О пользе проклятий

– Так же, как и у вас, – невесело усмехнулась Ольга. – Жак надо мной как-то посмеялся, что мне нравятся красивые мужчины. Это, конечно, неправда, мне и вы нравитесь. Может, и мой увечный супруг мне понравится, я как-то уже свыклась с мыслью, что он хороший парень и все такое… Только где же он шляется до сих пор? Небось не успел опомниться, как тут же по бабам помчался. Азиль говорила, что он до этого дела был большой любитель.

– Вряд ли, – грустно заметил король. – Скорей он увидел себя в зеркале и до сих пор не может отойти от потрясения. Ты его теперь не боишься?

– Уже привыкла.

– Он тебе снился после того?

– Ни разу. Это хорошо или плохо?

– Не могу сказать. Наверное, хорошо. Может, Кантор все-таки имеет какое-то отношение к этой истории? Вдруг мистралиец и есть то звено, которое приведет тебя к привороженному жениху? Кто знает… И времени осталось всего ничего, вот что огорчает… До весны меньше двух лун, минус неделя на оглашение и церемонии, еще отнять неделю перед оглашением, когда запрещено играть свадьбы… Остается луна с небольшим. Где он шляется, действительно? Единственное, на что я надеюсь, это на то, что Алисе не удастся манипулировать Хаббардом так, как она хочет. Это вполне возможно, Хаббард не тот человек, которым можно так просто вертеть. Есть у меня кое-какие идеи на этот счет. Так что не отчаивайся – может, все обойдется. Не позволяй страху убивать себя раньше времени.

Ольга поправила передничек, заглянула в свой бокал и спросила:

– А вам не страшно?

– Мне? Почему?

– А если вас все-таки убьют? Не станут договариваться, а просто устроят несчастный случай, как мне.

– Что ж ты думаешь, я такой умный – и не выкручусь? – усмехнулся король и уже серьезно добавил: – Я не боюсь умереть. Смерть страшна, когда она отнимает жизнь близких, а если твою собственную – даже осознать не успеваешь. Вот ты был – и тебя уже нет. Ты не знакома с доктором Кинг, наставницей Терезы? Познакомься. Она тебе об этом расскажет еще проще, с тем особым очаровательным цинизмом, который присущ только хирургам и палачам.

– Интересная мысль… – Ольга задумчиво потрясла пустой портсигар и спрятала в карман. – Все это верно, только если умереть быстро… А зачем дракону девушки?

– Я спрашивал, – вздохнул король. – У одного… специалиста по драконам. Кстати, ты не знаешь случайно, что такое «марайя»? Нет? Впрочем, я на всякий случай спросил… Так вот, этот знаток дал мне не очень внятный ответ насчет того, что извращенец, дескать, и есть извращенец. А более подробно расспросить я не имел возможности.

– А как же это… анатомически возможно? – поразилась Ольга.

Король невесело усмехнулся:

– Люди – самые сексуально озабоченные существа в этом мире. Все мысли в одну сторону. У меня первая мысль была тоже об этом. На самом деле мы не знаем, что понимают под этим драконы. Может, употреблять в пищу человечину, по их понятиям, тоже извращение? А возможно, этот паразит из девушек украшения для своей пещеры мастерит. Или приглашает кучу мужиков и обхохатывается, глядя, как смешно люди этим занимаются… Предположений может быть сколько угодно. Точно никто не знает.

– Да уж, умеете вы обнадежить… – грустно заметила Ольга.

– Извини, – спохватился его величество. – Это я теоретически. А ты действительно настолько боишься?

– Я не боюсь умереть, – проговорила она, опуская глаза. – Я боюсь, что будет… больно.

– Если проблема только в этом, то я дам тебе на прощание хорошего яду. И не переживай. Кстати, большинство девушек так поступают. Раз дракон до сих пор не отравился, это позволяет предположить, что жертвы свои он все-таки не ест.

Ольга подняла глаза и посмотрела на Шеллара с некой одобрительной озадаченностью, как обычно, когда король выдавал какие-нибудь неожиданные выводы. И задала вопрос, который вдруг почему-то пришел ей в голову:

– А что бы вы сделали на моем месте? Если бы вас отправили… в качестве жертвы?

– Я? – Теперь озадачен оказался его величество. Он даже подумал некоторое время, прежде чем ответить. – Ну, знаешь, я же все-таки мужчина. Пожалуй, я бы одолжил у Элмара его штурмовое копье, которое все равно ржавеет без дела, и постарался подороже продать свою жизнь. Я, в отличие от тебя, не боюсь умереть больно.

– А это разрешено? В смысле – брать с собой оружие? – изумилась Ольга.

– Насколько я знаю, это не запрещено. Значит, можно. В любом случае последняя просьба – это одно из тех желаний, которое обязаны выполнить, и, если кто-нибудь догадается об этом попросить, я непременно разрешу. Только штурмовое копье ты не поднимешь. Я и то с трудом удерживаю с ним равновесие.

– А как же вы с ним управляетесь?

– Никак. Я с ним вообще не умею обращаться. С холодным оружием у меня те же проблемы, что и у тебя. Я удивительно бездарен в этом отношении. Меня много лет честно пытались чему-то научить – всех принцев обязательно учат хотя бы классическому фехтованию, – но наставники приходили в отчаяние. И кузен Элмар тоже. Он до сих пор не понимает, как можно не уметь владеть мечом. А что, тебе понравилась моя идея? Или все-таки предпочтешь порцию яда?

– А какая разница? – дрогнувшим голосом отозвалась Ольга и в который раз открыла пустой портсигар.

– Ну чего только не бывает на свете?! А если победишь? Вдруг этот извращенец не может сражаться с девушками или еще там чего? Вернешься домой и заживешь как прежде.

Это «как прежде» стало для девушки последней каплей, после чего она не выдержала и просто взорвалась:

– А зачем? На кой оно мне надо? Опять возвращаться в эту квартиру с придурочными соседями, на эту работу с козлом-начальником, таскать этот конченый чепчик и передничек… Как меня все достало! – Она шмыгнула носом и продолжила срывающимся от слез голосом: – Достала эта вонючая печка, которую надо топить дровами и которая все время коптит! И эти сволочные соседи и их «порядочные» бабы, которых мне иногда хочется перестрелять! И козел-начальник, который так и норовит полапать! Ненаглядные сотрудницы, которые надо мной смеются! Ваши дурацкие традиции, по которым я не могу ни одеться, как мне нравится, ни пойти, куда мне хочется, ни закурить, когда мне надо! Это платье, в котором я путаюсь, и этот траханый чепчик, будь он проклят! Ну почему я не воительница, не волшебница, не бард, на худой конец! Им хоть одеваться можно, как хочется! То же самое дерьмо, что и дома, пожалуй даже хуже! Пусть меня лучше съедят или вернут домой, к моему родному маньяку, чем жить в этих ваших Средних веках!

Голос отказался повиноваться окончательно, и Ольга просто разревелась, спрятав лицо в ладони.

– Ну, вот так бы и раньше, – сказал король. Он подошел, присел на подлокотник ее кресла и обнял за плечи. – С этого и надо было начинать, а не рассказывать увлекательные сказки о господине Холмсе. Поплачь как следует. Вот так. Могу даже подставить тебе плечо, если желаешь, только подвинься чуть-чуть. Мы с тобой отлично уместимся в одном кресле. Я, конечно, не такой мягкий и удобный, как Элмар, но в мои кости тоже вполне можно поплакаться.

Ольга послушно подвинулась, уткнулась в королевский камзол и зарыдала еще сильнее. Его величество терпеливо дождался, пока девушка притихнет, и протянул ей носовой платок, точно так же, как тогда, во дворе у Элмара.

– Не вытирай нос рукавом, – полушутя сказал он. – Что это у тебя вечно нет носового платка? Точно как у Жака. Вы с ним не родственники, часом? Должен сказать, мне давно не приходилось утешать плачущих женщин. Последний раз я утирал нос рыдающей даме лет пятнадцать назад или даже больше, когда учился вести допрос потерпевших. Ты приводи себя в порядок, а я схожу в кабинет к Жаку, принесу тебе сигарет и заодно самогона, а то коньяк у нас кончился. Будешь самогон? Я так и думал. А потом сядем и спокойно поговорим.

Шеллар выбрался из кресла и направился к кабинету, легко перешагивая через две ступеньки. Ольга, старательно вытирая кружевным платочком зареванные глаза и распухший нос, следила, как король набирает код замка и скрывается за дверью. Думала Ольга о том, что ведет себя позорно и недостойно, развесив тут сопли в три ручья, что придворные дамы – круглые дуры, раз не могут по достоинству оценить такого удивительного мужика, своего короля, и о том, где бы себе взять хоть немножко мужества и самообладания, как у его величества Шеллара III, с улыбкой ожидающего свержения в конце Золотой луны.

Король вернулся в свое кресло, протянул ей сигареты, наполнил бокалы и в очередной раз одарил внимательным взглядом.

– А теперь давай обсудим твои проблемы.

– Да не надо… – попробовала возразить Ольга. – Ну их на фиг, до весны дотерплю, а там сами отпадут.

– Нет, надо! – настоял Шеллар. – А то и до весны не дотерпишь. Начнем по порядку. С печки. Это самое простое. Вызови специалиста разобраться, отчего она коптит. Может, всего лишь трубу надо прочистить или еще что-то в этом роде. Это вовсе не проблема. Далее – соседи. Это тоже решаемо, об этом я уже говорил. Пусть с ними потолкует Элмар, и они сразу научатся вести себя, как подобает порядочным горожанам. И нечего стесняться, для этого и существуют мужчины, будь они отцы, мужья, братья, любовники или просто друзья. Что касается смотрителя королевской библиотеки, он всех сотрудниц лапает, поскольку ни на что большее уже не способен. Разрешаю тебе огреть его каким-нибудь фолиантом поувесистее. Потом объяснишь ему, что это разрешил тебе лично я, и передашь от меня привет. Он поймет, у нас с ним уже неоднократно были разговоры на эту тему. Теперь о коллегах по работе. Из-за чего они над тобой смеются?

– Из-за всего, – вздохнула Ольга.

– То есть они тебя просто не любят и поэтому находят повод посмеяться? Или у вас были конфликты?

– Не было.

– Смеются в глаза или за спиной?

– За спиной.

– Тогда есть два варианта. Лучше всего – просто наплюй на них и не обращай внимания. Люди склонны подтрунивать над всем, что недоступно их убогому пониманию. Надо мной тоже всю жизнь смеются. Ты же сама анекдоты про меня слышала. Так что, из-за такой ерунды всю жизнь страдать? А если тебе хочется отомстить, попробуй ответить тем же. Понятно, что их много, а ты одна. Договорись с Жаком, пусть он придет к тебе на работу. Вместе вы их высмеете так, что твоим коллегам стыдно будет на люди показаться. Жак это умеет – что-что, а свою профессию он освоил в совершенстве. Да и у тебя с чувством юмора все в порядке. А относительно одежды… Действительно, потерпи до весны. Потом, если все обойдется, я тебе королевским указом за какие-нибудь особые заслуги дарую право одеваться, как тебе нравится. Придумаю за какие. Если бы мы подумали об этом с самого начала, можно было бы сделать это луну назад за геройское спасение Эльвиры, но сейчас это уже дело прошлое, поздно. Ну вот, основные твои проблемы и решены. Еще есть какие-то? Мы и с ними разберемся.

Ольга нервно дернула сигаретой и молча покачала головой.

– Ну что ж, – задумчиво протянул король, попыхивая трубкой. – А теперь позволь сказать тебе самое главное. Все твои проблемы доводят тебя до слез не из-за своей сложности, а из-за того, что ты их принимаешь близко к сердцу. А поскольку ты так из-за всего этого переживаешь и при этом не делаешь никаких попыток что-то решить, я делаю вывод, что у тебя просто депрессия. Поэтому и раздражают такие мелочи, как чепчик и коптящая печка. Причин же твоей депрессии я вижу две. Во-первых, ты приготовилась умереть в первый день весны, потеряв всякую надежду и не пытаясь сопротивляться или искать выход. Во-вторых, ты одинока. И поэтому тебе плохо. Как бы пошло и банально это ни звучало, тебе нужен мужчина. Не друг, не товарищ, как мы с Элмаром или Жак, а мужчина. Любовник. И это тоже не такая уж проблема. Как я уже говорил, на свете полно отчаянных ребят, которые не боятся никаких проклятий. Если не рассчитывать на серьезные отношения – а насколько я тебя знаю, замуж ты не стремишься, – такого мужчину найти легко. Ты девушка молодая, симпатичная, без предрассудков, у тебя не должно быть с этим проблем.

– И все-таки они у меня есть, – вздохнула Ольга.

– Какие?

– Как вам сказать… Я не могу просто так упасть в постель с совершенно чужим человеком. Мне надо либо почувствовать его близким, либо набраться до чертиков, как на охоте. Да и не нравится мне никто из местных мужчин, если честно. И давайте об этом не будем.

– Что ж, если не хочешь… В конце концов, я сам терпеть не могу, когда лезут в мою личную жизнь. Однако должен заметить, что мужчины не нравятся тебе, только когда ты трезвая. Стоит тебе выпить больше, чем следует, так и Лаврис понравится. Напоследок все же посоветую решить в первую очередь эту проблему, и ты увидишь, как все остальные сразу померкнут.

– Еще бы! – фыркнула Ольга. – Если я залечу или подцеплю какой-нибудь местный триппер, остальное точно померкнет.

– В нашем мире нет венерических болезней. Хотя до сих пор удивительно, как их не завезли переселенцы.

– А откуда вы про них тогда знаете? Жак рассказывал?

– И очень живописно.

– Из собственного опыта?

– Именно. Должен отметить, у него была бурная юность.

– Ну и хорошо.

– Что именно?

– Что он вам рассказал. А то пришлось бы объяснять мне, а это очень невкусная тема. Да и знаю я ее плохо.

– Что ты, я бы никогда не попросил даму об этом рассказывать. А в изложении Жака все выглядело очень смешно и совсем не страшно. Кстати, какие у вас сейчас отношения с Жаком?

– Как и прежде – ровные дружеские. А что?

– Ничего. Я просто спросил. Подумал, что в этом может заключаться причина того, что тебе не нравятся другие мужчины.

– Нет, уже не в этом. Мы с ним чудесно дружим, он для меня как подружка. С ним весело и легко, можно обо всем потрепаться.

– Да, это верно, – призадумался король. – С ним весело и легко. А еще он очень любит людей разыгрывать. Одна из моих дам как-то обратилась к нему за советом, как меня половчее очаровать. Так он ей посоветовал нарядиться варваркой, разрисовать лицо, насовать перьев в волосы и в таком виде прийти меня соблазнять. И еще завывать, как кошка… Смеешься? А зря. Я это тебе говорю всерьез, чтобы ты поосторожнее относилась к его советам. Особенно в том, что касается меня. Меня он тоже любит разыгрывать.

– Это тонкий намек на последнюю просьбу? – догадалась Ольга. – А в чем прикол?

– В том, чтобы поставить нас обоих в дурацкое положение. Я тебе настоятельно рекомендую этого не делать. И даже прошу. Пожалуйста. Пообещай мне, что ты этого не совершишь.

– Не буду, – улыбнулась Ольга. – Но и обещать не стану. Доживем до весны, там посмотрим. Тем более что я так и не поняла, в чем прикол, а вы своими объяснениями меня только заинтриговали.

– Ольга, я на тебя обижусь.

Девушка засмеялась:

– Обещаю. Не просить у вас ночь любви, если придумаю что-то другое.

– А если не придумаешь?

– Да не переживайте, может, и просить-то не понадобится. Сами же говорили, вовсе не обязательно меня в жертву снарядят. А почему вы так боитесь, что я у вас попрошу? Вам это неприятно или что?

– Или что, – вздохнул король. – Ладно, вернемся к этому вопросу после оглашения, что это я, действительно… Слушай, а правда, что ты пишешь стихи?

Ольга вспыхнула и поспешно схватилась за шкатулку с сигаретами.

– Ну, не стесняйся. Это мне Жак сказал, так что не отпирайся. Почему ты их никому не показываешь? Стесняешься? Зря. Почитай мне что-нибудь.

– Вам? – Ольга совсем смешалась и долго не могла зажечь спичку, чтобы прикурить. – Но… зачем? Не надо…

– Я хочу послушать. Можешь не стесняться, я не умею настолько точно отличать хорошие стихи от плохих, как мой поэтичный кузен. Мне просто интересно, о чем они, как ты выражаешь себя, что у тебя в душе. Если, конечно, ты считаешь меня вправе этим интересоваться.

Ольга вздохнула и отпила для храбрости. В конце концов, ей давно хотелось хоть кому-нибудь прочесть сомнительные плоды своих бессонных ночей.