- -
- 100%
- +
Он быстро окинул взглядом подставку с ритуальными ножами. Нет, не возьмут… не консервная банка, хорошая сталь… в мастерские надо идти… И там аккуратно вскрыть… так, чтобы не повредить Повелителю… но как, как они упихнули его в эту коробочку?..
Уже в дверях его перехватил запыхавшийся радист. Пришлось опять зайти в пункт связи, выслушать сообщение Нимшаста, что след опять пропал, и объявить отбой.
В мастерских должны быть инструменты для резки металла. А если не найдется здесь – в соседних Оазисах есть заводы, уж там точно нужные станки имеются…
Дверь в последний раз захлопнулась, и наконец наступила тишина. Мафей и его гостья осторожно переглянулись и одновременно тихонько вздохнули.
Кажется, на этот раз все закончилось.
Его высочество смущенно пригладил волосы, которые почему-то сами собой встопорщились и превратились в неаккуратную копну. Саша почти одновременно повторила его жест, но ее прическе это точно так же не помогло – нашкодившие подростки по-прежнему выглядели как два взъерошенных воробья, чудом вырвавшихся из дядюшкиного кошатника, куда сдуру залетели в поисках крошек.
Позорище… Если бы Ольга была хоть чуточку не такой невезучей и не наткнулась на дядюшку всего одним этажом ниже… Или если бы хоть кто-то знал, что прогулки по территории запрещены из-за угрозы нападения, и отправил девчонок наверх, а не вниз… И если бы один бестолковый эльф хоть чуточку складнее умел врать… И вообще, если бы демоны не принесли дедушку, все обошлось бы намного тише… А так – каждый, кто пробегал мимо, счел своим долгом проехаться по интеллектуальным и нравственным качествам принца Мафея, и все вслух, громко, неуважительно и в присутствии дамы… Даже дядя на этот раз изменил своей обычной бессловесной манере и изволил высказаться. Добавить ко всему этому скандалу перетаскивание кроватей и сундуков, а также апофеоз сегодняшнего безобразия – спуск лошади по ступенькам на плечах двух богатырей из дядюшкиной личной охраны… Неудивительно, что бедная девочка тоже сидит пришибленная, хотя ее никто ни в чем не упрекал… Кроме Кантора, конечно, но ее он хоть за уши не хватал, и на том спасибо.
Саша еще раз вздохнула и обреченно произнесла:
– Папа меня изничтожит.
– Может, мы как-то уговорим Кантора тебя не сдавать? – Сам Мафей был безутешен, поэтому попытался утешить хотя бы девушку. – Ну что он, не поймет?
– Да не в том дело… – еще горше вздохнула Саша. – Он-то, может, и поймет, но если меня несколько дней не будет дома, папа это все равно заметит. И как я потом свое отсутствие объясню, уже не особенно важно. А если я еще и из-за щитов буду объяснять, это будет только доказательством, что я вру.
– Ты в самом деле его не предупредила?
– Ну да! А если б он меня не пустил?
Тут она была права, как ни крути. Мафей и сам давно усвоил, что спрашивать разрешения на сомнительные, с точки зрения старших, деяния губительно для любых планов. Мало того что запретят, так еще и проследят, чтобы не проделал желаемое без разрешения. Лучше уж не спрашивать – так хоть есть шанс, что не заметят. А если и заметят, за сделанное без спросу все же накажут не так, как за нарушенный запрет.
– Прости, пожалуйста, – пробормотал принц, виновато отводя взгляд. Маленькая ведьмочка единственная из всех ни в чем его не упрекнула, хотя опять же единственная из всех имела для этого основания. – Я ведь не знал, что такое может случиться. Как всегда, все всё знали, а мне никто ни слова не сказал, не дорос, видите ли…
– Да что уж теперь… – Саша махнула рукой и опять умолкла, уставившись в стремительно темнеющее окно.
Пока они говорили, в комнату незаметно вползли сумерки, выпуская из углов прятавшиеся днем тени, размывая очертания предметов, скрывая лица и превращая собеседника в условный силуэт, похожий на фантомы в тире Шеллара.
– Как только с этим разберутся, я сразу же верну тебя домой, – пообещал Мафей, не зная, чем еще утешить бедняжку. – Хочешь, я сам пойду к твоему папе и все ему объясню? Хочешь, я скажу, что ты не виновата, что ты ничего не знала, что я пригласил тебя в одно место и не предупредил, что оно в другом мире?
Девушка подняла взгляд, и ее глаза блеснули в полумраке особой, ведьмовской, искоркой. Точь-в-точь как год тому назад в этот же самый день… вот ведь, бывают же совпадения… Или это не просто совпадение и стоит поискать в нем скрытый смысл и определенную закономерность?..
– Мой папа запросто может поймать твои мысли точно так же, как мысли любого другого человека, и то, что ты маг, ему в этом не помешает. К тому же ты не умеешь убедительно врать.
– Что, настолько? – не удержался Мафей. Слишком уж было обидно. – Мы общались всего ничего, и тебе я даже не пытался врать, но все же ты успела заметить, что я этого не умею?
– Достаточно было один раз послушать, как ты пытаешься объяснить ситуацию своему дяде, – пожала плечами Саша. – Да и что тут странного, ты же эльф. Это естественно – вам не дано складно врать, но взамен вы умеете тонко чувствовать неправду.
– Как не дано? – Личный опыт Мафея вопиюще протестовал против подобного утверждения. – А Толик? А господин Раэл? Вот уж кто врет как дышит!
– Толик психологически почти чистый человек, – пояснила девушка. – То, что он долго жил среди эльфов и перенял многие их воззрения, не делает его одним из них, так же как и его уши. Он всего лишь человек, хорошо знающий и понимающий эльфов. А Раэл, думаешь, от природы умеет упаковывать откровенную ложь в красивые слова и вежливую улыбочку? Он этому человеческому искусству специально и старательно учился много лет, потому что оно необходимо для карьеры дипломата. Ты еще каких-нибудь эльфов знаешь или только с этими исключениями знаком?
Мафей вспомнил Хоулиана и вынужден был признать, что этот господин уж точно исключением не является – что подумал, то и сказал с милой детской непосредственностью. А если и попытается из вежливости или сочувствия сказать не то, что думает, – у него это получается ничуть не лучше, чем у самого Мафея.
– Если господин Раэл научился, то и я смогу, – решительно заявил он. – Жаль только, что на это уходит много лет.
– Да уж, до встречи с моим папой никак не успеешь, – невесело засмеялась ведьмочка. – Да и бесполезно – мысли все равно не спрячешь.
– Ну все равно… Даже если я не буду обманывать, а честно ему все объясню…
– Вряд ли понадобится. Ему Диего все честно объяснит сегодня же ночью, и твоя помощь уже будет лишней.
– Тогда хотя бы извинюсь.
Она не ответила. Оглядела комнату, задерживаясь на особо тенистых углах, всмотрелась в его лицо – странно как-то, словно силилась там что-то уловить и ничего не увидела.
– Может, мы тут как-нибудь свет включим? – произнесла она наконец, оставив предыдущую тему беседы тихо помирать в забвении. – Или там свечку зажжем, керосинку, чем у вас пользуются? Я не боюсь темноты, но не умею в ней видеть.
– Ой, извини, – спохватился Мафей и бросился к каминной полке, где стоял подсвечник. – Я совершенно забыл… Мне казалось, что еще не темно… Тебе не холодно? Может, затопить камин?
– Нет, – донеслось из-за спины. – Если только меня не заставят при такой температуре снять штаны и куртку и нарядиться в этот дурацкий сарафан, который ты, наверное, снял в темном углу с какой-нибудь младшей помощницы ученицы кухарки.
– Нет, я его с веревки спер, – признался Мафей, чиркая спичкой. – Глупо, конечно. К нему все равно надо еще рубашку, и кофту, и обувь… И вообще надо его вернуть. Спешить теперь некуда, завтра я для тебя поищу пристойную мальчишескую одежду. Если тебе еще что-нибудь надо, ты говори, не стесняйся. Может, отдохнуть хочешь? Или кушать?
– Ты после сегодняшнего хочешь кушать?
Пришлось честно помотать головой. Как раз после сегодняшнего скандала провинившемуся принцу кусок бы в горло не полез.
– Разве что выпить, – столь же честно признался он, поразмыслив и прислушавшись к своим ощущениям. – Но лучше этого не делать. Потому что мне сейчас так паршиво, что стоит начать, и я не удержусь, налакаюсь хуже Элмара. А тебе придется потом общаться с тем, что получится, и ночевать с ним в одной комнате. Разве что составишь мне компанию…
Гостья наставительно постучала себя по лбу.
– Я же не только выгляжу так, у меня организм детский по всем параметрам. Ты б мне еще дорожку предложил или пчелку.
– Разве что косяк, – развел руками Мафей, надеясь обратить неловкость в шутку. – Но за ним придется сбегать…
– Куда-нибудь в соседнюю страну, где мы так и не побывали, – поддела его Саша. – Вот если бы вы мне сразу сказали, что нечего мне переться в гости к Жаку, делать из себя дуру и ставить его в неудобное положение, мы бы, может, и успели все, что задумали.
Высшие силы, ей тоже было плохо, ничуть не лучше, чем ему, и она все еще старалась как-то это скрыть…
– Ты ведь мне тоже не сказала, зачем хочешь его видеть. Если бы я знал… я бы сказал, меня всякие бредовые мистралийские завихрения «чего мужчина должен» не посещают.
– Я думала, ты сам заметил. Дурацкая подсознательная накладка, будто всем свойственно то же, что и мне. Умом понимаю, что нет, но, когда дело касается таких переживательных моментов, напрочь все вылетает…
– Э-э-э… чуть понятнее можно? – попросил Мафей, надеясь хоть немного разговорить девушку на тему ее магических способностей.
– А, забудь… Ты все равно не виноват в том, что я навбивала себе в голову всякой ерунды.
– Я просто подумал: если буду хоть немного знать о том, что тебе свойственно, то смогу учитывать это… ну, в следующий раз… если он будет… понимаешь, все-таки хотелось бы довести до конца…
– Да уж конечно, раз я здесь застряла, пусть хоть не зазря будет. Как включится у вас магия, перед отъездом домой обязательно наведаемся к этой твоей аномалии. Мне уже и самой интересно. А если еще и папе рассказать, он может заинтересоваться и хоть чуть-чуть отвлечься от меня.
– Я обязательно ему все расскажу и спрошу его совета. Но все же хочется чуть подробнее о том, почему из твоих способностей следует, что я должен был сам заметить… ну ты понимаешь… Я просто не улавливаю связи.
– Объясняю понятно, – изрекла Саша, и Мафей вдруг ощутил навязчивую уверенность, что сейчас она примется набивать трубку. – У каждого шархи есть какая-нибудь способность к восприятию и к воздействию по отношению к другим людям… ну то есть разумным гуманоидам всех родственных видов. Как эмпатия у Диего, это ты, наверное, знаешь, или как спонтанное чтение мыслей у моего папы… Насчет дяди Макса я не уверена, что там у него приоритетно на восприятие – бабы или покойники. У меня дар смещен в темную сторону еще сильней, чем у дяди Макса.
– Ты разбираешься в некромантии? – заинтересовался Мафей, не смея верить в такую удачу.
– Нет, это не некромантия. У меня просто и восприятие, и воздействие завязаны на негативные эмоции. Воздействие – на страх, на стыд, на гнев или безысходность, в общем, ничего хорошего я человеку сделать не могу. А восприятие – только на страх.
– То есть ты воспринимаешь не все чувства, как Диего и Орландо, а только страх?
– Не-ет, вот ты опять не понял. Это не эмпатия и не чтение мыслей, это особое такое знание… Я могу посмотреть на человека и узнать, чего он боится. Не сам страх почуять, как эмпаты, а источник и объяснение этого страха. Теперь улавливаешь связь? Если кто-то боится, как бы не узнали о его тайных чувствах, я о них непременно узнаю. Из-за этого самого страха. А если я сама боюсь, как бы кто не узнал о моих – потому что ну дура же дурой тогда буду выглядеть, – тут и срабатывает подсознание. Раз боюсь, значит, узнают. Понял?
– Ага, – завороженно кивнул Мафей. – И что, сегодня, пока все скандалили, ты потихоньку стояла и слушала, чего мы все боимся?
Саша усмехнулась.
– Когда вы скандалите, вы в этот момент ничего не боитесь, потому что мысли у вас в другую сторону направлены. Только извечные страхи можно разглядеть, но они в целом у всех одинаковы – умереть, потерять близких… есть еще навязчивые страхи, которые никогда не оставляют, их тоже видно. Или слишком реальные, чтобы о них забывать, как, например, у твоего дяди.
– Серьезно?! – Не то чтобы Мафей так уж искренне изумился – почему бы дяде и не иметь какой-нибудь глубоко скрытой фобии, тем более если угроза реальна? – но ему показалось, что чем шире он откроет рот от удивления, тем охотнее юная ведьмочка сообщит что-нибудь еще. – Чего такого может бояться дядя Пафнутий?
– Обернуться и покусать кого-нибудь. Он правда оборотень, или это его глючит так?
Вот тут Мафей действительно на время потерял дар речи от изумления.
– Впервые слышу! Дядя всегда был нормальным человеком и отличался от прочих членов семьи именно здравостью рассудка.
– Тем не менее он все время боялся, как бы не случилось чего-нибудь такого, что могло бы его неожиданно напугать. Потому что от испуга он может обернуться, а его амулет, который контролирует разум в животном обличье, перестал работать. Оборачивается же он, насколько я поняла, в какого-то крупного хищника, опасного для окружающих. Если, конечно, это правда, а не выверты больной психики.
Мафей подумал и признался, что он охотнее поверит в то, что его дядя в самом деле оборотень, чем в то, что он сумасшедший.
– А почему ты не знаешь? – удивилась в свою очередь Саша.
– Наверное, это скрывают специально. Он ведь король. Может, королям не положено… Демоны его знают…
– Имидж портится? – понимающе усмехнулась девушка. – А что, вполне себе объяснение. Дедушка твой тоже, наверное, скрывает?
– Что, и дедушка? – потрясенно переспросил Мафей.
– Ага. У него тоже амулет не работает, и он боится в беспамятстве куда-нибудь улететь или обернуться человеком на не подходящей для этого высоте. Ты и этого не знал? Ну, раз уж я взялась выдавать тебе твои же семейные секреты, кузен твой тоже оборотень.
– Который?
– Тот, который так смешно головой встряхивает, ну точь-в-точь как собака. Его второе обличье ни ему, ни окружающим не опасно, но выглядеть он при этом будет полным идиотом, потому и боится.
– То-то он собак обожает… – Столько непонятного и необъяснимого вдруг обрело логику, столько вопросов получило ответы, что Мафей даже отвлекся от разговора, пытаясь упорядочить все это в голове. Надо же, сколько он всего не знал и даже не догадывался… Интересно, а Шеллар знал? А придворные маги? Нет, мэтр Силантий – вне всяких сомнений, вот, кстати, почему придворные маги в Поморье традиционно принадлежали только к одной школе… А все остальные?
– Мафей! – окликнула Саша, едва пауза в разговоре затянулась достаточно, чтобы понять – один из собеседников о другом забыл.
Задумавшийся принц встрепенулся:
– Да?
– А та девчонка, которая меня звала пройтись… Это и есть жена Диего?
– Ну да, там, по-моему, и без уточнений видно, – удивился Мафей.
– Ну тебе, может, и видно, а я себе его жену представляла… Ну такой, вроде кузин и тетушек ветви Кирин… а она совершенно обычная, и ножки-палочки точь-в-точь как у меня, а на голове я вообще молчу что.
– Да перестань! – возмутился Мафей. – Она последнее время очень похорошела! Вот как только забеременела, так и грудь выросла, и ножки стали не палочки, и даже волосы легли. Это ты, наверное, тоже уловила ее страхи, вот у тебя и перекосило картинку. Она вечно боится, что у нее то не так, и это не этак, и все видят и чего-нибудь нехорошее о ней думают…
– Да нет, как раз в тот момент она ничего такого не боялась, у нее все страхи были за Диего, за ребенка и еще за какого-то дядьку, который остался где-то в логове врага в большой опасности. Я-то видела именно то, что есть, что видно глазами. А ты – нет. Значит, она носит девочку, и эта девочка ветви Кирин фонит на всех мужчин своей фамильной притягательностью. Но я не красоту ее дивную хотела обсудить, хоть и приятно, что не одна я такая и что даже таким, бывает, везет в любви. Я хотела спросить, ты не в курсе, зачем она хотела меня увести и о чем «почирикать»? Может, есть что-то, чего я знаю, а ей знать не следует? Или хотела про Диего расспросить?
– Да нет, – честно признался Мафей, решив, что уклончивая тактичность в данном случае может обойтись дороже, чем прямой ответ. – Скорей всего, утешить хотела. Она в позапрошлом году тоже несколько лун по Жаку страдала, и, наверное, у нее есть что утешительного по этому поводу сказать.
Саша оторвала взгляд от собственных ботинок, которые сосредоточенно изучала последние несколько минут, и с величайшей заинтересованностью вперилась прямехонько в глаза.
– Что, она ему тоже не понравилась?
– Ну понимаешь… на тот момент он уже встречался с будущей невестой…
– Убиться, какое постоянство! То есть она хотела мне рассказать, как сперва точно так же ревела, а потом пострадала-пострадала, да и нашла Диего?
– Ну, наверное, что-то в этом роде… Я не знаю…
– Что ж, считай, я ей сэкономила кучу времени и сил. Можно уже не рассказывать. – Она опять уставилась на носки ботинок и добавила: – И чего я, в самом деле, как дура… эти девки хоть взрослые, их трахать можно. А я куда со своим малолетним сокровищем, которым только педофилов соблазнять?
– А это у тебя навсегда, или ты еще когда-нибудь вырастешь? – поинтересовался Мафей, решив, что разговор свернул в нужную сторону и сейчас самое время попробовать выяснить.
Саша вздохнула:
– Ты себе примерно представляешь механизм порчи и возможного отката? Или в вашей школе это происходит иначе? Или вообще не практикуется?
Мафей торопливо напряг память.
– Порча и проклятия относятся к некромантии и сейчас запрещены законом. То есть за них бывает не «откат», а уголовная ответственность.
– А если не поймают? – фыркнула девушка. – Или не докажут?
– Не поймать могут в одном случае – если пострадавший не поймет, что с ним, и не обратится к магу за помощью. Если же обратится – любой квалифицированный маг обнаружит и порчу, и след ауры налагавшего, по которому некроманта можно выявить.
– А с пострадавшим тогда что? Такая порча снимается, или все, с концами?
– Зависит от конкретного метода. Есть такие, что снимаются, есть неснимаемые.
– И когда наведенную порчу с человека снимают, на некроманта идет какое-то обратное воздействие?
– В классической школе – нет. Кажется, что-то подобное я слышал о ведовстве, но не уверен, факт это или народное творчество. Значит, вот что ты имеешь в виду под откатом? Обратное воздействие? А оно идет автоматически?
– Тоже от школы зависит, но у меня получился совершенно курьезный случай… Такое может произойти только с малолетней дурочкой, которой Силу боги выдали, а ума еще нет… Подожди, значит, классический некромант может преспокойно разбрасываться проклятиями, и ему ничего за это не будет? Если уголовной ответственности удается избежать, то никакой другой он и не несет?
Мафей попытался разобраться и быстро понял, что его знаний для этого не хватает. Пришлось честно признаться, что в некромантии он полный дилетант, если не сказать – невежда. Но можно поспрашивать мэтрессу Морриган и мэтра Алехандро, они должны знать. А кроме уголовной ответственности бывает еще личная или семейная месть, тоже штука эффективная. В общем, как только все это безобразие закончится, обязательно навестим знающих коллег и выясним все в точности. А пока, может, Саша ему сама объяснит, что это за откат и как он действует в ее школе?
– Не поймешь ведь… – тоскливо вздохнула девушка.
Мафей вдохновенно заверил ее, что он просто неимоверно понятливый.
В сути вопроса действительно не оказалось ничего сложного, однако всей заявленной понятливости его высочества не хватило, чтобы постичь, что двигало этими девчонками. Нет, мальчишки тоже ссорятся, враждуют и непременно дерутся, кое-что из этого букета он даже испытал на себе, но начать войну из-за туфелек с пряжками, танцующей куклы, конкурса бальных танцев и работы по математике… на такое способны только девчонки.
Школа, где училась Саша, официально предназначалась для одаренных детей, но, как бывает с большинством престижных заведений, в особых случаях недостаточную одаренность детей успешно компенсировали высокое положение или солидное состояние родителей. Назвать Аленку Сомову дурой было бы несправедливо – с занятиями она худо-бедно при помощи трех дополнительных частных учителей справлялась. Но вот в общении была невыносима. Так считала Саша. Позднее выяснилось, что Алена в свою очередь имела полностью противоположное мнение касательно того, кто из них невыносим, но, на взгляд Мафея, Саша все же была права. Хвастливых манерных девиц, избалованных роскошью и вседозволенностью, он тоже не любил. И будь он так же остер на язык, как эта юная ведьмочка, с такой же радостью обламывал бы однокласснице попытки блистать и править бал.
История великой войны двух непримиримых девиц, продолжавшаяся без малого два года, включала в себя множество эпизодов, большую часть которых Саша либо уже не помнила, либо пропустила за незначительностью. Начавшись со взаимного осмеяния туфелек в первый учебный день, продолжившись ежедневными подколками, оторванной головой куклы и выброшенной в окно косметичкой, докатившись до стертой работы по математике на школьном состязании и намазанных клеем туфель на конкурсе танцев, великая война пришла к своему завершению, когда в ходе боевых действий были нарушены одновременно очередность ударов и негласное правило: не втягивать в конфликт учителей и родителей.
В один и тот же день сначала в школу примчалась Аленкина мачеха и закатила директору скандал, затем к директору вызвали Сашу и сделали капитальное внушение, а едва она оттуда вернулась, Аленка нагло и бессовестно проехалась по святому – по дружбе с Настей. Нет, доля правды в ее словах была – действительно из неблагополучной семьи, мама сетезависимая, папы все время разные, с братом такая вот беда, – но это же не повод такие мерзкие предположения высказывать. Как будто, если у девочки нет богатого папы, она непременно должна добывать пропитание на панели… Словом, на этот раз дело кончилось дракой, и, как это водится у девчонок, кто раньше успел пожаловаться, тот и оказался пострадавшим. А Саше повторно пришлось краснеть в кабинете директора, выслушивая уже не о товариществе и приличном поведении, а о спецшколе для трудных детей, куда она непременно отправится, если будет продолжать в том же антиобщественном духе.
В тот момент Саша и открыла для себя свой дар. Она вдруг поняла, что директор все врет, чтобы ублажить Аленкину мачеху (та до сих пор не ушла), а на самом деле панически боится Сашиного папу. Причем не имея ни малейшего понятия, чем он реально может быть опасен, просто слышал что-то где-то о шархийской магии, вот и боится. А Аленкина мачеха боится, что муж узнает про ее измены. А классная руководительница – что никогда не выйдет замуж.
Ощутив в себе столь долгожданные способности, Саша не удержалась от маленькой мести – кротко посмотрела в глаза директору и предложила вопрос о спецшколе обсудить с папой.
Что происходило в кабинете, когда ее оттуда выставили, она уже не слышала, но наверняка перепуганный директор просветил Аленкину мачеху, кто есть доктор Рельмо и почему с ним не надо ссориться. Потому, наверное, она и сообразила, в чем дело, когда все началось.
А обиженная Саша под влиянием новой открывшейся ей стороны бытия вдруг подумала – а ведь и в самом деле, я же не просто девочка, которую можно безнаказанно унижать, я ведь тоже владею Силой, как и мои сестры. И за сегодняшнюю подлость могу наказать Аленку сама, без всяких жалоб родителям.
И дальше началось самое интересное.
Силу она, может, и ощутила, но что с ней делать, не имела понятия. Из разговоров старших слышала, что есть способ магическим путем восстановить справедливость и наказать обидчика. Но вот как именно… Спрашивать у папы было бы верхом глупости, поэтому Саша сделала глупость еще большую: полезла искать требуемую информацию в мегасети, как привыкла. Впоследствии оказалось, что найденное ею руководство по наказанию обидчиков с настоящей шархийской магией ничего общего не имеет, кроме упоминающихся имен богов, что на самом деле какой-то шарлатан слепил его на скорую руку из разных обрядов разных школ и выложил, чтобы обманывать доверчивых девиц, жаждущих сделаться ведьмами… И будь Саша обычным человеческим ребенком, вреда от ее колдовства вышло бы не больше, чем от исполнения песенки про елочку… Но Сила у девочки была настоящая, и в ее устах слова обрели вес, а пустой ритуал – значение.
И понеслось.
Аленкин папа все-таки застукал мачеху с любовником и выгнал.
На следующий день он попался на взятке.
А Аленка угодила в больницу, потому что у нее вдруг за одну ночь лицо покрылось уродливыми болячками, волосы выпали, зубы почернели и ноги отнялись.
Так бы, наверное, и скончалась вредная одноклассница среди разводящих руками врачей, если бы о случившемся не узнала ее родная мать, которую отец в свое время здорово пробросил при разводе. Первое, что она сделала, – совершенно искренне обвинила во всем мачеху. Дескать, на мужа донесла, падчерицу отравила, все в корыстных целях. Мачеха, заслышав такое, ударила себя под грудь, напомнила, что с арестованного имущества законного супруга никакой корысти поиметь не может, и мигом нашла другого виновника. Вот только пару дней назад ей в школе рассказывали…