На краю страха
- -
- 100%
- +
– О чём ты? – я был озадачен. – Чего, кроме бесчеловечной расправы за углом, можно ждать от такого дьявольского существа?
Тётка уставилась на меня, и мне даже показалось, что её голубые глаза вмиг потемнели.
– Идём-ка скорее домой, мой мальчик. Свариться на солнцепёке заживо намного страшнее, чем какой-то бродяга-старьёвщик.
Вечером мне захотелось немного развеяться. И чтобы полностью стереть из памяти утреннюю встречу, я позвонил приятелю детства и сказал, что зайду к нему.
– И, Бога ради, прошу, не таскайся по ночам! – тётка стояла в проёме кухни и вытирала полотенцем вымытую после ужина посуду. – Лучше останься у друга, если засидишься. Не хватало ещё, чтоб тебя ограбили… Ты же знаешь местных голодранцев… Сколько загулявшихся туристов лишилось кошельков…
– Я не турист! – кинул в ответ я и выскочил из дома.
Время у друзей пролетело незаметно. Когда мы доиграли очередную партию в покер, за окном уже надрывались цикады. Полная луна с тревогой смотрела на меня, и я засобирался домой. Из прихожей я ещё раз взглянул на смеющихся приятелей и даже подумал, не сыграть ли ещё одну партию, но потом всё же решил идти, так как не любил ночевать в гостях. Надев пиджак и взяв с трюмо недопитую бутылку пива, я беззвучно открыл дверь и вышел.
Напитанный солью воздух и ночная прохлада обрадовали меня, и я не пожалел, что не взял такси, а решил пройтись. До дома тётки оставался квартал по главной улице, я шёл по безлюдной дорожке вдоль парка, и тут мой взгляд зацепился за старый мост. Широкий каменный монстр, под которым когда-то текла небольшая река. Обычно рядом с ним собирались бездомные и грелись у костра. Но сегодня там не было даже самого крошечного огонька. Я немного постоял, пытаясь разглядеть, не ходит ли там кто-то. Нет. Ни единого движения. «Отлично, значит, можно срезать путь», – подумал я и свернул в сторону моста.
Под ногами похрустывал гравий. Силуэты деревьев, словно вырезанные из бумаги, пугающе чернели на синем небе. Я дошёл до моста. Допил остатки пива и, выбросив пустую бутылку в бак, шагнул во тьму.
Под полуразрушенным сводом мои шаги стали гулкими. Я даже пошёл чуть медленнее, чтобы сильно не шуметь, хотя и так вокруг никого не было. На выходе у одного из баков я заметил очертания сгорбившийся человеческой фигуры в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном. Я не видел лица человека, но слышал, как он копошится в мусоре. Неясное чувство тревоги кольнуло сердце.
«Да это просто какой-то голодный бедняга…» – я попытался успокоить себя.
Когда я поравнялся с ним, странный человек приподнял голову над баком, но не обернулся, а лишь застыл. Неожиданно меня пронзил необъяснимый удушающий страх. Я вздрогнул и отшатнулся. Незнакомец медленно повернулся ко мне. Но я совершенно ничего не увидел под его капюшоном, как если бы плащ просто висел в воздухе, сам по себе. Я слышал лишь дыхание. Глубокое, хриплое, нечеловеческое дыхание. Меня сковал ужас, я не мог пошевелиться. Внезапно возле бака что-то с грохотом рассыпалось. Это привело меня в чувство: я в два быстрых шага выскочил из-под моста и оказался на спасительном открытом пространстве.
Не останавливаясь я поспешил к выходу из парка. Оставалось пройти небольшую аллею до открытой калитки. Голова была словно в тумане, в горле – гадкое послевкусие, как после дурного сна. Неужели я перебрал в гостях, и это мне всё привиделось? В сотне метров от меня начинался освещённый участок дороги, и я уже почти пришёл в себя, как за спиной послышались шаги. И они приближались.
В голове запульсировали две мысли: ни в коем случае не оборачиваться и идти к свету. Свет – это спасение! Нутром я понимал, что нужно бежать, но до последнего не хотел выглядеть глупо, боялся выдать свой страх. Преследователь же, наоборот, будто ускорился. И чем ближе он был, тем труднее мне давался каждый шаг. Тело отказывалось слушаться. Первобытный, звериный ужас сжимал меня в железных тисках. В тот момент я осознал, что в мире есть что-то намного могущественнее и страшнее обычной смерти.
Уже совсем рядом! Ещё мгновение – и он схватит меня. Почувствовав у самого плеча движение руки, я уже готов был попрощаться с живым миром и навеки остаться в памяти людей леденящим душу криком, но вместо этого я услышал звон перекатывающихся по асфальту банок. Из-за угла навстречу мне вышел старьёвщик, а следом за ним шумно выкатился, знакомый фанерный ящик.
Не знаю, почувствовал он или нет, но я как никогда раньше был рад нашей встрече. Старьёвщик дотянулся узловатыми пальцами до края шляпы и немного приподнял её. Может, мне показалось, а может, это так падал свет фонаря, но я совершенно чётко увидел, как его глаза засветились, словно два лазерных луча. Я инстинктивно поднял ладонь в попытке закрыться от опасности, но со мной ничего не произошло. Тогда я медленно опустил руку и только после этого, переведя дух, смог посмотреть назад. За спиной никого не было. Лишь одинокий серый мост разрезал тёмную густую ночь.
Бродяга как ни в чём не бывало покатил дальше, а я пошёл вверх по пустой улице, охраняемый странной металлической мелодией скачущих банок.
Мы стояли с ней на балконе и пили горячий кофе в темноте. Тётка сильнее закуталась в накинутую поверх шелкового халата шаль.
– Я знала, что это когда-нибудь случится…
– Что старьёвщик спасет меня?
Тётка звонко поставила чашку на стол. В свете луны её лицо казалось старым, вытянутым, бесконечно уставшим:
– Спас ли… – тётка отвернулась от меня и теперь смотрела на море. Через какое-то время она продолжила. – Старьёвщик наконец передал тебе свою силу.
– Наконец? – я ужаснулся смутной догадке, пронзившей мозг.
– Он выбрал тебя ещё тогда, в вашу первую встречу на рынке, но… ты был таким маленьким… и я попросила для тебя отсрочки…
– Погоди, погоди… Что значит попросила? – я смотрел на неё во все глаза. – Ты что…
– Такая же, как и он… и как ты… Мы видим зло, и наше дело – спасать от него обычных людей.
Мы стояли на балконе. Сильные порывы ветра трепали наши волосы. Волны вдали беспокоились. Я посмотрел с балкона вниз. Пейзаж стал плыть и подрагивать, словно мираж. Я вгляделся в картинку сильнее – то тут, то там, до самого берега вырисовывались тёмные силуэты фигур в длинных плащах с капюшоном и разбредались по округе.
Медвежий приют
Белоснежный «бьюик» девяносто восьмого года разрезал острой мордой звенящий холодом воздух. Дорога к поместью круто петляла, заставляя Дрю подскакивать на поворотах и изумляться ярким краскам, которые то и дело вспыхивали среди однообразной зелени сосен. Тут густой кармин клёнов, там лимонная позолота каштанов и совсем вдалеке еле различимая бронза лиственниц. Да, она любила природу, но зачем надо было тащиться в такую даль? Почему нельзя было просто сходить в парк? Дрю посмотрела на Клару.
Сидевшая с ней на заднем сидении блондинка рваными от тряски движениями пыталась подкрасить губы розовой помадой. Впереди, на пассажирском месте, спал их общий с Кларой друг Шон. Рыжебородый верзила накрыл лицо шапкой и храпел. За рулём сидел хозяин поместья, любимец всех студенток юридического факультета Уотервильского колледжа Ларри. И что Клара нашла в нём? Дрю невольно посмотрела на аккуратно зализанные назад тёмные волосы одногруппника. Ларри, словно почувствовав затылком взгляд Дрю, зыркнул на неё карими глазами в зеркало заднего вида и растянулся в слащавой улыбке.
Дрю отвернулась.
– Ну что, девчонки, уже предвкушаете самый лучший в вашей жизни отдых? – спросил Ларри с дебильной интонацией, как из рекламы.
– Ага-м, – наконец, докрасила губы Клара и чмокнула воздух.
Дрю закатила глаза.
– Ну Дрю, – сказала Клара тише и придвинулась к подруге. – Не будь букой! Все будет отлично!
– Да какого… – начала говорить Дрю чуть зычным, низким голосом, но Клара схватила её за предплечье и многозначительно вытаращила глаза.
Дрю отдёрнула руку и, уткнувшись носом в широкий воротник свитера, снова уставилась в окно. Что тут может быть отличного? Дрю ненавидела вылазки и терпеть не могла Ларри. Если бы не уговоры запавшей на него Клары, Дрю бы никогда не приняла приглашение этого смазливого выпендрёжника провести выходные у чёрта на рогах. Да ещё этот несуразный свитер, идеально подходящий, по словам Клары, для селфи в лесу. Чушь!
– Да ладно тебе! – Клара снова придвинулась к Дрю. – Старинный дом в глуши и сплошной лес на много миль вокруг. Ро-ман-ти-ка! – последнее слово Клара подчеркнуто произнесла по слогам. – Кстати, Ларри, а правда, что пару лет назад в вашем поместье нашли труп?
– Э-э, да… Говорят, бедняжку обнаружили в чаще у реки. На груди была рана, как от лапы медведя. Только порезы ровнее и глубже. Позже всё же убийцу поймали. Им оказался какой-то ненормальный, который ошивался в окрестностях.
Дрю поёжилась. Оставалось надеяться, что в доме Ларри будет безопасно. В любом случае ей не обязательно гулять одной по лесам.
Вскоре за окном заплясал плотный частокол сосен. Солнце уже скрылось, и в шершавых бурых стволах начинали путаться белёсые нити тумана.
Ларри свернул на вымощенную камнем дорогу, которая, видимо, вела к поместью.
– Слушай, Ларри, а может, это и правда был медведь? – наконец с переднего сиденья подал голос проснувшийся Шон.
– Ага, – невозмутимо ответил Ларри, и достав откуда-то из-под сиденья баночку «пепси», кинул её Шону на колени.
– О! Спасибо… – Шон взял банку, протер рукавом толстовки крышку и хрустнул алюминиевым ключом. Мозг Дрю мгновенно заполнился успокаивающим шипением.
– А почему поместье называется «Медвежий приют»? – голова Клары высунулась между двух подголовников.
Ларри не успел ничего ответить, как Шон заорал:
– Стой!
Тормоза взвизгнули, всех дёрнуло вперёд, что-то глухо ударилось в решётку радиатора. Путники переглянулись.
– Я сейчас, – Ларри отстегнул ремень и вышел наружу.
– Боже, да что там? – Клара высунулась из окошка. – Кого мы сбили?
Ответа не последовало.
– Так, мне это не нравится, – Шон отдал банку Дрю и тоже вышел из машины.
Ларри нигде не было. Плотное облако тумана окутывало «бьюик».
– Медведь! – вдруг откуда ни возьмись выскочил Ларри и помахал перед лобовым стеклом окровавленной тушкой белки. Девушки заорали.
– Придурок, – толкнул его Шон.
– Да ты чего! Просто белку сбили.
– Ладно, поехали! Скоро совсем стемнеет.
Шон и Ларри снова сели в салон.
– Ларри, ты рехнулся, – Дрю стукнула парня по плечу. – Ещё один такой розыгрыш, и я сваливаю!
Ларри перевёлся к ним в группу всего лишь полгода назад, но его шутки уже успели встать всем поперёк горла.
– Окей, окей, извини, – капитулировал Ларри и повернул ключ в замке зажигания. Машина пару раз натужно поворчала и с хлопком выплюнула последние силы.
– Похоже, приехали! – Ларри посмотрел на Шона, а потом на девушек. – Собирайтесь, дойдём пешком. Тачку попробую пригнать утром. Никто не стал возражать. Они собрали вещи и пошли в туман.
Дом действительно оказался близко. Компанию встречал светлый двухэтажный особняк с покатой черепичной крышей.
– А где покосившиеся окна и дергающиеся занавески? – шутливо спросил Шон, окидывая взглядом каменное здание.
– Ну хватит! – Клара толкнула друга в бок.
Ларри подошёл к внушительной парадной двери и отпер дом:
– Прошу! Вещи пока можете оставить внизу. Потом разберёмся.
Внутри было тепло и уютно. Старинный дровяной камин, балки на потолке, масляные портреты благородных предков. Пахло хвоей и мебельным лаком.
Ларри пошёл на кухню, чтобы найти какую-нибудь еду. Шон и Клара остались в гостиной и изучали обстановку.
– Эй, а почему здесь сеть не ловит? – Дрю ковырялась в настройках своего телефона.
– Не знаю, в лесу часто бывают сбои связи. Попробуй наверху, – Ларри выглянул из кухонного проёма и указал в сторону лестницы. – Твоя комната вторая слева.
Дрю кивнула, сгребла рюкзак и пошла на второй этаж.
Наверху коридор заканчивался второй лестницей. По обеим стенам чернели две пары дубовых дверей.
В комнате Дрю связь была, хоть и слабая. Она написала сообщение матери. Вдруг дойдёт.
Дрю села на кровать и открыла рюкзак. Что? Мужская рубашка, футболка, носки… металлический кастет с пятью лезвиями?
– Ребят! Кто-нибудь видел мой рюкзак? – послышался снизу приглушённый голос Ларри. Сердце Дрю скакнуло, остановилось и вновь застучало, набирая обороты. Внутренности живота скрутило в тугой комок.
Почти бесшумно она выскользнула в коридор, тихонько дошла до лестницы и выглянула из-за стены. Ларри стоял у дивана с открытым рюкзаком. Искаженное кривой улыбкой лицо налилось багрянцем. Ларри отшвырнул рюкзак, вернулся на кухню и вышел оттуда с обрезом.
Дрю зажала себе рот и спряталась обратно за стенку. Она не могла пошевелиться.
– Ларри, нет! – закричал Шон.
Выстрел. Визг Клары. Перезарядка. Второй.
Закусив шарф, Дрю в два прыжка оказалась на задней лестнице. Куда она вела, девушка не знала.
Дрю стала бесшумно спускаться. Включила экран телефона. Внизу был ещё один узкий коридор с комнатой. Возможно, это была кладовка. Дрю дернула ручку и она поддалась.
Наверху послышались шаги. Грохот, распахнутое окно. Снова шаги.
– Где ты, Дрю! – где-то над головой крикнул Ларри. – Я всё равно найду тебя!
Дрю приоткрыла дверь комнаты и кинула туда телефон. Только бы мама позвонила… Дрю скользнула в тёмный угол, за выступ в стене.
Через минуту на лестнице послышались быстрые шаги и учащенное дыхание. В коридоре остановились. В голове Дрю пульсировали слова молитвы. Мамочка…
В кладовке зазвучал рингтон. Ларри кинулся внутрь. Мгновение, и Дрю захлопнула за ним дверь, дернула задвижку.
Ларри зарычал и стал высаживать дверь изнутри.
– Открой, тварь, открой!
Но Дрю его уже не слышала. Она неслась в туманную синеву дебрей и остервенело сжимала в руке подобранные в гостиной ключи от «бьюика». Только бы завелась! Сколько у неё есть времени? Как долго хлипкий замок кладовки сможет его удерживать?
Наконец мощёная дорога закончилась. Впереди, среди сосновых веток, показались два желтых глаза. Ларри не выключил фары. Может, машина и вовсе не сломалась!
Дрю трясущимися пальцами нажала на брелок, двери расблокировались приветливым переливом. Дрю запрыгнула на водительское сидение. Господи, Клара! Шон! Они лежали там, как сломанные фигурки марионеток, мокли в багровых лужах. Из глаз хлынули солёные слёзы. Дрю заколотила по рулю. Пожалуйста, заведись!
Она вставила ключ и с силой повернула. Мотор надсадно закашлялся и с болью выдохнул. Ещё раз и ещё. Дрю посмотрела в зеркало. Потные пряди прилипли ко лбу, глаза полны ужаса. Глухой выстрел! Это в доме. Надо бежать, но куда? Вокруг на многие мили лесная глушь.
Услышав вдалеке рык Ларри, Дрю выскочила из машины и шагнула во мрак.
– Где ты, Дрю, детка? – голос Ларри звучал всё отчётливее.
Дрю опустилась на четвереньки, в ладони и коленки впивались сухие иголки и шишки. Где-то неподалёку журчала вода.
– Сейчас я тебя достану, тварь! – Дрю приподняла голову и увидела, как Ларри подошёл к «бьюику» и стал пинать его по бамперу.
В кармане Дрю запиликал брелок. Чёрт, чёрт, чёрт. Ларри бросился в сторону звука. Дрю рванула в чащу так быстро, насколько позволяли одеревенелые ноги. Тяжелые шаги Ларри приближались. Дрю запнулась, неуклюже взмахнула руками и рухнула на землю. Задыхаясь, она перевернулась на спину. Тьму пронзил звук взводимого курка.
– Ну куда же ты собралась, Дрю? Разве тебе не нравится наш милый уик-энд? – хриплое дыхание уже почти добралось до неё.
– Зачем ты убил их, Ларри?
– Ты сама все испортила, гадкая девчонка! Суёшь нос куда не следует, – в мерзком голосе зазвучали капризные нотки. – Ты раскрыла мой секрет, Дрю. А я хотел, чтобы он остался между нами. Только ты и я. Только я и твой сладкий запах, одурманивший меня ещё на первом курсе и теперь выманивший меня из многолетней засады.
Держа обрез в правой руке, Ларри стал медленно наступать. Левой рукой он достал из кармана кастет.
– Прошу, не надо!
– Заткнись!
Внезапно кусты со стороны Ларри зашевелились, с треском выпуская скалящуюся медвежью морду.
Ларри резко направил ружье на зверя. Дрю, не отрывая взгляда от хищника, осторожно поднялась. Медведь одновременно встал на задние лапы.
Ларри выстрелил. Зверь заревел и побежал на них. Ларри успел всадить в громадину ещё одну пулю перед тем, как теплая туша упала на него и придавила к земле.
– Дрю, помоги же мне! – сдавленный стон Ларри смешался с запахом крови и пороха.
Коленки Дрю тряслись, но она все равно медленно шла к нему.
– Ах ты, зараза! – Ларри освободил руку и приподнялся. – Давай же!
Дрю склонилась над ним и впервые увидела его тёмные глаза вблизи. Пустые, жестокие, голодные. В уголках рта скопилась слюна, перемешанная с кровью.
– Да, Ларри, только ты и я! – улыбнулась Дрю и, занеся над ним руку, блеснувшую в свете луны металлом, с силой вонзила в мягкую плоть его горла пять острых лезвий.
* * *Грязная, в порванной одежде, она устало зашла в дом. Пальцы озябли от холодной речной воды, но всё же быстро набрали три цифры на телефоне. Казалось, её голова проваливается в вакуум, но неожиданно пошли длинные гудки. Щелчок.
– Здравствуйте! Служба 911. Что случилось?
– Два убийства из огнестрельного оружия и одно смертельное нападение медведя, – устало произнесла Дрю.
– Назовите ваш адрес, мэм.
– Файэр роуд 96, поместье «Медвежий приют»
Елена Фили
Instagram: @fili_elena_
elenafili.ru
Авария
– А я однажды был свидетелем страшной аварии.
Парень, сидевший в автобусе на заднем сиденье, встал и перебрался поближе к рассказчикам.
– Машина сорвалась с дороги, понеслась и врезалась в дерево. Люди, кто видел, выскочили из своих авто, хотели помочь. Бесполезно. Это… страшно, когда на твоих глазах погибает человек, а ты бессилен. Я потом всё думал об этом, а перед глазами постоянно стояла картина несущегося к гибели автомобиля. Даже на похороны сходил. Думал, узнаю подробности. Рядом со мной мужчина был в толпе. Такой немолодой, неприметный. Украдкой слёзы вытирал. Мы разговорились. Оказалось, он врач и о том, из-за чего авария случилась, знал. Считал себя виноватым. А я слушал и думал: а как бы я поступил?
– Будете слушать? – парень оглядел людей в автобусе. Увидев кивки, он начал рассказывать.
* * *Впервые в жизни Полина заснула на работе. Вот только что смотрела на экран монитора и в следующее мгновение раз – и отрубилась. Хорошо, что в офисе был обеденный перерыв и отдел пустовал. Со стороны, наверное, это выглядело, как будто сложилась тряпичная кукла. Просто упала на клавиатуру с громким щелчком клавиш. Клац!
Она почувствовала, что голова её повернута набок, ухо трется о знакомую ткань, а по виску стекает что-то тёплое. И, кажется, во сне она была не одна. Точно, не одна. На соседнем сиденье полулежал её Гоша. И смотрел прямо на неё. Полина поняла, что они с Гошей сейчас в машине. Гоша, живой, невредимый, а не то страшное нечто, в которое превратился муж после автомобильной аварии и которое она похоронила две недели назад в закрытом гробу. Сначала Поля чуть не задохнулась от радости. Гошенька… А потом она замерла. Гоша был… странный. Не шевелился. Может, тоже не мог, как и она? Может, свидания на небесах так и происходят? Нельзя дотронуться. Запрещено. Можно только смотреть. Ну и что? Поля судорожно выдохнула. Ей и этого хватит! Смотреть, смотреть в любимые глаза. Ещё побыть вместе. Близко… Погладить… Дотронуться… Только руки почему-то не шевелятся.
Внезапно Гоша заговорил. Не своим голосом, тёплым, мягким, а механическим, будто каркал.
«На златом крыльце сиделиЦарь Царевич и я – Королевич,Убитый или живой?Кто я теперь такой?Говори поскорей, видишь – очередь из людей?Не скучай… скоро сама придёшь…»Поля вынырнула из кошмара внезапно, как и заснула. Подняла голову и огляделась. Коллектив заполнял рабочие места. Никто на неё не смотрел. Может, подумали, что человек устал и решил вздремнуть. Её вообще старались не трогать в последнее время. Знали о похоронах. Молча принесли и пристроили на краешек стола конверт с деньгами. Разве ей нужны деньги? Зачем ей деньги? Ей нужен Гоша. Хоть какой. Даже странный, говорящий механическим голосом и похожий на робота. А то, что она уснула… Так она уже и забыла, когда нормально спала. С того дня, как ей позвонили и сказали, что Гоши… что Гоша…
Поля провела ладонью от виска вниз по лицу и уставилась на окровавленную ладонь. Наверное, поранилась, когда голова упала вниз. Рядом с клавиатурой стояла кружка с кофе. А теперь лежали осколки, и сладко-тягучая коричневая жидкость пачкала поверхность и распечатанные недавно листы.
– Давай помогу! – новенькая, Поля не помнила её имя, сидевшая за соседним столом, решительно схватила Полину руку, оттёрла кровь салфеткой, а потом сгребла то, что осталось от кружки, грязные листы и унеслась по коридору в туалет. Когда она вернулась, Полина сидела всё так же и недоуменно улыбалась.
Оставшееся время на работе Полина старательно делала вид, что ничего не произошло, перепечатала заново всю статью, испорченную кофе, и всё думала: а почему Гоша пришёл к ней именно сюда, а не домой? Дома всё привычное и свидетелей нет. Да какая разница, куда и когда он пришёл! «Лишь бы приходил», – шептала она, дрожащими руками запирая ящики рабочего стола, подхватывая плащ, сумку и торопливо спускаясь на стоянку.
«Пусть приходит, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – твердила Поля, когда завела машину и потом, когда выехала на дорогу. «Хочу опять его увидеть!» – лихорадочно пробормотала, поворачивая из пригорода на дорогу, ведущую к дому. И… снова отрубилась. На мгновение. А очнулась возле поворота, недалеко от тополя, в который врезался на машине её Гоша. Поля вгляделась. Кто-то пристроил похоронный венок к основанию дерева, небольшой, но видно издалека. Это… правильно. Чтобы никто больше не погиб. Чтобы издалека видели и тормозили заранее.
Она вышла из машины, подошла к тополю, прижалась к холодному стволу головой, замерла. Как ты там один, Гоша? Поля вспомнила, как муж сегодня в офисе каркал какие-то странные стихи. Хоть и такой… Пусть приходит. Нельзя ей без него. Вон что получается.
И только потом до неё дошло, что она проехала километр как бы… без сознания? Это же ненормально? Может, у неё из-за нервного срыва что-то с головой? И никакая это не Гошина душа скучает, а просто глюки? Начало сумасшествия? Шизофрения?! Она вздрогнула от сигнала проехавшей мимо машины, протяжного, прощающегося, съёжилась, ощутив, как прохладный ветер пытается забраться под плащ, и вернулась в салон. Завела двигатель, тронула машину и медленно, вдоль обочины, контролируя себя, поехала домой.
Дома Поля бесцельно побродила по квартире, включила и выключила телевизор, выпила горячего чаю, чтобы согреться, – отопление ещё не дали, а ночи уже стали холодными, и дома всё выстыло. На тумбочке возле кровати стояла Гошина фотография. Поля подержала её в руках, ощущая знобкий металл рамки. Почему-то вспомнилось, как они познакомились. На пляже. Стоял июль, они ели одинаковое мороженое, облизывали пальцы и строили друг другу рожицы, а потом весь вечер целовались. Там же, на пляже. Под шум набегающих волн.
– Ты приходи, – прошептала она, укладываясь спать, натягивая на голову одеяло. – Я ждать буду.
Гоша не пришёл ни в этот день, ни в следующий. А Полина продолжала внезапно засыпать. На работе. Дома. Ненадолго. На пять-семь минут. И галлюцинации были. Мама, которая много лет назад умерла от рака. Измученная, худая. Бабушка, беззубая, высохшая, в белом платочке. Дед. Все, кто были в Полиной жизни раньше, а потом умерли. Вроде и сон, но как будто наяву. Она видела, чувствовала, а двинуться не могла.
Гоша пришёл на третью ночь. Она ощутила, как кровать прогнулась, – кто-то тяжелый лег рядом. Поля открыла глаза. Гоша смотрел не мигая, открывал черный провал рта, будто снова читал дурацкую считалку. Но слов не было слышно. И только в конце она услышала быстрый страшный шёпот: «…Я убитый или живой?» и через паузу всхлипнул: «Это ты не проверила тормоза…». Полина хотела отвернуться, закричать, что проверила, проверила, и не тормоза виноваты, так сказали в транспортной полиции, а ты сам заснул за рулем, но потеряла сознание. Очнулась утром. Тихо собралась, вызвала такси и поехала на работу.
Когда Полина зашла в офис, её вызвал к себе начальник.
– Поля, я всё понимаю, но так нельзя!
Он кинул на стол последние Полинины статьи, исчёрканные красным фломастером. Листки разлетелись широким веером.