Игры огня. Пламя

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Этот город меня ненавидел.

Зонт вывернуло резким порывом ветра. От неожиданности я не удержала ручку — и его потащило по улице вниз. Я рванула следом, но услышала подозрительный хруст и, неожиданно потеряв опору, рухнула на мокрый асфальт. Коленку обожгла боль. Я подняла голову, посмотрела на низкие серые тучи и рявкнула:

— Я знаю, что ты меня ненавидишь! Сбрось уже мне на голову с крыши кирпич!

Словно издеваясь, порыв ветра сорвал с козырька целую лужу и обрушил мне на голову.

Кирпич — это слишком просто для той, кто сожгла город.

Санкт-Петербург видел много историй. Трагических, пожалуй, куда как больше, чем хороших. Но никто и никогда не отыгрывался на городе. Никто не делал его жертвой собственной боли. А я сделала — и теперь город меня ненавидит.

Каблук треснул пополам. Складывалось ощущение, будто в этих туфлях пытался прыгать бегемот, а не хрупкая девица девятнадцати лет.

— Все… — выдохнула я, поднимаясь. — Уеду я, уеду!

Осталось всего несколько недель до рейса. Я понятия не имела, что буду делать дальше, как устроюсь в чужой стране. Но точно знала: в России оставаться нельзя. Не после того, что случилось.

— Держи, — вдруг раздался голос из-за спины.

Я обернулась и сначала увидела белые кеды, которые протягивала девушка в длинном дождевике, скрывающем ее полностью.

— Спасибо, я в порядке…

— Держи ты, — фыркнула незнакомка, — я всегда вожу в машине спортивную форму. Не пойдешь же ты босиком?

Впервые за последнее время произошло что-то хорошее. Я с благодарностью взяла кеды и начала переобуваться прямо посреди улицы, держась за стену.

— Спасибо огромное! Понятия не имею, почему каблук сломался, я купила эти туфли неделю назад. Оставь, пожалуйста, контакты. Я пришлю тебе их с курьером или завезу сама…

— Лучше давай сходим пообедать. Я знаю одно классное место. Заодно кое-что обсудим.

Я закончила шнуровать кеды и выпрямилась. Открыла было рот, чтобы вежливо отказаться — настроения обедать и болтать с новыми знакомыми не было, но тут девушка сняла капюшон. Несколько секунд она молчала, давая мне время осознать то, что я вижу. Потом улыбнулась.

— Не отказывайся сразу, Ярина. Уверена, что могу поведать тебе много интересного.

Я видела ее лишь однажды, на портрете в Екатерининском дворце. Потом игры затянули меня, и Натали Аронова так и осталась мертвой девушкой, в чьем платье я пришла на бал. А теперь она стояла передо мной, из плоти и крови. Капли дождя стекали по длинным русым волосам, но совсем не портил идеальную укладку. В серых глазах, казалось, отражался весь осенний Питер — с его сыростью, мокрым асфальтом и темными водами каналов.

— Ты жива…

— Игр ведь не было, — пожала плечами Натали. — Так что? Пообедаем?

Даже если бы я хотела отказаться, то не смогла бы. Слишком сильный был шок. Порой я думала, что та реальность мне просто приснилась. Появление Ароновой было первым и единственным подтверждением того, что магический Петербург вообще существовал.

— Идем! — Она решительно направилась к проспекту.

Едва мы вышли на Невский, я поняла, куда ведет меня Аронова. Нежелание признаваться в слабостях оказалось слабее тошноты, которая подкатила к горлу от мысли о знакомом месте.

— Может, выберем что-то другое? — спросила я.

Но Аронова решительно взялась за ручку книжного “Дом Зингер”.

— Здание-то в чем виновато? — хмыкнула она. — Ты не того боишься.

Спорить я почему-то не решилась.

После пожара прошло достаточно времени, чтобы магазин восстановили. Часть здания все еще была закрыта, но и книжный и кафешка на втором этаже уже работали. Похоже, произошедшее никак не повлияло на любовь питерцев и туристов к этому месту. И я не могла не признать, что понимала их. Здесь все же было невероятно красиво.

Из огромных окон открывался потрясный вид на собор. В воздухе витала приятная смесь из парфюма и ароматов выпечки. Почти все столики были заняты, меж ними сновали официанты. Но один, у окна, был свободен. К нему и направилась Аронова, проигнорировав очередь на входе и администратора. Впрочем, возмущений это ни у кого не вызвало. Едва мы сели, подскочил администратор:

— Наталья Алексеевна, готовы сделать заказ?

— Два луковых супа и два бокала просекко для начала, — отозвалась она.

— Я не пью, — запротестовала я.

— Начнешь, когда поговорим, — отрезала Аронова.

“И лук ненавижу”, — хотелось добавить мне, но я так замерзла, что мысль о любом горячем супе уже приятно грела.

Сначала принесли два запотевших бокала с холодным вином. Я не шелохнулась, все еще намереваясь придерживаться принципов, а вот Натали изящно пригубила вино и удовлетворенно кивнула. Поняв, что я не в состоянии завести разговор, она начала:

— Ты нашла Светлова?

Я покачала головой.

— В стране тысячи Михаилов Светловых, и я посмотрела все страницы в соцсетях, которые нашла. Никого похожего. Может, он не сидит в интернете. Может, живет за границей. Но Дашков сказал, что выдумал его для меня…

— Дашков солгал! — отрезала Натали и вдруг напомнила своего отца — точно то же он сказал о моих снах о прошлом. — Невозможно создать человека. Никакая магия не способна на то, чтобы из пустоты сделать душу. Можно переписать судьбу человека, заставив его быть тем, кем хочется — это и сделал Дмитрий.

— Я даже Дашковых не нашла, — вздохнула я. — Думала, может, найду Светлова в окружении Дмитрия. Ходила на могилу Аспера… то есть, Алексея. Дмитрий платит за то, чтобы за могилой ухаживали, но не навещает его. В соцсетях его нет…

Натали покачала головой и мне показалось, что посмотрела с сочувствием.

— Найти Светлова можно. Но нужно ли это тебе?

— О чем ты?

— Он погиб. В том мире он погиб. Ты помнишь, каким вернулся из мертвых Аспер?

Я закусила губу. Солгать? Сказать, что ни разу не задумывалась о том, что история могла повториться и место Аспера в этой реальности занял Михаил?

— Я надеялась, что это не сработает в обратную сторону. Что в этой реальности Светлов не должен был погибнуть, а значит, не возродится монстром.

— Ты напрасно надеялась, — ответила Натали.

Принесли суп. Коричневая луковая каша в тарелке меня не слишком вдохновила, а вот посыпанная подплавленным сыром гренка в центре тарелки показалась аппетитной. Но на вкус все оказалось чуть лучше, чем ожидалось, и противного лукового привкуса не чувствовалось.

— Значит, я ошиблась. Плевать. В любом случае, Дашков не имел права менять реальность, поэтому я просто вернула все на место.

— И возможно сделала из Светлова психопата или маньяка-убийцу. Знаешь, Дмитрий, конечно, та еще сволочь. Но даже он с трудом принимал Аспера, которого сам и создал. Даже изменил его имя. Думаю, в глубине души Дмитрий понимал, что его брат мертв, а это — нечто совсем другое.

— Ну… — Я опустила ложку, кусок в горло не лез. — Он погиб из-за меня. Мне с этим и жить.

— А если, — Натали посмотрела мне в глаза, — я предложу тебе сделать то же самое, что когда-то сделал Дмитрий Дашков, но избежав его ошибок? Если я предложу тебе вернуть в мир магию, только сделать это так, чтобы Светлов был жив?

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Это было сложно, ведь я уже давно попрощалась с тем миром. И теперь, столкнувшись с реальной возможностью его вернуть, растерялась.

Хочу ли я снова стать частью магического Петербурга?

Жить в коммуналке на Петроградке, учиться в Школе Огня, соперничать с магами воды, выгрызать право даже не на безбедное будущее — а просто за право жить так, как нравится? И постоянно слушать о том, что магия у меня сама слабая, бездарная и презираемая?

— А что у тебя есть здесь? — спросила Натали, словно прочитав мои мысли. — Есть достаток, которого обидно лишиться? Есть семья, которой нет в том мире? Быть может, любовь?

— Ну вообще-то есть и достаток, и семья. Я живу не в коммуналке, а в хорошей квартире, где у меня есть собственная комната. И родители у меня не кожевник и горничная, а пожарный и врач. И у меня нет никакого особого дара, из-за которого меня все презирают. Я могу поступить в любой универ и освоить почти любую профессию.

Натали откинулась на спинку и с усмешкой глотнула вино.

— И как? Куда поступила?

Я закусила губу и отвела взгляд. Дашков вернул мир на место, но время ушло вперед. И я обнаружила, что на дворе глубокая осень, а единственное качество, в котором я появлялась в универе — это в списках на отчисление. Я даже не получила студенческий! Оказывается, если в течение десяти дней ты не приступил к занятиям — то прощайся с местом.

— Давай подытожим. Ты никуда не поступила. Живешь с родителями в квартире, где солнце бывает только по телевизору, потому что вокруг настроили кучу других высоток. Твой отец ежедневно рискует жизнью, а мать горбатится на низкооплачиваемой работе, где ее считают обслуживающим персоналом — но да, не в чужом доме, а в поликлинике. И парень, ради которого ты вернулась в этот мир, где-то очень далеко, да еще и к тому же бездушный социопат. Ого. И как же от такого отказаться?

Захотелось ее ударить. Натали говорила ледяным безапелляционным тоном, каждое ее слово било наотмашь.

— Ты была капитаном команды огня, который вел ее к победе. Ты использовала магию огня так, как не удавалось никому. Ты противостояла Дашковым. Встретила парня, который готов был за тебя умереть — и умер, в конечном итоге. И хочешь променять все это на… что? Вот это?

Она обвела глазами помещение. Словно по заказу в этот момент кто-то рядом начал громко материться по видеосвязи. Натали скривила хорошенький носик и бросила в ту сторону неодобрительный взгляд.

Но у меня еще оставался последний аргумент:

— Дмитрия вряд ли можно заставить снова все поменять.

“Я ведь убила его брата” — это я сказать не решилась.

— А причем здесь Дмитрий? Он не единственный, кто может использовать Ветер Перемен. Ты тоже сможешь.

— Как?

— Показать проще, чем рассказать. Соглашайся, Ярина. Мы сможем переписать мир так, чтобы все исправить.

Что-то во всем этом мне не нравилось. Слишком уж активно Натали пыталась склонить меня к нужному решению. И она явно давно за мной наблюдала, раз знала и о том, что меня отчислили, и о том, где я живу. Только вот зачем? В этой реальности она не знала, что я существую. Да и в той мы не успели познакомиться.

Так, стоп…

— А тебе это зачем? — спросила я. — Ты ведь погибла в том мире. Зачем ты хочешь его вернуть? Я не знаю, как работает Ветер Перемен, но не уверена, что как компьютерная игра, в которой можно выбрать любого персонажа.

— Я надеялась, что ты ухватишься за возможность вернуть Светлова и не станешь задавать вопросы, — тихо призналась Аронова.

— Вопросы — основная причина всех моих проблем, поэтому не будем нарушать традицию. Зачем тебе рисковать?

— Есть законы, которые нельзя нарушать. Человек, умирающий в одном мире, не возрождается полноценно в другом. Возвращается только его тень. Это сложно описать. Ты ничего не чувствуешь, ничего не хочешь, ни к чему не стремишься и никого не любишь.

— Это депрессия. Сходи к психиатру и попей таблеточки.

— Я не договорила! — отрезала Натали, и я вздрогнула от металла в ее голосе. — И я была у множества врачей. Но отсутствие души не лечится антидепрессантами. Впрочем, в абсолютном равнодушии можно жить. До тех пор, пока не находится одна крошечная лазейка… пока ты не обнаруживаешь, что очень яркие эмоции ты все же чувствуешь. Только добиться их не так-то просто. Нужно что-то очень сильное.

— Есть хорошие сильные эмоции. Любовь, например.

— Да, только ты знаешь, когда возникает самое яркое эмоциональное проявление любви? Когда эту любовь топчут ногами. Когда эту любовь теряют. Ярче всего любовь проявляется через боль. А любовь к жизни — через страх ее потерять.

Я поежилась. Нечто подобное я уже слышала, с теми же холодными интонациями.

— Хуже всего то, что без этих эмоций ты не можешь существовать. Испытав их единожды, ты хочешь еще и еще. И эта жажда толкает на жуткие поступки.

— Например?

Натали покачала головой.

— Я пока ничего не сделала. Но думаю об этом каждую минуту. Когда закрываю глаза — представляю, как и когда могу получить желаемое. Чьи жизни могу оборвать. Рядом со мной много тех, кто не заслужил быть просто инструментом для кратковременного удовольствия, но долго держаться я не смогу.

Она наклонилась и вдруг мертвой хваткой вцепилась в мою руку.

— Я так жить не хочу. Если мы не вернем тот мир, то я начну убивать. Или еще что похуже.

— Но если вернем — ты будешь мертва!

— Я уже была мертвой, это не так уж страшно, Ярина. Просто темнота и покой, которые ты даже не осознаешь, если не вернешься из мертвых. Но так я жить не хочу. И… не хочу, чтобы так жил отец. Он не заслуживает видеть меня такой.

— А его ты спросила?

В ярости Аронова ударила кулаком по столу. Осуждающие взгляды полетели со всех сторон, но она не обратила на них внимания.

— Ты хоть понимаешь, о чем я говорю?! Я превращаюсь в монстра! И папа будет вынужден или покрывать меня или просто смотреть, как дочь становится жестокой психопаткой… хотя нет, хуже, потому что психопаты хотя бы больны. А я просто гнию заживо… и мне на это плевать. Как и Светлову сейчас. Только он вряд ли сопротивляется… Подумай, Ярина, на одной чаше весов твое мнимое благополучие в этом мире. На второй — десятки жизней, которые мы отнимем… потому что мир Дашкова уже отнял наши души, и этого не изменить.

Я молча схватила свой бокал и осушила до дна.

***

Ароновы были богаты. Очень богаты.

Их квартира занимала целый этаж в высотке бизнес-класса. Из гостиной открывался роскошный вид на Петербург, все вокруг было начинено техникой. Тихая роскошь — Ароновы предпочитали минимализм, простые формы, дорогие ткани и светлые тона. Я задумалась: а что о жизни Алексея и Натали в том мире я знала? Очень мало.

— Держи. — Аронова принесла мне чашку чая — после вина страшно разболелась голова.

— Ты уверена, что твой отец о нас не узнает?

Вряд ли Алексей будет в восторге, если узнает, что Натали меня нашла. И не просто нашла, а предложила снова изменить мир. Я и сама, признаться честно, в восторге не была.

— Не узнает, он в отъезде. Будет только послезавтра. Идем в кабинет.

Я не стала спрашивать, кем работает Аронов и откуда у него деньги на такую квартиру. Его кабинет оказался скорее библиотекой: все стены занимали книжные полки, даже над дверью и по бокам от окна.

— Папа собирает старые книги, — подтвердила Натали. — Прижизненные издания, лимитированные выпуски, типографский брак. Некоторые издания стоят миллионы. Впрочем, самые ценные он держит под замком.

Она по-хозяйски села за его стол и принялась рыться в ящиках.

— Они-то нам и нужны! Помимо прочего, он еще и собирает все об оккультизме. Полагаю, изучает произошедшее с миром… или пытается. Так что если я найду ключ, то мы сможем узнать что-то о Ветре Перемен и о том, как его пробудить. Я бы обратилась к Дашкову, да тоже не смогла его найти. К тому же есть подозрение, что он нас пошлет…

— Но с чего ты взяла, что я смогу управлять ветром? Я была магом огня. К тому же в этой жизни ни разу не пользовалась магией.

— Ты же не думаешь, что сожгла Петербург потому что Дашков забыл придумать систему магического пожаротушения? — хмыкнула Аронова. — Механика работы магии ветра и твоего гранд-пожара одинаковая. Надо только найти инструкцию, как ее пробудить…

— А с чего ты решила, что она есть у твоего отца?

— Он не хочет рисковать. Считает, что сумеет выполнить функцию хранителя, который не дает тайным знаниям разрушить реальность…

— И не подозревает, что собственными руками это разрушение приближает.

— Если ты надеешься воззвать к моей совести, то напоминаю, что у меня ее нет. Мне плевать на разочарование отца.

— Но не плевать на его боль, — тихо произнесла я. — Ты же боишься, что ему придется жить с твоим состоянием. Не хочешь ему такой судьбы. Значит, не плевать.

— Да. Пока что. И это стремительно тает… да где же чертов ключ! О… флешка? Хм…

— Что?

— Зачем ему флешка? Ими кто-то вообще еще пользуется?

— Я пользуюсь. Мало ли, зачем. Документы важные хранить. Или, может, это вообще электронная подпись от налоговой. Не будет же твой отец хранить инструкции по уничтожению мира на флешке.

— Я бы хранила, ведь все подумают именно так.

С этими словами Аронова вставила флешку в разъем. А я, пока она изучала файлы, бродила по кабинету и рассматривала содержимое шкафов. Старинные издания. Роскошные книги ручной работы. Картины — Аронов коллекционировал импрессионистов, и каждый экземпляр коллекции заслуживал внимания.

Наконец я подошла к самому дальнему стеллажу. Здесь не было дорогих книг, в основном какие-то справочники и энциклопедии. Зато были фотографии.

В основном Натали, конечно. Маленькая, школьница, выпускница — Аронов бережно хранил воспоминания о дочери и мне стало его жаль. Сначала оказался в мире, где она погибла. Потом каким-то чудом все вернулось, а вместо дочери — бездушное существо. Догадывался ли он, что происходит с Натали?

На одной из фотографий взгляд споткнулся. Трое подростков, едва ли старше нас, стояли в осеннем парке и улыбались. В одном из них я узнала Алексея. А вот двое других…

Открыв дверцу, я достала фото и всмотрелась.

— Это же мама и папа…

Посередине улыбалась мама. Лет на двадцать моложе, с дурацким начесом — но совершенно точно она! А по другую сторону стоял папа.

В надежде найти на фото какую-то надпись или хотя бы дату, я вытащила фото из рамки. На пол упал какой-то клочок бумаги. Наклонившись, чтобы его поднять, я замерла.

Клочком оказалось небольшое фото, а может, даже его кусочек — слишком мутным было изображение. На нем мама счастливо смеясь обнимала… Аронова.

— Не знаешь, кто это? — спросила я.

Натали отвлеклась от компьютера и мельком взглянула в сторону фото, что я держала.

— А, папин институтский друг. И первая любовь.

— Друга?

— Почему друга? Папы. Что-то там у них случилось, и они расстались. Папа встретил маму, родилась я. Потом, когда мама нас бросила, папа пытался вроде как с ней снова сойтись, но она уже была замужем. Не в курсе подробностей, я в личную жизнь отца не лезу. А что такое?

— Это мои родители.

— Чего?! — ахнула Натали.

— Он сказал, что Дашков все это придумал…

— Посмотри сюда! Ярина, быстро!

Что-то в ее голосе заставило послушаться. Я вернула фото на место и подошла к компьютеру.

— Смотри, что он изучал.

Сначала на экране мелькали какие-то фотографии, скрины новостных статей. Лишь через несколько файлов до меня начал доходить общий смысл.

— Не только ты искала Светлова.

— У нас нет доказательств, что это он. Просто какие-то убийства девушек. Печально, но не все преступления связаны с тем миром.

Аронова посмотрела на меня, как на идиотку.

— Серьезно? Ты вообще ничего не видишь или не хочешь видеть?

Она вывела на экран фотографии девушек, пропавших в Москве за последний год.

Словно кто-то прогнал мое фото через нейросеть с запросом “нарисуй семь похожих на нее”.

— Теперь ты понимаешь, о чем я? — спросила Натали. — Теперь веришь?

Где-то в квартире хлопнула дверь.

— Наташ? Ты дома? — раздался голос Алексея Аронова. — Я приехал.

Я отскочила от стола, едва не налетев на Натали в кресле. От ужаса похолодели руки: я хорошо представляла, как отреагирует ее отец, когда увидит меня здесь. И хоть у меня была тысяча вопросов к нему, я не была готова к этой встрече!

Впрочем, все оказалось намного хуже.

— Сиди здесь! — сказала Натали. — Я уведу его поужинать в ресторан и оставлю дверь открытой.

Что ж, она тоже знала своего отца.

Но Натали не успела даже выйти в коридор, как раздались шаги, а затем дверь открылась.

— Детка, у нас сегодня…

Аронов осекся, увидев меня. Я постаралась принять беспечный вид и одновременно судорожно придумать невинное объяснение собственному присутствию в его доме. Но более опытная Натали успела первой.

— Привет, пап! Ты рано. Знакомься, это Ярина. Мы пытаемся заказать с твоего компьютера пиццу, потому что попали под дождь и оба телефона вымокли и вырубились. Кстати, скинь денег на новый.

Во мне не было и сотой доли актерского таланта Ароновой. Она говорила это так буднично и недовольно, словно и впрямь лишилась телефона и раздражена осенней питерской погодой.

— Ярина? — переспросил Алексей, не сводя с меня глаз. — Новая подруга?

— Впервые встретились сегодня. Я одолжила ей кроссовки. Еду мимо, смотрю — девица в луже лежит. Подумала: вдруг стало плохо? А у нее каблук сломался.

— Надо же, как удобно получилось.

— Очень удобно! — раздраженно буркнула Натали. — Задолбала эта срань на улице, когда уже снег выпадет. Еще интернет отключается… будешь с нами пиццу?

— Ярина останется на ужин?

Поняв, что играть будничный выбор пиццы дальше не получится, Натали подняла голову и нахмурилась.

— А что не так с Яриной?

Эмоции Аронова имитировала мастерски. Неудивительно, что Алексей так и не понял, что прежний мир не вернул ему прежнюю дочь.

Меж тем, пока я восхищалась талантами Натали, он не стал ходить вокруг да около. За нежелание играть в странные игры его даже можно было уважать.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он таким тоном, что не осталось сомнений — закосить под идиотку не выйдет.

— То, что сказала ваша дочь. Она одолжила мне кеды и почти силой притащила сюда, чтобы накормить.

Я помахала ногой, на которой все еще были кроссовки Ароновой. К моему стыду, на паркете еще виднелись темные следы от них.

— И вы встретились случайно?

— Если бы я хотела увидеть вас специально, я бы явилась раньше.

— Вы о чем? Вы знакомы?

Еще несколько секунд мы молча смотрели друг на друга и каждый пытался испепелить другого взглядом. Но в этой версии мира магия не работала, так что даже вода с пола не спешила испаряться.

— Наши родители были знакомы, — наконец демонстративно небрежно отмахнулась я. — Когда-то.

Уж не знаю, убедило ли это Аронова в том, что я оказалась в его доме случайно и не была намерена раскрывать Натали все тайны ее отца, но он все же перестал буравить меня взглядом. Хотя внешне ничуть не смягчился.

— У нас сегодня гость, — произнес он. — Полагаю, Ярине придется остаться на ужин.

— Я бы предпочла пойти домой. Родители волнуются.

— Это уже не зависит от тебя, — отрезал Аронов.

Мы с Натали совершенно искренне недоуменно переглянулись. В воздухе витало странное напряжение. Следом за Алексеем мы вышли в гостиную, где нас уже ждал “гость”.

Я вздрогнула, когда парень, стоявший у окна, обернулся. Еще час назад я бы взвизгнула от счастья и бросилась ему на шею, наплевав на то, что Михаил Светлов понятия не имеет, кто я такая.

Но сейчас я не была уверена, что готова встречаться с ним лицом к лицу.

— Это Михаил, — мрачно представил нас Аронов, — коммерческий директор фирмы, с которой я сотрудничаю. Это Наталья, моя дочь. И ее подруга Ярина.

— Девушки останутся на ужин? — равнодушно спросил Светлов.

Но от его взгляда мне стало не по себе.

— Останутся, — тихо произнесла я.

Желание позорно сбежать было ужасно сильным, но я так долго его искала — и теперь не была готова так просто поддаться страху. Может, Натали ошиблась. Может, Светлов в порядке.

Ему определенно шел этот мир. Светло-коричневый костюм с широкими лацканами сидел, как влитой, на идеально сложенном теле. Светлые волосы были подстрижены короче, чем я привыкла, и уложены назад. На руке поблескивали недешевые часы. Я смотрелась рядом, как нищая школьница, в дурацких кедах и еще мокром платье, со спутанными волосами и наверняка расплывшимся макияжем — хоть я и пыталась поправить его в туалете ресторана.

— Закажем пиццу? — спросила Натали, и в гнетущей тишине ее голос прозвучал наигранно.

— Я велел Анне накрыть к моему приезду в столовой, — ответил Аронов. — Идем.

Мужчины любезно пропустили нас вперед, к столу. От тарелок исходили аппетитные ароматы, но я не могла заставить себя обратить внимание на еду.

Неудивительно, что Аронов не поверил в легенду дочери. Заказывать пиццу при наличии такого ужина?

И все же, для чего он притащил Светлова домой? Зачем он вообще искал его?

Если поставить себя на место Алексея, то что произошло? Дашков изменил мир, и в новом для дочери Аронова не осталось места. Я мир вернула — и Натали снова была рядом с отцом. Что не так? Что заставило его искать Светлова? Даже если Аронов подозревал, что смерть в том мире превратила Михаила в психопата в этом, не плевать ли? В стране сто сорок семь миллионов людей, да при желании они никогда бы не встретились!