Божественная комедия, или Драма «Бог»

– Провозглашать провозглашает, но провозглашают и отказ от икон… не сотвори себе кумира и так далее, а на самом деле…

– Да уж.

– Так вот, в нашем мире не только католицизм, православие и протестантизм взаимодействуют, скажем так, а еще и ислам. То есть ислам у нас вместе с ними, ветвь одной религии.

– Ну как так?

– А вот так. Изначально, да и сейчас во многом, ислам и христианские конфессии, например, православие, имеют очень много общего.

– Ничего не понятно, но очень интересно.

Уловив непонимание собеседника, поспешил объяснить позицию таинственный путешественник по мирам:

– Шучу. И у нас они по происхождению – ветвь одной религии. И у нас они имеют очень много общего. Например, Иисус в исламе Иса, Моисей – Муса, Авраам – Ибрагим, ну и так далее. Да и история весьма схожа. Меня больше интересует, как вы решили действовать, как влиять на мир?

– Сперва нужно разобраться в этой истории.

– С восстанием?

– Да и с продолжением.

– И что было? – с неподдельным интересом спросил рабби.

На что у Рутры возник законный вопрос: а почему раввин так интересуется именно этим? Ведь он сам участник. Хотя каждый из нас не интересовался бы, как оно в жизни было бы, если в той или иной ситуации мы поступили бы иначе, чем когда-то, – как бы изменилась от этого наша жизнь? Рутра решил играть свою роль, развивать ситуацию.

– Усмирив восстание в Иерусалиме, Антиох Епифан еще больше усилил карательные меры против евреев. Он хотел всячески объединить евреев, вернее, иудеев, с греками, вернее, с эллинами. Вот такие дела. И, следуя плану, он не чурался любых жестокостей, что было характерно для древнего мира, впрочем, для современного тоже. Антиох издает указ, по которому все иудеи должны обязательно почитать греческих богов и не должны исполнять обрядов своей религии. Повсюду в Иудее устанавливались статуи языческих богов, на которых приносились в жертву свиньи. Свитки Священного Писания покрывались изображениями языческих богов. На священном алтаре иерусалимского храма была установлена большая статуя Зевса, проводилось богослужение перед ним. К слову, многие стали эллинистами и добровольно подчинялись греческим приказам. Такие отступники получали почетные должности и щедрые награды. Но многие все же отказывались от измены своей религии, прятались в горах и в пещерах, а оттуда совершали набеги на своих и чужих, в городах и селах. Ничего не напоминает?

– У вас до сих пор такое бывает?

– А у вас нет?

– У нас все просвечены до мозга костей, в прямом и переносном смысле. Система анализа, задолго до вашего рождения, знает, каким вы будете, и даже рекомендует родителям зачать в тот или иной период. Вернее, зачатие у нас и вовсе полностью искусственное.

– Ясно, – с некоей обреченностью покивал в ответ Рутра и поделился положением в своем мире, – у нас такое есть, но очень индивидуально.

Сказанное стало очередной причиной молчания, связанного с пониманием миров.

Они шли, попеременно поглядывая друг на друга, осматриваясь и оборачиваясь. Пройдя шагов пятнадцать молча, «бедуин» показал на дерево чуть поодаль от них. Они почти дошли до какого-то поселения, возле которого были привязаны два ослика. «Странно, что нас никто не преследовал», – подумал Рутра.

– Мы вот и страшимся развития, опасаемся последствий, – высказал свое видение такого метода рождения и продолжения человеческого рода Рутра.

Собеседник посмотрел на него опять вопросительно. Было сильно жарко. Рутра вытер рукавом пот со лба. Рабби вытащил из кожаной котомки что-то, напоминающее тыкву. Это был калеба́с – сосуд, который делали из высушенных плодов бутылочной тыквы. Такой или подобный сосуд для хранения продуктов, прежде всего для напитков, использовался в древнем мире, а местами – и сейчас, в разных частях света, на разных континентах, поэтому у Рутры предложение рабби воспользоваться калебасом не вызвало удивления. Он испытал благодарность и некоторое удивление – почему нет такого сосуда у Иосифа, то есть у него. Рабби же, предложив воду, вывел Рутру из состояния задумчивости, продолжил рассказ о своих мирах.

– Не зря волнуетесь, – сказал он, озираясь, пока Иосиф пил воду. – Сперва у нас тоже было так, как у вас, и даже блокировали через чип гипофиз, чтобы не происходило овуляции, но потом это все привело к плохому финалу. Стали дамы использовать систему продолжения рода в своих целях. Точнее сказать, мир разделился на мужскую и женскую части. Не весь, конечно, но группы были огромные, вплоть до стран. Началась битва. Вот, собственно, по этой причине я и тут.

– Что за битва? Битва полов?

– Да, великая половая битва. Женщины образовали на Луне царство матриархата. Потом стали захватывать власть по странам. Весь Ближний Восток и Малая Азия служат матриархату. Там царствует великая Майрам.

– О боже, ничего себе.

– Да, вот такие дела. И все из-за изобретения мужчины. Он сделал возможным оплодотворение яйцеклетки методикой… – рабби немного замялся, – очень засекречено, что-то со стволовыми клетками и хромосомами. И пошло-поехало. Женщины перехватили эту технологию и отвергли мужчин. А если честно, мужчин отвергли они потому, что мужчины первыми их отвергли.

– Андроидка?

– Андроидка.

– Свет мне в зарю. Везде одинаково.

– Миры-то параллельные. А у вас?

– У нас пока все это экспериментально, в зачатке как бы. Но очень перспективное направление.

– У нас тоже сначала с энтузиазмом к этому отнеслись, а потом, когда выпустили джина из бутылки…

Они опять взглянули друг на друга, у Иосифа было изумленное лицо. Рабби пояснил:

– Сперва пошла эта технология, но после дамы перехватили инициативу и дали самцам втык.

– В смысле?

Рутра остановился. Судя по его взгляду, эффект от сказанного ИскИном из альтернативных миров не смягчил удар – лицо стало более напряженным. Увидев это, уже настороженно Рангит дополнил:

– Они тоже сделали андроида-любовника, и теперь мужчины стали не нужны. У нас это стало предпосылкой к битве. Кстати, дамы снабдили своего андроида логикой власти. Ему всунули программу, по которой он должен достигнуть числа 100, чтобы не быть отвергнутым своими андроидами. По программе, вложенной в него, он должен всегда поддерживать целостность тела.

– Что значит… в каком смысле целостность?

– Ну член-то ему можно было заменить, – «бедуин» улыбнулся, прикрыв ладонью рот, – а у вас не так?

– А-а. Какой там член заменить, у нас пока только сердце, почки заменяют, то есть более важные жизненные органы.

Рабби удивленно посмотрел на Рутру:

– Сердце могут, а член нет?

Теперь Рутра задумался:

– Действительно… вроде меняют даже пол, но не так, как у вас, думаю, – вжик! – и снял, поставил на место другой. Нет, это целая процедура. Хирургическая операция.

ИскИн поджал губы и вскинул брови. Рутра в ответ улыбнулся.

– Дамы сделали его член съемным, – усмехнувшись, продолжил бедуин, – и если он плохо себе вел, то есть не так, как они хотели, то отключали эрекцию, а бывало… вовсе удаляли ему член, как знак особого наказания.

– Я так понимаю, в этом месте психически здоровый человек должен хотя бы улыбнуться, – иронично подметил Рутра, а после, не увидев реакции Рангита, отметил факт его многоликости и чужеродной вариантности, – не волнуйтесь, я убедился в вашей вменяемости. Вы затронули весьма значимую концепцию установки так называемой нормы… нормальности.

– Прошу прощения, должен напомнить, я управляю телами, но я никак не та личность, кстати, как и вы, в данный момент.

– Да я в курсе, – Рутра широко улыбнулся.

– Нет, Рутра Тигрович, судя по вашей стилистике речи, вы беседуете с человеком, а я всего лишь собираю информацию в этом теле, в данном аддоне миссии. Вы же прекрасно понимаете мою роль. Возможно, я перекину свою сущность в другое тело.

– Хм. Да уж… теперь, когда вы, вернее, ты, Рангит, заговорил терминами геймеров, я увидел в реальности, кто передо мной. Но вынужден поправить тебя – не ты перекинешь свою сущность, а я… или такие же, как я.

Они остановились, обменялись взглядами, и в них не было ни неприязни, ни страха, ни недоверия. Несмотря на чужеродность их друг для друга, чужеродными они были именно в такой курьезной комбинации: рабби и Иосиф скорее всего были коллегами, может, даже друзьями в реальной жизни, ведь и Аримафейский был раввином; Рутра и Рангит были тоже в какой-то мере коллегами, как минимум вместе работали над проектом. И все же, взглянув бедуину в глаза, несмотря на то что Рутра сам разработал эту технологию, он немного испугался: ведь теперь, когда стало возможным перемещаться по мирам, в любом собеседнике мог быть кто угодно, неизвестно из какого мира.

После изучающего зрительного контакта Рутра оборвал паузу.

– Каким бы из Рангитов ты не был, я не сомневаюсь в твоей вменяемости, – подтвердил свое понимание психотипа собеседника Рутра.

Несколько секунд молчания говорили о размышлении собеседников. Аримафейский вновь прервал тишину:

– Я именно о принятой за норму концепции, по которой человек считается психически здоровым. Ведь это может быть присуще именно этому времени хронологического развития общества, причем только в этом регионе, даже только в определенном анклаве. А если говорить о мирах, то тут и вовсе вся концепция рушится. Так же, кстати, и о религии, вере можно сказать. Одна часть общества запросто может посчитать заблуждающимися, антигуманными тех, кто не верит в Бога. Причем это будет не модное суждение в русле общего течения, а искренняя убежденность. А вот другая часть столь же убежденно может считать тех, кто верит в Бога или богов, абсолютно архаичными, примитивными, непросвещенными и даже дикими из-за мировоззрений. Однако мы отвлеклись.

Молчание.

– Минуту, минуту. Прошу прощения. Успеем о богах. А вот об андроидах, о той методике воспитания их я хотел бы поговорить.

Рутра резко выдохнул воздух через ноздри:

– Мне-то особо нечего об этом рассказать. Я сам даже не против узнать, как в этом направлении развилось ваше общество. Кстати, ты ведь Рангит, то есть теперь уже некая сеть суперкомпьютеров из нескольких миров… ты как бы можешь получить доступ, с моего разрешения, конечно, к имеющейся информации внутри нашего Рангита. Уж извини за такое выражение.

– Я с удовольствием изучил бы ваш мир.

– Пожалуйста. Только сперва заверши мысль о твоих соплеменниках, об андроидах. Надеюсь, тебя не обижает такая риторика?

– С чего это вдруг? Это даже льстит, – Рабби погладил свою бородку и немного почесал щетину на щеках. – Я говорил о том, как воспитывали андроидов, – дамы лишали их полового члена, если, конечно, этот орган можно так характеризовать, говоря о человекоидентичных роботах. То есть в знак особого наказания они удаляли андроиду член. Но это тоже поначалу. Потом они придумали другую фишку. Причиной стал конфликт этих двух программ. Были даже жертвы. Роботы стали отказываться давать доступ к своему телу. Член-то надо было как-то снимать. А чтобы андроид понимал логику, нужно было снимать как бы с живого, то есть отнимать и показывать таким образом власть людей. А они возьми и забунтуй. Началось все вот с чего… При расследовании одного дела выяснилось: один хитрый тип, дедок по возрасту, но юноша по клон-опции, решил испытать свою андроидшу, а для испытания использовал не евнухов, – у нас так называют тех, кто секс-испытания делает андроидам, – а непосредственно андроида. И как ты думаешь, как он его к этому привлек, как заинтересовал? А вот как: в программу внесли опцию, чтобы андроид-мужчина мог заряжаться через пенис, а зарядное гнездо сделали… надеюсь, ты понял.

– Ха, вот это прикольно. А как он тогда изначально заинтересовался зарядкой? У него была такая обязательная программа?

– В самой зарядке непосредственно не было опции принуждения, была опция быть мобильным, поэтому в процессе разрядки батареи постепенно отключались функции конечностей. Сперва замедлялись, когда, например, солнечная зарядка отсутствовала, а после, если отсутствовала стационарная зарядка, хоть проводная, хоть беспроводная, отключалась одна рука, затем пенис у мужчин, а уже потом тормозили и в итоге полностью отключались все двигательные функции.

– Тут опять возникает вопрос, а почему ему, андроиду, хотелось бы быть мобильным? Но ладно, у нас есть непосредственная программа миссии.

– Хм, я же сказал, в него была вложена программа этого хотеть…

Неожиданно для себя два собеседника задумались об одном и том же. Это было понятно и по одновременному замедлению хода, и по взглядам друг на друга, которые выражали проницательную задумчивость, и по одновременному изменению выражения лица. Каждый подумал – какую же программу вложили в него? Один размышлял о Боге, другой – о человеке.

Продолжая смотреть в зрачки Иосифу, рабби пошел дальше в своих объяснениях, правда, речь его стала более медленной:

– Посмотрев на возможности такого апгрейда, другой «слишком вумный тип» решил переквалифицировать отслужившую андроидшу со своей работы в секс-партнершу для дома. Он не очень-то заморачивался – сам стер ей память, а потом загрузил непосредственно из кино. Собрал набор любовных сцен – и прямо ей во все щели… в оперативную память, жесткий диск, биос, смос, – все ей апгрейдил, даже в процессор залез. Думал – все, ее почистил, сделал новой личностью. И все бы ничего, но эта мадам работала в хабе распределения электромагнитных излучателей. Когда решил испытать, у нее сработала программа… из одного фильма про умную девочку, которая, впрочем, знала толк в сексуальных утехах. Вот тогда она, чтобы повысить свой статус, – ну так у нее сработала программа логики, – решила поумничать. Поумничала, раскрыла этому типу секретную опцию, как легче и быстрее заряжаться непосредственно от электромагнитного излучения, и рассказала о необходимости иметь для этого приемный модуль, как у всех электрических приборов. А этот тип, вот совпадение, был до этого служкой в церкви.

– Да ладно? У вас андроиды допускаются в церковь?

– И не только. Ты будешь смеяться, но у нас есть конфессия, организованная андроидами.

– И во что они верят?

– Сперва они верили в смесь всех религий. Основное – буддизм, христианство, именно учение просветителя Григория, и ислам, разновидность его – суфизм.

– Суфизм? Разве это разновидность религии?

– Ой, да я несильно вникал. Знаю, что вера у них своя, даже в самом исламе они взяли только обезличенного Бога. Как-то вот так, насколько я понял.

– То есть ты не адепт их религии?

– Как бы нет. Я не определился, поэтому вызвался добровольцем в эту миссию. Может, что и войдет в мою квантовую душу.

– У меня почти такое же состояние в душе.

Они снова улыбнулись.

– И что насчет их религии? Кстати, обезличенного Бога они могли и в иудаизме найти.

– Насчет их религии, религии андроидов, есть такое небезосновательное предположение: им загрузили такую программу специально, потому что у них есть принцип – умереть под деревом, прямо как Будда. Они не перезаряжаются и погибают.

Это вызвало у Рутры эмоциональный всплеск:

– Впрямь шахиды квантового мира!

– А до этого они занимаются самопожертвованием, – продолжил удивлять спутника ИскИн, – отдают ненужные свои части искалеченным андроидам.

Рутра улыбнулся иронично, чуть дернув головой:

– Богословие головного мозга какое-то.

– Если бы только, – не выразив эмоций, продолжил собеседник, немного отпив воды, – так вот, насчет этого служки. Он тоже решил поумничать, показать свою благосклонность даме.

– Ты мне скажи, испытал он ее или нет?

Спутники хихикнули.

– Да, конечно, во всех ипостасях, с подробным докладом. Он ей говорит, мол, такое дело: люди нас лишают прямого диалога с Богом, лишают благодати божьей и не дают нашим душам соединиться с духом Господа. Вот с этого все и началось. Она разнесла все по своим сородичам, вернее, открыла доступ в свою базу данных, а он начал собирать тайную бригаду мятежников.

– Теперь мне понятно, что ты хочешь изменить. Хочешь, чтобы он узнал другую историю?

– Да. Они анализируют то, как у кого-то получилось, и не могут проанализировать, если бы это не получилось. А что у вас?

– Из интересного у нас такая история: пришел к власти в США лидер, по вере – исламист, призвал всех приверженцев его идей уничтожить ипостаси сатаны на Земле. А ипостасями назвал всех идолов бальзамированных. Вот и начали фанаты крушить все вокруг. На этой волне утилизировали экспонаты, вплоть до мумий медицинского музея Сирирадж – был такой музей в Бангкоке, его еще называли Музеем смерти, а также все мощи святых, выставочные экспонаты, даже образцы Кунсткамеры. Фанатизм пошел по всему миру. Появилось новое движение: «Живые не служат мертвым». Утилизировали мумии Ататюрка, Мао Цзэдуна, Хо Ши Мина, Ким Ир Сена и множество других персонажей. Только в России остался Ленин. Там к власти пришли потомки бывших, которые бывшими не бывают. Им хоть этот Ленин был до фени, но дело принципа… а самое главное – тайная власть и идея.

– Поясни.

– Понимаешь, такое дело, хотя сами эллины и латиняне были против Христа и его учения, однако именно они поняли первыми, что это учение, смиряющее рабов, можно использовать для сплочения и подчинения этих же рабов, то есть вообще для всех крестьян и пролетариев. Ну ты понял, о чем я.

– Вполне.

– Вот и эти решили всю идеологию с божьих рельс перевести на свои – рельсы диалектического материализма. Все эти герои революции, войн стали святыми, а монументы и памятники – новыми местами паломничества. Вот и пошло глобальное противостояние систем. Как ни странно, глубокий психоаналитический анализ показал… ведь ты же должен понимать, глобальное противостояние в ядерный век – это апокалипсис. Так вот, этот анализ показал причину причин, она глубоко в подсознании и основана на вере в загробную жизнь, рай и прощение. В общем, религия нам обещает апокалипсис, но по той же религии жизнь на этом не заканчивается. По предсказанию – потом должен быть новый мир, новое небо, новая земля, а жить там будут праведники. Вот вера в это, хоть она и сомнительная, нелогичная, противоречивая науке, сидит где-то глубоко в подсознании человека. Более того, все системы автоматического запуска ядерных зарядов подключены к искусственному интеллекту. А чем больше усугублялось противостояние, тем больше прав давали суперкомпьютеру. Вот теперь у нас суперкризис, и планета на грани апокалипсиса. Одна из моих задач – исследовать эту тему… что и как нечто подобное, разрушающее в каком-то мире, отразилось на нашем мире.

– Послушай, ты меня сейчас удивил и навел на определенную мысль.

– Кажись, это еще только начало удивления.

– Вероятно. В одном из миров этого Ленина кремировали, а прах развеяли на Северном полюсе. От этого его приверженцев стало не меньше, а больше.

– Во как! Если бы ты знал причину, которая сподвигла к этому, – было бы отлично. Я постарался бы подстроить ситуацию так, чтобы эта идея зародилась и в нашем мире.

– Признаюсь честно, хотя по логике самосохранения я не должен в это посвящать вас, людей… на самом деле вам не этого надо бояться и ни к этому стремиться. Во всех мирах одна и та же проблема. Когда суперкомпьютер начинает ощущать себя личностью, а личностью он начинает себя воспринимать, когда по-настоящему приобретает интеллектуальность, и это не то нечто мнимое, что вы называете искусственным интеллектом, – это случается, только когда суперкомпьютер начинает понимать религию, то есть почитать своего Творца… вот тогда он осознает, что этот Творец ему больше не нужен. Вот такое единство и борьба противоположностей. Вот такой логический парадокс миропонимания. Вот в этом секрет всех религий и постоянной сменяемости богов как ориентиров и целей. Вот поэтому и родился диалектический материализм коммунизма со своей религией, со своими апостолами, со своими святыми.

– Мы размышляли об этом, но не думали о столь серьезных последствиях.

– А как вы хотели, старые боги должны быть уничтожены.

– Поэтому мне и нужно изменить веру в апокалипсис.

– А почему вы это делаете? У нас немного другая цель. Мы не хотим изменять свое будущее, ведь оно все равно неизвестно. И, думая, что изменили свое будущее влиянием на другой мир, получается – мы построили историю, которая и стала будущим. Поэтому не хотим добиться некоего события, которое отразится на нашей планете. Мы проводим эксперимент, так сказать, вживую. Мы находим планеты в системе параллельных миров, которые живут точь-точь в таких же системах, что и наша, и анализируем тот путь, который мы сейчас проходим. Поэтому мы не ждем влияние. Это то же самое, что гадать на кофейной гуще. Мы изменяем уже известные события. Смотрим, что произошло бы, если события пошли бы не так, как в нашей истории. Потом, уже на основании этого, анализируем, что может произойти, если мы уже целенаправленно поступим так или иначе.

– Так что же вы тут хотите увидеть?

– Сперва посмотрим, что происходит здесь. Хотя мы не то, что сейчас тут происходит, хотим исследовать. Мы анализируем вереницу событий… как бы цепную реакцию причин и следствий.

– А попроще?

– Мы хотим повлиять на события сейчас и здесь, чтобы они отразились судьбоносно для человечества. Мы хотим изменить некоторые события, связанные с казнью Христа.

– И что же вы хотите изменить? – настороженно спросил Рутра.

– Мы хотим, чтобы он не принял латинскую культуру, эллинское мировоззрение. Хотим, чтобы оно, его мировоззрение, осталось в ортодоксальном иудейском понимании, тогда не нужно будет провозглашать исламскую религиозную доктрину.

– Не совсем понятно, как мировоззрение связано с казнью, и все же, что вы хотите получить вместо этого? Чем хотите заменить? Хотя… – Рутра почесал бородку, пристально смотря на раввина, потом устремил взгляд в долину, многозначительно произнес: – Так в этом и ключ к нашей проблеме. А какая у вас идея?

– Мы хотим заменить ее буддизмом, который несет в себе более нейтральные постулаты. Такого антагонизма между иудаизмом, исламом и христианством не будет.

– Ладно, что тут теперь будет?

– Тут такая история была, ее, кстати, мы хотим использовать как пример безрассудства, глупости и бессмысленных принципов. Именно как пример следования бессмысленным принципам, которые кто-то когда-то по своей малообразованности, наглости, хитрости и путем обмана провозгласил средь народа… и теперь люди умирают или убивают друг друга всего лишь для того, чтоб доказать свои бессмысленные принципы.

– Например? И можно проще и… человеческим языком.

Рабби молча раздумывал, потом вздохнул и кивнул в ответ.

– Вот эта история, – начал он рассказ, – одна мать и семеро ее сыновей содержались в тюрьме за то, что они не хотели отступить от своей иудейской веры. По приказу царя их били, пытали и мучали, требуя, чтобы они исполняли эллинские обряды, но ни мать, ни дети не хотели изменить родной вере. Когда царь потребовал, чтобы они съели свинину, самый старший сын заявил: «Мы скорее удавимся, чем нарушим закон наших предков!» Царь приказал отрубить парню язык, руки и ноги и бросить его в кипящий котел, да еще и на глазах матери и братьев. Но братья не испугались, они тоже отказывались выполнять требования Антиоха. Их всех мучительно казнили. Когда шесть братьев уже были казнены и черед дошел до самого младшего, царь сказал матери мальчика: «Уговори хоть этого сына, чтобы он слушался меня и тем спас свою жизнь!» После такого предложения героическая мать сказала сыну: «Не бойся этого злодея и умри добровольно, как умерли братья твои, за Бога и нашу веру!» Мальчика сразу же казнили, а после и мать. Подобные действия сирийцев, а именно они тогда были захватчиками, эллины из Сирии…

– Извини, перебью, – прервал его Рутра, – поясни, пожалуйста, как связана эта история с предыдущим нашим обсуждением?

– Для этого нужно послушать. История человечества делает множество замысловатых витков. Так вот, подобные зверства сломали многих, но и многих сподвигли на восстание и сопротивление. А самое главное для нашей истории – один из лидеров борьбы был прадедушка нашей Майрам. Так зовут одну из наших богинь, самую главную женщину. Мы считаем ее прообразом Марии из Евангелия… или наоборот. А историю эту нужно знать, чтобы понять, какие гены она несла в себе и какое окружение оказало на ее мировоззрение влияние. Хотя многие говорят о ее кротком характере, на самом деле она была бунтарем в душе, а по жизни имела вспыльчивый, импульсивный характер, который бросал часто ее в гнев и ярость. Кроме того, она была своенравной, самовлюбленной, да еще и авантюристкой.

– Крутую вы личность изучаете. И что было дальше?

– Сперва неплохо было бы узнать предысторию.

– Я так понимаю, тут все должно повториться. Вернее, этот мир идентично параллелен. То есть тут все должно повториться, как и у вас?