Там, где розы пахнут вишней

«Один вдох Небес – и человек приходит в мир.

Один выдох —и он становится воспоминанием.

Но порой остаётся легкое благоухание,

Над которым не властен неумолимый ветер времени»

Глава 1. Утраченное между мирами

«Гора Тяньмэнь имеет поистине великолепный вид. Лестница в тысячу ступеней ведет прямо к Небесным вратам, и там, у самого входа, можно удобно расположиться и созерцать удивительное творение природы, подобно Небожителям, осматривающим свои владения. Легенда гласит…»

Что именно гласила легенда, Мария так и не узнала. От неожиданности она уронила телефон и плавное видео о горе сменилось сначала стендапом какого-то комика, затем нарезкой популярных песен, а после чем-то безымянным и неважным, потерявшись в бесконечной ленте.

– Вася отстань, щекотно! – рассмеялась Маша, безуспешно пытаясь спихнуть щенка с кровати.

Василий был настроен решительно. Прогулка значила выход на улицу, и никакие отговорки его не интересовали. В итоге пришлось сдаться. Вздохнув, Маша потянулась за теплым лыжным костюмом. Идти в такую погоду совсем не хотелось, но Василий – парень упорный, а свои обещания Маша привыкла держать, даже те, что давала шарпеям.

Гора Тяньмэнь, впрочем, не осталась забытой где-то там на просторах социальной сети. Она уже давно пробиралась к Машиному сердцу, сначала смутной мечтой о путешествии, потом устойчивой целью, а затем и четким планом поездки в Китай, запланированной на отпуск через пару месяцев.

Билеты и экскурсии выбраны, забронированы и выкуплены. Оставалось пристроить Василия на десять дней и на всякий случай передать подруге ключи от квартиры.

– Маш, ты точно решила ехать? Всё-таки одна, китайского не знаешь…– в который раз тревожилась мама. И сейчас, торжественно принимая Василия на передержку, она не удержалась от привычных опасений.

– Точно, мам. Всё куплено, назад дороги нет, – улыбнулась Маша. – Там будет группа и гид, будем везде ходить вместе. Доберусь до отеля – и всё, считай под присмотром.

Василий бросил укоризненный взгляд на беззаботно попивающую чай хозяйку. Знает он это место, бывал здесь не раз. Опять будут кормить до отвала и тискать без меры. А он хоть и свободолюбивый пес, но безотказный. Придется терпеть. Такова уж его нелегкая собачья доля.

– Всё, мам, такси подъехало, я побежала. Папе привет, – Маша торопливо чмокнула маму на прощанье, погладила Васю по голове и выскочила на улицу. Впереди оставалось собрать чемодан и немного помечтать о предстоящей поездке. Много дел, и все приятные.

В аэропорт Маша приехала заранее, с учетом всех возможных и невозможных пробок и форс- мажоров. Теперь она сидела в зоне ожидания, болтая ногой и пролистывая сторис знакомых.

Еще немного, и она сама будет выкладывать самые впечатляющие кадры в своей жизни. От этой мысли Маша прикрыла глаза: вот она позирует во время восхождения, вот её девятьсот девяносто девятая ступенька, а вот они – Небесные врата, за которыми облака и вечность.

– Объявляется посадка на рейс …– донесся голос из динамиков.

Маша прислушалась, встала, одернула одежду и уверенным шагом направилась к нужному гейту.

***

Погода действительно оказалась прекрасной. Маша прищурилась и оглядела лестницу снизу вверх. Захватывающее зрелище.

Надо же, всего двое суток назад она сидела в своей квартире, а теперь стояла у подножия горы Тяньмэнь, готовясь к подъему. Конечно, ожидание и реальность не во всем совпали, но Мария не строила чрезмерных иллюзий, и поэтому совсем не разочаровалась, увидев толпу таких же мечтательных покорителей лестницы.

Гид оказалась приятной женщиной, правда, говорила быстро и с сильным китайским акцентом. Но это было не страшно, речь понять можно. Сейчас Маша достаточно ясно разобрала её просьбу не спешить и беречь силы. Тише едешь – дальше будешь. В их случае, конечно, идешь.

Маша сделала глубокий вдох и, вместе с ним, первый шаг на ступеньку.

Прошло полчаса. В боку кололо, глаза временами заволакивала темная пелена, ноги наливались свинцовой тяжестью. И это всего середина пути.

Где-то в толпе Маша потеряла и гида, и остальных участников группы, но это не пугало: они договорились встретиться наверху и не станут спускаться без неё. Она посмотрела вверх на Небесные врата и с тоской подумала, что те определенно должны стоить всех затраченных усилий.

Гао Хань пребывал в благословенной медитации уже третий месяц. Его духовное ядро переливалось перламутровым светом, наполняясь чистой ци. Тонкая божественная нить соединяла ядро с сердцем Небожителя, удерживая его в центре солнечного сплетения.

Небесные врата на горе Тяньмэнь были ценным местом для восстановления духовных сил, пусть и не столь прославленным, как склоны Пэньлай или берега реки Фуэ.

Преодолев последнюю, тысячную ступеньку, Мария остановилась, перевела дыхание и решительно направилась к Небесным вратам. Звон в ушах постепенно стих, уступая место раздраженной мысли: «Какого черта я повелась на красивые картинки, сидела бы сейчас дома, в пледе, и смотрела сериалы». Но и она вскоре растворилась, смытая ослепительным видом, открывшимся перед ней.

Мария шагнула вперед, и вошла в Небесные врата.

Гао Хань резко открыл глаза. Воздух вокруг подернулся рябью, неправильной, чуждой этому месту. Тонкая нить, соединявшая его сердце с духовным ядром, натянулась, как тетива, и в следующий миг оборвалась.

Гао Хань вскинул руки, пытаясь удержать ядро, но оно уже ускользало по воздуху, не подчиняясь его зову.

Маша резко зажмурилась от внезапной боли в груди. Воздух перехватило, сердце сбилось с ритма, словно кто-то коснулся его изнутри. Она пошатнулась, судорожно вцепившись пальцами в холодный камень, и только через несколько долгих вдохов смогла унять бешеное сердцебиение. «Нет, я не умру сегодня от инфаркта на вершине горы», с нервной усмешкой пробурчала Маша и открыла глаза.

Тишина резала слух. Толпа исчезла. Шум, голоса, шаги – всё растворилось, словно их никогда и не было. У Небесных врат остались двое: растерянная Маша и незнакомец, стоявший напротив и с недоверием смотревший на неё.

Гао Хань застыл. Удивить Небожителя непросто, скорее, невероятно. И всё же его духовному ядру это удалось.

Он видел, что оно скользнуло по воздуху к странно одетой светловолосой девушке и исчезло в её солнечном сплетении, притянутое силой, которая не поддавалась ни измерению, ни пониманию.

Это невозможно. Абсолютно.

Путь бессердечия не оставлял места колебаниям. Сначала действие, вопросы потом. Одним движением руки Гао Хань притянул девушку к себе. Маша беспомощно поднялась в воздух и плавно приблизилась, подхваченная невидимым течением силы.

Он склонил голову, изучая её. Ни следа демонической или божественной ци, ни всплеска силы, ни магической огранки. Ничего, что могло бы объяснить случившееся.

Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. И всё же факт оставался фактом: его духовное ядро, источник бессмертия и энергии, находился внутри неё.

Гао Хань попытался призвать его, вытянуть, выманить, но напрасно. Ядро не отзывалось.

– Помогите! Отпустите меня! Что происходит?! – отчаянно закричала Маша. Она попыталась дернуться, но плотный воздух удерживал её крепче любых рук. Что за фокусы…, мелькнула единственно разумная мысль.

Всё вокруг вдруг поплыло. Сознание погасло, и Маша обмякла, безвольная и беззащитная, перед высоким суровым мужчиной с длинными черными волосами и глубокими серыми глазами.

Глава 2. Оставшись во сне

Сознание возвращалось к Маше постепенно, звуками, обрывками разговора. Чем яснее становились мысли, тем отчетливее проступали слова. Было странное ощущение, что на речь наложили озвучку, Маша явно улавливала китайский язык, и это само по себе выглядело подозрительно, учитывая, что китайского она не знала.

Глаза она пока не открывала, прислушиваясь и стараясь успокоиться. Я в больнице. Мне стало плохо на вершине горы, подскочило давление, и мне начали мерещиться всякие странные вещи. Сейчас я слышу китайскую речь вперемешку с русским, значит, кто-то из группы пошел за мной и сопроводил меня сюда.

Всё звучало логично, но почему-то Маша не спешила в этом убедиться, то ли боясь столкнуться с другой реальностью, то ли сожалея, что всё произошедшее могло оказаться галлюцинацией.

Она сосредоточилась на разговоре.

– Боюсь, это всё, что я мог сделать, – произнес мягкий голос.

– То есть ничего, – отрезал другой, холодный и строгий.

Маша осторожно приподняла ресницы. Перед ней маячил силуэт пухлого невысокого мужчины, который растерянно разводил руками. Неужели со мной и правда что-то серьезное?

Стоп. Почему он так одет? В китайских больницах носят длинные светлые одежды, похожие на парадные мантии из Гарри Поттера?

Терпение у Маши закончилось. Она перестала притворятся спящей, решительно открыла глаза и попыталась сесть. Голова тут же закружилась, но чьи-то мягкие руки заботливо поддержали её и помогли облокотиться на спинку кровати.

– Осторожнее, госпожа, нельзя же так сразу, вы еще слабы, – приговаривал пухляш, поправляя подушки.

Суровый мужчина с длинными черными волосами подошел ближе. Галлюцинация продолжается, с огорчением вперемешку с неожиданной детской радостью подумала Мария.

Мужчина склонил голову набок.

– Кто ты такая?

Маша на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки. Галлюцинация ведь как сон, ею тоже можно управлять.

– Я Маша, туристка. Недавно приехала в вашу страну. А вообще я…

– Ма – Ша? – перебил он. – Что за зверь такой?

Он обратился к пухляшу.

– Ту Син, ту-рис-ка – это кто-то из твоего кроличьего племени?

– Первый раз слышу, – пожал плечами Ту Син.

Суровый мужчина наклонился ближе и заглянул Маше прямо в глаза.

– Верни мне моё духовное ядро, и я тебя отпущу.

– Я у вас ничего не брала, – возмутилась Маша. – И вообще, куда вы меня притащили? Вы понимаете, что похищение человека это уголовное преступление? Меня, между прочим, как гражданку другой страны, уже ищут, и когда найдут, я вам такой международный скандал устрою!

– Она человек, – всплеснул руками Ту Син и принюхался. – Действительно, только человечий дух. И твое духовное ядро.

Маша инстинктивно подалась назад.

– Ничем от меня не пахнет, разве что Томом Фордом, – начала она и тут же прикусила язык, вспомнив последние часы подъема.

– Я, пожалуй, пойду, – решила она и встала.

– Зайчик мой, куда ты пойдешь с его духовным ядром, – Ту Син бережно взял ее за руку. – Сначала его нужно вернуть. Иначе как Небожитель будет выполнять свою работу?

Маша рассмеялась. Это уже не галлюцинация. Это кажется сумасшедший дом.

– Ту Син, спасибо, тебе пора, – произнес суровый мужчина. – Никому пока не говори об этом. Мне будет сложно хранить порядок, если все узнают, что я сам не в порядке.

Ту Син понимающе кивнул, поклонился и вышел.

Маша не стала дожидаться приглашения к разговору.

– Послушайте, мужчина, не знаю как к вам обращаться, но мне нужно домой. Ну, или хотя бы в отель. Меня ждут. Так что не советую чинить мне препятствий. Помогите вызвать такси, и я не буду писать заявление, – вкрадчиво убеждала она. Эти сумасшедшие такие непредсказуемые, надо его заболтать и убежать, пока он смирный.

– Я тебя не удерживаю, человек, – бесстрастно ответил он. – Верни то, что украла.

– Меня зовут Маша, предпочтительно так ко мне обращайтесь. А вас?

– Гао Хань.

– Прекрасно, – кивнула Мария и, не давая ему договорить, взяла под руку. – Слушайте, Гао Хань, вы человек разумный. Вам проблемы не нужны, мне тоже. Если я по какой-то странной случайности утащила ваши вещи, я обязательно верну. Хотите расписку напишу?

Гао Хань шел путем бессердечия, но это не делало его бесчувственным. И этот человек сейчас раздражал его своей болтовней так, как не раздражал даже Ню Хань с его бычьим упрямством.

Когда Маша дотащила его до выхода, он стряхнул её руку.

– Отдавай ядро и иди.

– С удовольствием.

Она юркнула за занавесь и застыла.

Перед ней раскинулась огромная зала. Высокие колонны уходили ввысь, теряясь в облачном свете. Пол был выложен гладким нефритом, отражавшим потолок, подобно водной поверхности. По стенам тянулись резные панели с изображениями гор, рек и небесных зверей, а в центре залы возвышался открытый проход, за которым виднелся сад.

Так… это явно не больница.

Маша не стала раздумывать долго и бросилась к выходу. За спиной раздался резкий звук. Гао Хань попытался применить силу, и тут же нахмурился. Поток ци оборвался.

Он рванулся за ней. Маша выбежала в сад, и вдруг резко согнулась, хватая ртом воздух. Сердце сбилось, в груди вспыхнула острая боль, в висках зашумело.

– Помогите! – сорвалось с губ. – Мне плохо!

Гао Хань настиг её через пару мгновений. Как только он приблизился, боль отступила так же резко, как появилась.

– Что ты сделал?! – выдохнула Маша. – Вы меня чем-то накачали?!

Он не понял, что она имела в виду, но неосознанно протянул руку, направляя ци, и она полилась ровным потоком. Гао Хань отступил на шаг, потом ещё и ещё. Маша пошатнулась, и он остановился.

Значит, вот как. Он помог ей подняться.

– Давай ты не будешь убегать, – сказал он.

– А ты не будешь меня похищать, – процедила она.

Они вернулись во Дворец Ясности и расположились в одной из комнат. За чайным столиком Гао Хань наконец произнёс:

– Ты не забирала моё ядро намеренно.

Маша кивнула.

– Я вообще не понимаю, где я и что происходит. Но вы явно владеете магией, и это сводит меня с ума.

Она вздохнула.

– Я хочу домой. Если вы действительно отпустите меня, когда вернете себе это духовное ядро, я готова вам помочь.

Гао Хань подумал немного, затем кивнул.

– Пока ты останешься здесь.

Он позвал слугу и велел приготовить гостевую комнату рядом со своей. Похоже, им нельзя удаляться друг от друга на большое расстояние. Сцена в саду ясно показала, чем это заканчивается. И пока он не выяснит, как вернуть всё на свои места, придется договариваться и действовать сообща.

Маша грустно повертела в руках чашку с чаем. Похоже, в Китай её больше не пустят. Виза сгорит, это факт. Она всё ещё цеплялась за прошлое, не понимая, что находится уже в другой реальности.

Глава 3. Удерживая равновесие

Маша сидела напротив Гао Ханя и прокручивала на запястье новенький браслет. Металл был прохладным, и при каждом движении незаметно позвякивал, проверяя себя на прочность.

Сквозь высокие окна в залу ложились узкие полосы утреннего света, разбиваясь о край стола и свитки. Во Дворце Ясности царила тишина, так что любой звук, даже шелест бумаги под кистью, казался лишним. От чая тянуло терпким травяным запахом, вперемешку с ароматом свежих чернил и трав из сада, доносившимся снаружи.

– И как я пойму, что он работает? – спросила Маша, нарушая тишину.

– Начнёт звенеть, – ответил Гао Хань, не поднимая глаз от своей работы. В этот момент он что-то писал на свитке бумаги, ровно и сосредоточенно выводя иероглифы, и всё вокруг словно существовало для него сейчас как декорация.

– Поняла, – кивнула Маша. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к себе, к пространству, к его дыханию. – А если будет шумно, и я не услышу?

– В моем дворце не бывает шумно.

Маша закатила глаза и подалась вперёд. Браслет негромко звякнул, чересчур отчётливо для такой тишины.

– А кто тебе сказал, что я буду оставаться в твоём дворце?

Слова вырвались легко и небрежно, но внутри Маша вся сжалась. Она очень хорошо помнила, что произошло в прошлый раз, когда отходила от него дальше, чем позволяла эта странная связь. Этот разговор она прокручивала заранее: в библиотеке, за чаем, перед сном. У нее был план. И запасной. И еще один, на самый крайний случай.

Гао Хань замер. Перо застыло в воздухе, и на бумаге расплылась крошечная темная точка. Секундное замешательство, показывающее, что она сейчас пойдет по тонкому льду.

Он аккуратно обмакнул кисть в чернила.

– Ты хочешь сходить в сад? – спросил он.

– Ну, не обязательно сад, – отозвалась Маша, разглядывая кучу свитков на столе. Она позволила себе короткую паузу, примеряясь к новому выпаду. – Я уже здесь целую неделю, и за это время мы так и не знаем, как решить твою проблему.

– Мы? – краешком губ усмехнулся Гао Хань.

– Да-да, мы. Вообще-то, я тебе помогаю, если ты не заметил. Столько бесполезных заклинаний, совместные медитации, формации вызова… Кажется, у нас не получится решить проблему быстро.

Она вздохнула и добавила уже тише:

– Я тут подумала… В твоём дворце мне скучно. Я, конечно, люблю отдыхать, высыпаться, вкусно кушать и всё такое, но пора бы и честь знать. С меня хватит сидеть без дела.

На самом деле это была не скука. Без дела она начинала вянуть так же, как раньше, когда между проектами выпадали пустые недели. Работа была для неё не просто занятием, а способом быть нужной, видеть живые лица, слышать благодарность, чувствовать, что она на своём месте.

Гао Хань отложил кисть и посмотрел на неё.

– Почитай что-нибудь. Или нарисуй картину.

Маша снова закатила глаза, на этот раз демонстративно.

– Книги и картины? То есть вы, небожители, так развлекаетесь? Мне это не подходит. Я хочу заняться делом.

Гао Хань издал неопределённый звук, то ли хмыканье, то ли нервный смешок.

– Я тебя не понимаю, – наконец произнес он и вернулся к письму.

– Я хочу посмотреть, что за пределами дворца, за пределами сада. В конце концов, мне выпала уникальная возможность оказаться в такой продолжительной галлюцинации, то есть на небе…

– …В Небесном Царстве, – поправил Гао Хань.

– Да, – кивнула Маша. – В твоём мире. Я хочу посмотреть других обитателей, познакомиться с кем-нибудь, ходить в кафе, на вечеринки. У вас есть такие места? Как вы развлекаетесь?

Он глядел на неё с искренним недоумением.

– Развлекаться – это проводить время вместе, – пояснила Маша, не повышая голоса. – Танцевать, праздновать. Вот как вы отмечаете праздники? Вы собираетесь где-нибудь, вкусно кушаете, запускаете фейерверки?

– Мы празднуем полнолуния и новолуния. Ещё у нас есть праздник каждого небожителя.

– И что вы делаете в этот день? – терпеливо уточнила Маша. Конечно, она уже прочитала об этих «торжественных мероприятиях», но умело вела разговор в нужное русло.

– Мы приходим в общее место. Император произносит благодарственную речь. Мы благодарим его в ответ. Созерцаем.

– И это всё? – Маша уставилась на него. – То есть вы приходите, болтаете и идёте обратно спать? И это вы называете праздником?

Гао Хань промолчал. Его губы сложились в тонкую линию. Он не возразил, но это было куда красноречивее любых слов.

– Кажется, я знаю, каким делом я у вас здесь займусь. Какой ближайший праздник?

– Полнолуние. Но я не понимаю, к чему ты это спрашиваешь.

– Скоро поймёшь.

На следующий день за дневной чай Маша пришла подготовленной. Перед ней лежал длинный свиток, где она подробно расписала всё, что хотела посетить и сделать в Небесном царстве. Чернила ещё не до конца высохли, и от бумаги тянуло знакомым рабочим запахом, тем самым, от которого у неё всегда прояснялась голова.

Она заранее расспросила Ту Сина и слуг о празднике, о небожителях, которые должны на нём присутствовать, и о местных особенностях. Теперь она собиралась ошарашить Гао Ханя.

Маша знала, что это рискованно. Но сидеть и ждать, пока всё решится без неё, не в её характере.

Она торжественно села напротив, дождалась, пока он сделает первый глоток чая, и произнесла:

– Я решила, чем буду здесь заниматься. Я буду устроителем праздников.

Гао Хань с усилием проглотил чай. Если бы не его бессердечие, он, возможно, даже поперхнулся бы. Тем не менее, аккуратно поставив чашку и немного подумав, он поинтересовался:

– Чтобы быть устроителем праздников, нужно много общаться с другими небожителями и получить разрешение Императора. Нужно быть на месте, всё контролировать. Как ты собираешься делать это, находясь здесь?

– Ах, Гао Хань, вот и я так считаю, пора уже выйти и познакомиться другими небожителями.

Чашка в его руке дрогнула. Он почувствовал одновременно и раздражение, и тревогу. Хаос всегда начинается именно так, с малого отклонения от порядка.

– Ты не можешь выйти из дворца. Ты забыла, что случилось в тот раз, когда ты далеко отошла от меня?

– Я не забыла. Поэтому ты пойдёшь вместе со мной.

Она говорила спокойно и уверенно. На самом деле внутри у неё холодело, но отступать нельзя.

– Мы найдём место, которое устроит нас обоих. Я займусь своим делом, ты – своим. Сначала, конечно, нужно познакомиться со всеми небожителями. Ты представишь меня Императору, подсуетишься, чтобы эта должность стала официальной. Скажем, назначьте мне испытательный срок. Первый пробный праздник. Если вам понравится, я продолжу этим заниматься.

Он моргнул так, словно вся тяжесть тысячелетней кармы упала ему на ресницы. Порядок трещал. Это неправильно, это опасно. Он произнес сквозь зубы:

– Как я познакомлю тебя с ним?

– Очень просто, – пожала плечами Маша. – «Здравствуйте, господин Император. Это Маша. Она хочет устраивать наши праздники». «Здравствуйте, Маша. Я рад, что наконец-то кто-то этим займётся, потому что наши торжества скучны». Видишь, это не сложно.

Гао Хань сделал глубокий вдох. Его хладнокровное сердце сдерживало раздражение, но тело выдавало его, мышцы рук непроизвольно напряглись. Он ненавидел неопределённость.

– Допустим, я представлю тебя. Но если кто-то узнает, что в моём доме живёт человеческая девушка, это вызовет вопросы.

– Поэтому лучше действовать на опережение, – невозмутимо предложила Маша. – Ты абсолютно прав.

– Но я не буду сидеть где-то там с тобой всё время. Пару часов на знакомство я уделю. Потом ты устроишь всё так, чтобы работать здесь.

Маша внимательно вгляделась в него. Это был момент, где она могла надавить, или отступить. Она выбрала третье: удержать границу.

– А если мне понадобится выходить по неотложным делам? Это тоже часть работы. Я не пленница, у меня есть свобода передвижения.

– Хорошо, – раздражение наконец прорвалось в его голосе. – Иди куда хочешь.

– Отлично. Тогда мы договариваемся так: часть времени – твои дела, часть – мои.

Он встал из-за стола и повернулся к ней спиной. Закрыл глаза, пытаясь успокоить разум и выстроить внутри привычный порядок.

Маша же спокойно допивала чай. Она была уверена: никуда он не денется. Для него важна его репутация сильного неуязвимого небожителя.

– Ладно, – наконец согласился Гао Хань. – Но у меня есть условия. Первое: ты без возражений будешь сопровождать меня для выполнения срочных поручений. И всегда будешь находиться не дальше двадцати цуней, чтобы я мог пользоваться всей своей силой.

– Согласна, – кивнула Маша, прикидывая в уме, что это около семидесяти сантиметров.

– Второе: я отказываюсь присутствовать там, где шумно. Ты организуешь всё так, чтобы мне как можно реже приходилось это терпеть. Я могу построить тебе шатёр в саду – достаточно близко и достаточно далеко одновременно.

Маша кивнула, хотя ещё плохо представляла устройство Небесного царства. В конце концов, её идея могла и не сработать, но сидеть без дела она не собиралась. На том и договорились.

Гао Хань позвал слугу и велел запросить аудиенцию у Императора и сообщить, что он хочет представить новую претендентку на вознесение, которую будет обучать лично.

Маша сделала умный вид, но едва слуга вышел, тут же переспросила:

– Претендентка на вознесение – это что такое?

– Небожители могут брать учеников, – объяснил он. – Тех, кто после жизненного цикла хочет переродиться на ступень выше. Я представлю тебя как свою ученицу. С моим духовным ядром другие почувствуют не только твою человеческую сущность, но и необходимую для вознесения небесную часть.

– Понятно, – кивнула Маша. Ученица, значит. Всё чудесно складывается.

Глава 4. Под взглядами Небес

Дорога к Нефритовому дворцу тянулась плавной светлой лентой, и идущий по ней невольно замедлял шаг. Каменные плиты были отполированы временем и тысячами шагов, между ними пробивалась тонкая трава, а по краям дорожки росли деревья с аккуратно подстриженными кронами. Лёгкий ветер доносил запах свежести и цветущего сада.