Распутья. Добрые соседи

– Что, Элмар тоже?..

– Нет, на момент нашего знакомства Элмар еще не имел опыта общения с этой категорией людей. И с первых же минут понял, что каким бы я ни был – я на его стороне. Между нами никогда не было противостояния. Зато с Кантором мы постоянно бодаемся. Хуже, чем с тобой. При всем взаимном уважении. Вот такие вот классовые проблемы… Нет, не пытайся с ходу что-то возражать, подтверждать или вслух размышлять над услышанным. Потом, когда будет время, спокойно, наедине с собой все это обдумай.

– Думаешь, поможет? – попытался пошутить Витька, но усмешка вышла кривая и не особенно веселая.

Король слегка дернул правым плечом.

– Какая разница? В любом случае, о таких вещах задумываться следует. Очень много интересного можно узнать о жизни и о самом себе – если, конечно, не кривить душой и принимать все как есть. И кстати. Меня совершенно не трогает твоя майка, и тебе нет никакой необходимости изменять привычной манере одеваться.

– Да мне по хрену, что ты думаешь о моей майке! – сердито ругнулся Витька, заливаясь краской пуще прежнего. – Я просто не хочу больше выглядеть идиотом, если опять появится твоя кузина.

– Вот как? – Его величество слегка замедлил шаг – то ли от удивления, то ли устал уже ходить кругами вдоль забора. – Если я верно помню вкусы кузины, полуголые мужчины ей всегда нравились намного больше, чем одетые. Закономерно, что она в итоге влюбилась в эгинца.

– Послушай, я не собираюсь ее очаровывать, а просто хочу выглядеть цивильно в ее присутствии. Она заслуживает уважения, согласен?

– О, если такова твоя манера выражать уважение, не смею возражать. Однако из этого следует, что твоя обычная манера расхаживать в чем попало призвана выражать пренебрежение? Да-да, я знаю, что я зануда, и не стоит с таким видом хвататься за голову.

– Да ты ж кого угодно достанешь! Неужели, по-твоему, все вокруг только и делают, что ходят, размышляют «Почему я так поступаю?» или «Почему мне нравится то и не нравится это?» и только и ждут, когда ты об этом спросишь, чтобы выложить готовый ответ?

Король остановился, переводя дыхание, и зачем-то оглянулся на дом.

– Нет, конечно. Я знаю, что обычно люди подобными вопросами не задаются и ответов на них не знают. Потому и спрашиваю, чтобы ты хоть раз об этом задумался и, может быть, лучше понял сам себя.

– А тебе не приходило в голову, что обо всем этом я за свою жизнь наговорился с Дэном, причем так наговорился, что меня от этих разговоров уже тошнит?

– Настолько, что твой бедный друг даже заговаривать об этом не решается?

– Это он тебе сказал? Или ты сам придумал?

– Если он действительно мог сказать что-то подобное, значит, я не «придумал», а «угадал».

– Да ни хрена ты не угадал! Мы перестали об этом говорить просто потому, что отпала необходимость. Вот когда я в лавочку устроился и все вроде устаканилось, так и перестали. А тут ты вдруг решил меня жизни поучить. Может, хватит ерундой заниматься да вернемся в дом? Ты уже находился, как я вижу.

– А ты как себя чувствуешь? В силах еще немного погулять или тоже вернешься?

– А чего я один буду, как дурак, вокруг дома слоняться?

– Я хотел попросить тебя прогуляться с Тиной. Или каким-то иным способом ее занять, чтобы беседа с Ольгой, которую я запланировал на ближайшие пару часов, прошла в должном уединении. Откладывать ее дальше нельзя, а Тина вдруг приехала как раз сейчас.

– Пару часов? Ты припух, что ли? Что я буду делать все это время? Ходить кругами в почтительном молчании?

– Зачем? Просто поговори с ней.

– О чем? О жизни на Каппе? Говорить-то придется мне, она почти все время молчит! И врать придется через слово, а я не могу ей врать!

– Скажи ей правду. Элмару ведь сказал, и ничего, мир не рухнул. Тебе так трудно оказать даме небольшую любезность?

– А ее ты спросил? Или сейчас тоже попросишь в качестве «небольшой любезности» выгулять и развлечь увечного воина? Чтобы мы надоедали друг дружке, а не тебе?

– Не говори глупостей. Ты чем-то привлек ее внимание, это еще в прошлый раз было заметно. А в последнее время она настолько утратила интерес к жизни, что я готов хвататься за любую, даже самую призрачную ниточку, способную вернуть мою бедную кузину в мир живых. И если это будешь ты, то демоны с ним со всем, пусть будешь ты. Ты хотя бы живой и отвечаешь, когда к тебе обращаются.

Хотя все это здорово смахивало на уже знакомые манипуляции, при помощи которых ему в свое время всучили Матрену, отказаться Витька не смог. Может быть, потому, что впервые за всю прогулку услышал в обычно спокойном и размеренном голосе собеседника искреннюю боль и горечь.

До крыльца его величество едва дополз – видно, перестарался с гулянием на первый раз. Или просто увлекся разговором, как с ним это обычно бывает. Скорей всего, второе, потому что взъерошенный и сердитый дядя Витя выглядел примерно как Диего после очередных «десяти минут», затянувшихся на три-четыре часа.

Наскоро обменявшись приветствиями, король вдруг понес совершенно несуразную чушь о лесных ягодах, птичках и ежиках, непостижимым способом привязав все это к дальней беседке и не менее дальним лесным краям, где прошло дяди-Витино детство, сделал вывод, что непременно и вот прямо сейчас же надо гостю все это показать, но сам он уже не в силах ходить, а Ольга к тому же не знает где, и не будет ли так любезна дорогая кузина…

И так ловко он заморочил всем головы, что Ольга опомнилась, только глядя в спины удаляющимся гостям, а сами они, судя по всему, спохватятся не раньше, чем добредут до упомянутой беседки.

– Ваше величество! – укоризненно заметила она, провожая взглядом смущенного дяденьку и его печальную спутницу. – Вы что, у цыган уроки брали? Еще немного, и я бы полезла за кошельком, хоть у меня его и нет! Если вам надо спровадить лишние уши, неужели нельзя просто объяснить?

Король не то улыбнулся, не то поморщился и опустился в кресло, вытянув больную ногу.

– Дело не в лишних ушах. Я хотел, чтобы они пообщались между собой наедине. Может, Тина хоть немного отвлечется, ее так редко что-то интересует… Но не мог же я сказать им об этом прямо. Пришлось воспользоваться известным мошенническим приемом. Полагаешь, у меня бы и с кошельками получилось? Может, стоит попробовать?

– Вы еще в сводничестве себя попробуйте, – посоветовала Ольга.

– О нет, с этим точно не получится. Тут надо особое чутье иметь, вот как у Кантора, например, или у мэтра Максимильяно. Кантор тебе ничего не говорил на эту тему? Я имею в виду, о Тине.

– Ваше величество, кажется, вы опять заритесь на мой кошелек, которого нет. Вы же сами просили их обоих пообщаться с вашей кузиной, и, помнится, оба вам честно отчитались о результатах.

– Нет, я не об их успехах, вернее, отсутствии оных. Мне показалось, что наш гость чем-то заинтересовал Тину, и я хотел уточнить, правда это или мне все же показалось. Я, честно говоря, боюсь надеяться… И за нее боюсь. Она же целыми днями может сидеть и мысленно разговаривать с покойным супругом. Разве это нормально? Она даже сквозь Кантора смотрит, как будто он стеклянный!

– Ага, он так и сказал, – согласилась Ольга. – Но в вашем вопросе он ничем не поможет, чтобы Диего что-то почуял, это должно быть нечто более конкретное, чем интерес. Вы просто подождите.

Шеллар тихо вздохнул и достал из кармана трубку, кисет и спички.

– Сомневаюсь, что дело зайдет дальше рассказа об иных мирах, но надеюсь, что он ее хотя бы отвлечет. Мне, например, всегда было интересно слушать рассказы переселенцев.

– О да, я помню, – невольно улыбнулась Ольга.

– Да, прекрасные были времена. Впрочем, нам ничто не мешает иногда к ним возвращаться. Ты родишь, я поправлюсь, Элмар победит всех врагов и вернется, Жак с радостью избавится от ежедневной работы и опять примется бездельничать… С Кантором и так все в порядке в кои-то веки. Мы соберемся как прежде, рассядемся в столовой Элмара, будем пить и болтать о всяческих приятностях, словно и не было ничего этого… Прости, я что-то не то сказал? Что с твоим лицом?

Ольга едва удержалась, чтобы еще и губу не прикусить для полного признания, насколько жутко ей сейчас слышать мечтательные прогнозы его величества, когда перед глазами все та же сцена из повторяющегося сна… Увы, заемный магический дар при всей его полезности ничем не мог помочь, когда надо просто удержать лицо…

– Я боюсь, – почти честно ответила она. – Вот вы говорите, как все будет здорово, а мне страшно… Может, я просто с вашей кузиной пообщалась не вовремя или просто такая впечатлительная стала из-за беременности…

– За кого именно? – Лирическая мечтательность его величества мгновенно исчезла, сменившись знакомой острой серьезностью. – Если тебе что-то приходит в голову, это может быть неспроста, и лучше об этом сказать сразу. Ты не владеешь своим даром и можешь не придать значения действительно важным предчувствиям, поэтому лучше разобраться. Так о ком ты подумала в тот момент, когда я предавался мечтаниям? Кого недоставало в той счастливой картине будущего, что я пытался нарисовать?

Ольга глубоко вдохнула, словно перед долгой речью, и почти шепотом выдохнула:

– Вас.

Раз уж он об этом заговорил и дал такую возможность предупредить себя, не раскрывая всей правды, грех не воспользоваться… Может, теперь он будет осторожнее, что-то изменит в своих планах, что-то такое сделает, чтобы этот проклятый сон стал просто не нужен…

– Так. – Король отвел взгляд и продолжил набивать трубку, словно главная проблема уже решилась сама собой и остались только мелкие детали, не требующие слишком пристального внимания. – Значит, я. Любопытно. А при каких обстоятельствах?

– Но… я не знаю… – растерялась Ольга.

– Так, давай еще раз и сначала. – Его величество зажал зубами трубку, отодвинулся от Ольги подальше и чиркнул спичкой. – Насколько мне успели доложить, твои временно обретенные способности включают в себя два магических феномена, как это обычно принято у шархи: один на восприятие и один на воздействие. Воздействие происходит путем неосознанного выбора оптимальных слов и действий для конкретной ситуации, а восприятие – путем моделирования будущих событий во сне с целью последующей коррекции. Я все верно изложил?

Ольга печально кивнула, в который уж раз понимая, что попалась с потрохами и что играть в недомолвки с его величеством – задача не для таких наивных дур, как уважаемая маэстрина.

– В таком случае что мешает тебе рассказать мне твой сон подробно? Более того, что мешало тебе сделать это раньше?

– Вы бы опять наворотили чего-нибудь, пытаясь поспорить с судьбой, как в тот раз. А все, что делается в этих снах, завязано на меня. Только на меня и мои поступки. Да и рассказывать там нечего. Я ведь не видела саму… само… в общем, что произошло, я не видела. Мне просто об этом сказали. Ну и тот полнейший конец света, который вокруг этого известия творился. А там… то есть тогда…

– На месте действия тебя не было, – подсказал король. – Позволь уточнить, именно по этой причине ты просила взять тебя с собой, когда я упомянул о возвращении в Даэн-Рисс?

Ольга только кивнула, на этот раз оттого, что из-за подступивших слез не могла выговорить ни слова.

– Так вот почему тебя так огорчил мой отказ, хотя я в высшей степени разумно объяснил тебе его причины? Ты надеялась, что, присутствуя там, сможешь что-то изменить? Каким же образом, позволь полюбопытствовать? Надеюсь, в твои намерения не входило опозорить меня навеки, заслонив собой, или что-то столь же бессмысленное и рискованное?

– Я не зна-аю… – протяжно шмыгнула носом Ольга. – Но после этого хотя бы сам сон должен был измениться! Тогда я бы увидела, что там конкретно будет, и могла бы уже думать, что можно сделать!

– Тогда я обещаю, что обязательно возьму тебя с собой. Правда, придется взять и Кантора, иначе, боюсь, меня убьют намного раньше и прямо здесь…

– Вы же сумеете объяснить ему все, правда? – всхлипнула Ольга. – Так, как вы умеете? Потому что если я скажу ему правду, он упрется и нипочем не согласится… А врать ему бесполезно, почует. Да и не хочу я ему врать.

– Не плачь, прошу тебя. Все будет хорошо. Конечно же я объясню все Кантору, но прежде нам надо выяснить, что именно мы собираемся предпринять. У нас есть на это одиннадцать дней. Пока же давай договоримся, что свои сны ты будешь просматривать внимательно и сообщать их содержание мне сразу, как только проснешься.

Ольга согласно кивнула, ладонью размазывая по щекам слезы.

– Вот и замечательно. Носового платка у тебя, как всегда, нет? Приятно видеть хоть что-то незыблемое, когда мир вокруг рушится. Возьми мой.

Свадьба получилась скромной и непритязательной. Основную ее часть заняла религиозная церемония, которую жених честно выстоял с серьезным выражением лица, затем гости быстро и официально выпили по бокалу вина и, проводив поздравлениями и пожеланиями исчезающих в телепорте новобрачных, расползлись группами по двору.

Первыми испарились Мафей с Сашей, которые только и ждали окончания официальной части, чтобы без помех поболтать. Доктор Рельмо проводил их загадочной улыбкой и направился в дом вместе с его величеством и Виктором. Амарго с семейством тоже скрылись из виду, и по суровым лицам супругов можно было предположить, что юного алхимика с множеством имен ждет серьезный и неприятный разговор о подобающем поведении. Кантор хотел было увести Ольгу и поговорить наедине – вдруг она знает, зачем Шеллару понадобилось тащить их обоих с собой в Даэн-Рисс, где наверняка будет опасно? – но не успел. Ольга чуть ли не бегом ринулась к Кире, и обе дамы удалились в сад, шепотом о чем-то переговариваясь. Наверное, опять все о тех же предстоящих родах, которых Ольга боялась больше, чем подозрительной королевской авантюры. И если он правильно догадался, то присутствие мужа при этой беседе будет неуместным.

Вернулся Орландо, отчитался, что новобрачные доставлены благополучно, и снова исчез в телепорте – на этот раз с Элмаром, Азиль и священником, который тоскливо оглядывался на всеми покинутый столик с напитками.

Принцесса Тина, по обыкновению погруженная в себя, побрела куда-то прочь, словно лунатик. Александр дернулся было за ней, но к нему подскочил папа, придержал за рукав и принялся что-то вполголоса объяснять. Кантор заинтересованно навострил уши, но ничего не расслышал и неторопливым шагом двинулся в их сторону. Уж очень любопытно стало, что такого важного обнаружил папа, чего он сам не разглядел.

– Вы это серьезно?! – громко воскликнул Александр, и на лице его отразилось изумление, граничащее с мистическим ужасом.

Окончательно заинтригованный Кантор прибавил шагу, уже не притворяясь «просто гуляющим», а целенаправленно двигаясь к ним с намерением поздороваться и присоединиться к разговору. Его сразу же заметили и разговор прервали – вернее, папа отвлекся и не ответил на вопрос. То ли не хотел продолжать при Канторе, то ли специально ждал, чтобы не повторять по два раза.

– Вы действительно считаете, что он не воображаемый? – настойчиво повторил Александр.

– Да, – серьезно кивнул папа и повернулся к Кантору. – Ты знаешь, что подслушивать нехорошо?

– Я не подслушивал! – оскорбился тот. – Я увидел и понял, о чем речь. А поскольку меня его величество тоже привлекал… к тому же делу, я решил, что ты поделишься со мной открытием. Как наставник с учеником, как старший коллега с младшим… Мы же все-таки коллеги в каком-то смысле.

Папа печально усмехнулся.

– Только не в этом, сынок. Некромантия – не тот раздел магии, где мы могли бы считаться коллегами.

Теперь изумился и Кантор.

– А некромантия тут при чем? Разве вы говорили не о… – Он невольно умолк и лишь указал взглядом направление, в котором удалилась принцесса Тина.

– Да, о тетушке, – согласно кивнул Александр. – Мэтр Максимильяно считает, что дядюшка в самом деле с ней говорит.

Кантор вопросительно уставился на отца.

– Да, я так сказал, – раздраженно подтвердил тот. – Но это предположение, которое еще надо проверить. Если ваше величество согласится мне помочь…

– Я? – еще сильнее удивился король Эгины.

– Вы ведь с вашим дядюшкой кровные родственники, верно?

– А вам нужна кровь? – уточнил Александр с полной готовностью отлить сколько потребуется.

– Нет, просто ваше присутствие. Кровью нас снабдит обыкновенная домашняя курица, которая, надеюсь, найдется на кухне и которую нам сейчас принесет младший коллега.

Кантор пару мгновений поколебался – не послать ли папу подальше за такую наглость? – но любопытство победило, и он молча отправился за жертвой.

Беседка в дальнем углу двора поразительно напоминала ту самую верхушку дворцовой башни, на которой они прощались весной. Только вместо откормленных степенных голубей по перилам шустро прыгали стремительные нахальные воробьи, а вместо неба их окружали разросшиеся кусты орешника.

– Правда-правда, я совершенно серьезно, – заверила Саша в ответ на изумленный возглас «Не может быть!», которым Мафей встретил новость.

– Но как? Ведь ты же проверялась после того, ничего же не было! Или они все-таки ошиблись?

– Не думаю, что ошиблись, – задумчиво опустила глаза девочка, заинтересовавшись шевелением в траве у входа. – Скорей всего, это действительно произошло позже.

– А что случилось позже? – Опомнившись от первого впечатления, Мафей бросился выяснять подробности. – Неужели у той истории было продолжение, о котором мне никто не сказал?

Из травы вынырнула любопытная мордочка ежа и тотчас снова скрылась.

– Нет, – покачала головой Саша. – Ничего такого, о чем бы ты не знал.

– Тогда как? Почему? Или у этого отката отсроченное действие?

Саша загадочно улыбнулась и задорно тряхнула челкой.

– Ну что ты, так не бывает. Да и сам подумай – что особо выдающегося я сделала во время той заварухи, что могло бы повлиять на мое состояние? Нет, сама заваруха получилась знатная, но я-то чем отличилась? Смирно полежала под столом? Тоже мне поступок. Осознала, как сильно меня любит папа? Так это я много лет назад осознала. Храбро поговорила с совершенно безопасным дяденькой? Уж трусихой я никогда не была. Изо всех сил старалась помочь? Тоже ничего нового, да и, если честно, там было больше жажды приключений, чем сознательности. Нет, все верно – тогда я ничего не совершила.

– А что такого случилось потом? Как-то же тебе удалось?..

– Не знаю… – Саша задрала голову, присматриваясь к распластавшейся по стволу белке. – Мне ничего не объяснили. Даже дедушка Молари не знает, хотя он и служит Справедливому. У меня есть гипотеза, но это только догадки, ничего более.

– Ну так скажи! Может, у меня тоже догадки возникнут, поломаем головы вместе, как раньше…

– Мне кажется, все дело было в тебе. Ну, помнишь, как нам запретили встречаться, как стерли тебе ориентиры?

– И даже не заикаются о восстановлении! – обиженно напомнил Мафей.

– И не заикнутся, пока все не разрешится хоть каким-нибудь образом. Так вот, мне кажется, что дело именно в том, как я к этому отнеслась. Не знаю, понял ли ты, но я еще тогда поняла, что они были правы. Нам с тобой может сколько угодно не нравиться их решение, мы можем огорчаться, обижаться, расстраиваться из-за вынужденной разлуки, но поставить свои желания и чувства выше общей необходимости – не можем. И Ма, и Эрула склоняются перед Байненом. Наверное, в том и было все дело – согласиться в душе с неприятным выбором, отказаться от претензий, понять правоту тех, кому пришлось нас разлучить. Может, я и ошибаюсь, но других объяснений у меня нет. А у тебя есть?

– Откуда? – горько вздохнул Мафей. – Я ведь даже не знаю, где ты была и что делала все это время. Как любит говорить Шеллар, «не хватает информации».

– Преимущественно дома, – грустно улыбнулась Саша. – И уверяю тебя, там не происходило ничего интересного, если не считать периодических набегов Аленкиного антрополога. Да и его я аккуратно сплавила папе, чему антрополог несказанно обрадовался – папа ведь знает намного больше меня, и вообще он родился на Бете. Рассказывать-то особенно нечего. Да и не так уж это важно. Главное – я все-таки вырасту и теперь уж точно приеду к тебе.

– Скоро?

– Не так скоро, как хотелось бы. Закончу школу. Уеду учиться на Бету – теперь, когда с откатом покончено, меня все же будут учить. Одновременно пройду удаленный курс в каком-нибудь человеческом институте. Потом еще специальные курсы подготовки… Словом, тебе придется подождать. Ты умеешь ждать?

– Не знаю, – честно признался Мафей. – Но все равно буду. Обязательно. Сколько понадобится.

– Не очень и много. Несколько лет. Все ж не две тысячи. Кстати, как там поживает дедушка Ушеб?

– Да как… Перетряс совет старейшин и на том успокоился. Посмотрел на мир поближе, разобрался, что не до империй там сейчас – выжить бы. Ковыряется дальше со своими каналами, если все пойдет как надо, через пару лет куфти избавятся от болота и смогут расселяться дальше к морю, а в пустоши пойдет вода, и эти земли можно будет возделывать. Молодые маги, которых наши мэтры научили защите от радиации, загорелись идеей разработать на основе этого заклинания способ очищать зараженную территорию.

– Если получится, будет просто здорово! А у вас тут как?

– Я здесь и сам редко бываю… Лучше у Шеллара спросить. Он уж точно знает все.

– В том числе, что можно говорить мне, а чего нет, – лукаво прищурилась Саша. – Ну, вернемся к ним или еще здесь посидим?

– Как скажешь. Ты, наверное, хотела и Шеллара повидать, и Виктора, может быть, и Диего тоже…

– С одной стороны, да, хотела бы. С другой – ты, наверное, хотел бы больше времени провести со мной. А с третьей – успели ли они обговорить все те дела, которые нас не касаются, и не помешаем ли мы им?

– Тогда посидим еще, – решил Мафей. – Шеллар любит обсуждать дела подробно и обстоятельно, меньше часа это никак не займет.

– Это верно, – согласилась Саша, опять присматриваясь к осторожной белке, которая не торопилась спускаться с безопасного дерева. – Послушай, Мафей, а ты умеешь приманивать животных?

– Хочешь погладить белочку? – улыбнулся принц.

– Да! И чтоб она взяла у меня орешек с руки!

– Вообще-то это не моя специальность, но могу попробовать.

– Попробуй! А вдруг получится!

Требуемой курицы на кухне не оказалось. Вернее, она оказалась совсем не в том виде, какой был нужен папе для ритуала.

– А она что у вас, одна была? – со слабой надеждой уточнил Кантор, печально созерцая порционные куски на разделочной доске.

– Три, – сочувственно пояснила кухарка. – И они все здесь.

Она была бы и рада чем-то помочь такому симпатичному мужчине, но воссоздать из разделанного и уже замаринованного мяса живую курицу не смогла бы при всем желании.

Придется искать Орландо, если он не позабудет вернуться. Без телепорта курицу не добыть…

Он ощутил легкое прикосновение чужой руки к плечу и резко обернулся, едва удержавшись от более привычной реакции на подкрадывание сзади.

– Зачем тебе курица, маэстро? – чуть заметно усмехаясь, поинтересовалась мэтресса Морриган. – Решил попробовать себя в другой разновидности семейной магии?

– Отец просил, – пояснил Кантор, вспоминая, что на церемонии мэтрессы не было. – А вы что же, все это время прогуливались здесь невидимой? Жак имел наглость вас не пригласить, и вы…

– Ну что ты, – засмеялась Морриган и, непринужденно подхватив его под локоть, направила к выходу. – Тереза не позволила бы Жаку поступить столь хамски. Меня конечно же официально пригласили. Но я прекрасно знаю, что он не хотел меня здесь видеть. Да и, честно говоря, не люблю находиться вблизи от мест, где творятся христианские обряды. Такой аллергии, как у Силантия, у меня не бывает, но фантомная чесотка тоже явление неприятное.

– Это как? – не понял Кантор.

– Это когда чешется хвост, – с улыбкой пояснила волшебница. – Его на самом деле нет, а он чешется. И гребень тоже. Поэтому я прогулялась по саду, подальше от места действия. А чтобы не возникало глупых вопросов, пришла сюда невидимой.

– Ольга вас точно видела.

– Я прекрасно осведомлена о ее способностях, поэтому предупредила заранее. А зачем Максу курица в такой неподходящий для некромантии момент? Кто ему вдруг понадобился посреди свадьбы и почему сеанс нельзя было отложить до более удобного случая?

– Принц Ставрос, – вполголоса пояснил Кантор. Оглядев почти опустевший двор, он нашел папу и пошел к нему.

Морриган резко прекратила улыбаться.

– Можно было хотя бы сегодня не трогать Тину?

– Он ее и не трогал. Он изловил Александра – я так понял, для ритуала нужен кровный родственник…

– Ох уж эти молодые магистры… – вздохнула мэтресса. – Вечно изобретают колесо вместо того, чтобы спросить старших… Пойдем, я ему все объясню.

– А вы тоже знали?

– Что именно?

– Что ее высочество не сходит с ума, а действительно разговаривает с умершим мужем?