Ночная встряска

Приветствую всех!

И Благодарю!

Благодарю тебя, Читатель, что ты здесь, что в наш скоростной век тратишь время на знакомство, на узнавание нового в мире творческом. Написание книги, создание новых литературных смыслов – это же про творчество? А в мире многозадачности и многоплановости сложно вырвать небольшой кусочек времени, чтобы созидать… Да даже, чтобы просто разрешить себе тихий час с книжкой в руках – это непозволительная роскошь. Куда понятней активная жизненная позиция в действии и с действием.

«Ночная встряска» приключилась в 2013 году. Правда, тогда она была что-то вроде озарения, с ровно таким же названием – «Озарение». И годом позже случается мастер-класс, где опытный писательский взгляд наставника Михайлова Игоря Михайловича, тогда еще заместитель главного редактора журнала «Юность» и ответственный отдела прозы, преподал первый урок писательского мастерства.

Новичку-графоману пришлось сильно приземлиться в моменте. Мне же казалось тогда, что мой «шедевр» будто звучный ручей льется, лаская слух. И за этой манкостью созвучий автор-новичок совсем не замечает паразитирующих слов. Мои «было-стало» словно черви-паразиты ползали по тексту то тут, то там…

Поучительная история тогда сложилась. Полезность мастер-класса неоспорима. Некогда бывший автор-графоман, на мой взгляд, все же преобразился…

Интересно, а как увидится опытному и прозорливому читательскому взгляду «Ночная встряска» сегодня? Заметится ли тот юмор на грани сарказма? А душевные муки главной героини с элементом самоиронии обнаружит кто-нибудь? И вообще, видна ли сегодняшним читательским взглядом та ирония жизни, которую видел мой писательский взгляд того периода?..

И сможет ли «Переворот» – проба пера, случившая тремя годами позже – действительно перевернуть душу, зацепив одну из её струн?..

…Представляю строгому и внимательному взгляду читателя, твоему взгляду мой дорогой друг, эпизоды для раздумий...

Истории не вымышленные, где-то даже с сохранением «паролей и явок», да только мои сюжеты не про раскрытие чьей-то тайны. Моя писательская работа, скорее, показать любознательному взгляду наблюдателя эпичность нашей жизни. В реальной жизни столько же экшена и лютого событийного ряда, что можно циклами писать и писать… К сожалению, в большинстве своем мы не замечаем того информационного кладезя, которым наполнена наша жизнь. Почему? Конкретного ответа, скорее всего, не существует. По крайней мере, мне неизвестно. Но попытаться встать на путь исследователя, при желании, можно.

Возник интерес? Тогда в путь!..

Всегда с Вами и для Вас!

Марина Параскун

А для более тесного знакомства мои творческие следы оставлены не только на книжной платформе Литрес и Литнет, но так же пытливого и любознательного читателя приглашаю на мой канал Рутуб, где границы писательских возможностей автора расширены…

Эпизод 1

Ночная встряска

Дыхание ночи наполняло воздух таинственностью – безмятежной и, в тоже время, настораживающей. Темнота, на первый взгляд нежная и волнительная, всего лишь прикрытие надвигающейся бури – бури чувств, которые непредсказуемы в своем прикосновении, они, как обжигающий ледяной водопад, готовы обрушиться и забурлить… И тогда, случиться может всё что угодно, – исход непредсказуем.

…В эту ночь чувства нахлынули на прелестную молодую женщину по имени Ольга, в тот момент, когда, казалось бы, печаль и жалость к себе не позволят проникнуть в сознание чему-то новому и окрыляющему, – семейное счастье проходило серьезную проверку временем.

Еще недавно, легкая на подъем, жизнерадостная Ольга даже не могла предположить, что когда-нибудь ей, натуре взбалмошной и непредсказуемой, придется заниматься самокопанием, выясняя, что же происходит с ней, с её браком?

Легкое отношение к жизни позволяло Ольге, до определенного момента, закрывать глаза на проделки супруга, ведь и она сама частенько совершала маленькие безумства. Но всему есть предел!

«Когда-то же он должен остановиться? – рассуждала она. – Ну, раз, пришел домой под утро, ну, два… Я промолчала… Так он теперь еще и пить начал. А дальше чего ждать?..»

Так в замужестве Ольги появился проблемный пунктик, который изрядно потрепался за последний месяц, – то ли времена настали тяжелые, то ли Потапов, так звали супруга, запутался в жизни. Но июль выдался совсем никудышный, – что ни вечер, то расстройство, что ни утро, то хмельной кошмар.

«Потапов, мой Потапов! Еще месяц назад такой порядочный, весь такой из себя закоренелый семьянин, – иронично размышляет Ольга в момент подкрашивания бровок для встречи с благоверным. – А теперь что? Как с «цепи сорвался»! Что происходит?»

Потапов и в самом деле, начал вести странную игру, которой Ольга, вот уже как месяц, пыталась найти объяснение. Она хаотично перебирала все возможные варианты, – так обычно делает любая женщина, замечающая странные перемены второй половины.

«Что ж ты, «сокровище» мое, – продолжается мысленное злорадство, – все пьешь, да пьешь… Вселенская жажда одолела тебя, что ли? Так ведь и с работы вылететь недолго…»

А потерять Потапов мог не просто работу, а должность генерального директора строительной компании. Да и доверие людей пошатнется к тому же.

Вот Ольга и решила взять ситуацию под контроль, пока еще не все потеряно, – ни высокая должность супруга, ни семейное счастье, ни смысл жизни…

Что касается смысла жизни, она несколько преувеличила. Но, скольким семьям «зеленый змий» испортил отношения? А так ведь и «смысл» поколебать можно.

Хотя, боевой настрой возник не сразу и не в одночасье. Прежде, она нехотя проглатывала скомканные объяснения подвыпившего Потапова. Он умел быть убедительным и серьезным, когда нужно, – положение обязывало. И не дай бог ей взбредет в голову перечить своему супругу! Тогда Потапов особенно распалялся, – его бесило недоверие и непонимание, – и заявлял: «…на работе аврал! Как я могу всё это бросить? Я же голова.., мне же контролировать приходится везде и всюду…»

«Ну, да, контролирует он, – недоверие кусает сейчас Ольгу, – кто и сколько наливает…»

А как-то однажды она всё же не выдерживает и начинает возражать, перечить хмельной песенке Потапова; наговорила тогда много гадостей о его нетрезвых возвращениях с работы; кричала о своей несчастной жизни, конечно несколько приукрасив, как и всякая обиженная женщина, пытающаяся достучаться до своей второй половины.

И чего же она добилась в итоге?

Нападки и обвинения, – вот, что её ожидало. Ольге пришлось выслушать сокрушительную тираду о том, что она просто женщина, что ей лучше бы не лезть в дела мужские и, вообще, она не знает, как сложно быть руководителем, ведь она – всего лишь домохозяйка!

– Вот и занимайся домашним хозяйством, – заявил тогда Потапов, переведя весь разговор на супругу, – у тебя это хорошо получается. Хватит меня пилить…

– Но, я, пытаюсь помочь…

– Ой, я тебя умоляю, – резко обрывает он тогда оправдания своей жены. – Вот, только, не надо строить из себя все знающую и все понимающую. Ты же кроме домашних дел, да с подружками погулять, больше ничем не занимаешься. И, вообще, достала уже… Хватит меня контролировать…

В тот момент Ольга проглотила нападки мужа, ей не хватило смелости объяснить супругу, что она больше печется о будущем их семьи, а не о его должности и работе. Но Потапов, уверенный в своей правдивости и непогрешимости, моментально задавил авторитетом жену.

Неприятный осадок остался темным пятном в душе Ольги, – закралось сомнение, что пьянство Потапова, всего лишь прикрытие, – прикрытие чего-то нехорошего.

«Неужели у него другая? – думает сейчас Ольга. – Другая женщина, другие отношения… А почему тогда пьет как сапожник? Неужели, кто-то еще, кроме законной супруги, будет терпеть пьяное безобразие мужчины? Конечно же, нет. Это только мы, жены, молчим и сопим…»

Так, самоанализ довел Ольгу до подозрения, будто это она сама провоцирует пьяные загулы супруга.

«Десять лет счастливого и безоблачного брака, – идет у Ольги мысленное печальное философствование, – когда же появились первые звоночки нехороших перемен? Не мог же Потапов, вот так взять и загулять? Или запить? Или всё вместе?.. Нет, так просто, не мог… Ах, да! Что-то такое припоминаю… А помнится мне легкое расстройство отношений, случившееся как раз после того, как я потеряла работу. Он всё меня утешал, говорил, что ничего страшного не произошло, даже предложил передохнуть, заняться домашними делами… Может быть, я что-то не так делала или, до сих пор делаю?»

Вдруг замолкает, прислушивается…

– А, показалось, – шепчет еле слышно себе под нос. И следом, опустив рамки приличия, продолжает чуть громче свои рассуждения: – Ну и что не так? К чему можно прикопаться? К беспорядку в доме? Так у меня, каждый угол начищен, как хромовые сапоги перед выходом, – ни пылиночки, ни сориночки. Готовлю плохо? Но ведь он сам говорит, что готовлю я, как богиня, – что ни блюдо, так шедевр…

Так бы она могла еще долгое время шутить и ерничать, перебирая свои лучшие качества, если бы не этот звук за входной дверью, который раздавался уже отчетливее. Это не было похоже на обычный стук в дверь, скорее нерешительное пошкрябывание или царапанье, как будто одинокая мышь, объевшаяся отравы, пытается из последних сил найти спасение. Звук не стихал. Он повторялся и повторялся.

Ольга настораживается.

«Нет, не показалось, – думает она, – неужели Потапов, явился – не запылился? В такую-то «рань»? До утра потерпеть не мог…»

Ольга покидает теплый насиженный уголок. Подходит ко входной двери. Теперь она отчетливо слышит, что кто-то за дверью не то стучит, не то скребет.

– Это кто там скребет на свой хребет? – злорадствует она, подходя к двери. Смотрит в глазок. Никого нет. Снова присматривается, вопросительно добавляя: – Странно? В прятки играешь, шутник?

Дверной замок, Ольга открывает механически, – руки, будто живущие своей собственной жизнью, проделывают знакомое действо быстро и незаметно.

– О, боже! – стонет она, но не от того, что дверь открыла неизвестно кому, да еще в ночное время, а от того, что за дверью видит картину маслом «Не ждали». – Какого черта, происходит?

И, действительно, зрелище не из приятных – на полу лежит распластанное тело Потапова. Не шевелился, но был жив, – мертвецки пьян. Видимо, бедолага, силы не рассчитал и пал смертью храбрых в неравной схватке с зеленым змием.

– Да когда же все это закончиться? – вырывается отчаянный крик. Шутить больше не хочется, шутки закончились, – теперь, только правда жизни, и совсем несмешная.

Ольга разрыдалась.

Вскоре голосовые связки перехватывает душащий горло ком, который становится с каждым вздохом все больше. Кажется, что секунда, другая и его гигантские размеры навсегда перекроют кислород.

Время шло… Ольге пришлось брать себя в руки, – нельзя же всю ночь ждать, пока проспится пьяное человеческое существо. А если, оно, так всю ночь пролежит «во снах и грезах»? А, затем, и белый день не поможет оклематься? Ведь разило от муженька таким дурманящим перегаром, каким можно и трезвого опьянить.

Как ни тягостно наблюдать картину падения Потапова, делать что-то необходимо. И тогда, рыдающая супруга приступает к «невыполнимой миссии» – затащить огромную пьяную тушу в дом, пока соседи не увидели.

«Схватка грациозной миниатюрной лани с быком, накаченным снотворным» прошла, на удивление, быстро, но оставила в женской памяти яркий след, и бесконечно неприятный осадок, от которого хотелось избавиться, раз и навсегда.

И она не выдержав, крикнула, – крикнула просто, в никуда, в кромешную ночную тишину.

– Всё! Хватит! Всю душу вымотал... – Ольга негодует. Она злится, – злится на себя, на Потапова, и, вообще на весь мир. И жалеет, – жалеет свою жизнь, безвозвратно уходящее время, и себя, несчастную, которая в этот вечер, наивно пологая, что пришел момент откровений, устраивает как ненормальная дефиле с нарядами, создавая атмосферу для примирения.

А получает в ответ – тишину, – глухую и темную, как эта ночь… И мысли – необычно новые и странно печальные…

Зачем так темно и тихо

В ночной безмятежной жизни?

Пустота, даже шорохи стихли,

Как печально быть в этом мире.

Здесь ни звука, ни мысли, ни слова…

– Вот и поговорила, дурочка, – говорит Ольга своему отражению. – План провалился… А так все хорошо начиналось! В халатик новенький шелковый разоделась, глазки подкрасила, как японская гейша, а прическа-то – «Хелло, коварная бестия». Вот, ненормальная! А еще музычка, цветочки, там, розочки… Для кого старалась?

Ольга разговаривает со своим отражением. Недолго. Вскоре, начинается истерика – захотелось вдруг смеяться. Видимо, встряска с муженьком так подействовала, что подскочивший уровень эндорфинов, вызывает мнимое чувство радости.

И после бурного рыдания вот уже раздается сумасшедший хохот, может быть спасительный? А сегодня так хотелось спастись, – от семейных проблем, от необоснованных обвинений Потапова в адрес супруги. И пусть это не поможет расставить все точки над «и», к которым она так активно готовилась, принаряжаясь, но позволило бы просто погрузиться в забытье, в мир фантазий…

Часы показывают далеко за полночь. Ольге хочется убежать от гнетущего настоящего. Находиться «здесь и сейчас» – невыносимо. Но мысли, кружившие в воспаленном воображении, то и дело возвращают, – то она хочет бросить все и уйти, куда глаза глядят, чтобы не видеть этот пьяный беспредел, то, вдруг опомнится, сжалится и подумает: «Что ж делать-то теперь? Смотреть, как он топчет и, в буквальном смысле, пачкает грязью наши отношения? Не хочу! И не могу!..»

– Я не должна.., – произносит она вслух, а затем, задумчиво добавляет: – Прямо-таки стихи получаются.

В этот момент сознание женщины пронзает вспышка, – красочная и яркая она молниеносно озаряет воображение. Ольга удивленно смотрит в зеркало. И взгляд её загадочный скрывает легкую тайну, хотя еще некоторое время назад было…

…Благоухающие розы ласкают воображение. Ольге нравилось создавать в своем жилище атмосферу праздника и, некоего, английского лоска. Вот и случился «праздник» – апогей Потапова загула. И тогда воображение, это воспаленное и многострадальное воображение, – оно принимается работать в необычном направлении – красочном и прекрасном и, в тоже время, отстраненном, как бы само по себе.

Ольга смогла только уловить мимолетную искру, которая поразила своей внезапностью. И уже в следующую секунду происходит странная вещь:

…Нежно-розовое настроение

Гасит пьяный угарный вечер.

Задыхаюсь я в изумлении,

Сколько горя он мне пророчит?

Не хочу! Не могу!

Не буду я смотреть на тебя сегодня,

Вот возьму и уйду! И точка!

Буду жить! Просто жить, я свободна…

«Это что было? – озадаченно думает Ольга. – Это – стихи? Или у меня рассудок помутился?»

А в голове женщины, все по-прежнему, одно слово рождает следующее, а за ним еще одно и ещё… И вот уже новые строки складываются в отчаянный монолог:

…Не нужны мне такие чувства,

В сердце места им не найти.

Горе, мука, тоска, разлука –

Не хочу я с вами идти!

Как укрыться от злого рока,

Что навис над моей головой?

Нежно-розовое око

Сохрани меня,

Успокой…

Ольгу ошеломило внезапное открытие. До сих пор её творческое умение сводилось к обычному и банальному: приодеться модненько, подкраситься красивенько, и прочие женские штучки, которые с годами отрабатываются до автоматизма. И ни намека на какие-то задатки в области поэтического творчества.

«А я и не знала, что способна так со словами играть, – размышляет она. – Неужели, что бы сделать подобное открытие надо страдать?..»

Она все глубже и глубже уходит в мыслительное философствование, которое постепенно приобретает стихотворный ритм:

…Так прекрасна и одинока

Бесконечность шелковой ночи –

Где спокойно и безмятежно

Направляет безликий кормчий…

За окном начало светать. Одухотворенность моментом стёрла всякие границы, а разбушевавшееся воображение рисует уже совершенно новые картины. Ольга, как безумный художник, неожиданно обретший свою музу, хаотично создаёт свой шедевр, который понятен только ей и только она одна видит его красоту.

Насладиться творческим моментом – это все, что сейчас требуется, и, кажется, что нет на свете прекрасней истории, чем сегодняшнее открытие.

Наступление нового солнечного дня Ольга не замечает – в это время она мирно посапывает, свернувшись калачиком, на маленьком диванчике. Повсюду разбросаны исписанные беглым, нервным почерком листки бумаги, похожие на вырванные странички школьной тетрадки, как будто разгневанный школьник, обидевшийся на своего учителя, психанул и растерзал, а затем, раскидал тут и там, неугодные странички.

А Потапов, в это самое время, только что приходит в себя. Он сильно мучается от головной боли, его кружит и качает. С большим трудом соображает, что он дома и уже день.

– Который час? Мне же на работу надо… или не надо? Ба-а-а! – еле ворочая языком, шепчет он, когда видит помятое и взлохмаченное отражение в зеркальной прихожей. – Ты кто? А-а… – узнаёт он себя, – пошли-ка, дружок, противоболевые меры примем…

В доме тишина, лишь шарахающийся от шкафа к шкафу Потапов выдаёт человеческое присутствие – пытается горемыка найти средства уничтожения похмельного синдрома. Трудно, но он смог. Как подбитый летчик, применяет Потапов все свое мастерство, которое только возможно. И вот уже голову отпускает коварное зелье, в отличие от бренного тела, всё еще норовившего упасть на что-нибудь мягкое.

– Лечь, лечь, лечь… – вновь шепчет Потапов. – А вот и спаленка… и Оленька, и... листочки какие-то…

Он видит мирно посапывающую жену и множество разбросанных исписанных листков. Поднимает первый попавшийся. Пытается навести резкость в глазах, чтобы прочесть – получается не сразу разглядеть. Присмотревшись, всё же читает:

…Быть не в силах я рядом с ложью,

Не хочу я к ней прикасаться.

Кто-то должен уйти навеки,

Кто-то должен из нас остаться…

«Это… что еще такое? – думает озадаченно Потапов, потому как стихотворный бред плохо укладывается при похмельном синдроме. – Что это все значит?» – И всё продолжает читать. Строки написаны знакомым почерком, но заданный тон отчаянья и муки, выплеснутый его женой в душевном порыве, был ему незнаком.

…Нежно-розовое око

Забери в мир прекрасный и чистый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.