Там, где розы пахнут вишней

Маша шла рядом с Гао Ханем, стараясь идти уверенно и ровно. Новое платье беззвучно колыхалось при каждом движении. Тонкая светлая ткань была прохладной на коже, вышитые по подолу и рукавам цветы вишни казались живыми, нитки ловили солнечный свет и мерцали при каждом повороте. Платье было лёгким, удобным и удивительно «своим». Маша выбрала его сама для первой встречи с Императором, и потом показала Гао Ханю. Он кивнул и сказал, что так будет уместно.

– Напоминаю, – в который раз начал Гао Хань, не глядя на неё, – ты говоришь только тогда, когда Император обратится к тебе напрямую.

– Я помню, – сдержанно ответила Маша.

– Не перебивай. Не возражай. Не задавай вопросов без разрешения, – продолжал он, снова и снова отчеканивая каждое слово. – Ему нельзя перечить.

– Я заметила, – отозвалась она с лёгкой усмешкой, – что у вас тут вообще мало кто любит, когда им перечат.

Гао Хань бросил на неё короткий взгляд. Внутри него постепенно нарастало раздражение, как сгущающийся воздух перед грозой. Непредсказуемость воспринималась им как сбой в системе, который необходимо немедленно устранить. Он не любил ситуации, где исход нельзя просчитать заранее. А сейчас всё зависело от человека, которого он не мог контролировать.

– Одно неосторожное слово может всё испортить.

– Я понимаю, – Маша кивнула, уже без улыбки, и, помедлив, добавила: – Правда понимаю. Но если ты повторишь это ещё раз, я могу принять это как вызов.

Он остановился на мгновение, собираясь возразить, но передумал и продолжил идти. Какое-то время они шли молча. Маша чувствовала масштаб момента. Хотя в ее привычной реальности не было строгой иерархии и почтения, граничащего с поклонением, от этого разговора зависели ее дальнейший статус и положение в этом мире. Всё стало слишком реальным, и она начинала приучать себя к мысли, что может задержаться здесь надолго.

Постепенно впереди возник Нефритовый дворец. Сначала показались величественные колонны, затем широкая лестница, а потом и само светлое здание, вырезанное из цельного куска камня. Крыша с изогнутыми краями отражала солнечный свет, а резные стены украшены узорами, в которых переплетались облака, существа и символы небесного порядка. Дворец смотрел сверху вниз спокойно и уверенно.

У входа стояли два стражника в золотых доспехах. Они не двигались, пока Гао Хань не остановился перед ними и не показал свой жетон Хранителя. Металл коротко блеснул на солнце. Стражники синхронно склонили головы и отступили в стороны. Двери перед ними распахнулись.

Маша глубоко вдохнула и шагнула вперёд вместе с Гао Ханем, ощущая, что пути назад уже нет.

Зала Нефритового дворца была просторной и сияющей. Высокие колонны поддерживали расписной сводчатый потолок. Даже облака, вписанные в строгую геометрию, здесь подчинялись правилам. Пол выложен гладким камнем, отражающим свет так, что шаги казались тише, чем должны звучать. Воздух пах холодной свежестью, чем-то минеральным и чистым, как после дождя. На возвышении стояли два трона.

Император Шэнь Ян сидел прямо, не опираясь на спинку. Его осанка была безупречной, выражение лица сосредоточенным и холодным. Он смотрел словно сквозь них. В нём не чувствовалось ни волнения, ни любопытства, только внимание, направленное на порядок, устойчивость и возможные отклонения.

Рядом с ним, примерно на десять цуней ниже, сидела Императрица Сюань Цзинь. Она казалась тише, мягче, будто сливалась с окружающим пространством. Её присутствие ощущалось через гармонию, подобно ровному дыханию, которое не замечаешь, пока оно есть. Она излучала безмятежное принятие, и чувствовала мир, не оценивая и не приукрашивая его.

Гао Хань опустился на одно колено и склонил голову. Маша повторила движение менее уверенно, но также почтительно.

– Хранитель Порядка Гао Хань, – произнёс Император. – Ты просил принять тебя.

– Да, Император, – ответил он. – Я хочу представить вам свою ученицу.

Шэнь Ян на мгновение перевёл взгляд на Машу и кивнул.

– Ты берешь ответственность за нее?

Это стандартный вопрос для установления официального статуса ученика небожителя. И на него требовался такой же стандартный ответ. Но Маша не была ученицей Гао Ханя, и для него это был сознательный риск.

– Да.

Ответ прозвучало твёрдо, но Маша уловила, как на долю секунды напряглись плечи Гао Ханя.

– Она предложила внести изменения в порядок проведения праздников, – продолжил он. – Я считаю, что это может усилить структуру небесной жизни. Чёткое разграничение между обычными и праздничными днями повысит устойчивость системы, снизит рассеивание внимания и укрепит общий баланс.

Император слушал внимательно. Его пальцы крепко сжимали подлокотники трона.

– Ты считаешь, что праздники в нынешнем виде ослабляют систему? – спросил он.

– Я считаю, что они могут лучше служить своим функциям, – ответил Гао Хань. – Новая форма придаст им смысл и ритм.

Шэнь Ян поразмыслил, затем кивнул.

– Я доверяю твоему чутью, Хранитель Порядка. Если ты считаешь, что это усилит стабильность, Небеса тоже согласны.

Он обратился к Маше.

– Расскажи мне подробнее.

Маша выдохнула и заговорила сдержанно, подражая уверенной невозмутимости Гао Ханя.

– Я хочу сделать праздники живыми. Такими, чтобы все чувствовали разницу между обычным днём и особенным. Для этого мне нужно поговорить с ключевыми небожителями, выслушать их пожелания, понять, что для них важно. Я не смогу угодить всем, но постараюсь учесть каждого.

Император кивнул.

– Разумный подход.

Он повернулся к Императрице. Та выпрямилась и ловила каждое обращенное ей слово.

– Сегодня моя драгоценная Сюань Цзинь проводит званый обед. Полагаю, она сможет добавить пару приборов, чтобы вы присоединились к трапезе. Это позволит тебе задать свои вопросы.

– Благодарю, – сказала Маша и тут же, не задумываясь, добавила: – А если можно… мне бы хотелось спросить и вас.

В зале повисла тишина. Гао Хань побледнел.

– Что бы вы сами хотели видеть на празднике? – спросила Маша, не дожидаясь разрешения. – Для вас лично.

Шэнь Ян приподнял бровь. Неожиданно уголок его губ дрогнул.

– Интересный вопрос, – произнёс он. – Для меня важна ясность. Чтобы каждый знал своё место и назначение.

Императрица ласково улыбнулась.

– А мне хотелось бы тепла, – ответила она. – Чтобы небожители чувствовали связь друг с другом.

Маша кивнула, словно именно этого и ожидала.

– Я постараюсь учесть это.

Император сделал короткий жест.

– Можете прогуляться в саду до начала обеда.

Они поклонились и вышли. Едва двери залы закрылись за ними, Гао Хань резко повернулся к Маше.

– Зачем ты их спросила? – прошипел он. – Я же предупреждал, так нельзя.

Маша пожала плечами, глядя на сад впереди.

– Иногда лёгкое отступление от правил приятно, – заговорила она примирительно. – Особенно тем, кто живёт по ним очень долго.

Гао Хань сжал губы, ничем не выражая свое согласие или возражение.

Зала для общей трапезы оказалась меньше основной залы, но куда оживлённее. Здесь не было возвышений и тронов, каждый небожитель сидел за своим маленьким аккуратным столом, накрытом светлой тканью, а дворцовые слуги подносили им выбранные кушанья. Свет падал мягко, отражаясь от полированных поверхностей, и в воздухе смешивались запахи свежих трав, пряных соусов и тёплого хлеба. Это было обыденно, и оттого неожиданно уютно.

Император отсутствовал. Маша, усаживаясь рядом с Гао Ханем, наклонилась к нему и шепнула:

– Удачно, что обед именно сегодня.

– Он проходит каждый день, – так же вполголоса ответил он.

Маша восхитилась. А ловко император выдал это за удачное стечение обстоятельств.

Она оглядела столы и мысленно усмехнулась. Двенадцать знаков китайского гороскопа собрались. Небожители сидели полукругом на своих местах, образуя идеальную геометрическую симметрию.

Ту Син, лекарь, приветливо махнул ей рукой и тут же вернулся к обсуждению каких-то настоев с соседом. Маша заметила, что у многих за внешними человеческими чертами проскальзывало что-то “звериное”: у кого-то – в манере есть, у кого-то – в выражении лица, а у кого-то – во взгляде.

Она наклонилась к Гао Ханю и прошептала:

– А Хранительница небесных садов… она ведь… как бы это…

Чжу Лянь, сидевшая неподалёку, с аппетитом причмокивала, пробуя очередное блюдо.

– Госпожа Свинья, – закончила Маша, пряча улыбку.

Гао Хань незаметно дёрнул уголком губ, и Маша это увидела.

– А вон тот, – продолжила она, кивая на небожителя в ярком, ослепительном одеянии. – Хранитель ритуалов… он выглядит как павлин.

– Цзи Хан, – шепотом пояснил Гао Хань. – Его истинная форма – Петух.

Маша чуть не прыснула чаем.

– У нас это слово… – она осеклась и махнула рукой. – Ладно, неважно.

Гао Хань не понял, о чем она говорит, но само её выражение лица оказалось заразительным. Он позволил себе ещё одну короткую улыбку, и тут же опять стал серьёзным. Он кивнул в сторону следующих небожителей.

– Это Лунь Лань и Ху Бэй, сыновья правителя.

Первый, Лунь Лань, выглядел спокойным и собранным. Второй, Ху Бэй, сидел напряжённо, готовый в любой момент вскочить.

– А это Ню Хань, Исполнитель небесных законов.

Маша взглянула на него и хмыкнула.

– Вот уж кто даст тебе фору по суровости.

Гао Хань взял чашку с чаем и сделал глоток. После обеда Императрица поднялась и деликатно попросила небожителей не расходиться.

– Ученица Гао Ханя хотела поговорить с вами.

Маша встала. На мгновение сжала свиток в руках, затем приступила к делу. Её речь была короткой. Она говорила просто, о праздниках, о желании сделать их живыми, о том, что ей важно услышать мнение каждого. Кто-то из небожителей приветливо улыбался и кивал, но нашлись и такие, кто скептически отнесся к нововведению.

Маша начала подходить к небожителям по очереди. Гао Хань наблюдал за этим со своего места.

С Шу Ю, Смотрителем переходов между мирами, она держалась вежливо и почтительно. Он отвечал ей нарочито учтиво и сдержанно. Гао Хань отметил это с холодной ясностью: соответствует своей истинной форме. И если бы его, Гао Ханя, здесь не было, тон Шу Ю был бы иным.

Госпожа Гоу Шэнь, Хранительница клятв и договоров, напротив, оживилась.

– Перемены? Прекрасно! – воскликнула она с искренней радостью. – Давно пора.

Чжу Лянь пожала плечами.

– Мне всё равно. Главное, чтобы еды было побольше.

Ху Бэй высказался резко и коротко.

– Праздники меня не интересуют. Я предпочитаю сражаться с демонами.

Ма Юэ лишь фыркнул, не пристало Послу Небес обсуждать такие мелочи.

Гао Хань устало прикрыл глаза, шум вокруг плотной волной навалился на него. Слишком много слов, слишком много людей. Слишком много хаоса, спрятанного под видом порядка. Но он продолжал сидеть. Он взял на себя ответственность, и будет впредь нести её.

Когда всё закончилось, Маша подошла к нему с лёгкой улыбкой.

– Пойдём домой?

Он кивнул. Они ушли вместе, оставив за спиной громкий, похожий на человеческий, небесный обед.

Однако отдохнуть от общества в этот день Гао Ханю так и не удалось.

Вечером, когда Дворец Ясности уже погрузился в привычную тишину, а лампы в коридорах горели ровным мягким светом, у его дверей появились гости. Лунь Лань, Ху Бэй и Ню Хань пришли без лишних церемоний. В руках у Лунь Ланя была доска для го, у Ню Ханя – мешочек с камнями.

– Мы ненадолго, – выпалил Лунь Лань с улыбкой, от которой Гао Ханю сразу стало понятно: ненадолго не получится.

– У меня был тяжелый день, – сухо ответил он.

– Тем более, – отрезал Ху Бэй. – Самое время расслабиться.

Несмотря на редкие и вялые возражения, они остались.

В кабинете разложили доску. Чёрные и белые камни легли на свои места с привычным сухим звуком. Игра началась размеренно, медитативно погружая в процесс. Но Гао Хань не обманывался, предчувствуя скорые расспросы.

Ню Хань первым заметил тонкую шпильку, лежащую на краю стола, не там, где обычно лежали вещи Гао Ханя. Он скользнул по ней взглядом и ничего не сказал.

– Забавно, – протянул Ху Бэй, делая резкий ход. – Ты ведь никогда не брал учеников.

– И был против, – вкрадчиво добавил Лунь Лань, внимательно следя за реакцией друга. – Особенно для себя.

Гао Хань невозмутимо поставил свой камень.

– Обстоятельства, – ответил он коротко.

– Обстоятельства разбрасывают заколки? – усмехнулся Ху Бэй, кивнув в сторону. – Ученицам, знаешь ли, не положено оставлять свои вещи в покоях наставника.

Лунь Лань хмыкнул.

– И чайные пары не там, где ты их обычно ставишь, – добавил он.

Гао Хань молчал. Он не оправдывался, не отрицал, не подтверждал. Его камни ложились точно и обдуманно, как всегда. Стратегия оставалась безупречной.

Ню Хань сделал паузу, разглядывая доску.

– Ты не отошёл от пути бессердечия? – спросил он более холодным тоном, чем обычно.

Гао Хань не поднял глаз.

– Нет.

Игра продолжилась. Камень за камнем, белое и чёрное переплетались, но ни одна из сторон не имела явного преимущества. Как и разговор, ни один из друзей не смог выудить из него больше, чем он позволил. Поздно вечером они ушли, так и не добившись признаний.

Гао Хань остался один. Он собрал камни, убрал доску и на мгновение задержал взгляд на той самой шпильке. И не стал её убирать.

Не успел он погасить лампу, как в коридоре послышались торопливые шаги. В комнату вбежал запыхавшийся слуга и с низким поклоном протянул свиток.

– Из Нефритового дворца, – сообщил он, понизив голос.

Гао Хань взял свиток. На воске отчётливо проступала холодная, прозрачная печать стихии воды. Он развернул его, быстро прочел написанное и кивнул.

– Я понял.

Слуга поспешно удалился. Гао Хань аккуратно свернул свиток, погасил свет и направился в свои покои. Завтра они отправятся выполнять поручение Императора, и лучше хорошо выспаться перед этим.