Я сегодня снова пишу… Собрание сочинений в одном томе

Героиня ненаписанного романа

Редкий октябрьский снег падал крупными хлопьями. Перед подъездом Андрей стряхнул с себя нерастаявшие снежинки и набрал код. Запищал домофон. Андрей открыл дверь и, миновав вторую, поднялся по лестнице на четвёртый этаж.

Перед квартирной дверью лежал коврик с надписью: «Квартира в ипотеку. Тачка в кредит. Без еды не входить». А на коврике нарисован был котёнок, вылитый Грэй в детстве.

Юморист, подумал Андрей, развернулся на каблуках и пошёл в магазин, благо тот был в непосредственной близости от дома.

Через пятнадцать минут он вновь стоял перед дверью с пакетом в руках. Нажал на кнопку звонка.

«Открыто» — услышал и толкнул дверь. В большом просторном коридоре горел свет. Он повесил куртку на вешалку, разулся и прошёл в комнату, разделённую хозяином на зоны: спальню, кабинет и зону отдыха, которая трансформировалась к приходу гостей в столовую.

— Здорово! Что это у тебя за пакет? — друг Андрея и хозяин однокомнатной квартиры, правда, в центре Москвы, Руслан, входил с кухни, и нёс в руках только что вскипевший чайник и кружки.

— Последовал совету приветствующего меня коврика.

— А-ха-ха! Ну, ты, дружище, отжёг. Может, я зря чай принёс, может, лимончика было достаточно? Или что там у тебя?

— У меня? — Он достал несколько банок кошачьих консервов — думаю, Грэю понравится.

Грэй, молодой дымчатый дворянской породы кот, спрыгнул с дивана и начал тереться о его ноги.

Чай был с лимоном и конфетами. Скатав из фантиков шарик, он кинул его Грэю. Тот, схватив его на лету, ушёл с добычей в коридор.

— Я по твоей просьбе подобрал несколько историй — начал Руслан. Проще, наверное, тебе было по почте скинуть или в ВКонтакте?

Андрей отхлебнул из кружки.

— Спасибо! Не проще, увы, я не сказал тебе, что ноутбук у меня навернулся — сдал в ремонт. Поэтому и попросил тебя. Ты рассказывай, а я запишу, какая понравится…

— Ясно. Тогда вот, первая…

***

О, а вот эта интересная, пожалуй, запишу. Андрей сидел, записывал историю, попутно уже изменяя её, вставляя свои детали. Руслан писал кому-то сообщение. Раздался звонок в дверь, он пошёл открывать. Андрей услышал стук каблуков и повернул голову в сторону входившей в комнату гостьи.

— Знакомьтесь, ребята, — сказал Руслан. Камилла, это Андрей. Андрей, это Камилла.

Блондинка с синими глазами… Кажется, он нашел героиню для своего романа. А о чем он будет нужно подумать. Сейчас. Эээ… Извините, ребят, у меня тут дело… оделся и вышел на улицу. Он шел и думал, решив, что придет домой и запишет в тетрадь все, что надумает. Но новая тетрадь так и осталась нетронутой. Ему казалось, что героиня слишком хороша для его банальных идей.

Размышления его прервал телефонный звонок.

— И как это понимать? Я его с девчонкой знакомлю, а он сваливает!

— Извини, Руслан! Я… мне нужно было…

— Ясно. Не ёкнуло значит.

— Нет, наоборот! Просто я…

— Так, ладно, слушай, знаешь, какая у нее мечта?

***

— Ты же хотела щенка? — Андрей держал в руках белое четвероногое чудо, которое увязалось за ним, когда он выходил из метро.

— Я хотела овчарку, лабрадора, а ты мне подсовываешь какую-то блохастую дворнягу?

Её лицо стало неприятно острым, глаза холодными… Голос резким и до визга высоким.

— Хорошо. Я отнесу его назад.

Он вышел на лестничную клетку. Ну что мне с тобой делать, дружище? Глаза у щенка были теплые, карие… И тут он понял, что его уже не оставит. И ещё он понял, что не вернётся.

Некто в сером

Нельзя надевать чужие очки, от них будут болеть глаза. Также нельзя примерить на себя чужое виденье мира. Так размышлял он.

Почему они, его родственники, друзья, знакомые, поступают именно так? Почему он для них тряпка, существо, не способное сделать что-либо стоящее? А я докажу, что могу!

Заметки в трёх последних выпусках газеты. Некто в сером спас котёнка. Вчера, десятого октября, некто неизвестный в сером пальто, в капюшоне, вечером достал с дерева маленького котенка пожилой женщины. Малыш испугался проходившего мимо на поводке бультерьера, и забрался на стоящую рядом липу.

Некто в сером защитил девушку. Вчера, пятнадцатого октября, уже известный нам герой некто в сером вступился за девушку, к которой пристали в вагоне метро три пьяных дебошира. Вследствие чего нарушители порядка переключились на него. Он раскидал нападавших, проводил девушку до дверей, вышел за ней сам. Пассажиры вызвали полицию.

Некто в сером снял капюшон. Вчера, двадцатого октября, некто в сером наконец решил показать нам свое лицо. Героем оказался парень восемнадцати лет Александр Иванов. Саша учится в МГУ на философском факультете. Больше ничего рассказывать он нам не стал. Сославшись на сильную занятость, исчез за дверью подъезда, на входе в который мы его застали.

Он, с удовольствием прочитав заметки, уже взял ножницы, но раздался звонок в дверь. На пороге стоял корреспондент газеты и его одноклассник по совместительству. — А, это ты, — кивнул ему он и пригласил войти. — Да я ненадолго… Видишь ли, девушку хочу сводить… В ресторан. Мы договаривались на завтра, но … — Я понял. Впечатления от заметок были подпорчены. Сейчас.

Он стоял на остановке, ждал автобуса. Иномарка. Не справился с управлением. Девочка с книжкой — на руки недалеко стоявшего мужчины. Удар. Утро следующего дня. Заметка в газете.

Вчера, двадцать пятого октября, некто в сером (Александр Иванов) погиб, спасая девочку из-под колёс автомобиля. Водитель иномарки, влетевший в автобусную остановку, не справился с управлением. Александр первым заметил автомобиль, и отбросил стоящую на пути его девочку на руки недалеко стоявшего мужчины. Сам же принял на себя весь удар. Больше никто не пострадал. Родители девочки все расходы взяли на себя. Александра похоронят 28 октября на Востряковском кладбище.

Живая память

Костёр догорал, оставляя после себя россыпь тлеющих углей. Где-то вдалеке от меня ещё звучала Лёшкина гитара. Глаза у меня слипались, а голова лежала у Димки на плече. Я думаю, что вам не стоит утруждать себя и тратить время на беспочвенные фантазии. Димка — мой брат.

Заметив, что я засыпаю, он забрал у меня кружку недопитого чая, накрыл меня пледом и сел так, чтобы мне было максимально удобно…

…Он был невысокого роста, худощавый с наивным, ещё детским лицом. Он подошёл ко мне. «Не там ищешь», — шёпотом сказал он и поманил меня за собой. Мы дошли до дубовой рощи. Деревья были молодые, от силы лет семьдесят (если учесть, что продолжительность жизни у дуба достигает тысячи лет).

Он подошёл к одному из дубков и начал чертить прямоугольник метр на два.

«Прямо как могила», — меня передёрнуло.

«Копай здесь», — закончив, сказал он. Пока я копала, он расчерчивал такие же прямоугольники у других деревьев. Тем временем моя лопатка наткнулась на какую-то преграду. Спустя некоторое время я выкопала… человеческий череп! Я в ужасе смотрела на него, а точнее — на словно вбитую в него пулю. Я даже не заметила, как он подошёл ко мне.

«Да-да, прямо в висок», — с сожалением тихо сказал он — «Но ты копай дальше».

Чуть позже я выкопала какие-то фрагменты ткани, по которым можно было догадаться, что когда-то это была форма советского солдата, но самое главное — полевой портфель. Я осторожно открыла его. В нём лежали письма.

«Я смотрю, ты добралась», — улыбнулся опять неожиданно подошедший герой моего сна — «Это мои письма. Отнеси их, пожалуйста, сестре. Я обещал…»

Я вздрогнула и… проснулась!

— Ты чего? — спросил Димка.

— Дим, мы ведь когда сюда ехали, проезжали дубовую рощу?

— Да… а что?

— Я бы хотела сходить туда завтра. Давай скажем ребятам и пойдём завтра, а? Только возьмём с собой снаряжение.

— Зачем?

Я рассказала брату свой сон.

На следующий день археологическая экспедиция в составе семи человек, включая меня, обнаружила 30 могил неизвестного солдата с письмами, фотографиями и весьма интересными для истории документами.

Родственники погибших были удивлены и несказанно рады появлению в своих квартирах, домах семи студентов истфака МГУ.

Заметка: Дерево выбрано не случайно, оно показывает силу советской армии и то, что подвиг советских солдат в Великой Отечественной Войне будут помнить очень долго. Также каждый дуб олицетворяет собой воина, павшего на месте этой рощи в одном из боёв за родину.

Голос

«Какой кошмар! И приснится же такое! Это надо же так, лишится голоса…» — она открыла глаза.

«Мам!» — позвала она, но не услышала себя. Кошмар оказался явью… Ещё три дня назад, если бы ей сказали, что она не сможет говорить, она бы только усмехнулась. Её не устраивал собственный голос, а без него теперь ей ещё хуже, чем с таким им… Когда же он покинул её? События этой недели она помнила плохо. Когда заходили в храм — помнила, она тогда говорила что-то маме. А вот когда выходили помнила не очень чётко… Но зато до сих пор перед глазами картина, как молотком вбивали гвозди в крышку гроба. Она больше не выйдет оттуда… никогда. Никогда! Хотелось закричать, но вместо крика она глотнула воздух и… заплакала. Потом она помнила поздний вечер этого дня и семью, с озабоченными лицами собравшуюся вокруг неё. Сколько тогда она уже молчала?

«Да что ты, милая! У тебя не противный, а необычный голосок! Высокий, звонкий. Ты со временем научишься им управлять, а может, он и поменяется…» Вот, бабушка, ты единственная верила в него, но ты ушла, и ушел он… Неужели также навсегда?

Через неделю начался семестр, и она вернулась в институт, а он — не вернулся.

Она сидела на задней парте, поставив на второй стул рюкзак. Так она всегда показывала, что ни с кем не хочет разговаривать. Однокурсники привыкли.

В аудиторию вошёл новенький. Огляделся, и направился к ней.

— Можно?

Она промолчала. Он присел к ней за парту.

«Я не разговариваю» — напечатала в ворде на планшете.

Он прочел, знаком попросил разрешения и напечатал: «Как, совсем?»

«Совсем»

— Знаешь, а я нашел выход, как нам общаться без планшета — однажды сказал он.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Повторяй за мной. Вот смотри: он показал большой палец. Вот это — «а». — Дальше он провел по брови, это — «б». Коснулся волос — «в». Она улыбалась его немому языку, но повторяла, потому что ей нравилась идея, ей нравилось, что он так о ней заботится, ей нравился он всё больше и больше с каждым днем, и ей не хотелось его обидеть отказом от такой совершенно детской игры. Глаз был «г». Чтобы «сказать» «д», нужно было прижать большой, безымянный и мизинец правой руки к ладони, а указательным и средним пальцами провести по обеим сторонам носа, рисуя верхнюю часть буквы, а черточку под носом подвести указательным, или ими двумя. «Е» — это сжатые в замок указательные пальцы обеих рук. С «ё» было сложнее, потому что это «е», только точки над ней нужно было «наплевать». Ну, смотри «тьфу — точка, тьфу — точка» — показывал он, а она, наверное, смеялась бы, если бы могла, а так просто улыбалась и отказывалась категорически это делать. Тогда договорились, что точки над «ё» будет означать согнутый средний палец правой руки над указательным пальцем левой. «Ж» он точно не помнил, поэтому «ж» было указательный палец левой руки, положенный по середине на указательный, средний и безымянный правой. «З» — зубы. «И» — указательный и средний пальцы, образующие знак «победы». С «й» было также как с «ё», поэтому пальцы просто чуть — чуть загибали. «К» — кулак. «Л» — «и», только наоборот. «М» — две «л». «Н» — два указательных пальца по обе стороны закрытого рта. «О» — знак «ок» или «о» ртом. «П» — почти как «н», только пальцы ниже. «Р» — «о» ртом, только с указательным пальцем, приставленным к правому углу рта. «С» делалась из ладони правой руки. «Т» — указательный палец правой руки подо ртом, по центру подбородка. «У» — ухо. «Ф» — как «о» ртом, только с прикрывающим его указательным пальцем правой руки. «Х» — два указательных пальца крест на крест. «Ц» — указательный и средний пальцы правой руки, с приложенным к указательному пальцу указательный левой. «Ч» — нужно было почесать руку или голову. «Ш» — указательный, средний и безымянный пальцы правой руки. «Щ» — как «ш», только с приложенным к указательному указательный левой. «Ъ», «Ь» — удар кулаком правой руки по ладони левой, «Ы» — потом кулак разжимается, и ладонью правой как бы рисуется палочка. «Э» — как «С», только с рисующим палочку указательным пальцем. «Ю» — «о» и палочка как у «н», только с одной стороны. «Я» — просто нужно было показать на себя.

— Ну, давай, — сказал он и пожал ей руку. Он развернулся, и пошёл вдоль стены стоящего по его правую руку дома, по ходу распутывая наушники. С крыши коммунальщики сбрасывали снег, он ударялся об асфальт, разлетаясь в стороны. Прохожие шли в метре-двух от заградительных ленточек, а он шёл прямо к ним. Ближе, ближе… С крыши полетела очередная порция снега….

— Лево!!! — закричала она.

Голос… он вырвался из глубины…. Он был не менее противным, но он был… Он был своим, родным. Им можно было выразить свои мысли… С ним можно было жить.

Глава первая

Глава вторая

Глава третья