- -
- 100%
- +
– Именно. Он-то и помог мне найти информацию. И сейчас, я надеюсь, он поможет нам раскопать больше сведений.
– Хм. – Харпер снова встала и задумчиво оглядела шкаф. – Надену платье тогда.
Она с тревогой посмотрела на Деймонда, опомнилась и качнула головой. Рассмеялась вдруг, вытаскивая из шкафа бордовое платье чуть выше колен. Широкое, юбка начиналась у груди, по подолу шли кружева, а дополнял образ белый воротничок в бусинах.
– Дэн бы запретил, – сказала вдруг Харпер, прикладывая платье к себе. – Сказал бы, что мои ноги надо прятать в штанах.
– Чтобы не глазели? – аккуратно уточнил Деймонд.
– Нет. Чтобы спрятать жир.
Харпер ушла в ванную переодеваться. Опомнилась и вернулась за черными колготками. Едва хлопнула дверь, Деймонд задумчиво свел брови вместе, пытаясь представить идиота, с которым она умудрялась жить. Как можно называть Харпер толстой – загадка. Нормальное женское тело. Весьма аппетитное, между прочим. Красивые изгибы, большая грудь, попа, и да, он все успел разглядеть, ведь по ночам она упорно раскрывалась. Ну да, животик есть, бока, но… твою мать, кто бы ты не был, чувак, ты точно дурак! Неужели предпочитаешь кожу до кости, а еще голодный взгляд в придачу? Не сложно догадаться, что и других придирок было много.
Сегодня ночью он нашел Харпер на кухне, а не спящей в кровати. Пошел в туалет, заметил свет от экрана ноутбука, силуэт ее фигуры и подошел выяснить, зачем ей в три ночи работать.
Харпер вздрогнула, стянула наушники и виновато посмотрела на него.
– Все-таки разбудила? Прости.
– Нет… ты почему не спишь?
– Книгу дописываю. У меня сроки горят.
Харпер потерла виски. Уставшая и изнуренная, с кругами под глазами. Глупая, она же все силы потратила во время ритуала! Ей бы проспать часов двенадцать, а она…
– Веснушка, книга никуда не денется. Ты отдала много сил во время ритуала.
– У меня сроки. Это очень важно. Высплюсь… потом. Когда книгу издам. Продвину. Продам. Потом еще парочку издам… и еще… короче, спать рано.
– Тебе издательство такие жесткие рамки ставят? Может, ну их тогда?
– У редактора срок мягкий. По договору у меня еще год, – нехотя признала Харпер. Откинулась на спинку стула, едва держа глаза открытыми. Экран ноутбука чуть потух, готовясь перейти в спящий режим, погружая кухню во мрак. – Я сама себе поставила срок. Просто… тут все сложно. Человеку, далекому от писательского мира, трудно понять.
– Расскажи. Мне интересно, – мягко сказал Деймонд. Харпер открыла один глаз, изумленно на него взглянула, словно не верила. Кажется, ее бывший только ругался, что она мешала ему спать. – Смогу – помогу. В издательстве своих людей нет, но через пять рукопожатий кого-нибудь можно найти.
– Да нет… редактор у меня лапушка. Просто… – Харпер подалась к нему, с отчаянием, мольбой заглянула в глаза, словно до боли в груди нуждалась в поддержке, хоть в ком-то, кто ее выслушает. – Я бабушке обещала, понимаешь? Это была наша мечта. Я писала, она читала, помогала, искала людей, что прочитают и подскажут, что делать, чтобы стать лучше, попасть в издательство. А потом она умерла. И последнее, что сказала, что верит в меня. Что с этим надо что-то делать. Как я могу ее подвести? А тут… сложно все. Очень. Жестоко, несправедливо и денег нет. Одиноко. Безумно одиноко!
– И что изменится, если ты сдашь книгу на месяц позже, но будешь высыпаться?
Харпер облизала губы, дернула плечами, а в ее глазах вдруг собрались слезы. Ноутбук все же погас, погружая их в темноту. Остался только слабый свет от фонарей с улицы и два силуэта.
– Дэн вообще орал, чтобы я все бросила. Мол, денег это не приносит, так какой в этом смысл? Ругался, что я по ночам клавиатурой его бужу. Ругался, что я снимаю какой-то бред. Не нравилось, что я ярко крашусь… не запрещал, но пыхтел много. А я… не могу я бросить. Это моя мечта. Моя жизнь.
– Это твой бывший? Он не прав. Если любишь, то поддерживаешь увлечения партнера. Иначе – зачем играть в любовь?
– Да нет. Я его понимаю. Он устал от меня. От меня кто угодно устанет… Вышла первая книга. Люди читают, ждут продолжение. Продажи хорошие! Правда. Но если долго тянуть со второй частью, то хайп утихнет. Вторую часть никто не купит. Придется заново продвигать первую. И на мне поставят крест. Нет продаж – нет доп.тиражей, нет новых книг. Нет ничего. А если и вторая книга будет продаваться хорошо, то я смогу отдать им и другие свои книги. Они поверят в меня! А у меня уже готово восемнадцать книг, не считая изданной. Представь, если все их издать? Тогда… тогда я смогу замедлиться, потому что денег с их издания будет хватать, чтобы жить хоть как-то. Ну… – Харпер замолчала, устала вздохнула и яростно ткнула в кнопку ноутбука. Тот снова загорелся, освещая ее изможденное лицо. – Правда, все эти книги еще продвинуть надо. Они не могут сами просто взять и завируситься. На это нужны деньги. Много денег. И сил. Времени. Получается, что все, что я буду зарабатывать, надо бы вложить обратно в книги. К слову, почти у всех писателей есть либо богатый муж, либо нормальная работа. Я вот осталась без мужика, который платил за квартиру. Пока закрою вклад: мне от бабушки остались деньги… а там… может, я добьюсь своего. Есть писатели, что живут на заработок с книг. Редко. Но бывает.
Деймонд опустил глаза к ее рукам, нашел свой перстень, который она так и носила на большом пальце и, видимо, не собиралась продавать. Заметил и пожелтевший синяк на запястье. Нахмурился: найти бы ее бывшего да отрезать ему что-нибудь. Абсолютно недостойно и мерзко делать больно своей возлюбленной.
– Ты не думай, я зарабатываю. Немного. Недавно вот деньги за квартал пришли от продаж тиража. Есть блог на бусти, там платная подписка. Кто-то донаты шлет. Рекламу стала делать! Блоги растут… – Харпер запустила пальцы в волосы. – Надо потерпеть. Я добьюсь своего и вот тогда… сейчас мне надо дописать книгу. Потом синопсис. Потом редактура, правки в макеты, ТЗ художнику, поиск блогеров, закупка рекламы, снять миллион видео…
– Так, я понял. – Деймонд закрыл крышку ноутбука. Харпер хотела запротестовать, но он цокнул. – Мы идем спать. Сейчас. Иначе ты упадешь в обморок от истощения.
– Да нет, я привыкла по ночам писать. Днем снимала, пока Дэна не было, а то он бесился, а потом писала…
– Харпер.
Он потянул ее за руку, заставляя встать, и она все же повиновалась.
– Надо бы бросить все, найти нормальную работу, но я не могу. Не сейчас, когда стало получатся, – тихо сказала она. – Я не могу все бросить теперь, спустя десять лет борьбы с этим миром. Я должна его победить. И добиться своего.
– И ты обязательно добьешься. Я уверен в этом. – Деймонд положил руки на ее плечи. – Но по дороге давай ты не убьешь себя? Идем спать.
Она кивнула. Послушно ушла отдыхать.
А сегодня сидела на пассажирском сидении, красивая до ужаса в платье и с укладкой, с черными стрелками на глазах и бордовой помадой, и отчаянно тыкала по экрану телефона. Кто же знал, что она может писать книги прямо на айфоне?
– Веснушка…
– Я же отдохнула, – заявила она, убирая волосы за уши. Показались сережки в многочисленных проколах: длинные в основном и колечки в дополнительных. Даже в хряще. – В библиотеке писать не буду. Обещаю. Просто мне идея пришла! Надо срочно записать.
Деймонд хмыкнул: понял уже с кем связался. Засмотрелся на ее веснушки, задался вдруг вопросом комплексует она из-за них или нет. Почему-то общество решило, что это недостаток, но он уверен, что это прекрасная особенность. И Харпер безумно идет эта россыпь веснушек на носу и вокруг. Несколько родинок красуется на щеке, создавая что-то вроде созвездия, и одна над губой. Ни одной выпуклой, все небольшие, умеренно яркие.
Не зря он сразу стал звать ее «веснушкой».
– Расскажешь, о чем пишешь?
Она с подозрением на него посмотрела, нервно закусила губу. Они выехали из двора и поехали по улицам. Путь не близкий, через весь город до Московского района, но Деймонд любит водить. Навигатор на экране, встроенном в панель, указывал путь, одинокие капли дождя иногда стучали по окну, но из-за туч даже пыталось пробиться солнце. Середина октября, природа медленно погибала, чтобы отдаться во власть зимы, но пока на деревьях еще шуршат листья на ветру.
– Да так, – дернула плечами Харпер, убирая телефон в небольшую сумку, куда влез сам телефон, паспорт да ключи. Чай в термосе и сэндвичи она сунула в руки Деймонду и заявила, что это его забота, как это все попадет в библиотеку. Он не спорил. Взял рюкзак. – Фэнтези. Любовное, если быть точнее. То есть… – Она засмущалась, словно писала что-то недостойное жизни, глупое и наивное. – Любовная линия очень яркая, но и сюжет есть. И мир продуманный. Очень продуманный… я прям стараюсь над этим. Я бы сказала, для девушек.
– Для девушек? Что за сексизм? – рассмеялся Деймонд. – Мужики, по-твоему, фэнтези не читают?
– Любовное – почти никогда. Называют это соплями для девчонок.
– Так о чем пишешь? Мне интересно.
– Уверен? Если начну, меня не заткнешь. А я привыкла, что никому не интересно, кроме моих читателей, которых я в глаза не видела. Поэтому молчу.
– Уверен.
– Что ж… – Харпер набрала в грудь побольше воздуха. – Короче!
И начала свой рассказ. Долгий, но интересный. Деймонд вникал в сюжет, слушал о сложных судьбах ее персонажей, восхищаясь даже не тем, как она все продумала, а тем, как загорелись ее глаза, столько жизни в ней появилось, вдохновения и силы. Она не просто писала. Она жила этим. Зависела, как от солнца растения, ведь без своих книг тут же угасала.
И он слушал и слушал ее. Все чаще отвлекался от дороги, ведь не мог отвести от нее глаз. Любовался, восхищался, пытаясь понять, как от такого сокровища можно устать. Хотя… если нет денег, вечная проблема, где заработать… нет. Он не будет оправдывать ее бывшего. Просто порадуется, что сейчас она свободна.
– Ты на дорогу не хочешь смотреть? – уточнила Харпер, прерывая рассказ.
– А? Я с шестнадцати лет вожу. Не бойся, все под контролем.
– Ладно… тогда… где я остановилась?
– В мир вышла мойра. Та, что режиссер судеб и…
– … богоподобный автор пьес! Да! Именно! Так вот…
И она снова болтала без умолку, заставляя Деймонда все чаще отвлекаться от дороги. А потому он и сам не заметил, как за окном появился Московский парк победы, а через дорогу от него и сама библиотека.
– Была тут? – спросил Деймонд.
– Тут нет, – честно ответила Харпер, с восхищением разглядывая огромное белое здание. Круглое, с мощными высокими колоннами, что тянулись к крыше. Его вид сочетал в себе геометрические формы, четкие линии и аскетичное оформление. – Мы были на Садовой с бабушкой.
– Тебе понравится, – заверил Деймонд, жутко обрадовался, находя парковочное место, ведь обычно здесь можно по часу ездить кругами.
Они вышли на улицу, Харпер поежилась и запахнула темно-зеленое пальто, пытаясь спрятаться от холода в середине октября. Солнце проиграло, и небо заволокли такие серые и низкие тучи, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Ну, или просто небеса рухнут на тебя. Создатели свитков точно вдохновлялись этим городом.
Они направились ко входу, и Харпер крутила головой, разглядывая фасад здания, скульптуры, установленные на постаментах. У главного входа был большой фонтан, который до сих пор работал.
Они пошли дальше по площади, где высадили деревья и кустарники. Ненадолго остановились у входа, чтобы полюбоваться плитами, на которых нанесены цитаты классиков и современных писателей.
– Идем? – уточнил Деймонд, кивая на дверь.
– Кто этот Феликс? – спросила Харпер. Наконец! Он уж боялся, что она никогда не спросит и так не узнает, что он слегка грех. Ну, как слегка – этому обязательному греху недавно перевалило за тысячу, что делает его опытным и сильным магическим созданием.
– Мой друг, – ответил Деймонд, решая пока не пугать Харпер. Вдруг, передумает идти? А ему очень важно их познакомить, еще лучше – подружить.
Они зашли внутрь, и Харпер замерла. Деймонд понимал ее эмоции: он был в таком же восхищении, когда впервые оказался тут.
Крыша центрального вестибюля состояла из остекленных кубов, из-за чего внутри светло и очень просторно. Масштабное пространство, эпичное и современное захватывало все внимание. Особенно каскадная лестница – с четкими линиями, удобными ступеньками и просторными пролетами.
– Постой! – воскликнула Харпер. – Тут снимали «Мастер и Маргарита»? Ну, сцены в психушке? На лестнице!
Деймонд улыбнулся, наслаждаясь тем, как горели ее глаза, сколько восторга в ней проснулось.
– А-а, ты не смотрел, наверно…
– Смотрел. Читал. И да, тут и снимали. А на фонтанах у Московской…
– Встречу с Воландом, да, это я сразу поняла, – перебила Харпер, кладя руку на перила, вглядываясь ввысь.
– Нам сюда. – Деймонд указал на пространство под лестницей. – Экскурсию по основным залам проведем после, хорошо? Феликс нас заждался.
– Мы не должны… м-м, зарегистрироваться? Мы можем тут просто ходить?
– Ты же со мной. А я с Феликсом.
Харпер нехотя дала себя увести. Протиснулась вслед за Деймондом в маленькую невысокую дверь, что пряталась среди стены и открывалась с помощью магии: требовалось уколоть палец о торчащую иглу из светильника. И едва оказалась в тайном зале, тут же уставилась на высокие книжные шкафы, заставленные книгами и древними фолиантами, на лестницы с резными перилами, что уводили на балкон второго этажа, тоже сплошь заставленный шкафами. Деймонд провел ее меж рядов и вывел в центр зала, где стояло несколько столов с зелеными светильниками. Зал таился внутри библиотеки, поэтому здесь не было окон, лишь искусственный свет, что создавал полумрак и мистическую атмосферу.
– И это все книги? Ого.
– Преимущественно тут книги моего мира. О моем мире. Много редких изданий, – пояснил Деймонд.
Со второго этажа по лестнице сбежал Феликс. Педантичный рыжий мужчина с короткой стрижкой, волосы укладывал гелем, и пусть хоть одна волосинка попробует выбиться. Всегда в костюме, идеально выглаженном, со стрелками на черных брюках. Сегодня он снял пиджак, оставаясь в рубашке и фиолетовой жилетке в клетку.
Феликс знает, что умен. И не забывает это показывать. И презирать каждого, что так не считает. Но еще он замечательный друг и умеет поддерживать так, как не каждый человек способен. Всегда веселый и готовый тусить без перерыва.
О, жаль Харпер не попала на вечеринку Феликса по случаю его тысячелетия. Вот это и правда было легендарно!
– Харпер, это Феликс, – представил Деймонд, едва Гордыня к ним подошел.
– Приятно познакомиться, – просипела Харпер. Еще не поняла, кого встретила, но уже ощущала силу, идущую от греха. Темную, манящую и грязную. Она обволакивала изнутри, сжимала органы, подчиняя своей власти.
– И мне, прекрасная дама. – Феликс поцеловал руку Харпер, та вздрогнула. Он улыбнулся краешком губ, спуская свой поток с поводка. Обычно он вел себя сдержанно, ведь помнил, как на смертных влияет его сила, но сегодня он слишком заинтригован избранной, чтобы держать себя в руках.
– Это Гордыня, – пояснил Деймонд. – Один из семи смертных грехов.
Харпер оцепенела. Открыла рот, но что сказать не нашла. Зато сумела сделать шаг к Деймонду. Ждет его защиты? Это здорово! Кажется, он уже почти завоевал ее доверие!
– Он мой друг, не бойся.
– И ты не сказал…
– Чтобы ты сначала увидела, какой я очаровательный молодой человек! – раскинул руки Феликс. – Приступим?
Феликс затерялся в рядах меж книжных шкафов, а Харпер оторопела посмотрела на Деймонда. Вскинула брови и не издала ни звука. Кажется, сформулировать вопросы у нее не получалось.
– Ну, подумаешь один из семи смертных грехов. Он хороший «парень». Немного… странный. Заносчивый. Душнила еще тот иногда! Но хороший друг. Я полжизни его знаю, лучше друга у меня никогда не было.
Феликс вернулся со стопкой книг, положил их на один из столов и поманил к себе ребят. Оглядел Харпер голодным взглядом: ее скромное декольте и белый воротничок, платье по колено и ноги в черных колготках, вернулся к лицу. Кокетливо улыбнулся.
У грехов нет души, любовь им чужда. Но вот секс любит каждый (особенно блудница Лав). А Гордыня больше всего любит завоевывать, собирать воспоминания о победе, словно трофеи. И трахать красивый девушек, разумеется. А Харпер, очевидно, ему приглянулась.
– Прежде чем мы начнем, – деловито заговорил он, спрятав руки в карманы. Не сводил глаз с покрасневшей Харпер, что жалась к Деймонду. Магия греха была направлена на нее, но даже он ощущал жар, идущий от Феликса, его пыл, желание, что забиралось за ребра, сжимало сердце, но затем следовало ниже, чтобы разжечь страсть. – Вы…
– Не вместе, но тебе тут нечего ловить, – осадил Деймонд. Магия потухла. Феликс разочаровано вздохнул. – Нечего же?
– А? – Харпер дернулась, осознавая, что Деймонд обратился к ней.
– Он хочет с тобой переспать, веснушка.
– Ну зачем ломать все веселье! – воскликнул Феликс. – Так же неинтересно!
– Нечего ловить! Абсолютно! – крикнула Харпер, подходя еще ближе к Деймонду.
– Ладно. Понял. Друзей друзей не трогаю и не домогаюсь.
Феликс указал на стол, предлагая начать. Деймонд выдвинул стул и велел Харпер садиться. Она с грустью посмотрела в сторону, где прятался выход, но послушалась. Деймонд сел рядом. В одном он был уверен: без разрешения Феликс Харпер не тронет. Да, любит секс, завоевывать, но не насиловать. Он никогда не простит себя, если рядом с ним девушка будет плакать и скулить от боли в подушку. О, нет! Он любит, когда под ним сходят с ума от наслаждения, и никак иначе.
– Лекцию проведешь? – спросил Деймонд, закидывая ноги на стол. Феликс столкнул их на пол, но широко улыбнулся: пощеголять своим умом он тоже любит. Грех дернул цепочку настольной зеленой лампы, и свет залил книги и взволнованные лица.
– Тема?
– С самого начала. База про наш мир. Она ничего не знает.
– Он упал мне на голову два дня назад, – кивнула Харпер.
Феликс загорелся, словно новогодняя елка. Длинная лекция! Это же предел его мечтаний! Деймонд лишь хмыкнул: хвала небесам, не ему все это рассказывать. Может, он и был преподавателем в университете много лет, но практической магии, что куда занимательнее. Историю он, разумеется, отлично знает, но не горит желанием рассказывать многострадальные события, что привели их к свиткам и потенциальному обрушению небес.
Вот магии он Харпер с удовольствием научит. Чуть позже, когда они пробудят ее силу.
– Никто точно не знает, как образовались наши миры, – торжественно заговорил Феликс, раскрывая книгу по истории образования миров-сестер на странице с картой Отколовшихся островов. Глаза Харпер заблестели, она осторожно провела по яркому изображению с пятью островами. Художник на славу постарался, добавил множество деталей, которые можно разглядывать часами. – Вдаваться в подробности образования прям всего живого не будем. Начнем с момента, когда наш мир откололся от вашего и появилось два мира. Две сестры: мир Солнца – ваш, и мир Луны – наш, известный как Мунфол.
– Мы были едины? – удивлено спросила Харпер, кидая взгляд на Деймонда.
– Не совсем, – лукаво вскинул брови Феликс и перевернул страницы книги, нашел легенду Раскола миров. – Никто с тех времен не дожил до этого дня и было это так давно, что никто доподлинно не знает правдива ли эта легенда. Но она гласит, что много веков назад девушка потеряла своего любимого и так сильно его оплакивала, так молила проститься с ним, что откололся кусок от мира Солнца, что был скрыт от всех живых, ведь правили там мертвые, и образовал один остров. Власть там захватила сама Смерть, а потому вход для смертных туда был все еще закрыт.
– Любовь? Серьезно? Ребят, это банально. Даже у меня есть похожий сюжет!
– Банально, но красиво, – пожал плечами Деймонда. – Но главное не это, а то, что было дальше.
– Постойте! – вскинула руку Харпер, подалась вдруг к Феликсу, задумчиво глядя на него. – Тебе сколько лет? Если ты… грех, то не должен был…
– Застать образование миров? Никак нет, красавица. Мне тысяча с чем-то там. Я перестал считать с тех пор, как отменил тысячелетие.
Харпер сощурилась, облизала губы, верно, размышляя, как мужчина в самом расцвете сил может быть таким стариком.
– Но ты умрешь?
– Разумеется. Проживу еще тысячу, повезет, две тысячи лет, а потом усну вечным сном. Но взамен меня придет другой. Или другая. Это вечный круговорот. Гаснет мое сознание, личность, а из магии, что я оставлю, родится новая Гордыня.
Харпер откинулась на спинку стула, сложила руки на груди, не сводя любопытных глаз с Феликса.
– Если тебе столько лет… был в царской России? Какого тут было?
– Увы. Первая Дверь открылась всего-то десять лет назад. До этого наши миры редко пересекались. Но как только смог – тут же решил исследовать ваш мир! Знания – сила. А я должен знать все. – Феликс постучал пальцем по своей голове, намекая, что его мозг должен быть самым наполненным.
Деймонд не сводил глаз с Харпер, гадая, спросит ли она важный вопрос. Догадается ли. Сплетет ли ниточки, или с легкостью проглотит информацию?
– Так, стоп! Логическая дыра, друзья мои! – Харпер постучала ногтями по столу, уставилась на Деймонда. – Ты сказал, я темная. Но если первая Дверь открылась всего десять лет назад…
– Я не обманул. В тебе есть кровь темных, но сейчас она спит. Но пробудится, едва ты попадешь в Мунфол. Домой.
– Я же не дура! Как мой пра-пра-пра-дед мог попасть сюда? И почему именно темная? Я написала девятнадцать книг, ребят, я логические дыры нахожу моментально!
– Цвет волос. Или крашеная?
– Крашенная – бордовая же. Но я брюнетка от природы.
– И родилась в темное время года. В промежуток с октября по март.
– Ну да. В феврале. В начале.
– Водолей, значит! – весело крикнул Феликс, и Харпер дернулась, словно забыла, что он вовсе был тут. Зато он нашел нужную страницу и указал пальцем на изображение двух миров в момент их пересечения. – Видишь ли, наши миры иногда пересекаются. Но это происходит так редко, что прогулки туда-сюда почти невозможны. Раньше это была дорога в один конец. Вероятно, твой предок попал сюда и остался. И он такой не один. По миру Солнца раскиданы как темные, так и светлые.
– А Двери?
– Стали открываться десять лет назад, – сказал Деймонд. – Говорят, оно само, но все мы знаем, что кто-то провел ритуал, и решил это скрыть. Кто-то, кто решил перенести один из свитков в этот мир.
Харпер заправила волосы за уши, обдумывая все, что успела услышать. А Деймонд не сдержал улыбку: ему и правда повезло, что избранной оказалась именно она. Ему нравится быть рядом с ней. Интересно ее слушать. Наблюдать, как она воспринимает информацию.
– К слову, в Хеллоуин наши миры пересекутся, – сказал Деймонд. – Часов на двенадцать.
– Это плохо, да? Сюда смогут пройти те, кто охотятся за свитком?
– Вряд ли. Уверен, они останутся искать свитки в Мунфоле. Но уверен, что сюда придут желающие тебя убить. Или украсть.
Харпер посмотрела на умные часы на запястье левой руки, нахмурилась.
– Сегодня пятнадцатое октября. Мы не успеем найти свиток.
– Значит, останемся здесь до открытия Двери. Это будет в первых числах января. Не страшно. А вот в Хеллоуин мы идем на вечеринку Феликса, вместе нам проще будет тебя защитить.
– Ненавижу вечеринки, – пробурчала Харпер, складывая руки на груди. Начала наконец понимать, что ее хотят убить? Или украсть, словно вещь, чтобы использовать?
– Ты что, душа моя! – воскликнул Феликс, картинно хватаясь за сердце. – Мои вечеринки – лучшее, что есть в обоих мирах! Такое событие пропустить нельзя! Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно!
– Зачем тебе меня защищать? Я все еще не понимаю, что значит быть грехом.
– Значит, что я чувствую твои эмоции, твою подноготную, и могу вытащить из тебя все то, что ты так яростно скрываешь. В моем случае – гордыню преимущественно.
– Еще у него нет души, поэтому любить он не может, – добавил Деймонд. – Но все еще может быть хорошим другом. И выбирать сторону.
– И я выбрал сторону. Я намерен стать тем, кто спасет Мунфол от падения небес, от гибели! Обо мне будут складывать легенды, я останусь в истории! А повезет… заменю Фрею и буду править Небесным городом и Мунфолом. – Феликс заметил, как Харпер задумчиво кусала губу. – Но мы отвлеклись! Сначала Мунфол был един, но девушка, что его отколола от мира Солнца, никак не могла туда проникнуть, ведь не было туда хода живым. Не сдавалась она. И в итоге провела ритуал, стала первой светлой и расколола остров на несколько, чтобы открыть туда путь живым. Не было больше порядка. Творился хаос. Тогда заселили Отколотые острова живые, что отныне берегли смерть и помогали душам найти дорогу к новой жизни.