Чужие игры. Столкновение

– А ты еще спасала его от Пятого, – натянуто рассмеялся Август.

– Я спасала их друг от друга, – неожиданно спокойно ответила Анна. – Ребята должны были понять, что против драк не только взрослые, но и мы. Драки не выход, а беда.

– Все правильно, – тихо согласилась с девушкой Наоми. – Ты показала, что мы вместе, что мы – одна команда.

– И все равно ты его спасла, – вздохнул Август. – А он ответил тебе грубостью.

– Я прекрасно знаю, что Хиллари собой представляет, – рассмеялась Анна.

– Вы встречались?

– На вечеринке у мистера Райли…

Большой Дворец

Париж, Франция 19.10.2036

Аллана Райли, директора знаменитой Vacoom Inc., владельца лунной базы «Армстронг», флота клиперов, станции «Надежда Илона» и главного мечтателя Земли, не зря именовали королем маркетинга. Аллан многого добился, хотел получить еще больше, но при этом умел не только достигать поставленных целей, но и преподносить свои достижения так, что даже заурядное открытие нового шлюза на орбитальной станции превращалось в событие мирового масштаба. Что уж говорить о финале прогремевшего на весь мир конкурса «Фантастическое Рождество»? Райли пообещал собрать на Луне самых одаренных детей Земли, тех, кто будет определять лицо человеческой цивилизации через десять лет, и сдержал слово. Целый год по всей планете шли отборочные конкурсы: сначала городские, потом государственные, потом – международный финал, в который вышли лучшие из лучших, и для оглашения его результатов Райли арендовал знаменитый Большой Дворец в Париже, трансляцию из которого, как хвастались в Vacoom Inc., смотрело больше людей, чем открытие Олимпийских игр.

Двести претендентов на двадцать мест в «Чайковском», и еще тринадцать забронированы за лучшими учениками лучших школ мира и будут разыграны в честной лотерее.

Тридцать три счастливчика, имена которых узнает весь мир. Они уже стали лучшими из тысяч претендентов, и теперь им предстояло узнать, победили ли они самых главных конкурентов, таких же умных и талантливых, как они. Все двести человек были приглашены в Париж, разумеется, за счет Vacoom Inc., но Артур приехать не смог – разнервничался и свалился с припадком, поэтому Анна отправилась в одиночестве и на всю жизнь запомнила момент, когда на весь мир прогремело имя брата.

– Артур Баррингтон! – объявил Аллан Райли, и девушка едва не упала в обморок от счастья. А потом – еще раз, от того, что сказал ей директор Vacoom Inc. в приватной беседе. Анна никогда не верила в удачу, привыкла, что в жизни нужно много работать и не рассчитывать на подарки, но победа Артура – ожидаемая – и последовавший за ней подарок Райли – совершенно невероятный – заставили девушку допустить возможность того, что в их с Артуром жизни началась белая полоса.

На вечеринку Анна явилась в прекрасном настроении. Тетя Сильвия волновалась насчет платья – считала его чересчур простым и дешевым, но девушка напомнила, что в конкурсе принимали участие дети из самых разных семей, и категорически отказалась тратить их маленький бюджет на приобретение модной тряпки.

«Я не Золушка, тетя Сильвия, и никогда ею не стану. Пусть мой принц принимает меня в той одежде, какая у меня есть».

И Анна оказалась права: Райли устроил подчеркнуто демократичную вечеринку, на которой комфортно себя чувствовали все приглашенные. И первоначальную робость как рукой сняло: девушка принимала поздравления и сама поздравляла победителей, знакомилась с теми, с кем придется отправиться на главное приключение в жизни, веселилась, смеялась, совершенно потеряла счет времени и в какой-то момент неожиданно для себя оказалась в компании Леди ОК. Русской звезды мировой Сети. Честно говоря, Анна побаивалась самого знаменитого молодежного блогера современности, видела несколько ее программ, знала, насколько острой ОК может быть, и старательно избегала встречи. Но не избежала: Октавия должна была поговорить со всеми победителями, и, учитывая ее упорство, Анна была обре чена.

– Мисс Баррингтон?

– Да…

На этих словах шесть микродронов одновременно взлетели с плеча Леди, где до сих пор изображали украшения, и зависли вокруг девушек, снимая беседу со всех ракурсов.

– Ты не против, если я буду называть тебя Анной? – прощебетала ОК.

– Нет.

– Вот и чудненько, – улыбнулась блогер. Она была на год младше Баррингтон, но держалась с уверенностью опытного журналиста. – Меня зовут Леди ОК, и я хочу…

– А имя у тебя есть? – неожиданно спросила Анна. И сама изумилась собственной смелости. Но не отступила: – Настоящее имя.

– Разве ты его не знаешь? – Судя по медленному ответу, проявленная дерзость повергла Октавию в изумление.

– Твой псевдоним я тоже знаю.

– Вот и познакомились.

– Держишь дистанцию?

А вот теперь ОК разозлилась по-настоящему. Она отключила запись, правда, оставив микродронов летать вокруг, сделала маленький шаг и негромко, но яростно произнесла:

– Послушай, милочка, попасть в мою программу – грандиозная удача. Тебе она не по карману, однако звезды сошлись, ты вытянула счастливый билет и получила шанс прославиться на весь мир. Так что будь умницей и не раздражай меня, иначе упомяну лишь в титрах. Мол, а еще с нами летала одна неприятная и некрасивая особа с маленьким братом. Ты уловила мой тончайший намек или с тобой нужно говорить еще проще?

– Ты хочешь, чтобы я прощебетала, что счастлива познакомиться, а потом глупо хлопала глазами в камеру под твои остроты?

– У тебя получится? – заинтересовалась Леди.

– Сомневаюсь.

– Тогда не щебечи, воронам это недоступно.

– Но во всем остальном я готова тебе помогать, милочка.

ОК улыбнулась:

– Считай, что тебе удалось произвести на меня впечатление, Баррингтон, но берегись…

Однако чего именно беречься, Октавия сообщить не успела: увлекшись пикировкой, девушки видели только друг друга, и громкая фраза «Давно хотел с тобой познакомиться, ОК» заставила Леди вздрогнуть и резко обернуться к массивному парню, одетому в модный в этом сезоне белоснежный смокинг. Длинные каштановые волосы парень стянул в «хвост», галстук чуть-чуть, строго по этикету, ослабил, а в руке держал бокал с шампанским.

– Меня зовут Арнольд Хиллари, – сообщил здоровяк. – Я твой большой поклонник.

– Тоже летишь на Луну? – мило поинтересовалась ОК. Переход от разъяренной фурии, которой она только что общалась с Анной, к приятной, полной очарования собеседнице не отнял у нее и половины секунды.

– Да, – кивнул Хиллари и с гордостью добавил: – Я – лучший ученик школы Джорджвилль…

– Школу, безусловно, можно с этим поздравить, – пробормотала Анна.

Октавия не сдержалась, коротко хихикнула, продемонстрировав, что еще не стала настоящим профессионалом, но тут же вернула себе серьезный тон и легко прикоснулась к руке здоровяка:

– Арнольд, мы обязательно поговорим, но чуть позже, если ты не против.

– А если я против?

– Ты куда-то торопишься?

– Не хочу ждать, пока ты наговоришься с этой Паддингтон.

– Баррингтон, – небрежно уточнила Анна.

– Да, да, помню, у тебя брат даун…

– Аутист.

Анна хотела ответить очень резко, но вдруг заметила, что глаза ОК неожиданно стали очень холодными, как будто их закрыл металлический панцирь, и поняла, что Леди не нравится то, что она слышит от Хиллари.

– Он вроде разгадывает шарады? – продолжил Арнольд.

– Артур превосходно управляется с компьютерами. И при этом он – лучший ученик школы Boston ii.

– Это в Арканзасе?

– Это рядом с Массачусетским технологическим.

– Твой брат в ней учится?

– Да.

– Он хоть понимает, что происходит вокруг?

– Артур скупо проявляет эмоции, но прекрасно осознает окружающий мир. – Анна ответила как можно тверже, но на слове «осознает» ее голос предательски дрогнул.

– Он здесь? – хихикнул Хиллари, обрадованный тем, что защита жертвы дала первую осечку.

– Нет.

– Видимо, накапливает эмоции?

И праздника нет. И ощущение такое, будто облили помоями. При всех.

На глазах Анны выступили слезы, ей захотелось уйти, убежать в туалет, запереться в кабинке и разрыдаться. Захотелось спрятаться, укрыться от самодовольного взгляда Хиллари, затаиться, дождаться, когда он уйдет – победителем, – и больше никогда с ним не встречаться. Никогда! Анна отвернулась, открыла рот, чтобы пробормотать: «Извините, мне нужно отлучиться», но признать поражение не успела, получив неожиданную поддержку от Леди.

– Удивительные все-таки нравы царят в маленьком, неизвестно где находящемся Джорджвилле, – произнесла Октавия, холодно глядя на здоровяка. – Нужно будет посвятить программу тому, как ученики этой известнейшей школы издеваются над немного другими детьми.

– Можно подумать, я повторю то, что говорил, на камеру, – хмыкнул Арнольд.

– Можно подумать, я тебя не записала.

– Без моего согласия?

– Я проводила интервью с мисс Баррингтон, а ты нагло в него влез и оказался на видео.

Несколько мгновений здоровяк пронзительно смотрел ОК в глаза, прикидывая, осуществит ли она свою угрозу, после чего прошипел:

– Я думал, мы из одного круга.

– Из одного, – подтвердила девушка. – Поэтому в следующий раз думай перед тем, как нахамить моей подруге. И еще подумай, что скажет Райли, если узнает, что ты издеваешься над его гостем.

Опять возникла пауза, после чего присмиревший Арнольд мрачно поинтересовался:

– Мы поговорим сегодня?

– Даю слово, – пообещала ОК, возвращая на лицо свою удивительную, сводящую с ума улыбку. – А теперь пошел вон.

– Когда мы успели стать подругами? – осведомилась Анна, когда Хиллари отошел достаточно далеко.

– Его нужно было привести в чувство, – медленно ответила Октавия. – Ты как?

– Нормально, – кивнула Анна, чувствуя, что ее больше не трясет. – Арнольд меня задел, но теперь все в порядке.

– Тогда вернемся к интервью, – как ни в чем не бывало продолжила Леди. – Скажи, твой брат справится с полетом?

– Не справится, – не стала скрывать Анна. – Поэтому мистер Райли сказал, что я тоже смогу полететь.

– Правда?

– Да.

– Удивительная щедрость.

– Я тоже так думаю, – согласилась Анна, не понимая, что движется прямо в расставленную ловушку.

– Получается, мистер Райли откажет кому-то достойному, победителю конкурса или лучшему ученику школы, ради того, чтобы полетела ты? Ничего собой не представляющая сиделка при талантливом брате.

Удар получился и хлестким, и неожиданным. Кровь вновь прилила к лицу Анны, пальцы задрожали, но в этот раз она сумела совладать с собой и даже попыталась перейти в наступление:

– Разве ты не летишь на Луну?

– Мой талант – двести миллионов подписчиков по всему миру, – легко парировала ОК. – Это настоящий талант, Баррингтон, так что свой конкурс я выиграла.

– Вижу, вы познакомились, – улыбнулся подошедший Аллан. – Вам весело?

– Очень, – не стала скрывать Леди. – Превосходная вечеринка, мистер Райли.

– Но почему у вас такие грустные лица?

– У меня?

– У мисс Баррингтон.

– Октавия считает, что я займу чужое место, а я пытаюсь отыскать правильный ответ, – спокойно ответила Анна.

Райли замер, после чего прищурился и вопросительно произнес:

– Октавия?

– Да, мистер Райли? – хлопнула густыми ресницами ОК, невинно глядя на директора Vacoom Inc.

– Вы сказали это моей гостье?

Девушки думали, что последует эмоциональный взрыв или, напротив, Аллан предпочтет замять неприятный вопрос, но Райли растеряно развел руками и посмотрел на ОК с такой укоризной, что самому знаменитому блогеру планеты стало стыдно. Возможно, впервые в жизни.

Аллан вздохнул, легко прикоснулся к плечу Анны и ободряюще ей улыбнулся:

– Не обижайтесь на прессу, мисс Баррингтон, журналисты обязаны задавать неприятные вопросы.

– Спасибо, что понимаете, – выдавила из себя пунцовая Октавия.

– Мисс Баррингтон действительно займет чужое место, – мягко продолжил Райли. – Но это мое место, мисс Климова. Я уступлю мисс Баррингтон кресло, чтобы ее брат смог совершить путешествие, а сам отправлюсь на Луну другим клипером и встречу вас на базе «Армстронг». Заявленное число победителей не изменится.

– Теперь мне все понятно, – прошептала ОК.

– Веселитесь, мисс Климова, – улыбнулся Аллан. – И не стесняйтесь задавать мне вопросы… Прежде чем смущать моих гостей.

– Я все поняла, мистер Райли.

– Прекрасно, мисс Климова, а теперь пойдемте, я представлю вас адмиралу Касатонову.

21.12.2036

Прошло семь с половиной часов, и каждая минута вонзалась в душу адмирала Касатонова каплей раскаленного металла, причиняя невыносимую, почти физическую боль.

Тридцать четыре ребенка, два взрослых пассажира, двенадцать сотрудников базы «Армстронг» и четыре члена команды. Пятьдесят два человека заперты в клипере, который должен был доставить их на Луну. Живы ли они? Достаточно ли у них воздуха, чтобы продержаться, или их ждет мучительная смерть от удушья? Хватит ли им воды? Еды? Есть ли у них электричество?

Вопросы могли свести с ума кого угодно, но Касатонов справлялся. Он знал, что не имеет права на слабость, и держался, несмотря на то, что больше всего на свете ему хотелось плюнуть на все и лично возглавить спасательную экспедицию.

Адмирал остался работать в кабинете Шутова – он наилучшим образом подходил для оперативного руководства – и на следующее совещание вызвал специалистов по связям с общественностью: пресс-секретарей ЦУП, Vacoom Inc. и Космического флота, а также Марка Штерна, советника президента Емельяновой, присланного, как понимал адмирал, оценивать его работу в режиме реального времени. Впрочем, Касатонова это обстоятельство ничуть не смущало: он знал, что собирается делать, и не собирался думать о том, как его оценит Штерн, – Касатонова интересовал исключительно результат.

Что же касается совещания, то на нем адмирал собирался обсудить очень тонкий и деликатный вопрос:

– Что говорить людям?

Затруднений с ответом у профессионалов не возникло.

– Ситуация, безусловно, не идеальная, – произнес Штерн.

– Это еще мягко сказано, Марк, у меня телефон разрывается.

– Я бы рекомендовал пока говорить правду, – подал голос представляющий ЦУП Дорохов. – В настоящий момент в ней нет ничего вредящего нашей репутации. Да, случилась катастрофа, да, мы разбираемся в обстоятельствах, да, пытаемся выйти на связь с «Чайковским» и запустили к нему автоматический зонд…

– Мы запустили автоматический зонд? – удивился адмирал.

– Мы всегда так говорим, когда нужно обозначить активность, – объяснил Дорохов. – А потом говорим, что зонд погиб при исполнении. Он ведь автоматический, кто знает, что с ним случилось на самом деле.

– На самом деле он никуда не летел?

– На самом деле, если мы готовим спасательную миссию, в его полете нет смысла.

– А как же обеспечение связи? – удивился далекий от космических реалий Штерн.

– Связь обеспечат ретрансляторы.

– Хорошо, говорим, что запустили зонд, – кивнул Касатонов. – Что еще?

– Нужно собрать родственников пассажиров и членов экипажа, – предложил Штерн.

– Это мы возьмем на себя, – тут же сказала Шарлин из Vacoom Inc. – Собственно, мы уже занимаемся: разослали сообщения, забронировали билеты и номера в отеле.

– Хорошо, – одобрил адмирал. – Нужны психологи.

– Будут, – пообещала Шарлин. – Но вот с журналистами придется общаться вам.

– Я справлюсь.

– Я бы отложил пресс-конференцию до старта спасательной миссии.

И лишь после этой фразы, произнесенной громко и уверенно, Касатонов и остальные участники совещания с удивлением поняли, что в кабинете находится еще один человек: неприметный, блеклый мужчина в дешевом костюме, с потертой кожаной папкой в руках. До сих пор мужчина скромно сидел в уголке и, если бы не реплика, так и остался бы незамеченным.

– Можно узнать, почему, по вашему мнению, я должен отложить пресс-конференцию? – негромко осведомился адмирал.

– При всем уважении, Алексей Андреевич, вы не можете выйти и сказать, что вам нечего сказать. – Мужчина позволил себе что-то напоминающее улыбку. – Об этом могут сказать советник Штерн или советник Дорохов. Вы должны появиться с настоящими новостями.

Касатонов мысленно согласился с доводами незнакомца и уточнил:

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Я не говорил, но с удовольствием исправлю эту оплошность. – Мужчина бросил быстрый взгляд в сторону адмирала и вновь уставился на лежащую на коленях папку. – Козицкий, просто Козицкий. Я сюда назначен.

– Тот самый Козицкий? – поднял брови адмирал.

– Вас должны были предупредить, Алексей Андреевич…

– Меня предупредили. – Касатонов выдержал короткую паузу. – Господа, совещание окончено. Вы знаете, что делать, а сейчас, пожалуйста, оставьте нас.

Штерн попытался задержаться, в надежде, что его положение заставит адмирала сделать исключение, но тот так посмотрел на помощника президента, что Марк счел за благо не связываться и тоже покинул кабинет.

Касатонов дождался, когда за последним человеком закроется дверь, и тяжело посмотрел на блеклого:

– Пожалуйста, пересядьте к столу.

– Ах да, конечно… – Козицкий вновь продемонстрировал улыбку и выполнил приказ. – Без сомнения, так нам будет гораздо удобнее.

Первое впечатление не исчезло и не изменилось: незаметный, блеклый, невзрачный. Не мужчина, а тень человека-невидимки. Да еще в глаза не смотрит! Адмиралу такие люди не нравились, но на присутствии Козицкого настояла лично Емельянова, прямым текстом сказав: «Лучше один Козицкий, чем следственная бригада ФСБ», и пришлось согласиться. Да и не мог Касатонов отказать президенту, не имел права. Но при этом адмирал не счел нужным скрывать от блеклого своего отношения к его присутствию.

– Что вы здесь делаете, Козицкий?

– Провожу расследование.

– Это я провожу расследование.

– Да, Алексей Андреевич, – немедленно согласился блеклый, глядя на входную дверь. – У меня в этом нет никаких сомнений.

– Тогда что вы здесь делаете, Козицкий? – Адмирал отчетливо выделил слово «вы».

– Мне поручено узнать, не было ли в произошедшем злого умысла.

Собственно, Касатонов так и предполагал, но не удержался от язвительного замечания:

– Мы даже не знаем, что именно произошло.

– В таких случаях нужно начинать как можно раньше, – прошелестел в ответ Козицкий, изучая столешницу.

– Что начинать раньше?

– Расследование.

На мгновение адмиралу показалось, что блеклый издевается, но через секунду он понял, что слышит предельно точные, словно вырезанные промышленным лазером, ответы на свои вопросы. Не более, но и не менее.

– О каком злом умысле вы говорите?

– Я не знаю.

– То есть вы расследуете то, чего не знаете?

– При всем уважении, адмирал, я никогда не расследовал общеизвестные и доказанные факты.

Касатонов вспыхнул. Козицкий остался равнодушен.

– Мне кажется, вы дерзите.

– Мне очень жаль, если у вас сложилось такое впечатление, Алексей Андреевич, – ровным голосом ответил Козицкий. – Вы – номер один в команде, я нахожусь в вашем подчинении, не ставлю под сомнение вашу компетенцию и ваш авторитет. Я – бледная тень в углу. Не замечайте меня. – Короткая пауза. – И не трогайте.

Последняя фраза прозвучала настолько хлестко и неожиданно, что Касатонов вздрогнул. И вновь почувствовал раздражение.

– Я не могу вас тронуть?

– Я хочу сотрудничать, Алексей Андреевич, а не сражаться, – безжизненным голосом произнес Козицкий. – Если вы прикажете, я больше не произнесу ни слова, ни вам лично, ни на совещаниях. Но если сочту нужным – буду на них присутствовать.

Прозвучало хоть и безжизненно, но искренне. Блеклый предлагал честное сотрудничество, и учитывая, что его привлекла к расследованию сама президент, Касатонов принял решение не раздувать конфликт.

– Вы можете высказывать свои замечания и делать предложения, когда вам будет угодно, – произнес он, глядя Козицкому в лицо. – Вас рекомендовала Емельянова, так что вряд ли вы идиот.

– Постараюсь оправдать доверие президента.

– Почему вы не смотрите мне в глаза?

– Я никому не смотрю в глаза, – быстро, словно ждал вопроса, ответил блеклый. – Точнее, смотрю, но редко.

– Я – ваш начальник.

– Я только что признал этот факт.

– Почему вы не смотрите мне в глаза? Я вам не интересен?

– Нет.

– Даже так?

– Люди, которые мне интересны, обычно плохо заканчивают, – сообщил Козицкий, изучая ноготь мизинца левой руки.

Теперь замолчал адмирал, пораженный не столько дерзостью ответа, сколько его предельной искренностью. И жесткостью. Может, блеклый и был бледной тенью, но он маскировал не слабость, а силу, а за равнодушием скрывались ум, проницательность и ледяная безжалостность.

Президент Емельянова прислала в ЦУП не ужа, а гремучую змею в оранжевом шарфике.

– Алексей Андреевич, я с восхищением отношусь к вам лично и к вашим заслугам, и я рад, что мне выпала честь служить с вами, – продолжил Козицкий таким голосом, словно заказывал пиццу по телефону. – Я надеюсь, мы найдем общий язык. Если нет, это не изменит моего уважительного отношения. Я знаю, что вы – жесткий человек, каким и должен быть настоящий офицер. Я все понимаю. Но и вы должны понять: я получил приказ, и я его исполню.

«И горе тем, кто осмелится встать на твоем пути», – улыбнулся про себя адмирал.

Козицкий не начал ему нравиться, но Касатонов оценил опасность, которую представлял, и обрадовался, что блеклый на его стороне.

«У вас много тайн, госпожа президент… Откуда, интересно, вы раскопали такого инквизитора?»

– Я могу идти? – поинтересовался Козицкий.

Адмирал хотел кивнуть, но увидел на мониторе значок вызова и понял, что может продемонстрировать блеклому готовность к сотрудничеству: