Путешествие вслепую

Пулково, март 2018 года

«Где же эта чертова сумка?» – раздраженно думала я, жадно разглядывая багажную карусель.

Пассажиры забирали чемоданы, ставили на пол, вытягивали высокие ручки и спешили в широкий проем с табличкой «Выход». Я вглядывалась в лица людей, размышляла о том, зачем каждый из них прилетел в этот город дождей. Есть ли среди них такие же сумасшедшие, как я? Особенно меня занимали студенты. Их сразу можно было выделить из толпы: щуплые, закутанные в широкие серые пуховики, в мягких сапогах и высоких шапках с помпонами… Румяные наивные лица.

Я подняла свою очень тяжелую сумку с конвейерной ленты и руки опустились сами собой, опуская ее на пол:

– Тяжелая же у вас сумка! – раздался рядом чей-то насмешливый грубый голос.

Я подняла глаза и увидела незнакомого мужчину среднего возраста. Он был высокого роста и довольно крупного телосложения. Седые густые волосы гладко убраны назад, на длинном с широкими пазухами носу виднелись тонкие маленькие очки из какого-то металла. Из-под черных выглаженных брюк виднелись начищенные до блеска коричневые носы ботинок на высокой подошве. Он был достойно одет: большой пуховик, из-под которого виднелся теплый в крупную клетку красный джемпер поверх рубашки с темным воротником. Мужчина напомнил мне одного из моих преподавателей, некогда читавшего у нас в ВУЗе курс истории искусств;

– Может вам требуется помощь? – с петербуржской вежливостью, спросил он.

– Спасибо, но я справлюсь, – ответила я.

– Вы уверены в этом? – переспросил он.

– Совершенно, – быстро ответила я и поспешила к выходу.

Я вышла в огромный зал, наполненный большим количеством людей. Слева виднелся зеленый огонек Старбакса, в котором согревались кофе люди. Я оглянулась в поиске одного единственного знакомого мне лица, которое не видела уже довольно давно:

– Привет!

Мы расцеловались в обе щеки;

– Прекрасно выглядишь! – сказал он, улыбнувшись очень приятной улыбкой.

Этот приятный молодой человек был мой старый приятель Семен Плетнев, но мы называли его Сэм. Почему Сэм? Наверно из-за того, чем он занимался. В студенчестве он работал барменом в одном из популярных заведений города, где помимо выполнения заказов, вел постоянную дегустацию в баре. Его также часто можно было встретить на корпоративах и вечеринках то ведущим, то ди-джеем, то аниматором. Ни одна шумная вечеринка не обходилась без его присутствия и благополучного завершения с его активным участием. Оказавшись пару раз в отделении полиции, он устроился в event-агенство менеджером и теперь не сам участвовал в шумных party, а организовывал их, так сказать, «извне».

– Как дела, Сэм? Ты рад меня видеть? – улыбнувшись своей самой милой улыбкой, спросила я.

– Конечно, рад! Только в аэропорт я приехал ни свет, ни заря, задолбался чутка ждать твой delayed.

– Ну как же, сигареты в помощь! Всегда можно время скоротать, – напомнила я.

– …но если есть в кармане пачка сигарет… – Сэм подхватил мои вещи, и мы направились к выходу.

Мне всегда казалось, что Сэм был настоящим греком, не по национальности конечно, но обладал настоящей греческой красотой. Высокий, коренастый, темные русые волосы и голубые глаза. Он владел изящной манерой говорить правильные вещи в правильное время, и это очень нравилось девушкам.

Сколько я знаю Сэма, а знаю я его с детства: его родители переехали в нашу небольшую пятиэтажку, когда я училась в третьем классе, он всегда был удивительно мил. В мгновение он мог превратиться из развязного пьяницы, в ответственного, логически мыслящего парня, которому под силу выполнить любое задание. Но, к сожалению, все мы не идеальны – настроение он умел портить также быстро, как и поднимать. Он всегда был в движении, в центре событий, общался с большим количеством людей. Но, несмотря на это, от него веяло одиночеством.

Мы вышли на улицу. Холодная северная весна вмиг напомнила о себе. Порывы пронизывающего до костей северного ветра поднимал клубы снежной пыли и разносил их по воздуху, заставляя прилипать к одежде, задерживались на ресницах, румянили щеки. Компанию снегу составлял мелкий противный колючий дождь, разбивающийся о засыпанный песком асфальт.

Мы взяли такси, и я искренне удивилась тому, куда мы должны были ехать. Я жадно наблюдала за мелькающими пейзажами в окне. Мысли путались, то возвращая меня в мой родной город, из которого я несколько часов назад уехала, то растворяли меня в потоке размышлений о новой жизни.

Я здесь! В этом городе дождей, ветра, великолепной архитектуры. Пока мне казалось, что это был единственный способ оставить прошлое позади. От волнения ладони стали влажными. Я не могла сосредоточиться. Меньше чем через час у меня появиться свое жилище, пусть даже и съемное, в одном из красивейших городов России, мира. Я могу найти хорошую работу и новых друзей. И пусть пока, кроме Сэма, мне совершенно не с кем поговорить здесь, я готова была начать новый этап своей жизни.

Ехали мы долго. Из-за пробок, большого количества людей и машин, дождя, движение на дорогах было ограниченным. Мы много общались. Вспоминали наши школьные годы, посиделки во дворе, нашу шумную компанию и соседей, которым эти посиделки, скорее всего, не нравились.

Спустя практически два часа, нам удалось добраться до станции метро Парнас, где мое внимание привлекла новостройка неудачного архитектурного решения, окруженная со всех сторон своими братьями-близнецами. Дома были настолько одинаковыми, что мне показалось, здесь можно просто заблудиться. Около моего дома оказалась небольшая детская площадка, вокруг же не было ничего похожего на растительность – ни деревьев, ни кустарников, только земля, и меня это совсем не радовало, так как в Сибири я привыкла к густым лесам.

Пока мы поднимались на 11 этаж, я с нетерпением ждала встречи с новым домом. По правой стороне темного коридора располагалось 4 комнаты – коричневая дверь, из-за которой раздавались голоса, кухня, и две другие двери напротив.

Моя комната оказалась самой дальней. Первым, что я увидела, когда открыла дверь, было окно со странными шторами, которые мне сразу не понравились. Минимальный набор мебели меня также смутил. Стены были холодные, серые. Самым симпатичным мне показался шкаф, обещающий вместить все мои вещи. Комната мне не понравилась, но обидеть Сэма мне не хотелось

– Как тебе? – осторожно спросил он.

– Миленько, – сдержано ответила я.

У меня не было конкретных пожеланий, когда я просила Сэма найти жилье, поэтому жаловаться было бы глупым.

– Хм, – откашлялся Сэм – прости, если вдруг что не так. Времени ты дала мне мало, денег еще меньше. Это был самый лучший вариант, который я нашел.

Я поняла, что Сэм обиделся, и поспешила его успокоить:

– Все хорошо, Сэм, правда. Маленькая, но в тесноте, да не в обиде, как говориться.

– На эту стену можно повесить картину с изображением пляжа или моря. Будет круто, – он указывал на стену, около которой стоял диван – вместо лампочки подцепить светомузыку и…

– И на шкаф наклеить плакат «мисс февраль» из журнала для мужчин, – рассмеялась я.

– Не, ну почему сразу «мисс февраль», – весело пробормотал Сэм, – «мисс январь» тоже была ничего.

– И еще рядом с диваном поставить мини бар, что бы все под рукой было – добавила я, осматривая комнату.

– Примерно так, – улыбнулся Сэм – как-нибудь приглашу тебя к себе, и ты увидишь, что я вполне себе примерный холостяк.

– Примерный холостяк? – улыбнулась я – разве такое бывает? – я шагнула вперед и оказалась слишком близко к нему.

Мы стояли друг напротив друга. Его дыхание щекотало мне щеку. Сделав шаг назад, я невольно споткнулась о злосчастные сумки. Как они мне надоели!

– Ну, все тогда, – протянул Сэм, – мне уже пора. Заказ, ехать не близко, – Сэм достал из внутреннего кармана сумки ключик – вот ключ. Договор у меня дома остался, я все прочел, должно быть в норме. Забыл его. Принесу. И главное правило по договору: не курить в комнате и никаких животных.

– Животных у меня нет, а курить я уже практически бросила, —подмигнула я ему – спасибо тебе огромное!

– Ладно, ты обстраивайся, а я пошел – он остановился на пороге.

– Сэм, не теряйся!

– До встречи, – мягко улыбнулся он и повернул ручку двери.

Утро наступило быстро. Об этом мне подсказал режущий мой слух звонок совдеповского будильника, который я захватила из комнаты родителей в надежде, что он будет напоминать мне о доме, а он уже целый месяц испытывал на прочность мои нервы. Апрельское солнце пробиралось по комнате. Я закрыла глаза тыльной стороной руки.

Прошел практически месяц с тех пор, как я переехала в этот город. И все это время все вокруг казалось мне ненастоящим, непонятным. Мысли в голове постоянно менялись, виски были тяжелее гири. Балтийский ветер пробирал тело до дрожи, зубы стучали от холода. Погода сбивала меня с толку, не давала возможности насладиться новым местом.

Нужно было собираться на работу. Галерея искусств, в которой я работала, не осуществляла перевод в другой город, на что я очень рассчитывала. Поэтому по приезду пришлось найти первую попавшуюся вакансию, куда можно было устроиться без опыта работы.

Моим местом работы стал один из многих сетевых магазинов одежды, обещающий много радости тому, кто хочет стать настоящим профессионалом своего дела. Другими словами, в мои обязанности продавца-консультанта входила необходимость пропихивать абсолютно ненужные и слишком дорогие вещи молоденьким тощим женам старых пузатых кошельков. Торговля никогда не была мне по душе, но вакансий по профессии было слишком мало. Когда-то мне казалось, что мне, искусствоведу-музееведу, никогда не будет сложности найти в Петербурге работу по профессии, но в паре мест, куда я попыталась устроиться, мне отказали за «несоответствие требованиям организации». И даже мой трехгодичный опыт работы в лучшей Галерее искусств Сибири, мне не помог. Хотя, что скрывать – это обстоятельство меня не слишком расстроило, так как работа в сфере искусств всегда казалась мне довольно скучной. Признаться, тогда я вообще не знала в чем мое предназначение.

Магазин закрывали в 23:00, домой я возвращалась еще позже.

Этот день ничем не отличался от других. Я снова вернулась около полуночи, после бесполезного рабочего дня, мне хотелось быстрее лечь спать:

– Дурацкий замок! – нервно выругалась я, пытаясь в очередной раз повернуть ключ в заедавшем отверстии.

Когда дверь все-таки поддалась, я получила возможность попасть внутрь. Прикрыв дверь, я упала на диван. Во мне не было никаких эмоций – ни усталости, ни разочарования, ни счастья от прихода домой. Ничего. Я повернулась на бок и уставилась на коричневую дверцу шкафа. Спать мне не хотелось. Накануне был выходной и мне казалось, что я выспалась на вечность вперед.

Я решила проверить телефон и обнаружила пустой экран, где не высвечивался пропущенный вызов, и не горела непрочитанная смс. Нужно было кому-нибудь позвонить, с кем-нибудь пообщаться.

Полистав список контактов, я поняла, что выбор у меня небольшой. Для звонка родителям было уже поздно, Сэма я не видела уже несколько недель. Последний раз он приезжал в конце марта за оплатой жилья. Я попросила его самого передавать деньги за комнату, так как очень не любила заниматься такими делами. Не могу сказать, что подружилась с коллегами по работе.

Я решила позвонить Нафане, так я ласково называла свою подружку детства Настю, обладающую бесконечным запасом оптимизма и безудержным желанием всегда и в любое время прийти на помощь каждому, кто может нуждаться в ней.

– Алло, – послышался из трубки сонный голос.

– Алло, дорогая привет! Прости, что разбудила… – виновато проскулила я, голосом извиняясь за свою беспардонность.

– Ого, ничего себе! – даже весело сказала она – как ты? Твой старый номер телефона не доступен. Знаю, ты сказала, что сама позвонишь, но я так переживала!

– Я в порядке, – вздохнула я – это мой новый номер телефона, запиши себе и не теряй!

– Конечно! Ты…

Связь оборвалась. В трубке слышались короткие неприятные гудки. Звонок сбросился – на счету закончились деньги.

Я страшно разнервничалась и захотела швырнуть телефон подальше, чтобы еще долго не видеть его. Помедлив еще несколько секунд, я покрутила в руках телефон, собираясь набрать один знакомый Новосибирский номер. Мне так хотелось услышать этот теплый голос, но я не решилась.

«Хочется покурить» – подумала я.

В комнате курить было нельзя, и я решила не испытывать судьбу и выйти на улицу.

На фоне черного неба виднелись посеребренные тени деревьев, а улицы, уже давно находящиеся в объятиях сна, окутали дома. Казалось, что вокруг спит все, кроме меня. В круглосуточном магазинчике напротив, мне удалось раздобыть пару бутылок пива и бутылочку Джин-тоника.

Я уже практически покинула общий коридор, когда в замке двери, ведущей в него, послышался звук поворачивающегося ключа.

– Привет! – раздался мужской голос.

Передо мной стоял парень, живший в соседней комнате.

– Привет! – стыдливо ответила я, пытаясь не привлекать внимания к бутылкам, так и норовившим выпасть из моих рук.

– Не спиться? – спросил он, закрывая за собой дверь.

– Полнолуние, – усмехнулась я – скоро начну превращаться в оборотня.

– Я так и подумал, – насмешливый взгляд юноши упал на бутылки – Кирилл – сказал он, снова посмотрев на меня.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я – Саша, но я предпочитаю, чтобы меня называли Алекс, – я была рада этому знакомству – давно ты здесь живешь?

– 4 года – улыбнулся он.

Могу сказать, что Кирилл был обычным. Среднего роста, немного выше меня, с серыми, как будто совсем бесцветными глазами. Только татуировка в виде разноцветного дракона, поднимающаяся от кисти правой руки до плеча, привлекала внимание.

– Ждешь кого-то в гости? – с интересом разглядывая содержимое в моих руках, спросил он.

– Поздновато для гостей, – заметила я.

– Ну, мало ли, муж, любовник, мужчина… – рассмеялся он, – теперь по-всякому бывает.

– Просто захотелось снять стресс, – ответила я, опустив в пол глаза.

Я никогда не была пьяницей.

– Так зачем же делать это в одиночестве?! – снова улыбнулся он.

Пропав на одно мгновенье за дверью своей комнаты, Кирилл появился с небольшой бутылкой виски;

– Проходи! Вечер обещает быть интересным, – заметила я.

Не могу сказать, что я часто увлекалась тем, что звала к себе малознакомых мужчин в гости, но сейчас мне было так тоскливо и одиноко, что мне было все равно, знаю я его пять минут или пять лет.

Ночью мы много говорили: о последнем романа Чака Паланика, о сырости Петербуржской погоды и даже о конструировании советских автомобилей. Он был приятно удивлен, что говорит об устройстве автомобиля с девушкой;

– Нравятся автомобили?

– Есть такое.

– Это здорово! – едва шевеля языком, произнес мой новый знакомый, – а знаешь, что мне нравиться больше всего?

– Что? – с искренним интересом спросила я, будучи уже пьяненькой.

– Мне нравятся лететь по ночной набережной, отдавая всю душу скорости. Я как будто сливаюсь воедино с машиной, людьми, фонарями, мелькающими за окном. Не только мыслями, но и телом. Большее удовольствие можно ощутить только на гонках профи.

Я глупо улыбалась и пыталась сделать вид, что не понимаю, о чем он говорит:

– Профи? Это кто еще такие?

– Это те, кто делает хорошие деньги на драг-рейсинге.

– Мой друг, ты фильмов насмотрелся? – поднимая брови, удивилась я, – я конечно знаю, что сейчас это в моде, но не так-то просто попасть в касту профи. Как минимум нужен хороший старт или отличный покровитель. Несколько лет назад на Новосибирскую трассу было невозможно пробиться без солидной первоначальной ставки или тачки!

Кирилл внимательно смотрел на меня серыми глазами. Моя маскировка дала трещину, и он сразу все понял. Когда-то это было частью моей жизни. Что же я за человек такой, не могу держать язык за зубами;

– Хочешь посмотреть на настоящую гоночную красавицу? Она стоит во дворе и ждет…

– О нет, дружок, – перебила я его, – не стоит, уже поздно.

– Да пойдем, машина все равно не на полном ходу, да и мы пьяные никуда не поедем.

Я поддалась. Любопытство, в отличие от любознательности, – это интерес к тому, что находится за пределами собственных интересов. В ту ночь, мной двигали оба эти чувства, особенно когда я увидела белый Porsche Panamera 2009 года.

Сочетая в себе идеальные линии кузова и мощный стальной корпус, этот спортивный красавец выглядел как настоящий сердцеед. От прекрасного салона из натуральной кожи и алькантары невозможно было оторвать взгляд. Кирилл с легкостью повернул ключ зажигания и 300 лошадиных сил зарычали, нарушая тишину вокруг. Мое сердце остановилось от восторга.