Постпозиция

Глава 1

У него была замечательная жизнь. Раньше.

Он хорошо зарабатывал, во всяком случае, для своих лет. Не отказывал себе в удовольствиях, доступных современному человеку. Ходил в кино, любил боевики, читал модные романы, играл в приставку. Совершал поездки за границу – в пределах нормы приобщался к другим культурам, разрезал снежный покров на сноуборде. Посещал тренажерный зал. Он хотел всем этим заниматься, это был его разумный выбор. Попросту говоря – работать, жить и развлекаться.

Чего он не хотел, так это размышлять о содержательности жизни, отягощать голову разного рода вопросами, например: что он может? для чего он существует? что он оставит после себя? Не из отсутствия любопытства, а потому что у него была спутница. Какая полноценная жизнь без нее? И он полагал, счастье их семьи – это достаточная цель (хотя, вообще, он об этом не задумывался).

Но один нюанс он упустил из виду. А именно – их детство, подарившее такое количество ожиданий. Детство рядом с бравыми героями современности или давно ушедших времен, детство, проведенное во дворцах и замках, в загородных домах и пентхаусах. Они были свидетелями и участниками невероятных приключений, великих событий и больших побед. Они видели, как любовь соединяет сердца, и ничто не оказывается в силах разрушить эту связь. Сотни, тысячи людей на своем примере демонстрировали, что достичь возможно всего, что все пути открыты.

Беззаботное, свободное детство под лозунгом «Ты можешь все!».

Толстый лучевой телевизор рассказывал им о жизни. Он был вестником легкости бытия, показывая счастье победы, достижения цели. Его голос перекрывал остальные, потому что горел жизнью.

Случаются с людьми переосмысления. Былые ожидания получают подпитку, начинают маячить призраками в сознании.

Так и случилось. Однажды, придя домой с работы, он увидел у нее в руках книгу. У книги этой было название отнюдь не отвлеченное, не сулящее ничего хорошего.

Письмо 1

Наиболее неудачная идея, из посетивших меня в последние дни, это писать о себе в третьем лице. Вторая в этом списке – попытка на одной ноге допрыгать до балкона, чтобы покурить. Сама понимаешь – далеко я не допрыгал, стало вдруг больно во всех местах. Буду воздерживаться и дальше, уже почти неделю протерпел, глядишь, и брошу.

Писать о себе… Стараюсь, но не могу отнестись к этому серьезно.

Как же забавно все вышло, если честно. Я так ждал, когда же, наконец, кончится мой курс в этом центре мотивации, так ждал возвращения домой к привычному укладу. Подумать страшно – целых два месяца!

Я с трудом собирал вещи в дорогу домой, потому что был готов бесконтрольно вопить от счастья, оставляя за спиной это пресно-позитивное болото с улыбающимся друг другу планктоном. Хуже всего, что мне надо было притворяться своим.

– Да, да. Вы убедили меня.

– Да, да. Во всем есть красота.

– Да, да. Абсолютно не важно, что правило «Ты можешь все!» также включает в себя и вариант «просрать свою жизнь».

– Нет, нет, что вы, я отвернулся от негатива. Никогда не поздно начать все сначала, ведь у меня столько возможностей!

– Да, да. Я буду радоваться, я буду улыбаться!

Да, я все еще скептичен в отношении этой постановки ответов. Дело в том, что не обращать внимания или переводить его на что-то хорошее, конечно, неплохой способ, но проигнорированная проблема, разве решенная проблема? Кажется, надо разобраться в причинах и следствиях, в постановке вопросов. Гуру-мотиваторы этого мотивационного центра об этом как-то и не упоминали.

Но причины и следствия это другой разговор.

В общем, забавно то, что я вернулся домой, к привычному укладу, только за тем, чтобы в тот же день оказаться в больнице с загипсованной половиной тела, вновь в отрыве от этого уклада.

Когда я пришел в себя, мне сообщили, что меня сбила машина, что у меня множество переломов, включая один открытый, что на самом деле все не так страшно, как это выглядит, что я даже легко отделался, могло быть хуже, учитывая скорость автомобиля. Никто не сказал мне, что я чудом выжил! Почему никто не сказал мне, что я чудом выжил? Я был бы счастливчиком, а так мне просто не повезло, так я просто неудачно перешел дорогу. Эх.

А потом пришла ты с братом. Жалели меня. Спасибо, скрасили мое одинокое пребывание. Спасибо, отправили меня в этот центр мотивации.

Еще ты мне посоветовала хороший способ развлечься. Написать о себе.

Вот я этим и занимаюсь, стараясь не обращать внимания на вонь в палате.

Да, вся палата провоняла благовониями, которые Миша тут отчаянно жег, пока его не выгнали.

Кстати, он меня развлек больше вашего, зайдя проведать. Он нынче буддист. Радикальный. Как это? А это когда он буддист и никак в толк не возьмет, как же все остальные такие глупые и все еще не буддисты! Он до этого таки дошел, а был веселым парнем, что с ним стало?

«Ты можешь все!»

Уже вечер. Буду спать.

Буду писать тебе письма, Диана.

Письмо 2 (из дневника сновидений)

Я осознался на берегу озера. Песок, в котором утопали мои голые ступни, был синим, а должен быть светло-розовым.

Я стоял на стороне леса. Толстые деревья тихо поскрипывали у меня за спиной, трогали друг друга своими листвяными лапами, передавая сообщения, как всегда что-то замышляли.

Крепость возвышалась напротив, на противоположном берегу. Единственный способ, которым я мог туда попасть – это перебраться через озеро. Идти сквозь перелесок к площади перед воротами, или идти даже рядом с лесом, было бы чревато.

– Лодка, – сказал я.

На поверхность воды тихо вынырнула лодка из резного дерева с морским змеем на носу. Но, подойдя к ней, я обнаружил, что в центре ее зияет огромная пробоина. После этого лодка затонула.

«Что-то явно не так. Синий песок и то, что осознался я не на площади. В Плане что-то сбилось, – подумал я».

И тут по земле под моими ногами и по мне самому проплыла огромная тень. Я поднял голову и увидел в голубом небе огромных китов, один из которых проплывал мимо солнца.

Я мог бы все исправить, но мне стало интересно, что происходит.

Я нырнул в озеро, переплыл его и, пройдя по тропинке вдоль стены из белого камня, оказался на площади.

Ворота были подняты. Я вошел внутрь и пошел вперед.

София в зеленом платье стояла на балконе особняка. Ее лицо было поднято к небу, к китам. Она по своему обыкновению водила руками по воздуху.

– Эй! – крикнул я, подойдя. – София!

Она посмотрела вниз.

– Киты? – спросил я.

– Они сейчас популярны, – ответила она. – Смотрю, как это выглядит.

София открыла калитку в ограде балкона, сделала шаг в воздух и плавно спустилась на землю. Я подошел к ней.

– А что с песком на озере?

– Синий лучше контрастирует в закатном солнце. Привет.

– Привет.

– Давно тебя не было.

– Два месяца.

– Ага. Я уж думала, куда ты пропал.

Я жестом пригласил ее следовать за мной на крепостную стену – захотелось взглянуть на бескрайний лес.

– Я был в центре мотивации.

– Центр мотивации? Что такое центр мотивации?

– Такое место, куда запирают людей, которые потеряли интерес к жизни и всяческое желание что-либо делать. Новейшие личностные технологии!

– Интересно, – протянула София.

– Не очень.

Мы дошли до лестницы справа от башни ворот, стали подниматься.

– Ну и что же?

– Ничего.

– А как ты туда попал? – усмехаясь, спросила она.

– Диана с Владом уговорили.

София остановилась, замерев на полушаге между ступенек, посмотрела на меня.

– Чего? – спросил я.

Она помотала головой и продолжила подъем.

Мы вышли на стену, и я подошел к парапету, облокотился на него, София встала рядом. Перед нами был непредсказуемый и загадочный лес, по макушкам деревьев до самого горизонта с шорохом бегала рябь. Справа у стены было видно озеро.

Я внимательно смотрел на изученные знакомые места, на Софию. Я понял – я соскучился.

– Два месяца, – глядя вдаль, заговорила она, – это долго.

– Специалисты – гуру-мотиваторы – решили, что у меня крайняя степень безразличия.

– И что ты теперь?

– Теперь я в больнице. Меня сбила машина в первый же день после возвращения.

– Выздоравливай.

– Спасибо.

– Так, что не появлялся?

– Не знаю. Может быть, ежедневные занятия по самомотивации и самоактуализации меня слишком выматывали, – я посмеялся.

– Какой ужас, – София скорчила рожицу.

– Ага.

Мы помолчали.

– Я здесь, – сказал я и оттолкнулся руками от парапета. – Чем займемся? Наведем порядок? А то киты, ворота, песок… Испытание? Или полетим к звездам?

– Давай.

София вскинула руки, и киты один за другим стали исчезать. Я сказал «лодка», и лодка всплыла, прореха в ее дне затянулась. София махнула рукой вниз, и решетка ворот с лязгом опустилась. Я сказал «песок», и берег вновь стал светло-розовым. София указала рукой в сторону озера, перекрасив песок обратно.

– Мне так больше нравится.

– Ладно, – сказал я.

Мы спустились во двор.

– Ну что?

София повела рукой, двери казарм распахнулись, и двор стал заполняться десятками наших двойников. Половина осталась внизу во дворе, построившись вдоль стены отрядами, половина поднялась на стену.

– Какое испытание?

– Прошлое.

– Почему нет, – согласился я.

София хлопнула в ладоши.

За стеной в лесу раздалось жужжание, и на нее стали залетать серые полупрозрачные султанчики и как бы скатываться по ней вниз на землю, некоторые из них просачивались сквозь решетку ворот. Их становилось все больше. Все вместе они гудели, как рой каких-то насекомых. Султанчики обнимали наших двойников, кружились вокруг них.

Несколько султанчиков обняли меня и Софию.

Я сначала зажмурился, потом расслабился и открыл глаза. Султанчики мешали двигаться, порывами пыльного ветра заставляли глаза слезиться.

Я старался не обращать внимания на это кручение вокруг, не поддаваться желанию закрыться от бесконечной пыли, лезущей в глаза. Один раз руки непроизвольно дернулись к лицу, но я не позволил.

У Софии дела шли хорошо, она уже управилась с одним из султанчиков. Она всегда справлялась с этим испытанием лучше меня.

Вскоре и один из моих султанчиков замедлил кружение и стал опадать, опускаясь к земле, пока не превратился в тонкий слой пыли у моих ног. Затем я разобрался и со вторым.

Мы оглядели двор. Наши двойники в своем большинстве справлялись хорошо, а из леса больше ничего не появлялось.

Мы пошли в обход в поисках двойников, которым нужна помощь. Я к своим, София к своим.

– Смотри на меня, – говорил я самому себе, борющемуся с желанием спрятаться. – Ты знаешь, что делать. У тебя все получится.

Двойник распрямлялся, и я шел к следующему.

Так продолжалось, пока не осыпались все султанчики.

София хлопнула в ладоши, и двойники отправились в казармы.

На земле и тут и там лежали кучки пыли.

– Неплохо, – сказала София.

– Мы справились.

София выглядела задумчивой.

– Пойдем в поле. Покажешь мне своих китов, – предложил я.

– Они мне уже надоели.

София пошла вперед, я за ней. Мы обогнули особняк и вышли в поле, зашли в траву. София повела вокруг себя руками, трава умялась, и София легла. Я последовал ее примеру.

– Хочу звезды, – сказала София.

– Звезды, – сказал я.

День сменился ночью, и теперь над нами горели миллионы белых огоньков. Мы были чуть освещены и угадывались силуэтами. София, вытянув руку, сделала волнообразное движение кистью, и издалека до нас донесся шелест волн.

В темном небе над нами стали появляться бесформенные белесые пятна, постепенно превращающиеся в образы. Стало возможно различить большое количество людей. Они все стояли и смотрели в одну сторону. В той стороне пятно начало превращаться в двоих, держащихся за руки. Толпа белесых людей размахивала руками, парочка в центре не двигалась. Потом оказалось, что все люди сидят за столами, а руками они не размахивают, они чокаются. Это была свадьба.

– Я боялась, ты больше не придешь.

– С чего вдруг?

– Тебя так долго не было, ты никогда не пропадал так надолго. Я вдруг усомнилась. А что, если я не права со всеми своими: все просто происходит и все, – она спародировала сама себя. – Так или иначе, Диана тебе дорога. А я говорю на-пле-вать.

– И это тебя беспокоит? – я повернул голову к ее темному силуэту, еле видному на фоне травы.

– Ты мог меня послушать, и мои слова могли испортить тебе жизнь. И я ведь говорю просто так, походя: неважно, мы не можем знать, как и на что влияем.

– Зачем такие громкие слова? Испортить жизнь! Что это вообще значит? – весело спросил я.

– Не знаю. Тебя долго не было, и я думала, что ты в итоге сделал с этой свадьбой.

– Ничего я не сделал. Аккуратно, никого не обижая, поделился с Дианой своими предположениями.

– И что она?

– Я бы не сказал, что была рада.

– Какие возможности перед тобой открылись, а каких, возможно, ты себя навсегда лишил? Я могу сколько угодно повторять, что причины и следствия переоценены. Но все так взаимосвязано.

Я вздохнул, нащупал в траве руку Софии, сжал ее.

– Что даже пытаться понять, что с чем связано бессмысленно, – сказал я.

– И присуждать важность, и возлагать ответственность.

– Ага.

– Ну и ладно, – сказала она нарочито беззаботно.

– Все просто происходит и все.

– Крайняя степень безразличия, – она усмехнулась.

Я улыбнулся.

– Я цитирую тебя. Тебя бы вот в центр мотивации!

Мы помолчали. Образы на небе уже сменились, белесые картины двигались, обретая формы и распадаясь, не задерживаясь, дышали сами по себе. Вдали шумели перекаты прибоя.

– Спорить готова, – нарушила тишину София, – ты совершенно умозрительно согласился с этими гуру-мотиваторами, лишь бы уже выпустили.

– Именно так.

Она звонко рассмеялась.

Мы еще молча поиграли образами в небе, а потом я уснул.

Письмо 3

Я никому раньше не рассказывал о своих снах и о Софии, человеке, который появился в моей жизни уже через неделю после нашего расставания. Тебе расскажу, я приложу к своим записям страницы из дневника сновидений, не все, но наиболее важные для этой истории. Дневник в дневнике.

Да. Вероятно, написание личной истории невозможно без касания таких тем, которые обычно не обсуждаешь.

Теперь я задумываюсь: ты сказала, я должен писать о себе, что таким образом я, может, смогу увидеть и понять, ускользнувшую от меня причину – виновницу – моих неурядиц. Ну хорошо, хотя, как по мне, я как будто бы и без того все знаю.

Так что же я пишу? И кому? Получается – не письма. И не тебе, Диана. Это рассказ самому себе.

В таком случае довольно с настоящим. Прошлое – вот картина, на которой что-то видно.

Сейчас я смотрел, как лунный свет проникает в палату. Как окно растекается на полу белым пятном. По какой причине именно ночью воспоминания оживают куда охотнее, чем днем? То ли потому, что они поблекли, выглядят так, как будто сняты еще до изобретения цветной пленки и соответствуют такому же черно-белому миру. То ли наоборот – в ночи, когда все замирает, они возвращают краски жизни. В детстве вместо воспоминаний были мечты, а они всегда цветные и яркие, следовательно, предположу второй вариант.

Проще говоря – мне не уснуть.

Я включил лампу над кроватью. Взял тетрадь, взял ручку. Покусал колпачок, слушая шаги медсестры, прошедшей мимо моей двери.

И! Надо как-то обратиться.

Что ж, приветствую, дорогой Я!

Запись 1

Мы лежали голые, обнявшись, на огромной кровати в съемной квартире Дианы. Одеяло было сброшено. Мы остывали – минуту назад нам было жарко.

Я лежал и думал о челюсти. У Дианы немножко широкая челюсть. Раньше я этого не замечал.

– Как так вышло? – услышал я.

– Определенно не по любви.

– Да?

– Конечно. Прошло много лет, и мне не нравится твоя челюсть.

– А что не так с моей челюстью?

– Она широкая.

– То есть четыре года, что мы были вместе, моя челюсть тебя устраивала, а теперь она широкая?

– Вот видишь, когда я тебя любил, я не замечал этого досадного недостатка.

– Ну ладно.

Она прижалась ко мне чуть сильнее.

– В следующий раз у меня, – сказал я.

Диана подняла голову, посмотрела на меня.

– А с чего ты взял, что следующий раз будет? – прищурившись, спросила она.

– А с чего ему не быть?

– Почему у тебя?

– Ты живешь здесь с будущим мужем. Мне как-то не шибко комфортно.

– Ладно. Разберемся.

Диана опустила голову.

– Верни одеяло, – попросила она.

Я поцеловал ее и предложил:

– Может, без одеяла?

Тем временем стрелки часов, на которые мы не смотрели, продолжали двигаться. Раздался телефонный звонок.

Мы не обратили на это никакого внимания, но звонок был настойчивый. И ему все-таки удалось докричаться. Диана мягко меня оттолкнула, вздохнув с досадой, и дотянулась взяла телефон со столика.

– Да. Готова? А что время? Ах да! Да, почти готова. Ты уже здесь что ли?

Она испуганно на меня посмотрела.

– Подходишь?

Диана закрутила в воздухе рукой, мол, одевайся, шухер!

Я свалился с кровати и принялся метаться по стулу рядом в поисках одежды. Не то чтобы меня пугала возможная перспектива неудачной встречи, но момент секретности возымел эффект и диктовал поведение.

Диана договорила, кинула телефон на подушку.

– Влад уже почти пришел! – она вскочила.

– Мы же договаривались на десять!

– Уже без десяти десять! – прокричала она, убегая в ванную.

Я быстро оделся. Оглядел комнату на предмет улик моего здесь пребывания. Быстрый осмотр ничего не показал. Только на том же столике оказался и мой телефон. Я сунул его в карман. Еще я обнаружил в комнате существование низенького книжного шкафа у кровати, видимо, со стороны будущего мужа, заставленного книгами по социологии. Я поразмышлял над этим несколько секунд, почесывая нос, и вышел из спальни.

Я подошел к двери в ванную, там журчала вода.

– Так, что? Дай я умоюсь, и скажем, что я только пришел! – крикнул я.

– Нет! Уходи из квартиры!

– Серьезно? – проворчал я. – Ну ладно, закрывай дверь за мной!

Ответа не последовало. Я придвинулся к двери ближе.

– Слышишь, что говорю? Дверь закрывай!

– Слышу! Я ненавижу панику!

Распахнувшаяся дверь меня чуть не пришибла, и в коридор вылетела Диана, голая и мокрая.

– Давай, давай! Двигай!

– Гостеприимная ты вообще.

Подталкиваемый сзади, я выскочил на лестничную клетку. Дверь за мной щелкнула замком. И я как будто бы остался всеми брошенный в полной тишине.

– Ладно, – сказал я сам себе.

Я пошарил по карманам. Нашел пачку, нашел зажигалку. Закурил и пошел наверх на следующий этаж пережидать, пока придет Влад, чтобы можно было вернуться.

Весна уже набирала силу, с пятого этажа были видны лишь посеревшие кучки, оставшиеся от снежного покрова. Тем не менее, снег-то таял, но воздух еще холодил, поэтому докурив, я не стал наслаждаться свежестью, а закрыл окно.

Я стоял и ждал в окружении синих снизу и белых сверху стен, в окружении бетонного запаха парадной, думая о том, что когда-то мы с Дианой уже прятались от Влада. Тогда это выглядело глупо и сейчас выглядит так же, но, пожалуй, более обосновано.

Раздались шарканья поднимающихся по лестнице ног. Затем я услышал приглушенный дверной звонок.

Дверь звонившему открыли не сразу. Еще дважды он жал на кнопку. Прошло минут пять, прежде чем его впустили.

– Что ты не открываешь? – услышал я голос Влада.

Решив не спускаться сразу следом, я потерпел еще пять минут и спустился только тогда.

Меня впустил Влад.

– Опаздываешь, – сразу же заявил он.

Показалась Диана.

– Привет! – крикнула она.

Я пожал Владу руку. Чмокнулся в щеку с Дианой.

Со вчерашнего дня все не виделись – здороваемся.

– Вообще, если по существу, – сказал я, – то в салоне нас ждут только к двенадцати. Зачем встречаться здесь, да еще и в десять, не понимаю.

– Чтобы не опаздывать. Я вот не понимаю, зачем идти такой толпой, – ответил Влад.

– Мы вчера же так решили, – сказала Диана, все еще прикрытая лишь полотенцем, заворачивая в спальню одеваться.

– Вчера мы напились вина. Короче. Тебе долго еще? Мы пошли на улицу. Спреем, да? – повернулся Влад ко мне.

Я кивнул.

– Только можно я посещу одно место сначала, – подвинул я его.

Я сходил в туалет. Потом хоть немного умылся и вспомнил, что поутру ведь не довелось даже выпить чаю!

– Эй, хозяйка! Времени у нас еще навалом, может, угостишь чаем?

– Так проходите на кухню! – крикнула она.

– Нормальные люди, – отхлебнув из чашки, решил с нами поделиться своим мнением Влад, – идут на примерку свадебного платья со своими подружками.

Днем раньше, точнее вечером, я не рассмотрел кухню. Просторная с бежевыми стенами, с подвесными полками вместо шкафчиков, она была увешана разного рода украшениями и фотографиями в рамках. Дианина работа. Наш дом, нашу кухню она тоже украшала.

– О, я бы с радостью променяла вас на своих подруг, но они в своем большинстве в другом городе. Так что, – Диана пожала плечами, разводя руки.

– Ладно – я. Это я еще могу понять. Но что он тут делает?

– Ты же знаешь, что я рядом и слышу, что ты говоришь?

– Знаю.

– Ну и славно.

– Диана. Ведь ты даже не знаешь этого человека! Ты видишь его третий день.

– Так, ну теперь я уже совсем теряюсь в этом абсурде.

– Как это третий день? – удивилась она. – Я тебя с кем-то спутала?

– Я к тому, что ты не видела его шесть лет!

– Вот опять он ворчит, – закатила Диана глаза.

– Я не ворчу, я…

– Ворчишь!

– Нет, я…

– Ворчун!

– Ворчу-у-ун, – загудели мы на него в унисон.

– Да ну вас!

Мы рассмеялись.

– Пора выходить, – посмотрев время на телефоне, сообщила Диана.

Мы с ней держались молодцом. Ни одного лишнего взгляда и никакой неловкости. Мы прямо созданы, чтобы делать глупости!

Втроем мы вышли на улицу, сели к Владу в паркетник. Я назад, Диана вперед.

Дорога не заняла много времени.

Как только мы вошли в светлый зал салона, белые с розовым оттенком стены которого были сплошь увешаны восхитительными фотографиями невест или фотографиями восхитительных невест, и отовсюду на нас смотрели манекены, одетые в роскошные платья, к нам подпорхнула девушка-администратор.

Диана назвала имя и фамилию. Нас пригласили во второй зал с тем же антуражем и с большим зеркалом, висевшим на стене.

Оттуда Диану увели в примерочную, а нам с Владом предложили присесть на диван, что мы и сделали, оказавшись напротив своих отражений.

На кофейном столике перед нами веером лежали журналы. Я, дабы занять себя, потянулся к одному из них, но вдруг заметил в зеркале, что Влад внимательно на меня смотрит.

– Что-то хочешь сказать? – спросил я его.

– Скорее спросить.

– Влад, – начал я как можно увереннее, чтобы скорее закончить разговор, едва начав. – Прошло шесть лет. Диана обручена. Мы с ней друзья.

Он пережевывал какие-то слова, собирался высказаться, продолжая смотреть на меня в упор.

– Да, – предупредил я его реплику. – Ничего плохого не происходит. Так что не отягощай меня этим взглядом.

– Ладно, ладно. Чего я действительно… – мелко кивнул он. – Люди мы взрослые, разумные, в конце концов.

На этом наш краткий разговор закончился, чему я был рад и, не вглядываясь, принялся листать глянец. Влад последовал моему примеру.

Через некоторое время из примерочной донесся голос Дианы:

– Мальчики! Закройте глаза!

Мы отбросили журналы и повиновались.

Тихо скрипнула дверная ручка, послышалось шуршание, приближающееся к нам.

– Открывайте.

Я открыл глаза.

Диана стояла перед нами в простом белом, но элегантном платье. Не в таком, которое как абажур от огромного торшера, а в облегающем, подчеркивающим формы ее тела, с глубоким вырезом на спине, который был виден нам в зеркале, с аккуратным, не чрезмерным будто простыня, шлейфом.

– Ну как вам? – Диана покрутилась.

– Ты выглядишь восхитительно! – воскликнул я.

– Это точно! – поддержал Влад. – Жених будет в восторге!

Диана, осматривая себя, поворачиваясь вполоборота перед зеркалом, слегка покраснев, довольно улыбалась.

Запись 2

Мишин магазин, в котором я работал кем-то вроде бухгалтера, уже досчитывал дни своего существования и вот-вот должен был досчитать. Но до тех пор, пока этого не произошло, мне надо было там хотя бы иногда появляться.