Пасьянс в колыбели Зоны

Глава

Книг по вселенной "S.T.A.L.K.E.R" огромное множество, эта вселенная послужила началом книжного творчества многих авторов.

И я не исключение. Это мой первый опыт в писательстве, поэтому прошу не судить строго.

Пролог

25 апреля 1986 года. На улице стояло прекрасное весеннее утро. Как назло, вместо прогулки по наполненному весенними красками парку быстро растущего, но уже прекрасного города Припять, мне пришлось идти в больницу. А вокруг, под цветущими деревьями, играли разными красками красивые цветы, зеленела трава и веселилась ребятня. Жаль, мне было не до того.

Самочувствие оставляло желать лучшего: слабость, боль в животе, тошнота и потеря аппетита. Меня уже довольно сильно мутило, и шел я уже почти не осознавая, что делаю.

Внезапный автомобильный гудок немного развеял дымку, затопившую сознание. Новомодные «Жигули» пролетели совсем рядом, отчаянно сигналя. Я отскочил на обочину и ошарашенным взглядом обвел улицу. Черт, а ведь когда отпрашивался у командира, всё было не так плохо! Как можно было так зазеваться на пешеходном переходе? Не самое же безопасное место.

– Мил человек, – лукаво улыбнулась мне проходящая мимо бабушка, – ты в порядке? Аккуратнее на дороге надо быть!

– Знаю, бабуль. Я в больницу иду, плохо мне.

– Не уж-то пьяный? Вот как смотришь на меня, будто я у тебя в глазах троюсь.

– Какой я тебе пьяный?! – в свою очередь оскалился я в ответ. – Сказал же, приболел!

Не став продолжать перепалку, я пошел к медсанчасти. Конечно, грубить было лишним, но состояние не то, чтобы правильные слова подбирать. В глазах немного прояснилось, и до больницы удалось дойти без проблем, да и идти оставалось совсем ничего.

Входя в палату, я вздрогнул всем телом от вновь охватившего меня холода.

– Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, давно вас не видел. Присаживайтесь, – сказал уже немолодой врач, указав на стул, – вас беспокоит что-то, или вы по плановому медицинскому обследованию?

– У меня живот болит, – ответил я. – Думал, отравление, но не похоже. Еще слабость, тошнота и температура.

– Когда вы в последний раз ели?

– Вчера еще, потом не хотелось.

– Ну что же, посмотрим. Показывайте, где болит. – ответил доктор и начал осмотр…

***

Ночью я лежал после операции под общим наркозом. Ночь была тиха и спокойна.

Вдруг яркая вспышка озарила всё вокруг. На Чернобыльской атомной электростанции, рядом с которой и был построен город энергетиков Припять, произошел взрыв, пожар быстро охватил крышу четвертого энергоблока. Это случилось в 1:26. Уже через два десятка минут, а именно в 1:46, по притихшим в страхе и непонимании улицам города пронеслись, разрывая тишину ревом сирен, пожарные машины 6-й пожарной части. Я всё это видел со стороны, будто во сне.

Через полтора дня, 27 числа, в 13:00 по радио прозвучало сообщение об эвакуации. А с 14:00 до 16:40 правительство наконец-то провело эвакуацию, но меня, по неизвестным причинам, забыли…

Я не очнулся на следующий день. Не знаю, сколько прошло времени. В моей комнате каким-то образом образовалась временная аномалия. Время здесь остановило свое привычное течение, прошли годы, а изменений не было. Мое тело не старело, а все процессы жизнедеятельности остановились.

В ту же дату, но через 20 лет долгих лет, станция взорвалась вновь. Всё вокруг на секунду окутал яркий свет…

Произошел первый в истории выброс, образовавший Чернобыльскую Аномальную Зону.

Далее такие вспышки мерцали всё чаще, сначала раз в несколько месяцев, затем раз в месяц, в неделю. И, наконец, они участились до нескольких раз на неделю.

Однажды, во время такой вспышки, в новом «сне» я увидел, как какой-то человек в странной, напоминающей военную, но не являющейся ею одежде, прячет в этой больнице какие-то вещи под лестницей.

А после следующего выброса мое пролежавшее целых 26 лет тело пришло в себя.

Часть 1

Выживший мертвец

Глава 1 Колыбель Зоны

Не было больше ничего вокруг, только всепоглощающая тьма окутывала сознание. Кем в ней был я? Пожалуй, как и до нее, старшим лейтенантом Ильей Суховым. Молодой офицер и пилот штурмовых вертолетов с не особо-то примечательной внешностью: зелено-голубыми глазами, светло-русыми волосами, средним ростом. Да, в темноте этого не было видно, но не могло же тело просто так пропасть. Сознание без него не существует, наверное. Что было в этой темноте раньше? Не знаю, времени тут не ощущалось. Что грядет далее? Тоже неясно, ведь в темноте не было будущего. Во тьме родилось новое чувство – жжение где-то внизу. Где низ и вверх в этой темноте, где нет ни единого ориентира? Жжение нарастало…

Когда оно достигло пика, рефлекторный глубокий вдох вернул сознание в тело. Сначала пришла боль. Ломота в каждой мышце, каждой связке, каждом суставе. Она затопила всё, пробивая путь к сознанию во мгле, которая скрывала его все эти годы. Судорога и спазм на секунду скрутили тело, а из давно не произносящего ни единого слова рта раздался стон. Глаза открылись, а в нос ворвался запах медикаментов. Вскоре взгляд немного прояснился, и в мутной пелене мне удалось рассмотреть медицинскую палату. Не задумываясь о возможных последствиях, я попытался сесть.

Куда там!

Удалось лишь немного, всего на пару сантиметров, приподнять тело и снова уронить на свежие простыни.

«Какого хрена происходит?!» – медленно проплыла в голове первая мысль, такое ощущение, что мышцы отошли покурить, оставив кости и всё остальное полежать на кровати. Впрочем, почему отошли? Вон как болят, заразы! Дальше мысли понеслись совсем уж быстро.

«Так, я всё ещё в больнице, операция на аппендицит прошла, но где все? Почему я двигаться-то не могу? Привязали к кровати, что ли? Зачем? Почему всё так болит? Надо позвать кого-нибудь из персонала, они-то должны знать, что здесь происходит».

– Се… – первая попытка не увенчалась успехом. Я прокашлялся и попробовал еще раз, – се-е… сестра!

Голос наконец прорезался, и я уже вполне уверенно, хоть и с жуткими хрипами, повторил уже громче:

– Сестра! Помогите мне, пожалуйста!

Вокруг стояла мертвенная тишина.

– Да что у вас здесь происходит?! Вы вымерли все подчистую?! Что я проспать умудрился.

Мысленно приготовившись к очередной вспышке боли, я зажмурился и попытался сесть, рывком подав тело вверх. Глупая и жалкая попытка, но кое-что из нее получилось. Причудливо изогнувшись, я свалился с койки на пол, зацепив ногой книги, стоящие на подоконнике, и толкнув собой капельницу. Она отъехала к противоположной стене, где и застыла рядом с тумбочкой. Книги же рассыпались вокруг, завалив кровать и засыпав мои ноги.

В очередной раз простонав и бормоча что-то невнятное про ушибленный затылок, я попытался пошевелить ногами, чтобы стряхнуть творчество с себя. Ноги опять практически не слушались.

Пока разминал ноги, еле шевеля руками, заметил интереснейшую картину. В моей комнате не было ни соринки, всё белое, накрахмаленное, пахнущее медикаментами, а в окно же виднелся старый и мрачный дом. Он сильно добавлял сюрреализма и контраста с белыми стенами палаты.

Держась за кровать, я кое-как встал. Постояв какое-то время, поплелся к окну, аккуратно держась за стену. Ноги всё ещё передвигались крайне плохо.

Вот наконец и окно…

Картина на улице стояла мрачная. От девятиэтажки, стоящей напротив больницы, не осталось практически ничего из того, что я помнил и еще считал недавними воспоминаниями. Шокированное сознание еще не провернуло шестеренки осознания происходящего, на это требовалось время. Посреди дороги стояли ржавые, помятые машины с разбитыми стеклами. На тротуаре же стоял одинокий ларек.

Возле окна висела фотография. Я взял ее в руки. На ней был изображен цветущий городской парк. Зеленеющие деревья, тюльпаны и счастливые люди внутри рамки сильно контрастировали с тем, что я видел за, и это навевало тоску и шок.

Не выдержав всей этой картины, я уронил фотографию на подоконник и сполз по стене на пол, уставившись в дверь палаты невидящим взглядом. Руки сами собой обхватили голову, пытаясь собрать мечущиеся мысли воедино.

– Что здесь происходит?! Что здесь, твою дивизию, происходит?! Почему всё выглядит так, будто бы прошло очень много времени. Но сколько? Пять лет, десять, сто?

Ответа я не знал.

– Почему тогда моя палата выглядит как новая? Это же точно все еще Припять, МСЧ-126 я хорошо помню. Но как я так долго проспал? Где все?!

В памяти всплыли невесть откуда взявшиеся расплывчатые и мутные воспоминания о яркой ночной вспышке и о пожаре на ЧАЭС.

Я задумался. Сон ли это был? Или… Мои раздумья прервал выстрел, раздавшийся где-то вдалеке. Он сменился очередью и криком, полным ужаса.

Вскочив, я зажмурился от боли в вновь давших о себе знать мышцах. Если стреляют, ситуация в городе совсем плоха. Наверное, это бандиты… или военные? Ладно, пора посмотреть, что там снаружи. Ответов я в палате не найду. Я развернулся и побрёл к двери из палаты.

Восстановление организма шло крайне быстро, и уже хотелось есть. Впрочем, пока не сильно, но скоро и так не великий запас энергии истощится.

«Что же все-таки здесь произошло? – задавался вопросами я, пытаясь спуститься по лестнице. – Взрыв на ЧАЭС? А кто сказал, что мой сон – правда? Хотя, а у меня есть логичное объяснение? Война? Возможно, но почему тогда я так долго провалялся здесь?»

И тут я вспомнил тот странный сон о человеке, прятавшем какие-то вещи в этом здании. Подмечая детали видения, я пришел к тому, что именно под лестницей что-то спрятано.

– Ладно. Война войной, а обед по расписанию. – протянул я.

Под той лестницей, по которой я спустился, ничего не нашлось, однако в соседнем пролете была еще одна, путь на второй этаж там обвалился, а внизу образовался небольшой завал. Между обломками бетона были довольно большие зазоры, но все же руку не просунуть. Отодвинув один небольшой кусок, весивший немного, но для меня все же довольно тяжелый, я просунул руку и достал грузный рюкзак, подсумок, какой-то комплект одежды и автомат.

Тот человек, видимо, и обрушил лестницу, иначе этот тайник был бы слишком явным. Но откуда у него оружие? Что это за одежда? Кто позволил человеку ломать лестницы в домах?

– Итак, что мы имеем?

Автомат АКМ-74 и камуфляжный костюм темно-зеленого цвета с бронежилетом, прикрывающим грудную клетку.

Явно что-то серьезное случилось. Не зря же оружие лежит, можно сказать, посреди города.

Сняв больничную пижаму, я переоделся. Костюм был чуть великоват, но и я сам немного исхудал, так что при должном питании он сядет идеально. На вороте обнаружилась бирка: «Комбинезон «Заря». Не знаю такого, а вот армейские ботинки узнал сразу.

На комбинезоне висела полная воды фляга, какой-то металлический контейнер, кобура с пистолетом ТТ и ножны, в который был вложен армейский уставной нож.

Проверил магазин в автомате – полный.

– Так, проверим, как ты сохранился, дружок. – улыбнулся я, расстилая куртку и начиная разборку автомата. – Вдруг ты тоже тут долго пролежал.

Холодный отблеск металла оружия успокоил мечущийся в поиске вопросов разум. Я уже не беззащитен. Осталось удостовериться, что автомат не подведет. Проверив все части, я быстро собрал его обратно. Со звонким щелчком крышка ствольной коробки встала на место, завершив осмотр. Следом я проверил состояние ТТ. Все оружие было в идеальном состоянии. Тот, кто готовил его к хранению, настоящий мастер.

Заглянув в рюкзак, первым делом я приметил небольшое устройство, торчавшее в боковом кармане. На комбинезоне размещен карман схожего размера. Если быть точным, на рукаве. В него я и засунул странную штуку.

Так же в рюкзаке оказались: пыльные консервные банки, аптечка «АИ-3» (странно, у нас же таких не было), дозиметр, пара наступательных гранат РГД-5 и одна оборонительная лимонка. Внизу был прицеплен спальный мешок, а на боку расположился противогаз ГП-5.

Решив устроить себе небольшой перерыв в осмотре пожитков, я открыл одну из консервов ножом. В ней оказалась тушёнка, которая оказалась очень вкусной, но кончилась мгновенно. Сделав несколько глотков воды из фляжки, я решил продолжить.

Открыв подсумок, я нашел три магазина на АК и один на пистолет.

На этом скромные пожитки кончились. Думаю, теперь самое время осмотреть то устройство.

Со второй попытки я попал на кнопку включения, экран начал загораться, на пару секунд появился логотип какой-то фирмы и сразу пропал. На его место появились несколько надписей. «Войти» и «Зарегистрироваться».

– Э-э-э, допустим. А куда тут нажимать? Что это вообще такое? Рация? Тетрис? Не похоже…

На панели устройства, похожего на очень маленький экран, нашлось несколько кнопок, которые не реагировали на нажатие. Вернее, одна все же отреагировала, выключив экран. Отчаявшись, я попробовал ткнуть в экран, и, о чудо, это сработало.

Как я понял, попал я по кнопке «зарегистрироваться», так как с меня запросили придумать пароль для доступа. 1234? Экранчик недовольно мигнул. Так-так, что это за бред? Хотя в банках были кодовые слова. Может, оно подойдет? Например… МСЧ-126? «Пароль принят».

После ввода пароля мне нужно было написать свое прозвище. Звучит странно, почему не имя? Ладно, попробуем играть по его правилам.

– Хм-м-мм – задумался я.

Ну, ещё в школе меня называли Сухарём из-за фамилии, впоследствии так и прижилось. Допустим, введу его. Принять. Экран моргнул зелёным цветом, появилось много надписей, в центре развернулась большая карта, а в её углу значилось «Центр Припяти» и стояла дата «15 марта 2012 года, понедельник».

Сказать, что я был удивлен – не сказать ничего. Оказывается, я пробыл в коматозе почти три десятка лет. Хоть и предполагал что-то подобное, но готов к этому не был. Экранчик выпал из рук.

Через несколько минут мозг всё же справился с этим потрясением, он готовился к принятию новой информации, однако всё же не смог её осилить и не впасть в прострацию.

– Что все же произошло, куда все подевались? – в очередной раз я задал себе этот вопрос. Но ответа не было, ибо вопросов было больше чем ответов. – Так, если одна из моих галлюцинаций с тайником оказалась правдой, значит и сон с взрывом ЧАЭС вполне может быть истинным. В первую очередь нужно найти людей, потому что мне как никогда важна информация. Если произошла чрезвычайная ситуация, а авария на АЭС это именно она, люди должны собраться в центре города для… Стоп!

Я ударил себя по щеке, пытаясь вернуть адекватность мышления. Какие люди? Город заброшен, прошло почти тридцать лет, на улицах ходят люди с оружием. Может, случилась ядерная война и мародеры ищут что-нибудь полезное для своих убежищ? Да не похоже, откуда тогда такие технологии, как этот экранчик. Но мародеры действительно могут шариться в заброшенном городе в поиске наживы. Вот только вопрос «откуда у них оружие и для чего его таскают» остается открытым. Такими мыслями я себя только запутываю. Нужно найти ответы, а они явно не здесь. Нужно проверить центр города.

Сняв с предохранителя АКМ, я дослал патрон в патронник. Надел куртку комбинезона, встал и, стараясь не шуметь, подошел к выходу. Руки и ноги слушались гораздо лучше, нежели сразу после пробуждения. Да и боль стихла.

На улице, укрытой листвой разных оттенков, среди опустевших построек слышался отдаленный собачий лай. Без людей их, должно быть, развелось без меры, надо быть осторожнее.

Надев капюшон, я вышел из здания больницы и побрёл вдоль улицы, ведущей к парку, мимо речного порта, в сторону центра. Шел настороженно, постоянно осматриваясь и прислушиваясь. Припять теперь не внушает доверия в своих мирных помыслах.

До городского парка почти два километра. И всё это под противным, зябким проливным дождем.

Маленькая фигура медленно шла среди гигантских зданий, смотрящих на нее разбитыми окнами. Они окружили его со всех сторон и наблюдали, нависали над ним, следя за каждым его шагом. Человек чувствовал, что вокруг царит опасность, однако он не падал духом под гнетом этой атмосферы.

Единый огромный организм мог прикончить эту букашку в считанные мгновения, но почему-то не собирался этого делать.

Он знал, что она ещё может ему пригодиться… Зона хотела поиграть с этим существом.

Устроить ему… испытание? Да, испытание! Пусть покажет, на что способен. Правда, она не очень хорошо умела рассчитывать свои силы, ведь так легко раздавить того, кто так мал и беспомощен. Но она не сильно расстроится, если сталкер не переживет этого испытания. Пусть он и отличается от других, но все же не уникален…

Наконец я дошел до развязки. Где-то тут должен стоять Вечный огонь, а за ним речной порт.

Неясное чувство заставило меня посмотреть назад, на улицу Дружбы Народов. Посреди дороги все так же лежал завалившийся набок бело-синий ларек с еще читающейся надписью «Союзпечать». Впрочем, ничего необычного я так и не заметил. Сразу после того, как я решил идти дальше, со стороны девятиэтажного дома раздался вопль. Нет, это был скорее звериный рык. Со всей силы я бросился к ближайшему дереву, стоящему в центре дорожной развилки, где и спрятался за стволом. Выглянув, я увидел, как из того здания вышел человек… вернее, почти человек. Он был без одежды, его кожа была красной, покрытой застарелыми шрамами и рубцами. А когда он повернул ко мне голову, я ужаснулся. Вместо нижней челюсти, прямо из рта и щек тянулись четыре отростка. Эти щупальца извивались, обвивали друг друга, создавая омерзительное зрелище.

Монстр поднял голову, пошевелил щупальцами, словно принюхиваясь, и посмотрел на меня в упор, будто около сотни метров, разделяющих нас, и не существовало. В глазах чудовища горело безумное пламя: жажда убийства, которую я часто видел в глазах боевиков, захваченных в плен, жажда крови, которую не утолить ничем.

Тварь взревела и бросилась на меня. Щупальца задергались, вытягиваясь в мою сторону, а тело монстра приобрело небольшую прозрачность.

Я только и успел вскинуть автомат, как сзади, прямо из речного порта, раздался громкий, но короткий звук, мгновенно переходящий в свист. Будто в замедленной съемке, я увидел, как из головы монстра ударил кровавый фонтан, разлетевшийся во все стороны. Тварь упала, даже не добежав до ларька.

– Эй! Оружие на землю! – внезапно раздалось из мегафона, стоящего в речном порту. – Сдавайся!

Я замер на секунду. Кто его знает, что это за человек. Может, бандит какой, а может, и еще чего похуже, вон какое оружие странное. Хотя кто его знает, что за тридцать лет изобрести успели? Но откуда у бандитов такие образцы оружия, у меня же обычный автомат. Может, это американцы пришли? Вон и голос у него какой-то безжизненный.

– Эй! – повторил голос в мегафоне. – Не шали, сталк… Стоять!

Я перекатом ушел с линии огня и, не дожидаясь выстрела, рванул в сторону девятиэтажки. А выстрел был. С громким визгливым хлопком неизвестного оружия пуля пробила дерево насквозь, разметав щепу в сторону.

Опять послышался нарастающий свист, похоже, это звук перезарядки. Похоже, сейчас будет еще один! Я дернулся в сторону, пригибаясь. Новая пуля прошила молодое деревце и впилась в землю.

«Хрен вам, а не русский офицер! – мысленно выпалил я. Лучше бы сказать это вслух, но на бегу это делать себе дороже. – Живым не дамся!»

Дом совсем рядом. Очередной звук перезарядки. Я дернулся вбок, но выстрела не последовало. Быстро учится, зараза, решил подбить после маневра. Эх, а ведь до дома совсем ничего. А мы вот так! Говорят, зайцы петляют, спасаясь от погони, но любой ушастый сейчас позавидовал бы моим маневрам. Я начал рывками уходить из стороны в сторону, не давая навестись на себя. Окончанием пробежки послужил неловкий кувырок. Пуля снайпера попала в угол дома, заставив меня закашляться от бетонной крошки.

– Что за… – прокомментировал я происходящее, пытаясь отдышаться, – что здесь вообще происходит, а?.. Снайперы с чудным оружием, фантастические твари с щупальцами… Да ну этот ваш центр города, уйти бы живым.

Так, а кто сказал, что ко мне не подходит группа захвата? Пора сваливать.

Не особо разбирая дороги, я побежал дворами в сторону проспекта Ленина, благо ноги пришли в норму.

Первое же испытание сорвал ее послушник. Если бы Зона могла испытать досаду, то, возможно, она бы ее испытала, но ей чужды эмоции. Единственное, что можно назвать таковыми, это доброта, проявляемая к некоторым сталкерам, и обратная ее сторона, проявляемая к другим. Она не знала, почему так происходит. И все же у неё не было постоянного отношения к кому-либо из сталкеров. Она могла сопутствовать в пути, но потом резко сменить свое отношение на прямо противоположное, и наоборот. Хотя она уже заставила его свернуть туда, где находилось второе испытание.

Сможет ли он выжить и в этот раз?

Солнце клонилось к закату. Я дошел до детского сада. Уже хотел выйти на парковку перед ним, как услышал странные звуки. Там копошилась в грязи стая собак. Они обгладывали чей-то труп. Тут и там валялись клочки его комбинезона, похожего на мой. Интересно, может, это его стрельбу я слышал? Возможно, хоть мне и казалось, что она все же звучала подальше.

Еле сдержав рвотный позыв, я сморщился и вскинул автомат. Отвык уже от вида мёртвых. Я прицелился в собак. Никто не заслуживает такого посмертия. Псы обернулись на щелчок переводчика огня. Немного запаниковав от неожиданности, я тут же дал очередь по ним, скосив троих десятком пуль.

Сбоку послышался рык, и из-за пятиэтажки, стоящей на фоне, на меня кинулись еще четыре собаки. Очередью опустошил магазин и, понимая, что не успеваю вытащить новый, я выдернул из кобуры ТТ и выстрелил в собаку. Попал в тварь, что готовилась к прыжку, тем самым сбив ей разгон. Таким способом мне удалось выгадать несколько драгоценных секунд.

Придерживая автомат, висящий на ремне, я рванул к дверям детского сада. Собаки совсем чуть-чуть не успели за мной, выбившим дверь с плеча, и стукнулись в шустро захлопнувшуюся дверь.

Увидев, что я не в области их досягаемости, они начали кучковаться, скопившись у двери. В этот момент в мою голову пришел выход, как прихлопнуть двух зайцев одним выстрелом, точнее, не двух зайцев, а стаю собак, и не выстрелом, а взрывом.

Достав из рюкзака гранату Ф-1, я выдернул чеку и кинул её в окно прямо на крыльцо. Затем бросился на землю, открыл рот и закрыл уши. Взрыв хлопнул секундами позже. В голове зазвенело, руки затряслись, а во рту пересохло.

Напоследок заглянув в выбитое стекло и удостоверившись, что никого не осталось, я вышел из дома. И тут одна из тварей, чудом выжившая после гранаты, кинулась на меня из-за угла. Это было скорее жаждой мести за убитую стаю, ведь сама она уже не смогла бы выжить. Бок, посеченный осколками и щебнем, лапа, выгнутая под неестественным углом. Она метила мне в шею, но из-за сломанной конечности не допрыгнула и вцепилась в руку, которую я держал на поясе разгрузки. Боль пронзила сознание, пистолет выпал, а из-за инерции мы повалились на мокрый бетон крыльца. Второй рукой я успел нащупать ножны на поясе и достать нож. Не раздумывая, я всадил ей его несколько раз прямо в шею.

Меня оросило каплями противно пахнущей крови, прежде чем я успел скинуть её с себя. Встав, я обтер нож от крови о мокрую траву, вернул ТТ в кобуру и сел на пороге, отходя от произошедшего.

Дальнейший осмотр показал, что это были не совсем обычные собаки. На них было страшно смотреть: все лысые, худые, на глазах натянута пленка, схожая с их кожей. Самый крупный из стаи, скорее всего, был вожаком. Он имел жесткую щетинистую шерсть и был альбиносом: красные глаза, налитые яростью, застыли в одном положении, а кривые зубы были длиною с мой большой палец.

Больше тянуть было нельзя. Звуки боя могли привлечь еще кого-нибудь из местной живности, да и возможную погоню от странного человека никто не отменял. Опять бежать… Ладно, за городом хорошенько отдохну. На бегу я подобрал мой автомат, лежащий в отдалении, и потрусил дальше по улице, бросив напоследок:

– Покойся с миром, чем смог, тем помог.

Эта букашка смогла выжить, уже хорошо. Но теперь ей придется пройти последнее испытание – то, чего она ещё не видела и даже не смогла бы представить в своих страшнейших кошмарах.

Зона умела расставлять ловушки, особенно в местах, которые полностью контролирует. Чем ближе к центру, тем она сильнее. Однако, она все же не всесильна. Зона не могла полностью перекрыть дорогу к ЧАЭС, но ей по силам было её усложнить, сделав почти непреодолимой.