Дороги и сны

Глава 1

Так кончился будейовицкий анабасис Швейка.

К Дэну Макс собирался зайти скорее по привычке, так как никаких реальных причин туда являться у него не было. Даже выражать сочувствие по поводу случившегося несчастья не требовалось, все было сказано еще тогда, в Лабиринте, когда всей семьей тащили Татьяну к выходу. Повидать Дэна и расспросить, как там дела, тоже проще было в Лабиринте или по телефону. Дома его нет, так зачем туда вообще заходить? Ну разве что Софье пару ободряющих слов сказать да проверить, не сперла ли малявка опять папины кости или еще какие ритуальные предметы, не предназначенные для шкодливых ручонок всяких недорослей.

К счастью, прежде чем идти, Макс догадался позвонить, а то явился бы к запертой двери. Наверное, Софья еще на работе, а мелкая вредительница Санька – в школе. Что ж, навестить их можно и позже, а сейчас, наверное, стоит связаться с эльфийским посольством и как-нибудь выковырять из норки господина Раэла. Чего он стоит в пространственном поиске, Макс не знал, но из всех знакомых эльфов только Раэл и Толик лично знали Диего, а Толик точно с зеркалами не дружил. Если Раэл хоть немного смыслит в поиске, уже стоит попробовать. Не откажет же он, если попросить…

Рельмо начал было разыскивать в закромах своего телефона ссылку на расширенный служебный справочник и вспоминать пароль от него, но тут словно что-то под руку его толкнуло, словно откуда-то свыше возникла неожиданная мысль проверить пропущенные звонки на домашнем стационарном коммуникаторе. Сам-то Макс никаких звонков не ждал, да и кто мог звонить ему домой, кроме автоматов коммунальных служб и виртуальных рекламщиков, если все знакомые знают, что его никогда там нет?

Оказалось, кто-то все же мог.

Санькин голосок звучал взволнованно и вместе с тем не по возрасту деловито:

– Дядя Макс, мне надо обязательно с вами увидеться, как приедете. Мы тут с Настей кое-что нашли такое, что нужно непременно вам показать. И желательно срочно, а то мы не знаем, что с ним делать, а Толик как пропал в начале месяца, так и не является. Позвоните мне сразу же, как получите это сообщение.

Вот тут-то и доползло до рассудка агента Рельмо то неуловимое бессознательное подозрение, которое он так и не успел осмыслить тогда, в гостях у Морриган. «Одна на Шелларова шута похожа, а вторая еще совсем дитя». Конечно, эта странная парочка не могла не показаться ему знакомой, ведь он хоть и не знал Настю лично, но видел их с Санькой вместе не один раз! И даже замечал, как она похожа на брата! Нет, что ни говори, а все же любят его боги! Если его догадка верна…

Он все еще продолжал заранее мысленно благодарить богов, а пальцы уже сами метались по кнопкам, вызывая оставленный Санькой номер. Школа там, уроки, ерунда всякая, наплевать, есть вещи посерьезнее…

– Ничего не говори по телефону, – быстро предупредил он, едва заслышав в динамике знакомый детский голосок. – Куда мне подъехать, чтобы поговорить без помех?

– Не маленькая, – непочтительно откликнулась племянница. – А вы на чем подъедете?

– На трамвае. Могу и на такси, если надо быстро.

– Тогда ждите в блинной напротив школы. Уроки закончатся через двадцать минут.

– А где твоя школа?

Санька объяснила и быстро отключилась – наверное, все-таки на уроке застал.

Полчаса спустя она сидела напротив него, болтая ногами, которые не доставали до полу с высокого табурета, и с усердием пылесоса тянула через трубочку что-то густое и шоколадное, периодически отвлекаясь, чтобы слизнуть сверху взбитые сливки, пока Макс обеспечивал конфиденциальность – глушил возможную прослушку и отводил глаза немногочисленным посетителям.

– Ты не могла выбрать место поукромнее? – раздраженно заметил он, оглядываясь на огромные окна, в которых они просматривались с улицы, словно на витрине.

– В заведения для взрослых меня пускают только со скандалом, – невозмутимо пояснила малявка. – А вы, как мне показалось, не хотите привлекать внимание. Уже можно говорить?

– Можно, – в последний раз оглядевшись, разрешил Макс.

– Дядя Макс, а скажите, как вы догадались?

– О чем?

– Когда вы звонили, то уже знали, что я хочу вам сказать. И даже знали, что это секрет.

– Ты что же, думаешь, я до встречи с тобой его не искал?

– Ага, значит, я угадала. Вы уже как-то выяснили, что мы нашли нашего неучтенного кузена, и приехали его забрать. Да?

– Примерно. Где вы его нашли?

– На кладбище. Мы с Настей стояли возле Лешкиной могилы, и тут вдруг происходит явление ненормального бомжа. Прямо из воздуха возникает оборванец в пляжных покрышках и прется по снегу босиком, пока не встречает лбом дерево. От этого неожиданного контакта с кладбищенской флорой он возвращается в нашу прозаическую реальность, и на лице у него отображается извечный вопрос «Куда я попал и где мои вещи?» Тут он замечает аборигенов, то есть нас с Настей, скромно прячет за спину руку с браслетами и идет на контакт. Настя, само собой, перепугалась, а я смотрю – да это ж наше, родное, нечто… Мы отвели его к дяде Вите, потом я смоталась к дедушке за «лютиком»…

– Стоп! – Макс предостерегающе вскинул ладонь, останавливая язвительное повествование малявки. – Это важно. Без «лютика» вы друг друга не понимали?

– С каких пеньков? Он же где-то в закрытых мирах рос! Или что-то не так?

– Нет, все верно, но тут могло быть два варианта…

– И что, в другом варианте он должен был нас понимать? – Санька оторвалась от трубочки и недоверчиво оглядела дядюшку. – Это как? Что-то вроде парадокса Чудновского, на основе которого работают «лютики»?

– Не «что-то вроде», а он самый, – проворчал Макс. Итак, на этот раз удача обошлась без двусмысленных шуточек. О переселении речь не идет, проблемы с легализацией отпадают. Технически все предельно просто – изловить Толика и вернуть пропажу домой. Но это на первый взгляд просто, а на самом деле проблема тут получается вовсе не техническая… – Ладно, не отвлекайся, чего не было, того не было. Ты отцу сказала?

– Нет, – качнула головой племяшка и нахально соврала: – Не успела.

– Сдается мне, ты не особенно и торопилась.

– Между этой встречей на кладбище и папиным отъездом мы не виделись…

– И это было не случайное стечение обстоятельств, а нахальное уклонение от общения со стихийным телепатом. Саня, я хоть и не телепат, но мала ты еще мне мозги утюжить. Ты зачем-то отвела Диего к дяде Вите, хотя могла просто привести домой. Ты ничего не сказала папе и старательно избегала встречи с ним. Вопрос: что ты такого делала на кладбище, о чем не должен был догадаться папа?

– И вам это тоже незачем знать, – надулась Санька. – Могут у нас с Настей быть свои личные дела, которыми мы не хотим делиться со всей Семьей?

– И напрасно не хотите. Семья не ограничивается твоим папой, и в ней достаточно взрослых людей, которые смыслят в некромантии побольше твоего. И, что тоже немаловажно, умеют общаться с духами, не причиняя при этом вреда ни случайным прохожим, ни окружающей среде. Ты могла бы спросить меня.

– И вы б мне велели не лезть, куда не положено, – выдала очередную порцию яда маленькая паршивка и опять присосалась к своему шоколаду.

– Если ты пыталась дозваться Жака, то это совершенно бесполезно. Дух не придет ко мне так же, как не пришел к тебе.

– А почему? Дядь Макс, ну вот скажи как специалист, почему он не придет?

– Я уже объяснял, а ты пропустила все мимо ушей, полагая, что я тебя утешаю глупыми детскими сказками.

– Знаете, насколько я помню, ваше объяснение было туманным, уклончивым и больше чем на детскую сказку не тянуло. Версия про скопированную в сети личность и то интереснее, хотя тоже бред первосортный.

– Между тем это не сказка, а вполне реальное явление. Не все уходят… э-э-э… туда. Некоторые уходят в другие миры. Это, кстати, напрямую связано с тем самым парадоксом Чудновского, который ты упоминала. Думаешь, почему для меня так важен был вопрос, понимали ли вы друг друга без «лютика»?

– То есть если бы понимали, это значило бы… что он… покойник?

– Для своего мира – да. А для этого – нормальный живой человек.

– Насчет «нормальный» – это вы ему польстили, – невесело ухмыльнулась нахалка, не выпуская при этом трубочку изо рта.

– А он… ведет себя неадекватно?

– Дядя Макс, ну как вы думаете, может пришелец из другого мира вести себя адекватно? Настя его уже боится до смерти. Одна его битва с диким хищным пылесосом чего стоила! А охота на голубей с последующим расчленением и пожиранием?

– Постой, давай не будем путать неприспособленность к существованию в чужом мире и клиническую психопатологию. Разумеется, он не знает, что такое пылесос, не умеет пользоваться продуктовым терминалом, воспринимает диких животных как объект охоты и никогда в жизни не видел компьютера. Это естественно. Но при этом он сознает, где находится, помнит, как его зовут, может объяснить, как сюда попал?

– А, ну в этом смысле он все соображает, но как сюда попал – не помнит. Говорит, что провел пару недель в Лабиринте и очнулся только здесь, на кладбище. Чего он там в Лабиринте делал и как туда провалился – помнит, но не говорит.

– Как он себя ведет? Депрессии, суицидных намерений не замечали?

Плоская Санькина мордашка озарилась задумчивой подозрительностью.

– Да нет, – произнесла малявка, поразмыслив. – Неужели он нарочно мог нажраться сырых балабух? По-моему, все-таки и правда не знал…

– А позавчера что с ним случилось?

Санька вздохнула:

– У него каждый день что-то случается. Сначала он этих балабух наелся. Потом несвежих консервов. Потом сварил себе суп из городских голубей, и тоже как-то нехорошо ему после того было. Потом еще оказалось, что у него аллергия на помидоры… А вы что, чувствуете на расстоянии?

– Нет, но объяснять не буду, это касается служебных тайн. Что он вам вообще о себе рассказал?

– Практически ничего. Только упомянул, что у них там война, что он был в плену и что ему срочно надо вернуться, кое-какие долги отдать. Я так понимаю, кузен Диего на кого-то крепко сердит, и, когда он вернется, кое-кому не поздоровится. Очень уж нехорошо он смотрит, да и вообще он какой-то излишне агрессивный.

– Так, – вздохнул Макс, – понятно.

– Когда вы его заберете? Он нам уже, если честно, надоел со своими продовольственными проблемами. Я ума не приложу, чем его кормить…

Конечно, это было некрасиво, не по-мужски и даже, можно сказать, по-свински – взваливать на сопливых девчонок заботу о неуправляемом отпрыске, у которого к тому же проблемы с головой и с питанием. Но пустить его сейчас туда, куда он так рвется, дать в руки оружие неуравновешенному барду и бросить его в зону военных действий – все равно что самолично вручить веревку и мыло, да еще подходящий сук указать. Нет уж, один раз он отделался контузией и проклятием, больше может и не повезти…

– Я не могу забрать его сейчас. У меня нет возможности переправить Диего на родину так, чтобы никто ничего не узнал. А узнают – меня с работы уволят.

– Вы что, издеваетесь? – настороженно поинтересовалась Санька. – Дядя, крутите вы что-то, я ж чувствую…

– Саня, это личная просьба, и, даже если тебе кажется, будто я чего-то недоговариваю, тебе об этом лучше не знать, иначе придется потом обманывать Диего, а он может сообразить. Так что просто прими на веру – я не могу его забрать. Кстати, насчет работы это правда. Пусть Диего тихо сидит у дяди Вити… Ты что ему обещала?

– Что, как только появится Толик или ты, мы его сразу же…

– Вот и скажи, что ты со мной виделась, я обещал что-нибудь придумать, и продолжайте тихо ждать Толика. Я поворошу кое-какие старые знакомства, сделаю для Диего поддельный личный файл и медицинскую страховку на всякий случай, но все равно постарайтесь, чтобы он не мелькал и не привлекал к себе внимание. Концентратами его больше не кормите. Я дам вам доступ к своему счету, и пусть питается чем-нибудь съедобным и безопасным – только имейте совесть и не мотайте все, что там найдете, на пирожные, оккультные причиндалы и всякие компьютерные прелести, ладно? Твоим родителям я сам все объясню. Маме сегодня же, а папе – когда увидимся.

– Только не сдавайте меня папе!

Эта просьба была высказана жалобным девчоночьим голоском и даже сопровождалась демонстративным хныком, но хитрые глазенки ясно намекали: сдашь меня папе, дядюшка Макс, – я тебя тоже сдам с потрохами, и объясняйся со своим ненормальным сыном как хочешь. Ну как у таких доброжелательных и покладистых родителей могла вырасти такая стервочка?

– Конечно, не сдам, – утешительным тоном пообещал Макс, притворившись, будто намека не заметил, а печется лишь о душевном комфорте несчастного ребенка. – Разумеется, если только он не задаст мне прямой вопрос в Лабиринте. Тут уж, сама понимаешь, можно сказать правду или не ответить вовсе, но в любом случае…

– Но вы же не дадите ему повода задавать такие вопросы?

– Ни в коем случае. И еще я возьму на себя все формальности с регистрацией обнаруженного вами природного портала на кладбище. Ты ведь понимаешь, что вы обязаны были в тот же день о нем сообщить хотя бы собственным родителям? Такие места ставятся на учет и ограждаются, ведь кто-то может пострадать!

– Думаете, там портал?

– А сама ты как считаешь – почему там люди из воздуха появляются?

– Если честно, я подумала, Настю проглючило с перепугу.

– Ничего, я сообщу куда надо, а уж они там проверят. Ну так что, мы договорились?

Малявка важно кивнула – ей явно понравилось, что с ней договариваются, как со взрослой.

– Если случится что-то непредвиденное или неожиданно что-нибудь понадобится – звони мне. Если хочешь еще что-то узнать – спрашивай сейчас.

– Хочу, – тут же уцепилась Санька. – Как вы думаете, если и без того не совсем нормальный человек будет сидеть в четырех стенах неограниченно долгое время, не сдуреет ли он там со скуки окончательно? Он же не может ни читать, ни по сетке общаться, даже то, что по монику показывают, ему надо озвучивать голосом, а то не поймет.

– Ну он может слушать музыку. Он ее любит. Принесите ему кубиков каких-нибудь с мюзиклами, не знаю… Гитару ему купите. Бумаги пачку, ручек-карандашей… Это его займет на некоторое время. Главное – никакого оружия не давайте.

Санька снисходительно хмыкнула:

– Вы прикидываетесь или правда не в курсе, что ваш ребенок может превратить в оружие любой подручный предмет?

– Да я-то в курсе, но все-таки одно дело – кухонный нож, а другое – огнестрел или плазма…

– А, ну это вы сказанули… Откуда у нас с Настей серьезное оружие?

– У дяди Вити дома ничего не может валяться?

– Мы там прибирались. Да и Диего наверняка от скуки уже пошарился по всем углам, если бы что-то было – давно бы нашел.

– Хорошо. Что-то еще?

Мелкая помялась, словно подбирая слова.

– А вы больше ничего не хотите о нем рассказать? Не то чтобы я там лезла в ваши служебные тайны, но хотелось бы знать, с кем мы имеем дело и как себя с ним правильно вести. Сам он ничего о себе не говорит. Настя его боится, а я только на инстинктах, а они не всегда срабатывают… Никогда не знаешь заранее, что он воспримет нормально, на что молча обидится, а от чего озвереет…

– Хотелось бы… но все же промолчу. Ты-то еще ладно, в тебе цинизма на трех отставных наемников хватит, а вот Настя, если ей сказать, станет ходить вокруг него на цыпочках и излучать во все стороны сострадание. Причем не факт, что перестанет бояться. А Диего ничего вам не рассказывает именно для того, чтобы избежать вашего сочувствия. Он это ненавидит.

– Ну так я Насте ничего не скажу, пусть дальше боится.

– Нет, все равно лучше не надо. Просто попытайся ему втолковать, что здесь не принято убивать людей всего лишь за неосторожное слово или неуважительный жест. А хочешь узнать человека поближе – попробуй для разнообразия не дразниться, а поговорить по-человечески. Может, он и сам расскажет.

– Угу… – хмыкнула Санька и сделала закономерный вывод: – Значит, наш кузен, во-первых, достоин сострадания, а во-вторых, может убить постороннего человека за какую-нибудь ерунду. Миленько. Пожалуй, Насте этого и в самом деле знать не стоит…

На первый взгляд особняк принца-бастарда Элмара казался заброшенным. Исчез со своего места привратник, не шуршал в кустах садовник, хромой варвар Илас не высунул любопытную физиономию из двери оружейной, да и сама дверь была крепко заколочена досками. Однако первое впечатление было обманчивым. Кухонная труба исправно дымила, а приблизившись, Ольга тут же сообразила, почему Пако еще у калитки начал шумно втягивать носом воздух, – аппетитный запах жаркого вечно голодный тролль учуял гораздо раньше человека. Чисто выметенное крыльцо, вымытые окна и мелькнувший в одном из них человеческий силуэт тоже свидетельствовали о том, что дом несомненно обитаем.

– Пойдем, Пако, не стесняйся. – Ольга заметила, что ее застенчивый спутник замедлил шаг, и потянула его за рукав.

Откуда у Пако взялась верхняя одежда с рукавами, она не помнила, да и не особенно четко представляла, зачем они вообще сюда пришли. Вроде бы искать Диего, но с какой стати он должен быть здесь?.. Спросить Элмара? Но ведь Элмара здесь тоже нет. Почему его нет и куда он девался – этого Ольга тоже не помнила, но откуда-то знала, притом совершенно точно.

– А может, я подожду здесь? – замялся Пако. – Я никогда не видел королей и не знаю, как с ними говорить…

Ах да, точно! Она пришла сюда увидеть короля! Как всегда – если не знаешь, что делать, и нужен полезный совет, лучше всего спросить его величество, он точно все знает. И он здесь. Почему он должен быть именно в доме Элмара, Ольга тоже не имела понятия, но была твердо убеждена, что именно сейчас его величество Шеллар находится в библиотеке. Он стоит у дальней левой полки, и в руках у него старая толстая книга с покосившейся башней на обложке. И он, как всегда, знает все и может ответить на любой вопрос.

– Оставь эти глупости! Его величество будет рад видеть тебя таким, как есть, и говорить с тобой, как тебе удобно. Он знаешь какой! Он… ну как твоя донья Эсперанса!

На стук никто не ответил – видимо, у кухарки что-то кипело и шкварчало, горничная трудилась где-то на верхних этажах, а очередного дворецкого в очередной же раз уволили. Из вежливости подождав с полминуты, Ольга толкнула незапертую дверь и вошла, поманив за собой Пако. В конце концов, она не к чужим людям пришла, можно и без доклада. Его величество не обидится.

Шеллар III действительно стоял у дальней полки, увлеченно черпая какую-то несомненно полезную информацию из потрепанной толстой книги. Ольга далее разглядела обложку – одинокая, похожая на минарет башня среди песчаных барханов.

– Здравствуйте, ваше величество! – радостно воскликнула Ольга, едва удерживаясь от того, чтобы броситься к нему с распростертыми объятиями – так она соскучилась. – Я приехала! Познакомьтесь…

Король медленно поднял склоненную над книгой голову и наконец удостоил гостью взглядом. Ольга в растерянности выпустила рукав Пако, коего намеревалась представить, и невольно умолкла. Что-то не то, не мог король так реагировать на возвращение пропавших друзей! Обрадоваться, удивиться, в конце концов – рассердиться на бестолковых и безответственных подданных, но не это!

Она никогда не видела короля таким – с окаменевшим лицом, словно он стиснул зубы покрепче и застыл в таком виде, и с пустым, ничего не выражающим взглядом. То есть не то чтобы его величество производил впечатление нетрезвого или больного на голову – он вполне разумно смотрел на Ольгу и, несомненно, ее видел, но взгляд его именно что не выражал ничего.

– Ну надо же, кто удостоил нас своим визитом! – насмешливо произнес неприятный гортанный голос откуда-то из-под потолка.

Ольга подняла глаза. На стремянке, у самой верхней полки, сидел недобитый птеродактиль и с издевкой пялился на нее своими разноцветными глазами.

– Здравствуйте… – растерянно произнес так ничего и не понявший Пако.

Король не шелохнулся.

Демон расправил крылья и упруго приземлился на мягкий пушистый ковер в полушаге от Ольги.

– Я подозревал, – все так же насмешливо продолжил он, крепко и больно сцапав ее за локоть, – что тролль, который попытается тебя съесть, либо подавится, либо отравится.

– Чтоб ты сам подавился и отравился! – выпалила Ольга, безуспешно пытаясь вырваться. – Пусти, гад!

Гад ухмыльнулся, оскалив уродливые акульи зубы.

– Думаю, есть тебя будет излишеством. Трупы у нас тоже в дело идут.

– Эй, а ну пусти ее! – Пако наконец опомнился и сообразил, что дорогую подругу вроде бы обижают. Гигантская туша, способная сшибить и затоптать лошадь, рванулась вперед, огромная лапища потянулась к обидчику…

Демон быстро вскинул руку, выкрикнул пару коротких слов и отступил на шаг.

Дикий рев огласил библиотеку. Могучий тролль упал как подрубленный и покатился по полу, не прекращая реветь и молотя лапами по охваченной пламенем голове.

Харган, продолжая ухмыляться и одной рукой удерживать Ольгу, повторил заклинание, на этот раз направив на грудь.

– Аккуратнее, господин наместник, – невозмутимо произнес неподвижный король. – В этой комнате полным-полно сухой бумаги. Да и ковер…

Ольга с воплем попыталась дотянуться пальцами до этих наглых, злобных, разноцветных глаз – если не выцарапать их, то хотя бы отвлечь убийцу от его жертвы, но демон оказался и сильнее, и проворнее.

– Не мешай! – повелительно бросил он и одним движением отшвырнул Ольгу от себя.

Она врезалась затылком в мраморную каминную полку и проснулась.

Затылок действительно болел, но совсем по другой причине. Ящик с реквизитом – не лучшая замена подушке…

Мальчишка принялся за дело с нормальным для юных мстителей энтузиазмом и невероятной для эльфа тщательностью. Два дня он сидел перед зеркалом, обложившись своими антикварными фолиантами, и пытался, по его собственным словам, «выплести правильную нить». Выглядело это довольно однообразно. Сначала недоученный волшебник внимательно что-то читал в течение десяти минут, затем несколько секунд водил руками перед зеркалом, после чего резко от него отшатывался, вполголоса ругался, и весь цикл повторялся сначала. Периодически огорчение от неудач сопровождалось ритуальным вздыбливанием прически, отчего к вечеру голова парнишки начинала походить на гнездовье полосатиков. Со стороны его монотонно повторяющиеся манипуляции с книгами и зеркалом производили впечатление тихого помешательства. Причем это не было Витькиным субъективным мнением – заглянувший на третий день за новостями убас Кетмень, понаблюдав за тружеником, с подозрением спросил:

– А он не двинулся, часом?

– Он же с вами здоровался, – напомнил Кангрем, притворяя за собой дверь, чтобы не мешать эльфу своими разговорами. – Нет, когда он от этого дела отвлекается, то все нормально – людей узнает, говорит связно и от еды не отказывается. А эта хрень с зеркалом у него что-то не выходит.

– Я это понял по тону его комментариев, – ухмыльнулся убас. – А ты не спрашивал, зачем он взялся за то, чего не умеет, и не лучше ли ему попробовать что-нибудь попроще?

– Спрашивал, конечно. И меня даже не послали при этом. Дело в том, что находить вот таким способом знакомых ему людей он умеет. Но у него площадь поиска ограничена. До смешного – он даже квартал полностью не накрывает. Вот он и ищет способ это ограничение убрать. А то ведь правда – что бы что-то делать, надо сначала найти, где именно это «что-то» надо делать.

– Он хоть спит вообще?

– А как же. Когда у него магия иссякает, ложится спать. А потом просыпается – и опять за свое. Я уже почти привык и даже бояться перестал.

– А ты что, боялся?

– После того как он мне объяснил, что делать, если обнаружу его без сознания припавшим к зеркалу, я первые сутки только и делал, что заглядывал и проверял. Теперь привык.

– И долго он намерен вот так баловаться?

– Я так понял, пока не добьется результата.

– Послушай, я одного не понимаю. У него на родине полно взрослых образованных… э-э-э… специалистов. Он умеет перемещаться между мирами. Что ему мешает сбегать проконсультироваться или пригласить кого-нибудь на помощь?

– Ну пацан, что вы от него хотите! Героических подвигов ему подавай! Придут взрослые люди, знающие, что делать, отодвинут нашего героя в сторонку и займутся делом, а ему в лучшем случае – «подай-принеси», а худшем – «марш домой и не мешай». А он хочет все сам.

Убас мрачно пошевелил усами и недобро покосился на дверь.

– Не знаю, как ты, а я уж лет сорок как не пацан и не собираюсь влезать в авантюру балбеса, который ради своих детских амбиций готов поставить под удар успех всего дела. Сейчас он с этим зеркалом не сладит, а потом в самый ответственный момент в бою свой огонь не туда запулит? Мы тут не в игрушки играем и не для того все затеяли, чтобы он мог погеройствовать. Важен результат, а не его личное участие. Ты-то хоть это понимаешь?