Ириска и Звезда Забвения

– Не сходят.

– Но ведь прошло много времени!

– Здесь свои законы.

– Здесь – это в Прелести? – тут же спросила девочка.

– Да.

– И какие тут законы?

– Не перебивай меня.

– Это первый?

– Это – главный! Ты хочешь слушать?

– Да.

– Тогда молчи. – Хиша многозначительно посмотрел на маленькую спутницу, убедился, что она пока не собирается болтать, и продолжил: – Самоцветный Ключ имеет замечательную особенность: он вернёт тебя туда, куда ты захочешь, и в тогда, в когда ты захочешь. Если правильно выберешь время и место, то никто не заметит, что вас не было в мире людей слишком долго. Вы просто вернётесь с «футболки» и пойдёте ужинать. Как всегда.

– Как такое может быть?

– Волшебство, – развёл крыльями Хиша. – Оно всё объясняет.

– Я и забыла, что нахожусь в другом мире.

– В Прелести.

– И разучилась колдовать.

– К сожалению, – добавил Дикий.

– Да…

Ириска прекрасно понимала, что нового друга пугает беспамятство, в которое её погрузил злой Захариус, понимала, почему он беспокоится, и изо всех сил старалась вспомнить хоть что-нибудь, но пока не получалось. И от этого девочка расстраивалась ещё больше.

– Что будем делать? – тихо спросила она только для того, чтобы не заплакать.

– Неподалёку есть Щебетание, – опять непонятно сообщил Хиша. – Мы с Уди как раз двигали в него, когда увидели цирк.

– Зачем?

– Надеялись найти помощь. Ну и вообще: хотели поговорить с феями, послушать, что они обо всём этом думают.

В действительности получилось не «опять непонятно», а очень даже непонятно. Слова, которые произносил Дикий, отказывались складываться в осмысленный текст.

– Щебетание – это процесс, – произнесла Ириска, строго глядя на Страуса.

– И что?

– А ты сказал, что это место.

– Когда дойдём – сама поймёшь, – пообещал Дикий и широко зевнул, деликатно прикрыв клюв правым крылом. – Что-то я устал.

– Хорошо, ты устал и хочешь спать, – согласилась Ириска и поправила рваное одеяло, в которое её укутала птица. От реки тянуло холодом, и если бы не костёр, у девочки давно бы уже зуб на зуб не попадал. – Но перед сном ты расскажешь мне о Прелести.

– Это ещё почему? – взвился Страус.

– Или сказку. – Маленькая фея улыбнулась. – Мне нужно рассказывать на ночь сказки, тогда я лучше сплю. Вот папа всегда рассказывает сказки. Но папа остался дома… – Она шмыгнула носом. – Так что сказка с тебя, пернатый.

– Я не умею рассказывать сказки, – растерялась птица.

– Тогда расскажи о Прелести.

– Почему?!

– Потому что тогда я не усну и буду тебя спрашивать, спрашивать и спрашивать…

– Э-э… – Хиша вдруг подумал, что утром ничего не изменится, Ириска останется такой, какая есть, и загрустил. – Что именно рассказать?

– Всё, – не стала скромничать девочка. – Я ничего не помню.

– Всё так всё. – Страус решил согласиться, потому что маленькая фея очевидно засыпала. – Прелесть – это…

– Всё хорошее?

– Всё интересное. Всё то, что ты вспоминаешь с улыбкой. Всё славное.

– Здорово, – прошептала девочка.

И улыбнулась.

– Прелесть – это всё доброе и весёлое, это приключения, возможно, опасные, но обязательно захватывающие. Прелесть – это всё разноцветное, что есть в жизни, это всё, что пахнет восторгом. И чем чаще ты улыбаешься, чем интереснее твоя жизнь, тем чаще ты оказываешься в Прелести.

– А как в неё попасть?

– В любое время.

– А самый первый раз?

Хиша улыбнулся.

– Каждая девочка обязательно получает шанс оказаться в Прелести, поселиться в ней и узнать её тайны. Главное – не отказаться от этого шанса, не пройти мимо.

– А как же Самоцветный Ключ?

– Он появляется после того, как девочка в первый раз самостоятельно ступила в Прелесть.

– И у меня есть Ключ?

– Обязательно, – подтвердил Дикий. – Но ты его где-то оставила и вошла в Прелесть вместе с сестрой.

– Получается, в Прелесть может прийти любая девочка?

– Обязательно.

– Разве это правильно?

Ириска сквозь сон подумала, что некоторых девочек в волшебный мир лучше не пускать, однако Страус был неумолим:

– Правильно, потому что Прелесть – это место, где каждая девочка – каждая, каждая! – становится феей. Разве это не здорово?

– Здорово, – кивнула Ириска.

И вдруг поняла, что ни у кого нельзя отнимать возможность стать волшебницей. И если есть на свете место, где каждая девочка превращается в фею, то в него должны пускать всех-всех-всех!

– Поэтому в Прелести много Дворов, – продолжил Дикий. – Одни феи умеют управлять птицами, но не всеми, а только певчими, добрыми. Другие предпочитают хищных. Третьи – мудрых сов… Есть феи, которым подвластны лисы, а есть те, которые подчинили своей силе воду. Или цветы… Фей очень много.

– В Прелести есть кто-нибудь, кроме них?

– Конечно. Я, например.

– Ты добрый.

– Злые тоже есть, – машинально ответил Хиша.

– Откуда? – уже засыпая, спросила Ириска.

– Прелесть слишком хороша, – тихо ответил Дикий. Он услышал сопение, понял, что девочка уснула, и следующую фразу произнёс не для неё, а для себя: – А зло не терпит ничего хорошего.

Сноски