древесное послевкусие. Магнит под кожей запульсировал. На экране умных часов высветилось уведомление: повысился уровень алкоголя в крови. Элиот щелкнул пальцами, принудительно отключив тем самым помощника.

Элиот родился в Аризоне, в небольшом городке Флагстаффе, что в восьмидесяти милях от Гранд Каньона. С юных лет он был одержим компьютерами. Он пренебрегал школьными обедами и все карманные деньги спускал на книги. Он скупал всю доступную литературу по программированию, пестрящую незнакомыми терминами и кодами, и перечитывал ее вновь и вновь, до тех пор, пока не становилось понятно значение каждого слова. Поначалу он промышлял разработкой незатейливых аркадных игр. Затем какое-то время работал в типографии: создавал логотипы, делал дизайн визиток, баннеров, брошюр и рекламных постеров. Вскоре стал продавать простые лендинговые страницы по 200 долларов за каждую. Но продвинуться дальше было невозможно. Для этого направления в Флагстаффе не было перспектив. Экономика городка в большой степени зависела от туристической деятельности, а программисты там никому не сдались.

В возрасте двадцати одного года Элиот работал инструктором на горнолыжном курорте Arizona Snowbowl. К марту 2015 года, когда сезон катания на лыжах подошел к концу, он накопил достаточно, чтобы отправиться в мировую столицу. Солнечным весенним днем он сел на самолет Американских авиалиний и, сделав одну пересадку в Финиксе, добрался до Нью-Йорка.

Поначалу мегаполис представлялся гигантским муравейником и было невозможно влиться в его ритм после размеренной жизни в провинциальном городке. Казалось диким, что на горизонте вместо хребтов горы Элден высились верхушки небоскребов, а вместо пика Сан-Франциско красовался пик 103 этажного Эмпайр-стейт-билдинг. Первое время Элиот жил у друга по переписке, с которым познакомился на форуме посвященному программированию. Этим другом был Бен Уоллес. А когда в крупнейшей IT-компании Нью-Йорка появились вакантные места, они вместе пошли на интервью и оба были приняты.

Получив работу, Элиот съехал от Бена. В возрасте с двадцати двух до двадцати четырех лет он жил в Уильямсбурге, где снимал складское помещение, переоборудованное в лофт. Свой двадцать четвертый день рождения Элиот провел уже в собственной квартирке на Линкольн-плейс, в которой жил и теперь.

В общем, довольно в раннем возрасте Элиот покинул родительский дом и приучился к самостоятельной жизни. Но умный помощник напоминал ему о том времени, когда он жил с матерью. Часы, словно родитель, диктовали ему, сколько пить, во сколько ложиться и как следить за здоровьем. С каждым днем воиды докучали Элиоту все более и более, и все чаще он прибегал к экстренному щелчку. Он даже подумывал их снять, но процедура извлечения магнита была не такой безболезненной, как его установка, и, более того, дорогостоящей. Компания VOID не предусматривала, что носитель захочет избавиться от своего помощника. Шприцы-пистолеты были одноразовыми и выкидывались сразу после введения магнита, поэтому его извлечение было возможно только с помощью хирургического вмешательства в клинике.

Поужинав под меланхоличную музыку, мужчина достал с полки этажерки книгу. Элиот изредка читал современников, предпочитая им классиков. В его литературной коллекции преобладали книги авторов, придерживавшихся атеистических взглядов: Драйзер, Золя, Лондон. Самой духовной, по его мнению, книгой в его библиотеке был раритетный поэтический сборник Уолта Уитмена «Листья травы». Опубликованный впервые в 1855 году он был слишком дерзок и прямолинеен для тогдашней аудитории. Когда другие английские поэты рассуждали на высокодуховные темы, Уитмен восхвалял материализм. Однако, что и цепляло в его творчестве, повествуя о материи и форме, работы Уитмена не умаляли значения разума и духа. «Я поэт Тела, и я поэт Души» – писал он сам о себе. Открыв сборник, Элиот прочел верлибр2 «Спящие»:

Элиоту нравилось любоваться дремлющим городом. Ночь набрасывала на корыстолюбивый и суетливый мегаполис пелену умиротворения и тишины. Под ее покровом всё в мире казалось прекрасным в свете луны и звезд. Ночь была исцелением для его болящей души.

Каждый раз, когда Элиот смотрел на далекий месяц, в его душе зарождалось теплое чувство надежды, и он ощущал каждой клеточкой тела, что где-то под этим бескрайним ночным небом находится та самая девушка, что жила в его воображении. Была ли она фантазией или призрачным воспоминанием из забытого прошлого – он не знал. Но ее образ не шел у него из головы, и он верил, что она где-то рядом. Может, в одном из манхэттенских небоскребов или на Статен-Айленде, в Бронксе, Куинсе, или их разделяет только бруклинский Проспект-парк.

Так размышлял Элиот, когда седой старик месяц внезапно раздвоился и поплыл перед глазами. Элиот ощутил едкий трупный запах. Глаза закатились за веки, обнажая белоснежную склеру. Тело окаменело. Угасающий рассудок, казалось, был заперт в саркофаге неподвижной плоти. Элиот не мог пошевелить конечностями, они словно налились свинцом, были чем-то инородным. Сознание окончательно улетучилось, и Элиот повалился на решетчатый железный пол пожарной площадки, выронив из рук книгу и бутылку бурбона. Стеклянный сосуд покатился вниз, звеня, ударяясь о ступени металлической лестницы, пока не достиг земли и наконец не разбился. Нейроны головного мозга разом взбунтовались и вызвали судороги по всему телу.

3 сентября 2022

Суббота

Эпилептический приступ длился три минуты.

Одной из основных причин, почему Элиот и большинство других пользователей воидов соглашались внедрить под кожу инородный предмет, было то, что умный помощник отслеживал приближение приступа многих хронических заболеваний и заранее уведомлял о нем носителя. Ни эпилепсия, ни астма, и никакая другая болезнь, проявляющаяся в виде внезапных приступов, уже не представлялась страшной в силу того, что припадки стали предсказуемыми, их можно было своевременно предупредить или подготовиться к ним. Более того, если носитель вовремя не отключал экстренный сигнал, умный помощник делал вывод, что у владельца начался приступ, и тогда часы звонили сначала по указанному доверительному номеру, а затем в ближайшее отделение больницы. Но в тот полуночный час сеньора Гарсия, старушка-мексиканка, соседка Элиота по лестничной площадке, указанная им в качестве доверительного лица, не получила звонка. То, что Элиот отключил умные часы, было с его стороны халатностью по отношению к здоровью.