За гранью реальности: Охотник и Мелазиум

Глава первая

Четыре личности

«Изначально все люди равны. Желе из крови и мышц. Сосредоточие потенциала…. который большинство из нас спускает в трубу»

– Молодой человек, денежку за проезд передаем.

Низкий, грубый голос вывел его из глубокой задумчивости. Неохотно открыв глаза, Артур посмотрел в помятое лицо мужика, что стоял перед ним, к зеленой жилетке, с набитой билетами сумкой на поясе, и требовательно дышал перегаром в лицо.

– Молодой человек, – казалось, кондуктор вот-вот выйдет из себя. – Проезд нужно оплачивать в течение трех остановок, а вы как раз две проехали.

– Держите, – Артур ссыпал на протянутую ладонь горсть мелочи, получил взамен билет.

– Вот так бы сразу, а то стоит он, думает, – буркнул на прощание кондуктор, и двинулся дальше по салону, привычно раздвигая толпу плечом. – Задняя площадка, кто проезд не оплатил?

На улице приход весны отмечался традиционным дождем и слякотью. Артур искренне ненавидел это время года – еще не растаявший грязно-серый снег лежит на обочине дороги, небо затянуто свинцово-серыми тучами, на стекле висят крупные капли. Самое лучшее в такую погоду остаться дома, заварить чай, устроиться в своей «конуре», и вновь окунуться в выдуманный мир Мелазиума, продолжая переживать приключения Охотника. Но нельзя. Потому что сегодня понедельник, первая пара (психология), и вообще жизнь такая, что хуже не придумаешь.

Он снова закрыл глаза, и беззвучно выругался.

В своей группе Артур Щербаков уверенно заслужил репутацию умственного отсталого идиота, которому каким-то образом удается сдавать все зачеты и контрольные, но который не понимает шуток, никогда не общается с девушками, и никогда не выделяется в толпе. Супер-гаджеты, новомодные словечки, яркие вещи – все эти примочки современной молодежи для Артура были чужды. И дело даже не в том, что у него не было денег на банальный планшет… хотя нет, отчасти дело было как раз в этом. Половину своей стипендии Артур отдавал бабушке, у которой снимал комнату, а вторую половину тратил на стабильность того, что у него уже имелось. Включая учебу.

Лениво покачиваясь, автобус проехал Дворец Культуры. Развернувшись, Артур начал пробиваться к передней двери, стараясь не сильно оглядываться. Он не любил смотреть в лица людей, которых видел утром в общественном транспорте. На них всегда было написано одно и тоже – унылая безысходность.

– Институт, – зычно сообщил с другого конца салона кондуктор.

Мягко заскрипели рессоры, с шипением открылись двери. С трудом высвободив зажатую ногу, Артур сошел на тротуар, неторопливо поднял капюшон. Порыв ветра бросил в лицо пригоршню дождевой воды. На счастье, видимо.

Дорога к главному входу шла через аллею, обсаженную елками. Под одной из них уже ждала одинокая фигура.

– Привет, Тим.

– Принес?

Хоть бы раз поздоровался нормально… Скинув с плеча сумку, Артур вытащил картонную папку с компьютерными распечатками.

– Сочинение на тему «Предполагаемое действие рефлексов в особо критических ситуациях». А у тебя что?

– «Исследования долгосрочного воздействия специализированных полимерных имплантов на работу человеческого организма», – Тим протянул правую руку к папке, и Артур невольно скосил глаза – пустой левый рукав собеседника был привязан к поясу. – Думаю, равноценный обмен.

– Не сомневайся.

Привычно орудуя единственной рукой, Тим – который ненавидел свое имя Тимофей, и уже тем более свою фамилию Зозуля – сунул папку в рюкзак, отдал Артуру другую, с непроницаемым выражение лица поправил кепку.

– Звони, если что.

– Обязательно.

Глядя на то, как калека бредет по направлению к главному входу, Артур попытался прислушаться к своим внутренним чувствами – так им советовали на уроке психологии. Что он чувствует по отношению к этому парню, инвалиду и трудоголику, который получает повышенную стипендию и имеет целый чемодан наград за участие в научных выставках? Жалость, сострадание, или уважение? Но кроме привычного полу-депрессивного состояния так ничего и не почувствовал.

Впереди ждал понедельник, мерзкое слово из одиннадцати букв, которое ненавидит каждый нормальный человек.

В это же самое время с другой стороны института у обочины остановился черный «Jaguar S-Ture».

– Да папа. Все будет в порядке, все сделаю, – Влад распахнул дверь, и выбрался наружу, стараясь не намочить в луже новые, за пятьсот долларов, кроссовки. – Нет, я уже на учебе. Да, потом сразу домой. Я не понял, ты хочешь ущемить мою свободу личности? Надеюсь, нам не нужно повторять наш недавний разговор? Все, давай.

Даже не удостоив взгляда своего водителя, Влад поправил дорогую куртку из натуральной кожи, забрал внушительный рюкзак, и неторопливо двинулся к главному входу, беззаботно рассматривая, как у обочины останавливаются маршрутки, выпуская наружу других студентов, которым в этой жизни повезло меньше, чем ему. Многие с ним здоровались, питая слабую надежду, что сейчас этот непредсказуемый в своем поведении мажор запишет их к себе в друзья… но более опытные просто молча проходили мимо, завистливо пряча глаза и вздыхая по несбывшимся мечтам.

Около входа топталась красивая девушка – она собирала с земли рассыпавшиеся листки, то и дело раздраженно поправляя челку темно-красных волос.

– Ух, ты, – фыркнул Влад, останавливаясь рядом. – И такое я вижу каждый день. Не надоело?

– Отстань, – буркнула Карина, прижимая к груди то, что совсем недавно было аккуратно сложенной стопкой. – Я что, виновата, что ветер такой дует?

– Возможно, – не стал спорить парень. – Как и во многом другом.

– Чем болтать, лучше бы помог.

– А какая мне от этого будет выгода?

Решив, что лучше будет промолчать, Карина распахнула тяжелые дубовые двери. Небольшой холл был буквально забит столпотворением людей, однако девушке удалось пробиться к подоконнику. Свалив на него листки, она принялась собирать их обратно в стопку.

– Сердце красавицы склонно к измене… – пропел Влад, и шумно втянул носом воздух. – Ого, Шанель номер пять?

– Слушай, шутник, ты когда уже, наконец, отстанешь от меня? – поинтересовалась Карина, даже не взглянув в его сторону. – Меня вот по ночам мучает вопрос: чем вызван такой интерес к моей персоне?

– Ох, милая моя, это очень странный и необычный интерес, – Влад картинно провел ладонями по светлым волосам. – Вот, смотри, у меня с детства наблюдается необычная способность манипулировать людьми на психологическом уровне. Причем неважно, что это за человек – мой родной отец, или кто-то абсолютно мне незнакомый. Например… эй, ты, поди-ка сюда.

Очкастый первокурсник осторожно приблизился.

– Сгоняй в буфет, и принеси мне чего-нибудь бодрящего, – попросил Влад.

– Чего? – возмущенно воскликнул собеседник.

– На твоем месте я бы подумал дважды прежде, чем посылать меня по известному адресу, – мажор вытащил из нагрудного кармана купюру. – Начнем с того, что ты на первом курсе, следовательно, стипендия пока маловата. Посмотри на свои ботинки – сколько раз ты их уже заклеивал, и все равно, сегодня все труды буквально поплыли из-за луж на улице. Хочешь новую обувь? Сделай то, что я сказал, и получишь деньги на хорошие весенние сапоги. А тебе ведь нужны сапоги, так? Будешь глупым и откажешься, или будешь умным и согласишься?

Первокурсник заколебался.

– Ну ладно, – неохотно сдался он. – Что принести?

– Кофе, – Влад покрутил купюру между пальцев. – Занесешь в триста первую аудиторию. А теперь, Карина, возвращаемся к твоему вопросу про интерес. Я могу уговорить любого человека на что угодно, запросто. Но с тобой почему-то каждая попытка заканчивается неудачей. И поэтому…

В этот момент девушка потянулась к сумке, зацепила локтем только что сложенную стопку, и смахнула ее вниз. Листки разлетелись по полу.

– Да блин!

– … и поэтому у меня дикий интерес сломать тебя, – закончил Влад. – Или хотя бы согнуть к тому, чего я хочу. В воскресенье у меня вечеринка в загородном доме. Я знаю, ты хочешь сблизиться с тем парнем из факультета программирования. Я могу это устроить, если согласишься. Тебе это ничего не будет стоить, но ты получишь, о чем мечтаешь. Ведь ты краснеешь каждый раз, когда видишь его, твое сердце учащенно бьется, и я почти слышу, как порхают бабочки у тебя в животе. А он, гад такой, не обращает на тебя внимания. Хочешь воспользоваться шансом? Карина, ты слышишь, что я говорю?

– Не слышу, – вновь прижимая к груди листки, девушка устало поправила волосы. – Мне пора. И не заговаривай со мной больше.

Скрестив руки на груди, Влад провожал ее взглядом в спину. Этот взгляд словно говорил «Все равно тебе никуда не деться».

В кабинет ректора Артур шел с легким беспокойством. За собой он вины никакой не чувствовал, но сама ситуация была более чем нестандартной. Павел Викторович Погорельцев никогда не покидал своего кабинета, и некоторые студенты могли за весь год учебы его так никогда и не увидеть; незримый для всех, он, тем не менее, существовал, решая все самые главные вопросы института. Собственно, это поведение и послужило для Артура примером, когда он создавал в своем воображении Гильдию Магов. Серая лакированная дверь ничем не отличалась от сотни остальных в коридоре, на ней не было даже привычной в таких случаях золотой таблички. Глубоко вздохнув, Артур осторожно постучал, и, дождавшись приглашения изнутри, вошел.

Он никогда не был здесь раньше, однако ничуть не растерялся, молча сел на стул у стены, молча сложил руки на коленях. Из-за стола на него уставились два мутных глаза. Если смотреть на внешность Погорельцева, то можно догадаться, почему он никогда не покидает своего кабинета – полноватый, низенький мужик, лысина обрамлена каймой рыжих волос, костюм выглядит так, будто его не стирали месяца два.

– Кто? – поинтересовался ректор, подперев ладонью щеку.

– Щербаков, факультет психологии.

– Артур Степанович? – Погорельцев неохотно взялся за папку, лежащую на столе. – Второй курс? Как же, помню. Ну, что расскажете, Щербаков? Доигрались?

– В каком смысле? – равнодушно поинтересовался Артур. Он почти физически ощущал, как кто-то невидимый сдавливает его виски так, что они отзываются тупой болью по всему телу.

– Да уж в самом прямом, – ректор грустно посмотрел в окно. – Что у вас в этом семестре выходит общей оценкой? Пятерка?

– Вроде бы.

– Вроде бы… – повторил Погорельцев. – Вот именно. Вроде бы.

Внезапный стук в дверь заставил вздрогнуть обоих.

– Здрасьте, можно? – широко улыбаясь, Влад зашел в кабинет, весело кивнул. – День добрый, товарищ ректор.

– Это кто? – печально осведомился Погорельцев.

– Терентьев, второй курс, факультет компьютерного программирования, – Влад быстро окинул взглядом кабинет, мельком заметил Артура, но не обратил на него внимания. – Вызывали ведь?

– Вызывал. Садись, Терентьев. Там за тобой еще никто сюда не шел?

– А должен был?

Ректор не ответил, начал неторопливо вытаскивать из папки листы, и рассматривать их. Влад примостился на соседнем стуле, вальяжно закинул ногу на ногу. Артур молча уставился в стену.

– Значит, так, Терентьев и Щербаков. В столицу хотите съездить?

– Хотим, – кивнул Влад.

– Я не хочу, – пробормотал Артур.

– Вам очень повезло, – ректор проигнорировал его слова. – Завтра мы посылаем туда группу студентов для участия в учебном соревновании. Четыре человека, по одному лучшему с каждого факультета. Терентьев, что у тебя в этом семестре общей оценкой? Пятерка?

– С плюсом.

– С плюсом… – повторил Погорельцев. – Это хорошо, что с плюсом.

И снова пауза.

– И насколько мы туда? – нарушил тишину Артур.

– А? Ах, да, на неделю, – ректор вытащил из ящика стола пачку сигарет, зажигалку и пепельницу. – С вами еще два человека едут, Болконская с факультета филологии, и этот… который с одной рукой, с факультета химии.

– Зозуля? – подсказал Влад.

– Угу. Зозуля, – Погорельцев вставил сигарету в рот, щелкнул зажигалкой. – Он, кстати, старшим будет. Жить будете в общежитии, питание трехразовое, все бесплатно.

– Почему Зозуля старшим? – недовольно осведомился Влад. – Давайте я лучше, я в столице много раз был, знаю что там и где.

Артур вздохнул. Он никогда не отличался тщеславием, и не понимал стремления людей всегда быть выше всех остальных везде, где это только возможно. Поэтому и выбрал себе роль Охотника, а не, скажем, Императора. Или вообще главы Гильдии.

– Потому что, – доходчиво объяснил ректор. – Привезете хотя бы одну медаль – повесим ваши фотографии на доске почета, и повысим стипендию. Выезд завтра вечером, в восемь, сбор возле института.

– А что там за соревнования? – спросил Артур. – Сложные?

– Зозуля вам по дороге расскажет, – ректор пустил к потолку облако дыма. – У него будут все инструкции.

Влад картинно зевнул, закатил глаза, и заложил руки за голову.

– Только не забудьте теплые вещи взять. В столице еще зима не закончилась, – велел Погорельцев, и сам поежился, наверное, представив зимнюю Москву.

– Отказаться нельзя? – обреченно спросил Артур.

– Не слушайте его, он полностью согласен, – Влад поднялся. – Мы можем идти?

– Идите. Мне тут надо… в общем, кое-что закончить.

В коридор они вышли вместе, молча остановились возле окна. Влад внимательно огляделся, и тоже вытащил дорогие, по семьдесят рублей за пачку, сигареты.

– Будешь?

– Я не курю.

– И не пьешь? – Артур отрицательно покачал головой. – Да, я и забыл, что ты у нас чуток неправильный. Артурик, скажи честно, у тебя голова с рождения слабенькая, или ударился где-то?

Парень молчал, глядя на мажора немигающим взором.

– Трудно нам с вами будет, с тобой и Тимом, то бишь, с Зозулей, – Влад закурил. – Он трудоголик, а ты псих. Хорошо хоть Болконская едет, весело с ней будет. Только, чур, веселью не мешать, ладно? Я ее уговорить хочу на отношения, и чужие вмешательства нам ни к чему. Договорились?

– Ладно.

– Вот видишь, вроде идиот, а все понимаешь. До завтра, Щербаков. Только не забудь теплые вещи взять. Бутылок пять, – он коротко хохотнул, щелчком отправил сигарету в открытую форточку, и направился по коридору походкой человека, перед которым все двери в этой жизни открыты.

Да уж, подфартило, так подфартило. Покосившись на дверь в кабинет ректора, Артур вжал голову в плечи, и неторопливо побрел к лестнице. На часах было одиннадцать утра, следовательно, пришло время перекусить.

Сидя за столом в кафетерии института, Карина что-то торопливо переписывала из чужой тетради в свою, время от времени прикладываясь к пластмассовому стаканчику с кофе. Непослушная красноватая челка опять лезла в глаза, поэтому раз в две минуты девушка поправляла ее. Этот жест каждый раз вызывал бурное волнение у парней за соседним столиком; они молча переглядывались, словно давая оценку.

– Привет, – Артур осторожно опустился на стул, поставил поднос.

– О, привет, – девушка неловко двинула рукой, зацепили стаканчик, и несколько капель кофе упали на тетрадь. – Да, блин! Что за день сегодня такой, все из рук валится!

– Помочь?

– Да уж помоги, – с треском оторвав испорченный лист, Карина продолжила работу. Потянувшись, Артур отодвинул ее стакан подальше, отпил из своего.

– Ты сегодня была у ректора?

– Вызывали вроде, но я не пошла, некогда, – девушка покосилась в сторону парней за соседним столиком, оценила их взгляды, и еще раз поправила челку, продемонстрировав длинные пальцы с ногтями, украшенными перламутровым маникюром. – А что там?

– Завтра мы едем на учебное соревнование в столицу. Ты, я, Зозуля и Влад Терентьев.

У Карины перехватило дыхание:

– Серьезно?