Перстень Парацельса

© Василевский А., Панов В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Пролог

– Добрый день.

– Добрый день.

И…

И пауза. Неловкая и невнятная тишина, возникшая из-за ожидания гостя, что разговор на правах хозяйки начнет Лариса. Из-за напрасного ожидания – девушка не собиралась помогать посетителю, стояла в дверях, чуть улыбаясь, и молчала, ожидая продолжения. И он молчал, не совсем понимая, что делать дальше.

Смущаясь.

Гость ожидаемый, но не желанный. Раскрытый, как книга, давным-давно прочитанный, измеренный и взвешенный, но считающий себя необычайно хитроумным. Умолявший о встрече, но желающий обмануть. Впрочем… Все они хотят обмануть – все гости, которые приходят с подобной просьбой. Все считают себя умнее, чем есть.

Ну и ладно.

Опасности от очередного визитёра нет, а что он там о себе возомнил, так это его проблемы, решать которые Хранитель Чёрной Книги не обязана. Она прекрасно видела, что гордыня рано или поздно заведёт его в могилу, но умолчала об этом факте. Во-первых, потому что не обязана. Во-вторых, потому что бесполезно – гордыня поражает мозг, словно рак, и мешает думать.

– Рад познакомиться с вами лично, – кашлянув, промолвил гость, продолжая переминаться в коридоре.

Погрузившись в неловкую паузу, девять из десяти посетителей прерывали тишину именно этой идиотской фразой. Отдавали, так сказать, дань вежливости.

– Прошу, – равнодушно произнесла Лариса и сделала шаг назад, пропуская посетителя в гостиничный номер.

– За мной не следят.

– Я знаю.

– Откуда?

– Я наблюдала за вашими передвижениями.

Гость вздрогнул.

– Элементарная безопасность, – пожала плечами девушка. – Было бы глупо с моей стороны доверяться первому встречному.

– Э-э… конечно.

Великие Дома с большим удовольствием пообщались бы с Хранителем Чёрной Книги, и поэтому Лариса не только не жила в Тайном Городе, но и прилагала массу усилий для уклонения от настырного магического поиска.

– Присаживайтесь.

– Спасибо.

Девушка сняла двухкомнатный номер: спальня, гостиная, большой балкон с видом на Старый город. В центре гостиной – круглый стол, за который она и позвала посетителя. Уселась первой, сложила, как примерная ученица, руки, улыбнулась и осведомилась:

– Чем могу быть полезной?

Как будто не знала, по какому вопросу явился визитёр. Тот, впрочем, принял правила игры: расположился напротив, ответил улыбкой на улыбку.

– Мечтаю наладить с вами взаимовыгодное сотрудничество.

Фраза прозвучала с безукоризненной вежливостью. Лариса кивнула, выказывая одобрение, и гость пространно продолжил…

Он прекрасно осведомлён, к кому пришёл, и выражает своё искреннее уважение и благодарность за то, что его согласились выслушать. Он понимает, что в настоящий момент фраза о «взаимовыгодном» сотрудничестве могла показаться слишком дерзкой, однако готов работать, готов много работать для того, чтобы расширить свои возможности. Готов рисковать. Готов потратить время на исследования. И, разумеется, готов приобрести один сложный и очень редкий артефакт, который, как, видимо, не без оснований уверяют «знающие люди», находится в распоряжении Хранителя.

– Я не торгую артефактами, – скупо обронила Лариса.

– Я понимаю.

– Я говорила об этом по телефону.

– Я помню. Но… – Гость вздохнул, очевидно показывая, как сильно его волнует данный вопрос. – Вы упомянули, что я смогу получить артефакт.

– Мы можем договориться, – кивнула Лариса. – Но его передача вам – не вопрос денег.

– А чего? – Гость был настолько взволнован, что едва не допустил серьёзную ошибку. – Речь идёт об услуге? Назовите её. Вы ведь знаете, что с помощью артефакта я смогу…

– Нет, речь идёт не об услуге. – Девушка пошевелила пальцами. – Всё несколько сложнее…

– Артефакт при вас? – Гость больше не мог сдерживаться. Лишних действий он себе не позволил, чтобы – не дай Спящий – не показаться агрессивным. Но голос его предательски сорвался. – При вас?

– Да.

– Да?! – Судя по всему, посетитель не ожидал, что драгоценность, о которой он грезил вот уже несколько лет, окажется в заурядном гостиничном номере. – Вы носите его с собой?

– Я знала, о чём пойдёт речь, – спокойно напомнила Лариса.

Ей стало чуточку скучно. И чуточку грустно от того, что, неплохо начав разговор, гость постепенно скатился к заурядному поведению, показав себя тем, с кем бы ей не хотелось сотрудничать… С другой стороны, оставался шанс, что всё дело в волнении и именно оно мешает посетителю вести себя в подобающем ключе.

– И вы… – У гостя задрожали пальцы. – Вы мне его покажете?

– Да хоть сейчас.

– И вы… – Он сглотнул. – Вы не боитесь?

– Вас?

– Я знаю, это прозвучало самонадеянно… – Посетитель немного смутился. – Но вы готовитесь показать мне уникальный артефакт, а в таких ситуациях даже мышь способна биться, как лев…

– Правда? – прищурилась девушка.

– Мне так кажется. – Он покраснел.

– Номер защищён от построения порталов, – улыбнулась Лариса. – А сражаться со мной вам не под силу. При всём уважении.

– Пожалуй.

– В таком случае никуда не уходите.

Девушка легко поднялась, прошла в спальню – напряженно прислушивающийся гость различил скрип открываемой дверцы шкафа – и вскоре вернулась, держа в руках деревянную, отделанную бронзой шкатулку.

Расположила её на столе.

Уселась.

Улыбнулась.

Но не произнесла ни слова.

– Это оно? – почти шёпотом спросил гость после недолгой паузы. – Всё в этой шкатулке?

– Полный комплект, – подтвердила девушка. – И записи, включающие очень подробные инструкции, и сам артефакт.

– Вы с ним разбирались?

– Проглядывала мельком.

– Почему?

– Перед вами очень сложный артефакт, – мягко произнесла Лариса, глядя посетителю в глаза. – Чтобы разобраться с ним, требуются годы, которых у меня, к сожалению, нет. Мне нужно забросить все свои дела, вернуться к учёбе, повысить уровень своих знаний в нескольких областях и лишь затем заняться артефактом. Причём без гарантии успеха.

– Что значит «без гарантии успеха»? – удивился гость.

– Что вы о нём знаете? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Достаточно.

– В таком случае вам должно быть известно, что Парацельс считал артефакт незаконченным.

– Поэтому вы его не продаёте?

– Поэтому я готова отдать его с одним условием.

– Каким?

– Артефакт… – Лариса положила ладонь на шкатулку. – В настоящее время артефакт представляет из себя заготовку чего-то более значимого, мощного, невероятно интересного, чего-то грандиозного, чего, увы, Парацельс попросту не успел сделать. Перед нами болванка. И я хочу, чтобы следующий владелец не использовал её, а совершенствовал. Я хочу, чтобы сбылась мечта Парацельса.

– Я всё сделаю, – уверенно, но по-прежнему шёпотом произнёс гость.

– Вы можете сделать, – поправила его девушка. – Вы достаточно умны, и при должной подготовке…

– Вы собирали обо мне информацию? – Создалось впечатление, что он вознамерился возмутиться.

– Неужели вы думаете, что я приглашаю к себе всех подряд? – улыбнулась Лариса. – Разумеется, я собирала о вас информацию и знаю, что ваш совместный потенциал позволит продолжить исследования Парацельса. Вы сможете довести артефакт до совершенства, и он будет носить ваши имена, и…

Она замолчала. Отвлеклась, настороженно прислушиваясь к донесениям охранных артефактов, окружавших гостиницу, и потому пропустила выпад. Собственно, так и было рассчитано.

– Здесь нелюди…

– На! – Он не атаковал – ему это было не нужно. Да и глупо, учитывая разницу в способностях: Хранитель могла стереть не слишком сильного колдуна в порошок. Нет, гость не атаковал, он всего лишь вскочил, перегнулся через стол, резко оттолкнул опешившую девушку, выхватил шкатулку и сделал то, чего Лариса точно не ожидала, – выпрыгнул с добычей в окно, разбив стекло направленным ударом невидимого «Кузнечного молота».

– Чёрт!

Она машинально бросилась следом: «Седьмой этаж, внизу асфальт, на что он рассчитывает?» И лишь у подоконника всё поняла. И обругала себя за глупость: да – седьмой этаж, но запрет на портал действует только внутри помещения, и падающий вор уже активизировал магический переход, уходя от праведного гнева обманутой владелицы артефакта.

– Проклятье!

Самое правильное – броситься следом, но дверь слетает с петель, и нужно отбивать атаку ворвавшихся рыцарей. Два узурпатора и два командора войны – четыре заклинания бьют по застывшей у окна девушке, но хрупкая красавица не так проста, как кажется. Она – Хранитель и успевает отразить арканы, стремящиеся выжать из неё магическую энергию, обездвижить, оглушить, пленить… Защищается, но преследовать вора Лариса не может – его переход захлопнулся. И она тоже бросается в окно и едва успевает уйти в наспех выстроенный «Тройной прыжок» – портал с тремя магическими тоннелями, специально созданный для избавления от назойливых преследователей.

Уходит и проклинает про себя хитроумного гостя…

Глава 1

Виктор проснулся мгновенно: раз! – и никакого сна. Ни малейшей тягости или вязкости, которые, бывает, долго ещё тлеют после пробуждения; в голове кристальная ясность, настроение отличное, хоть на работу, хоть на тренировку, хоть в бой!

Виктор улыбнулся: ишь, разогнался! В бой ему, канцелярской крысе, когда в последний раз на страйкбол ходил? Не вспомнил. Давно.

Полежал ещё немного, привычно чувствуя тёплую тяжесть на правой руке, снова улыбнулся, прислушался и убедился, что дыхание подруги ровное и спокойное – спит.

Ну и ладно, время до будильника ещё есть.

Очень осторожно, по сантиметру, Виктор высвободил руку – девушка вздохнула, причмокнула губами, но не проснулась, – встал, поёжился, быстро натянул треники, накинул старую джинсовую рубашку, сунул ноги в тапочки и подождал, пока глаза привыкнут к темноте, заодно прислушиваясь к доносящимся с улицы звукам просыпающегося города: машины, шаги прохожих, снова машины… Всё как обычно.

Пошёл на кухню. Не зажигая огня, сел за стол, отодвинул штору и принялся смотреть в окно. А точнее, на одинокий фонарь у соседнего дома, уже погасший и потому преисполненный унынием, напоминающий неприкаянного великана, притулившегося на ветреном углу на распутье, словно перед знаменитым камнем с суровыми надписями: «Налево пойдёшь – коня потеряешь, направо – головы лишишься, а прямо – так и вовсе чёрт знает что выйдет».

Развилка судьбы.

Только не у придуманного великана, а у вполне реального Виктора Громова, до сих пор не разобравшегося в происходящем…

Из спальни послышался лёгкий, едва уловимый шорох, затем – шлёпанье босых ног по новёхонькому паркету комнаты и коридора, а ещё через секунду на пороге кухни возникла Даша – сонная, взлохмаченная, в мятой ночнушке… и поэтому вдвойне прелестная и соблазнительная. Девушка пребывала в том возрасте, когда свежесть юности и роскошь женской зрелости встречаются, как две волны, как лето и весна, формируя чарующий цветок истинной красоты. Она сонно улыбнулась:

– Бодрствуем?

– И мыслим, – ответил он в том же духе и глянул вниз, туда, где заканчивалась коротенькая ночнушка: – Смотри не простынь.

– У меня иммунитет прочный. – Даша поборола зевоту, уселась напротив.

Но Виктор-то знал, что не в иммунитете дело, а в том, что у Даши были удивительно красивые, идеальной формы ножки и демонстрировать их давно вошло у девушки в привычку. Впрочем, усевшись, она сразу же просунула эту красоту под столом, пристроив ножки между колен друга.

Он улыбнулся:

– Плата за обогрев по прейскуранту?

Но девушка не поддержала шутку. Теперь, окончательно проснувшись, она оценила происходящее – выключенный свет, задумчивый взгляд – и сделала правильный вывод:

– Тяжёлые мысли?

– Я бы назвал их странными.

– Проблемы на работе?

– Как раз наоборот: карьера идёт в гору, ты же знаешь.

– Тебя сделают начальником департамента?

– Ага, – подтвердил Громов. – Извини, забыл вчера сказать.

А это означало удвоение дохода и блестящие перспективы на будущее.

– Что же тебя беспокоит?

– Не беспокоит… – протянул Громов.

– Верно. – Даша улыбнулась, но взгляд её оставался внимательным. – Не беспокоит – мучает.

Слово оказалось подобрано с лазерной точностью, и можно было бы восхититься прозорливостью девушки, но… Но кого женщине чувствовать до самых тончайших душевных струн, до самых потаённых изгибов, если не любимого мужчину? И все его попытки скрыть эти самые изгибы, движения, тёмные углы – дело пустое. Умная женщина видит всё. А Даша была умной.

– Что случилось?

– У меня произошла странная встреча, – медленно, поскольку теперь уже ему приходилось подбирать слова, ответил Виктор. – Очень странная…

Виктор Громов и Дарья Касьянова познакомились случайно – с обывательской точки зрения, разумеется, с той самой, с которой едва ли не вся наша жизнь соткана из случайностей. А вот Виктор с Дашей спустя полтора года знакомства были убеждены, что их знакомство – знак судьбы.

Ведь она – судьба – всегда скрыта в тени событий.

Окончив институт, Виктор сразу же был принят на работу в один из крупнейших банков города – как говорится, повезло! Но обратной стороной везения стала чрезвычайно плотная конкурентная среда, в которой варились сотрудники, и отсутствие даже малейшего намёка на творчество в работе, на риск и поиск. Банк был похож на исполинскую, кем-то когда-то запущенную машину – эти загадочные невидимые «кто-то», обитатели заоблачных финансовых высот, время от времени что-то там совершали, и это отражалось переменами в работе рядовых сотрудников. Но перемены лишь вводили иные правила и алгоритмы действий, а исполнять их требовалось не менее жёстко, чем прежние: ни шага влево, ни шага вправо. Приходилось терпеть. Виктор терпел, но при этом мечтал – в душе холодный банкир оставался горячим романтиком, мечтающим прожить отведённое ему время не только в достатке, но и с интересом. Хотел он подвига, пусть и на финансовом поле, головокружительного успеха и подъёма на вершину. Не медленного и плавного, а стремительного взлёта.

Возможно, именно живущий внутри Виктора романтик и привлёк внимание Даши, красивой, строгой и вовсе не млеющей при виде перспективных финансистов Даши. Оба из Уфы, они познакомились в Казани, причём Громов поначалу принял красавицу за спутницу одного из «больших финансовых гуру», что слетелись на ту конференцию, а вот Даша…

– Я сразу тебя выбрала, – рассказала она месяц спустя. – Больше никого не разглядела тогда. Вошла, увидела и поняла: этот мужчина будет моим.

Ну и, по правде говоря, мужчина был хорош: рослый сероглазый шатен с открытым, приветливым лицом, как говорится, настоящий полковник. И на обворожительную девушку он среагировал так, как должен был среагировать настоящий боец: сделал всё, чтобы она стала его. И вот им уже казалось, что они знают друг друга многие годы. Они съехались через неделю, провели вместе отпуск, который Громов назвал «предварительным медовым», и пока ещё не вслух, но каждый внутри себя прикидывал, как будут они выглядеть в свадебных нарядах. Где лучше устроить праздник, и куда поехать после…

Их влюблённость постепенно перерастала в любовь.

А ещё неожиданно обнаружилось, что и Виктор и Даша обладают душевной тонкостью, развитой интуицией, однако это вовсе не мешало здоровому прагматизму. Всё вроде бы вошло у них в колею: «дом – работа – дом – работа…» – и тем не менее молодые люди чувствовали, что за повседневной тканью бытия кроется нечто удивительное, чудо, готовое ворваться в их жизнь и всё изменить.

– Авдотий Платонович, значит? – переспросил Бранделиус, глядя собеседнику в глаза.

Он любил так смотреть – пристально, сбивая спесь и уверенность, однако сейчас надавить одним лишь взглядом не получилось.

– Ага, – беззаботно подтвердил Авдотий. – Могу паспорт показать.

– Нет необходимости.

– Как скажете.

– Угу… – Бранделиус помолчал, но всё-таки не удержался, спросил: – И фамилия твоя – Меркель?

– Именно. – Чувствовалось, что Авдотий привык к расспросам и потому держался на изумление хладнокровно.

– Из немцев, что ли?

– Зачем из немцев? Белорус. – И сразу, не дожидаясь дополнительных вопросов, продолжил: – Семейство моё из-под Могилёва, там Меркелевичей все знают: и хозяйствовали на хуторах, и по торговой части, и по служивой проходили, в общем – жили. Но дедушка мой, умнейший человек, в одна тысяча тридцать третьем фамилию поменял, чтобы как раз за немцев нас не принимали. Как в воду глядел.

– Это точно, – пробормотал несколько сбитый с толку Бранделиус.

– А всё почему? – Авдотий поднял палец и хитро посмотрел на посетителя. Но ответить ему не дал: – Потому что дедушка умный был, хоть и не маг и в будущее смотреть не мог.

– Ты в него уродился?

– Я ещё и маг, – напомнил Меркель.

– А насчёт ума?

– Обидеть хотите?

– Ни в коем случае! – Бранделиус выставил перед собой ладони. – Просто пошутил. Если обидел – извини.

– Я и сам пошутить люблю, – пробурчал Авдотий. Помолчал и добавил: – А что насчёт ума, то не глупее деда.

– Я уже извинился, – напомнил гость, дав себе слово больше не задевать обидчивого собеседника.

Офис «Потомственного шамана Западно-Сибирского Орднунга, Постигающего Истину Верхнего Мира в двенадцатом колене» располагался на самой окраине Уфы, в потрёпанном, требующем хотя бы штукатурки, а на деле – капитального ремонта Доме культуры, оставшемся ещё с имперских времен. На первом этаже, справа от входа, три комнаты подряд с одной входной дверью. Дверь тяжёлая, металлическая, отделанная чёрным дерматином, порванным в двух местах и украшенным краткой надписью (или признанием?) «Козёл!». На всех окнах – решётки. Комнаты шамана оказались большими, светлыми, с высокими потолками, но обшарпанными, также требующими ремонта (лучше – капитального) и скудно обставленными. Старая деревянная вешалка, конторский письменный стол из обшитого пластиком ДСП, два книжных шкафа и стая разномастных сидячих мест: кресла, стулья и диван.

На первый взгляд – нищета и убожество. Однако Бранделиус знал, что маги Тайного Города часто прибедняются для маскировки, а если какой-нибудь нужный, но привыкший к роскоши клиент вдруг почувствует отвращение к «дыре», его настроение можно без хлопот выправить при помощи магии.

Сам «отпрыск Постигающих Истину» оказался полным, курносым мужиком с большими голубыми глазами, толстыми пальцами и роскошной гривой светлых волос до плеч, перехваченных разноцветной верёвочкой. Одеждой он напоминал помесь ведьмака с хиппи: расшитая крупными цветами рубаха, кожаные штаны, плетёные мокасины и жилет с карманами. На запястьях – браслеты и фенечки, на пальцах – серебряные перстни, на шее – три или четыре амулета.

– Кстати, а почему шаман? – всё-таки не удержался Бранделиус.

– Я в школе народными танцами занимался: хороводы, ритмичные пляски и всё такое прочее. Вот и прикипел душой. – Белорус зевнул. – Хорошие были времена… Запалишь, бывало, благовоний…

– Из Уголовного кодекса, небось?

– И такие тоже, бывало, запаливал, – не стал спорить Меркель. – Но тут главное – не попадаться.

– Согласен.

– Опять же: мне весело, клиенту приятно… А учитывая, что в итоге он получает именно то, за чем пришёл, то лучше уж пусть его внимание будет рассеяно с помощью… Э-э… – Судя по всему, Меркель задумался, не слишком ли он разоткровенничался. – В общем, как-то так.

Бранделиус почувствовал, что собеседника охватили сомнения, и перевёл разговор на другую тему:

– Ты только шаманишь?

– Почему? – искренне удивился Авдотий. – У нас многопрофильная фирма. Я – представитель тысячелетней мудрости Востока, таинств Сибири и Чукотки. А мой компаньон – гений европейского магнетизма, обладающий глубочайшими познаниями в египетской магии и запрещённых ритуалах иллюминатов. Этот итальянский алхимик…

– Это он сопит в соседней комнате? – довольно бесцеремонно перебил белоруса Бранделиус.

– Ага.

– Позови.

– Мустафа, можно тебя на минуточку?

Дверь приоткрылась, и к собеседникам вышел такой же невысокий, как Меркель, но не полный, а скорее плотный, спортивного вида парень, во внешности которого так сильно смешались Восток и Запад, что его можно было принять и за итальянца, и за башкира.

– Джафаров. – Мустафа крепко пожал Бранделиусу руку и тут же отступил, оказавшись за спиной шамана.

– Ты и правда разбираешься в алхимии?

– Да, – с серьёзным видом кивнул Джафаров. – А что?

– Мне потребуется помощь в изготовлении нескольких составов, – объяснил Бранделиус.

– Насколько сложных?

– Третий уровень. Возможно, четвёртый.

– Рецептура есть?

– Разумеется.

– Тогда без проблем.

– Правда?

– Я был первым учеником выпуска школы Золотого Озера, – с законной гордостью сообщил Мустафа. – Среди челов, конечно.

– В таком случае я спокоен.

– Именно.

Меркель и Джафаров были не единственными осевшими в Уфе магами Тайного Города, но самыми энергичными из них, развившими по-настоящему бурную деятельность. При этом помимо работы по профессии, то есть «оказания услуг челам в пределах разрешённого уровня магического воздействия», шаман и иллюминат занимались контрабандой магической энергии и незначительных артефактов, с которой и получали основной доход.

– Как бизнес?

– Лучше не спрашивайте, – вздохнул Авдотий, умело изобразив на лице последствия тяжёлого финансового кризиса.

– Слышал, вы неплохо навариваетесь на контрабанде?

– Хотите войти в долю?

– Хочу узнать, много ли здесь людей с магическими способностями.

То, что обычные люди считают волшебством, в действительности есть умение работать с магической энергией, а уровень этого умения определяется врождёнными способностями. Именно с теми, кто способен чувствовать непонятные, но волнующие потоки силы, и работали контрабандисты: являлись под видом ангелов или демонов и за огромные деньги перепродавали магическую энергию, которую те тратили, как правило, на удовлетворение своего эго, демонстрируя родственникам и знакомым слабенькие по меркам Тайного Города, но необъяснимые с точки зрения науки фокусы. Со всеми своими контрагентами контрабандисты проводили тщательный инструктаж, и если возникали проблемы, то попросту прекращали общение, оставляя несчастных мучиться в результате отключения от силы…

– Вам нужны маги?

– Нераскрывшиеся, – подтвердил Бранделиус.

– Зачем?

– Хочу поставить пару экспериментов.

– Почему здесь? – прищурился Меркель.

– Не люблю Москву.

– Москву или Тайный Город? – уточнил Мустафа.

– Врачи посоветовали мне климат Южного Урала, – произнёс Бранделиус таким тоном, что стало ясно: развивать тему своих отношений с Великими Домами он не собирается. – Но мне нужна энергия.

– Много?

– Прилично.

– Что-то ещё?

– Кое-какие алхимические снадобья.

– Мы можем оформить заказ в Торговой Гильдии на что угодно, – медленно произнёс Авдотий, глядя гостю в глаза. – Но чья фамилия будет в нём стоять?

– Твоя.

– В таком случае – двойная цена.

– Грабёж! – возмутился Бранделиус.

– Стандартная плата за риск, – пожал плечами белорус.

А стоящий за его спиной иллюминат тоненько рассмеялся.

– Хотя бы пятьдесят процентов!

– Это не хотя бы, а даром. – Меркель пожевал губами. – Семьдесят пять.

– Ладно, – после короткой паузы махнул рукой Бранделиус. – Запиши, что мне нужно…

А ещё через пятнадцать минут, когда оставивший заявку, но почему-то не очень довольный гость ушёл и колдуны убедились, что он действительно удалился, Мустафа громко произнёс:

– Он мне не понравился.

Авдотий покосился на компаньона, улыбнулся и кивнул:

– Мне тоже.

– И что будем делать?

– Он явно затевает что-то незаконное или слишком интересное, – медленно, продолжая раздумывать над происходящим, изрёк Меркель. – То есть в результате его эксперимента получится или то, что не понравится Великим Домам, или то, на что Великие Дома с удовольствием наложат лапу.

– Понимаю тебя, – прищурился иллюминат Джафаров. – Предлагаешь подождать?

– Но не сидеть сложа руки, – уточнил белорус. – Мы должны выяснить, что именно затеял Бранделиус, а уж потом доложить о нём Великим Домам.

Меркель был ярым приверженцем американского выражения: «Ничего личного – только бизнес», и Мустафа его полностью поддерживал.

– Что-то произошло? – мягко спросила Даша, и Виктор ощутил, как пальчики её согревшихся ножек легонько шевельнулись. – Милый мой, неужели ты думал, что я ничего не замечу? Неужели ты плохо меня знаешь?