- -
- 100%
- +
– Как думаешь, мы не совершили ошибку? – спросила я, повернувшись к Генри.
– Что?
– Я просто… мне страшно менять жизнь, и я боюсь, что не смогу влиться в твой мир, понимаешь? Что, если у меня не получится?
– Думать об этом нужно было до того, как ты сказала «клянусь», Теана, – холодно и недовольно произнес… муж.
Как странно было думать о Генри как о муже.
– Извини. Ты прав. Это нервы.
Я вдруг обнаружила, что все еще сжимаю в руках самолетик с пожеланием. Чтобы не встречаться взглядом с Генри, я развернула плотную бежевую бумагу с фамильным гербом Гримвеллов, и с трудом – было слишком темно – вчиталась в мелкие буквы.
«Беги, пока не поздно, Теана, вот чего я тебе желаю. Твоя клятва будет звучать как “я добровольно шагаю в ад ”. Сибилла Гримвелл».
Звездноликая, ну и семья! Сибилла с ее мрачным пожеланием окончательно выбила меня из колеи, и в дом я входила с ощущением, словно шагаю в пасть к монстру. Отчасти оно так и было: теперь на меня смотрели с интересом, как не на очередное увлечение богатого мальчика, а на нового члена семьи. Гадали: смогу ли соответствовать и с нетерпением ждали первого провала.
Нас осыпали цветами и оглушили аплодисментами. Оказывается, в доме Гримвеллов был огромный зал для приемов, где и устроили торжество. Габриэл действительно постарался и потратил на нас кучу денег. Угощения и напитки разносили вышколенные официанты в серо‑черных костюмах, живая музыка неторопливо и мелодично растекалась по залу. Музыканты виртуозно играли не только на струнах инструментов, но и на душевных струнах гостей – почти у всех было приподнятое праздничное настроение.
Зал разделили на две части, в одной из которых оставили место для танцев, а во второй расставили столы. Нас с Генри усадили за один из центральных у стены, так, чтобы со всех мест было видно виновников торжества. Пока все усаживались, а слуги разливали вино, Габриэл поднялся. Меж тем Генри щедро плеснул виски в стакан, стоявший перед ним, и сделал большой глоток. Я бы тоже не отказалась от чего‑нибудь прохладного, но в мой бокал налили красное вино, которое, конечно, не охлаждали.
– Что ж, господа, – когда все смолкло, улыбнулся Габриэл. – Сегодня произошло важное для семьи событие. Генри отныне женатый человек, с чем я его и поздравляю. Ну а Теана – новый член семьи, и я прошу всех присутствующих принять ее и сделать так, чтобы девушка чувствовала себя частью Гримвеллов.
Он несколько секунд помолчал, улыбаясь собственным мыслям, а потом словно отбросил их в сторону – и вновь надел маску заботливого счастливого дядюшки.
– Надеюсь, мой подарок понравится детям, когда они откроют его в более спокойной обстановке. Конечно, финансовое обеспечение и загородная резиденция в Блекшир‑хилле, которая с этого момента переходит в собственность Генри, таковым не являются. А теперь…
Он кивнул музыкантам.
– Позволю себе воспользоваться правом главы семьи и пригласить невесту… прошу прощения, жену моего племянника на танец. Генри, ты не против?
С улыбкой Генри поднялся, протягивая мне руку, и сам вложил ее в руку дяди, а я в это время старалась улыбаться и уныло думала, что хоть бы мое согласие для приличия спросили. Я бы, конечно, согласилась и точно так же послушно вышла на середину пространства для танцев, но чувствовала бы себя… не так странно под взглядом внимательных темных глаз и в стальной хватке Габриэла.
Прямо право первой ночи.
– Ну что ты, Теана, всего лишь первого танца.
Я густо покраснела. Неужели эта фраза вырвалась вслух?
Музыканты заиграли нежную и спокойную мелодию. За это я была безумно благодарна: вряд ли после целого дня суеты и беготни я бы смогла изобразить динамичный танец.
– И как тебе в роли леди Гримвелл? – спросил Габриэл.
– Довольно… необычно. Пока приятно.
– Рад слышать. Мне показалось, на церемонии ты была несколько зажата.
Я не удержалась и удивленно подняла брови. Я зажата?! Да он перед самым бракосочетанием заявил, что я выхожу за Генри не по любви! После такого не зажата будет только Сибилла – да и то, если уже напилась до одурения. Я мельком бросила взгляд на стол, где сидели женщины Гримвеллов – Диана, Дебра, Сибилла и дальние родственницы Генри. Сестричка моего мужа как раз от души хлестала вино, начисто игнорируя закуску, а Дебра то и дело неодобрительно на нее косилась.
Все взгляды были прикованы к нам, и я порадовалась, что Габриэл не давал даже толики свободы. Танцевать с ним оказалось легко – достаточно было не сопротивляться и позволять вести. А еще у него были очень горячие руки, даже через жесткий материал корсажа платья я ощущала тепло там, где лежала его ладонь.
– Добро пожаловать в семью, Теана. – Когда музыка закончилась, Габриэл выпустил меня из объятий. – Помни, что став однажды одной из нас, ты уже не сможешь изменить это. Даже если…
Под всеобщие аплодисменты он поцеловал мне руку. Я судорожно сжала край платья, надеясь, что никто не заметит, как кожа покрылась мурашками. Что со мной такое?! Это же не демон из кошмарных сказок, это просто мужчина! Циничный, грубоватый мужчина, дядя моего мужа.
– Даже если однажды ты решишь покинуть Генри, – закончил Габриэл.
С первыми нотами новой мелодии многие вышли из‑за столов танцевать. Я втайне надеялась, что Генри подхватит цепочку – и мы закружимся в первом танце мужа и жены, – но он не торопился подниматься из‑за стола. Рассудив, что броситься танцевать с первым, кто рискнет пригласить невесту, было бы неуважительно по отношению к нему, я вернулась за стол.
– Могу я попросить у вас воды или чего‑то освежающего, безалкогольного? – попросила у почтительно склонившегося слуги.
Тот, кивнув, исчез, а муж усмехнулся:
– Боишься пить? Я никогда не видел тебя пьяной… должно быть, это довольно любопытное зрелище.
Ему, в отличие от меня, хорошая порция виски на голодный желудок не пошла на пользу, хотя Генри вряд ли так считал. Я изо всех сил старалась убедить себя, что все нормально, что он нервничал так же, как и я. Что сейчас подадут горячее – и опьянение пройдет, а ко мне вернется привычный веселый и сияющий Генри.
– Я редко выпиваю, мне хватает одного бокала, чтобы ужасно разболелась голова. Хочется запомнить нашу свадьбу. И проснуться счастливой, а не в похмелье.
Пока я говорила, Генри сосредоточенно наливал себе новую порцию виски.
– Все в порядке? – спросила я.
– Почему ты спрашиваешь?
– Банкет начался десять минут назад, а ты пьешь уже второй стакан.
– Хочешь мне запретить? – неожиданно резко взвился Генри.
– Нет, я…
– Теана, ты весь день капризничаешь. Тебе не нравится поездка, не нравится позирование, ты устала, ты голодна, ты путаешься в клятве, задаешь странные вопросы и флиртуешь с моим дядей. Будь добра, верни девушку, в которую я влюбился.
– Флиртую с дядей?! Генри, ты в своем уме?! Как тебе пришло такое в голову?
– А мне поведали, как ты кокетничала и рисовалась, изображая голодный обморок. И как он мило кормил тебя бутербродами перед тем, как вывести ко мне. Думаешь, приятно узнавать такое из сплетен? Об этом уже все говорят!
– Так может, предъявишь претензии служанке, которая все растрепала? И заодно спросишь, как все было на самом деле? Он просто дал мне перекусить! Что до капризов, то знаешь, свадьба в твоей семье – не такое уж легкое мероприятие. Твой дядя, с которым я флиртую, прямо заявил, что наша свадьба не по любви, а сестричка прислала пожелание шагнуть в ад. Да, Генри, я нервничаю и волнуюсь, потому что хочу войти в твою семью и не опозорить тебя, но конкретно сейчас я в бешенстве, потому что на поддержку со стороны твоих родственников не рассчитывала, а вот на твою – очень даже. А ты почти обвинил меня в измене… спасибо, Генри. Именно на такую поддержку я и рассчитывала. Пойду волноваться на свежем воздухе в надежде, что хотя бы там не буду никого раздражать.
С этими словами я поднялась и на глазах удивленного мужа направилась на балкон. Хотя это скорее была прогулочная застекленная веранда с потрясающим видом на сад, залитый светом фонарей, и город, видневшийся вдали. Я полной грудью вдохнула свежий вечерний воздух и на миг закрыла глаза.
Генри непросто. Я знаю, что он всю жизнь мечтал быть достойным фамилии, делал все, чтобы стать преемником дяди. Неодобрение Габриэлом нашей свадьбы больно по нему ударило. Но обвинять меня в том, что я флиртую с Габриэлом? Да я готова в обморок упасть, когда старший Гримвелл оказывается рядом! О том, чтобы использовать привлекательность или пытаться его очаровать нет и речи. Все, чего я хотела – пересекаться с жутковатым главой семейства как можно реже. Как до свадьбы, так и после.
Им всем пришлось нелегко, когда родители погибли. Тайну обстоятельств гибели бабушки и дедушки Генри тщательно оберегали, ходили разные слухи, но я склонялась к тому, что они были охотниками на колдовство. И отдали жизни за нашу безопасность.
Сейчас Чармерд – светлое, спокойное и почти лишенное магии королевство, дышать в котором можно полной грудью. Но так было не всегда. Еще сорок лет назад весь мир был погружен в пучину черной магии и страшных кровавых ритуалов. Колдуны в нем правили бал, а смертные жили в страхе. Чтобы бороться с магами, не было ни ресурсов, ни сил, ни единства. То, что однажды в Чармерде появился сильный лидер, почти уничтоживший колдунов и колдуний, было чудом.
С тех пор за колдовство карали жестоко и немедленно. Чармерд вздохнул с облегчением.
К сожалению, мои родители не успели насладиться безопасной и безмятежной жизнью. Родители Габриэла тоже. Это наложило отпечаток и на меня и на детей Гримвеллов.
– Скучаешь?
– Звездноликая… – пробормотала я. – Вам лучше уйти.
Габриэл удивленно поднял брови.
– Прости? Уйти совсем или мне можно хотя бы остаться в доме?
– Вы поняли, о чем я. Генри злится.
– Из‑за чего?
– Из‑за вас. Из‑за того, что я с вами говорю. Из‑за того, что вы меня накормили.
– Это… – Он нахмурился. – Какая‑то забава? Свою жену имеет право кормить только Генри или я обломал какую‑то захватывающую эротическую игру с бутербродами?
Я закатила глаза и снова отвернулась. Смотреть на сад было приятнее и спокойнее.
– Ты не выглядишь счастливой, Теана.
– Я устала.
– Хорошо. В качестве извинения за не самый ласковый прием я дам тебе совет. Генри боится предательства. Его часто предавали, начиная с отца, который сбежал, едва узнал, что Диана беременна. И Генри понимает, что ты рано или поздно – а скорее всего, рано – столкнешься с соблазнами. Ему только предстоит тебе довериться. Не злись, что это дается ему трудно.
– Да, но мне тоже трудно, когда он обвиняет меня во флирте с вами.
– Может, он не так уж неправ? – усмехнулся Габриэл.
– Что?! – Я так резко обернулась, что подол платья взметнулся над полом.
– Ты напряжена, когда я прикасаюсь. Отводишь взгляд. Кусаешь губу. Я хорошо знаю язык женского тела, Теана. Но можешь не пылать праведным гневом. Я хоть и недостаточно порядочен, чтобы не трогать чужую жену, все же люблю Генри. А ты слишком наивна и неопытна, чтобы ему изменять. Впрочем, если однажды вы расстанетесь, возможно, мы проверим эту интересную теорию в деле… и в спальне.
– Мне не нравится этот разговор! – отрезала я.
– И тебе нужно научиться выходить из него достойно. Завтра мы с Деброй проведем для тебя пару уроков. Провокаций будет много. Придется на них отвечать.
Изящным движением Габриэл взял с подноса проходившей мимо служанки два бокала с игристым вином и один протянул мне.
– Поздравляю с бракосочетанием, Теана. Приятного вечера и продуктивной ночи. Прошу меня извинить, я должен беседовать со всеми гостями по очереди.
Открыв рот и до боли в пальцах сжимая тонкую ножку бокала, я смотрела вслед Габриэлу, не до конца понимая, как вообще ему за считанные секунды удалось вывести меня из себя. Это что, была проверка?! Да мы же не в школе выживания, а на свадьбе, в самом‑то деле!
Теперь и мне понадобилось выпить, поэтому я залпом осушила бокал. Освежающее сладковатое вино принесло облегчение и легкое головокружение. Понятно, почему Сибилла столько пьет. И понятно, почему ее жених сбежал – если и ему устраивали такие проверки, то он просто не выдержал напора.
Казалось, моего отсутствия никто не заметил. Я разрешила себе провести на балконе еще минуту прежде, чем вернуться в зал, затем еще минуту и еще, сама не заметив, как пробыла там больше часа. Смотрела на сад, дышала воздухом и слушала приглушенные голоса, музыку и звон бокалов.
Все наладится. Свадьба закончится, и мы с Генри будем счастливы. Я вряд ли стану для них своей, но ведь моему миру совершенно необязательно исчезать, мы можем смешать наши и создать новый. В котором будет место счастью, в котором не придется глушить тоску алкоголем.
Я вернулась в зал и словно очутилась во сне. Роскошные люди в роскошных нарядах пили и веселились, смеялись и наслаждались жизнью. Габриэл и несколько мужчин беседовали у стены, Сибилла методично и равнодушно накачивалась спиртным. Я поискала глазами Генри и нашла его танцующим с миловидной рыжеволосой девицей в шикарном небесно‑голубом платье. Острый болезненный укол как будто проткнул сосуд со жгучей горькой ревностью.
Спокойно, Теана, это может быть одна из его многочисленных кузин, давняя подруга, одноклассница. Наконец, любимая внучатая племянница какого‑нибудь дальнего родственника, который попросил развлечь его любимицу.
– Во всяком случае, устраивать сцены – точно не лучший способ завоевать доверие Гримвеллов, – сказала я себе.
Музыка смолкла и, подхватив пышные юбки, а еще нацепив вежливую счастливую улыбку, я направилась к мужу.
– Как насчет танца с молодой женой? – спросила я.
На миг тиски, сжимавшие сердце, разжались: показалось, что все тревоги и разочарования позади. Сейчас Генри обнимет меня – и мы закружимся в танце, на зависть гостям.
– Об этом надо было думать раньше, – бросил Генри. – Когда ты свалила и бросила меня здесь.
– Генри, я была на балконе.
– Не сомневаюсь, что ты отлично провела время. Я тоже развлекся, чувствовать себя идиотом, вынужденным танцевать с кем угодно, кроме жены, так забавно!
– Прости. Я немного расстроилась и забыла о времени. У вас красивый сад, я…
Муж поморщился.
– Генри, я не хотела обидеть тебя. Твой дядя…
– Что, занял тебя на часок?
– Хватит! Твой дядя ведет себя как последняя скотина! Прости, я не хотела бросать тебя. Мне жаль, что ты чувствовал себя идиотом и настолько сильно растерялся, что даже не сходил поискать пропавшую невесту, тем более что она предупредила, куда отправилась. Пожалуйста, давай попробуем не омрачать праздник скандалом. Потанцуем и помиримся. Пожалуйста, Генри.
– Праздник? – Он удивленно поднял брови. – Считаешь, это похоже на праздник?
– Я тебя не узнаю. Тебя как будто подменили.
– То же я могу сказать и о тебе.
– Мне жаль.
Я покачала головой, чувствуя, как начинается приступ мигрени. Яркий свет и громкие звуки стали практически невыносимы.
– Что ж, раз у тебя нет желания видеть меня, как и у большинства гостей, не возражаешь, если я отправлюсь в комнату и отдохну?
Генри пожал плечами, что можно было расценить как «делай что хочешь». На самом деле я даже выдохнула с облегчением, потому что оказаться наконец в тишине и покое было единственным желанием этого дня. Мне удалось незаметно выскользнуть из зала, подняться по лестнице и, отсчитывая двери, найти наши апартаменты.
Посреди гостиной стояли два сундука с моими вещами, их доставили утром. Дверь в спальню была приоткрыта, но свечи не горели, и комнаты были погружены во мрак. Я остановилась перед большим зеркалом, медленно расплетала волосы и пыталась не превращаться в вечно ноющую унылую девицу из числа тех, что постоянно плачут о своей несчастной судьбе посреди шикарных апартаментов.
Но все равно не смогла сдержаться, сморгнула слезы и сбросила неудобные туфли. Можно было притвориться, что я плачу от облегчения.
Неужели Габриэл был прав? Неужели я убедила себя, что влюбилась в Генри, потому что он из обеспеченной известной семьи? Мне казалось, мы понимаем друг друга с полуслова, но что, если я, как и остальные девушки, была ослеплена мечтой о шикарной жизни? Отбрасывала все сомнения, потому что страстно хотела вырваться из нищеты? И мой брак дал трещину, едва начавшись…
Почувствовав волну жара, я распахнула окно и вдохнула свежий ночной воздух.
– Не хочу быть такой… я же обещала, что буду хорошей…
Посиди здесь, Теана, а мама с папой посмотрят, кто пришел, хорошо? Нужно сидеть очень тихо, милая. Что бы ты ни услышала, хорошо? Это важно. Очень важно! Ты сделаешь так, Теана? Будешь хорошей девочкой?
Это последнее, что сказала мама прежде, чем запереть меня в тайной каморке в шкафу. Я не была хорошей девочкой, я не послушалась ее… и если бы тайник не был надежно заперт, я бы вырвалась и колдунья меня нашла. Сидя в крошечной комнатушке, обнимая любимого плюшевого зайца, я много часов слушала крики родителей и заклятья темных ритуалов, для которых из них выкачали всю кровь.
Опустив голову на руки, я слушала щебетание какой‑то ночной птицы и боролась с воспоминаниями, когда дверь наших комнат открылась, впуская Генри. Он слегка пошатывался и затуманенным взглядом осматривал комнату.
Муж был в стельку пьян.
Более унылого и несуразного окончания свадьбы невозможно было представить. Сама того не желая, я обидела мужа, игнорировала его половину вечера, из‑за чего тот напился до беспамятства и теперь стоит в нашей новой гостиной, пытаясь сфокусировать взгляд на двери. А вместо страстной и нежной брачной ночи меня ждет тревожное бдение возле страдающего похмельем Генри.
Я устало махнула рукой. Что уж теперь мучиться угрызениями совести? Да и не устраивать же безобразный скандал пьяному мужику, в этом все равно нет ровным счетом никакого смысла.
– Идем, я уложу тебя спать, – вздохнула я.
Генри, пошатываясь, вошел в спальню, смерил меня заинтересованным взглядом и пьяненько усмехнулся.
– Развлекаешься… леди Теана Гримвелл…
– Праздник закончился.
– Праздник только начинается.
Я не ожидала сама от себя, что испытаю раздражение и отвращение, когда Генри прижмет меня к себе и попытается поцеловать. От него пахло табаком и алкоголем, но запах не был неприятным, скорее слишком… мужским. А руки жадно шарили по моей спине, нащупывая пуговички на платье. Раньше мне нравились его прикосновения, и я очень ждала этой ночи, но сейчас как будто не Генри был рядом со мной в темной спальне.
– Нет! Генри, нет, я не хочу! – выдохнула я.
Он, конечно, не слушал возражений, но на мое счастье был слишком пьян. Я вложила все силы в то, чтобы отпихнуть мужа от себя. Генри отшатнулся и, запнувшись за ковер, грохнулся на пол, чудом избежав удара о банкетку.
– Звездноликая!
Я бросилась к нему.
– Генри, боже! Да что с тобой такое?!
Его лицо с видимым трудом приобрело осмысленное выражение. Кажется, он хотел изобразить страсть или что‑то типа того, но получились обычные пьяные домогательства. Лощеный наследник Гримвеллов, мечта всех молодых девчонок Чармерда, Генри сейчас ничем не отличался от любого из толпы работяг, что свистели и улюлюкали вслед каждой красотке.
Когда он снова потянулся и сделал попытку ухватить меня за руку, я поняла, что не смогу поднять мужа и уложить на кровать. А если попробую это сделать, то возможно проведу первую брачную ночь не совсем так, как в фантазиях и мечтах.
– Ты клялась мне подчиняться! – рявкнул он. – Ты клялась, что не предашь!
– В клятве не было ни слова о том, что я должна терпеть пьяного мужа в постели.
– Ути‑бозе‑мо‑о‑ой, – Генри нарочно сюсюкал, будто говорил с ребенком, – подумаешь, немного выпил. Теана, мать твою, хватит ломаться, ты моя жена! Почему ты смотришь на всех, кроме меня?! Может, и здесь кто‑то успел побывать, пока я был внизу, а?!
– Проспись, – бросила я. – Утром поговорим. И не удивляйся, если завтра я подпишу бумаги на развод.
– Кто тебе его да‑а‑аст! – взвыл Генри.
Он с неожиданной резвостью поднялся, а я отшатнулась, вдруг испугавшись мужа всерьез. Что придет ему в голову? О чем он сейчас думал, так жадно всматриваясь в мое лицо?
– От Гримвеллов уходят только в могилу, Теана. Неужели ты еще этого не поняла?
Я на несколько секунд закрыла глаза, успокаиваясь. Руки мелко дрожали, а в горле застрял ком, мешавший говорить. Мой голос словно мне не принадлежал – казался чужим и безжизненным.
– Ложись спать, Генри. Я устала.
Он сделал несколько шагов в направлении меня, но я не стала проверять, была то попытка исправить содеянное или новый виток его сумасшествия. Оставаться с ним наедине было попросту опасно. Я еще верила в то, что на все есть какая‑то причина, что существует веский повод, позволивший мужу так вести себя. Неужели я совсем не знала Генри?
Я выскочила из комнаты, в последний момент схватив массивный бронзовый ключ и за секунду до того, как Генри ударился в дверь, успела запереть ее снаружи. Тяжело дыша, прислонилась лбом к холодному дереву и вздрогнула, когда все вокруг затряслось от мощного удара.
– Теана, открой!
Хоть и зная, что муж не видит меня, я отчаянно покачала головой. Я словно в каком‑то кошмаре, где все ведут себя неестественно и пугающе.
– Открой, я сказал!
– Прости, Генри, но я впервые в жизни тебя боюсь.
И впервые не знаю, что делать дальше. Я в чужом доме, в пышном свадебном платье, совершенно разбитая и растерянная. Куда идти? У кого попросить помощи?
Точно не у Габриэла. Во‑первых, неизвестно, как глава семьи относится к пьяным выходкам членов своего семейства. Генри на особом счету у него, и это может означать как лояльность и готовность сквозь пальцы смотреть на прегрешения, так и излишнюю строгость.
Я все еще надеялась разобраться с тем, что заставило мужа так повести себя в день свадьбы. Не бывает такого, чтобы чуткий, веселый и спокойный мужчина вдруг в один миг превратился в домашнего тирана! Не бывает, и все тут! Я бы заметила… я бы хоть что‑то, но заметила. Знаю, что есть причина. Она должна быть!
Убеждая себя в этом, я направлялась к лестнице. Единственное решение, пришедшее в голову: провести ночь в гостиной, тихонько подремав в кресле у камина, а утром, когда часы пробьют шесть и проснется прислуга, прошмыгнуть обратно в спальню. Генри будет спать к тому времени, надеюсь. Потом мы поговорим, и скандала удастся избежать.
Безумие какое‑то. Я собираюсь прятаться от собственного мужа в доме его родни…
Стало так жаль себя, что на глаза навернулись слезы. Вот что должно было быть написано в записке с пожеланиями.
«Ты проведешь первую брачную ночь в неудобном кресле, вслушиваясь в звуки старого особняка и…»
К слову, о звуках. Я остановилась посреди темного коридора, замерла, даже перестав дышать. Вдруг показалось, что откуда‑то из недр дома доносится негромкое пение. Голос был мужским и монотонным, и, пожалуй, в нем не было ничего особенного, кроме той волны иррационального страха, которую он вызвал.
Я слышала заклинания лишь однажды, но та ночь стала моим проклятием.
Из легких словно выбили весь воздух, а грудь изнутри обожгло пламенем. В доме Гримвеллов кто‑то колдует? Кто‑то из гостей воспользовался гостеприимством и предал хозяев, осквернив их место колдовством?
Нужно было поднять панику, закричать, но я испугалась, что кто бы ни колдовал в одной из комнат дома, он успеет замести следы, пока я ищу хоть кого‑то, кто сможет помочь. Поэтому осторожно, ступая как можно тише – благо в этом помогали ковры – я покралась в сторону источника звука.
Монотонное пение становилось громче, и наконец я остановилась возле ничем не примечательной двери. Их здесь были десятки, возле одной из таких я подслушала разговор Генри и Габриэла в тот день, когда знакомилась с их семьей. За дверью могла оказаться как чья‑то спальня, так и гостевая. Я осторожно повернула ручку, готовая в любой момент метнуться к лестнице и спрятаться в гостиной.
Но человек, стоявший возле небольшого алтаря на коленях, не видел меня. Его фигуру с широкими плечами, рельефными мускулами и несколькими тонкими шрамами вдоль линии позвоночника освещали красные свечи. Зловещее мерцание искажало силуэт, но даже так, со спины, в полумраке, я без труда узнала Габриэла Гримвелла.
Пальцы до боли сжали холодную ручку.
В руке мужчины сверкнул серебряный кинжал, которым он взмахнул над алтарем. Струйка темно‑красной крови окропила камень, а заклинание зазвучало громче. Хотя стук моего сердца заглушал слова, а накативший ужас мешал осознавать их смысл.
Я тенью метнулась прочь, свернула за угол и без сил сползла по стене.
Звездноликая богиня… Габриэл Гримвелл – колдун. И Генри, кажется, об этом знал. Вот почему он так странно отреагировал на весть о казни леди Харсперин!