Параллельные миры – one. Огонь и пламя

Его раздумья прервал начальник генерального штаба.

– Откуда вы взяли эту речь, методику первого удара, электромагнитный импульс?

Рутра посмотрел на него с недовольством. Какое сейчас это имело значение? Все молчали, потому что еще до конца сознание не понимало, что произошло.

– Строго из любопытства, – сказал начальник штаба, поняв мысли Рутры.

Лифт достиг точки маршрута, открылась дверь. Они оказались в коридоре. ИуЛия и Катрин шептались, вышли позже всех. Потом ИуЛия пробежала вперед, схватила начальника генштаба за руку и просяще спросила:

– А мы узнаем, что произойдет наверху?

Его ответ шокировал.

– Поверьте, уважаемая, у всех нас кто-то погибнет.

Атмосфера была гнетущей. Они шли по коридору, и каждый шаг хлопком глушил сознание. Поверить в происходящее (и к тому же так внезапно) было выше человеческих возможностей. В конце коридора их встретили два офицера ФСО; поприветствовав, пропустили всех без проверки. После их провели в оперативный центр. Там было много народу. Это было что-то наподобие центр управления полетами, которые часто показывают по телевизору во время связи с космонавтами. Чем-то он напоминал зал кинотеатра, только перед креслами были мониторы и столы.

На огромном экране впереди виден был бой ракет. Если не знать о реальности происходящего, то все напоминало бы компьютерные игры. Линии и вспышки сверкали в небе. Шел бой технологий. Ракеты с обеих сторон были на полпути к цели. Российские ракеты сбивались наземными ракетами системы ПВО, а вот то, что делали те, которых сбить не удавалось, удивило всех… Конечно же, военные знали это, но, естественно, не могли на деле проверить до это дня. Баллистические ракеты выпускали специальные заряды при приближении межконтинентальных ракет стран НАТО и, осуществляя высотный взрыв, разносили их вдребезги. Трудно осознать какое-либо событие, не пережив его, тем более если оно находится для сознания в психологической ипостаси отрицания: когда мы даже не хотим что-то вообразить, настолько это для нас неприятно. На экране (и соответственно – в мире) происходило именно такое событие, только охватить его разумом было невозможно. Невозможно прочувствовать весь трагизм происходящего. Все понимали – все ужасно, такого нельзя было допустить, но тем не менее это происходило.

Рутра первый вышел из заторможенного состояния. В зале было шумно. Сотрудники спешно бегали между рядами, что-то друг другу кричали.

– А действительно – как это произошло? – спросил Рутра, не определяя адресата вопроса.

Рядом остались только его друзья и начальник охраны президента, вот он и ответил:

– Возможно, меня поэтому и устранили.

Рутра и присутствующие при разговоре посмотрели вопросительно.

– Когда вам дали разрешение на прямые контакты с узким кругом лиц президентского окружения – я был против вашей идеи распространить локальный контроль над искусственным интеллектом, который вы осуществили у себя в лаборатории, на всю систему. То есть и на ту, что контролирует системы безопасности в глобальной государственной сфере.

– Извините, а попроще можно, – сказал довольно-таки громко и требовательно Андриан.

Он даже не смотрел на безопасника, его взгляд был прикован к экрану, лоб покрылся потом. Волнение не отпускало всех. Начальник охраны стал говорить более быстро и резко.

– Когда вы подключили свои мозги, скажем так, к суперкомпьютеру, как к системе блокировки, поначалу мало кто понимал, что это и как. Потом эксперты вынесли вердикт. Кто-то из вас может иметь доступ к настройкам. Кроме того, не будем забывать об уровне развития, которого достиг ИИ, – это уже не машина. Она ведет диалог с пониманием. У нее есть симпатии и антипатии. Это накладывало определенные сложности для беспристрастного помощника, коим она должна была являться. Чтобы иногда убирать возникающие негативные эффекты в поведении ИрЭн, был открыт доступ к некоторым настройкам.

– Кому?

Рутра спросил и тут же прикусил язык. На доли секунды позже вопроса пришло понимание: сморозил фигню.

– Я понимаю ваш стресс, – был ответ начальника охраны.

– Рутра, – произнесла ИуЛия и не стала продолжать.

– Мы не успели провести расследование. Смерть президента была не насильственной. Это пока предварительно. А возможно – уже и не пока, – как-то с грустью произнес он.

– Возможно, на него воздействовали гипнозом.

– Вы хотите сказать – включение системы запуска ракет шло от него?

– Да. Именно его кодом была произведена блокировка систем связи. Этот вариант мы плохо просчитали. Вернее, генеральный штаб плохо рассчитал. Я-то должен был только предусмотреть.

– Что?

– То, что на президента может оказываться влияние.

– Рутра, – уже чуть громче сказала ИуЛия.

– Да, думаю, уже пора, – неясно выразился Андриан.

– Что? – опять спросил Рутра.

– У тебя что – амнезия? – чуть со злостью вошла в диалог ЯтСан.

В зале послышался крик, все устремили взгляды на экран. Произошел первый взрыв. Он был высотный. На карте в том месте, что окаймляет побережье США, зацвело зарево. Изображение на отдельный сектор шло со спутника в режиме видео. Это было красочное и смертельное зрелище. По воздушной территории США и России шли сотни ракет и уже отделившихся боеголовок. Их отстреливали оборонные системы ПВО. Несмотря на трагизм происходящего, невольно захватывал азарт игры. Наблюдать такое с высоты космоса – невероятно завораживающие зрелище. Шум в зале затих. Все молча смотрели за исходом событий. Было много вопросов, которые удивляли. По территории других ядерных держав и союзников с обеих сторон удары не наносились. Вероятно, потому что и с их территории не было запусков. Что тоже удивляло. Вспышки продолжились. Взрывное зрелище пламенем жуткого факира запеленало небо. Небо в обратную сторону. Ударная волна разносила облака и тучи, словно гигантский вентилятор. Изображение стало мерцать. Это была радиация. Две-три минуты с учащенным сердцебиением, холодным потом и трясущимися ногами прошли. Это была страшная, ужасная, нелепая и в то же время благородная война. Система защиты сработала на отлично. Все взрывы были высотные. Это на самом деле было логично. Смысла нет в подобной войне, если результатом будет пиррова победа. Зачем заражать территорию, когда она может пригодиться. И вообще – зачем воевать, если нет трофеев. Поэтому трофеи, такие как территория и все, что на ней есть, должны были остаться в сохранности. В современном мире достаточно отключить электричество – и он сам сдастся, даже без боя. Именно на такой эффект были рассчитаны высотные взрывы. Но кто победил? Этот вопрос, несмотря на жуть произошедшего, проносился в головах у всех. Словно прочтя это, а может, и действительно прочтя, подошедший начальник генерального штаба сказал:

– Весь мир уйдет во мрак. Победит тот, кто быстрее всех восстановит, кто сохранит территорию. У кого ума хватит не делиться и не драться из-за этого.

– Скорее всего – без этого никак, – ответил ему Рутра. – Это явные следствия. Власть будет ячейками по радиусу максимум до 50 километров. Представьте, сколько только в России княжеств появится.

– Да везде, – ответил ему генерал.

– А почему весь мир? – спросил Андриан.

– ИрЭн продолжает действовать. Сначала она не запустила ракеты с подводных лодок, что нас и обрадовало, и удивило. А теперь, как бы посмотрев на первый результат, она решила отключить и остальные страны.

– Послушайте, это нелогично. Она ведь так и себя отключает.

– Вы о чем, Рутра Тигрович? Вы явно под стрессом.

Рутра опять понял свою ошибку. Святая святых, место, где установлен суперкомпьютер, – здесь то же, что и в его мире. И уже факт был налицо, ведь этот бункер функционировал же. В новом мире подземелий теперь были новые города, столицы, окраины. А там, на поверхности – нечто, как раньше в космосе. Туда станет опасно подниматься.

– Хорошо, хорошо, я вас понял. Немного действительно растерян. В любом случае первый и неизбежный этап прошел. Собираем штаб, начинаем работать.

– Это приказ? – спросил главный по безопасности.

– Приказ, – твердо сказал Рутра.

– Слушаюсь, – отрапортовали военные.

Начальник генштаба ушел, а начальник охраны подошел к Рутре и, взяв за руку, жестом попросил отойти. Когда они отошли, он сказал ему почти шепотом:

– У нас отсюда есть предварительные результаты.

Он показал жестом на зал внизу, где постоянно шел мониторинг и анализ.

– Можете запросить через ИрЭн, только есть опасность. Поэтому я попрошу вас немного ограничить определенные функции… и уж точно, уверяю вас, придется отключить возможность настроек вон той мадам.

Он показал на одну из дам.

– Раскройте детали.

– Президент не отключал связь между системами.

– А кто же?

– Неизвестный абонент.

– В смысле?

– В систему был введен новый админ.

– Как и кто?

– Изначально вы сами ввели его кандидатуру. Помните, я отказался одобрять.

Рутра, как говорится, был на краю провала. Кого же он предложил?

– Докладывайте уже полностью, без загадок.

– Тот член, которого предложила мадам, которую вы зовете…

Он не успел договорить, или Рутра не услышал из-за криков.

– Рутра, смотри! Скажи – пусть сделают что-нибудь! Пожалуйста! –закричала Катрин, а за ней и ИуЛия.

Она показывала на экран. Рутра в растерянности пытался понять, что происходит. Один из операторов ниже ярусом, поняв причину беспокойства, пояснил:

– Это падает третья ступень. Это не боевой блок.

Рутра, присмотревшись, разобрался, о чем он, но не понял, о чем они. ИрЭн, видимо, поняв это, решила разъяснить, предупредив сначала, какая из них говорит.

– Это я, – сказала сперва она; явно местная не так бы начала. – Один из фрагментов ракеты падает в район города, откуда девушки. У них там семьи, есть маленькие дети.

Увидев еще встревоженные лица, только уже не с гримасой безумного страха, Рутра кивнул дамам успокаивающе и решил все же задать наводящий вопрос начальнику безопасности, чтобы хоть как-то косвенно узнать, о ком шла речь в их разговоре, и не выдать странность своего поведения.

Прокрутив в голове последнее, что сказал начальник («…мадам, которую вы зовете…»), он был немного удивлен, и это навело его на вопрос.

– А вы не так ее называете?

Ответ же его был по-рабочему прост и, к сожалению Рутры, не раскрывал загадку.

– Я предпочитаю по имени и отчеству. А лучше – по фамилии.

– Хорошо. Давайте суть.

– Она, имея доступ, возможно, в сговоре, возможно, по дружеской наивности, вошла в систему настроек и позволила ему заложить в программу подобный алгоритм. Возможно, он был в сговоре или выполнял задание клана бывшего президента.

Рутра уже знал, что это «он». Но кто же? Андриан? Дальнейший рассказ безопасника должен был прояснить ситуацию, и Рутра этого ждал, но тут уже реальность предстала перед его глазами. Не сразу до него дошла суть произошедшего. Не сразу до него дошло, насколько все реально: так же, как нам бывает непонятна явь после внезапного пробуждения от крепкого сна.

Он был в зале лаборатории. «Может ли такое быть?» – спросил он сам себя. Ему ответили: «Если конец света должен был наступить, то он не пришел бы по расписанию». Только кто? Это не был он сам. Это не был искусственный интеллект. Это был тот самый голос.

***

…ЯтСан не понимала, где она. То ли еще в установке, то ли проснулась в одной из многочисленных своих копий, то ли повисла где-то в межзвездной пустоте. Она видела звезды, но не так, как с Земли. Она видела пустоту, но не так, как пустое место. Она висела в этой пустоте, и только холодный свет далеких звезд ей говорил о реальности пространства. У нее не было тела, или себя она не видела. Когда пауза продлилась слишком долго для бездействия, ЯтСан попыталась сделать рефлекторные движения. Она попыталась пойти, поплыть, полететь. Нет, не получалось. Она висела в пустоте. Крутить виртуальной головой она могла, могла и просто разворачивать взгляд. ЯтСан услышала звук, и что-то екнуло у нее в душе. Она не могла перепутать этот звук ни с чем. Это был плачь младенца. Она развернулась. Это был он. ЯтСан пыталась невероятными усилиями вообразить себе перемещение к нему. Ничего не получалось, словно она была в тисках. Что-то ее держало, ребенок же тихо «плыл» к ней. Она протянула в своем разуме виртуальные руки к нему. Он приближался к ней и уже начал улыбаться. И ЯтСан стала радостной, улыбалась, предчувствуя миг прекрасной встречи.

Прозвучали выстрелы.

– Беги, беги. Да что ж ты тут сидишь.

ЯтСан обернулась. Она не могла понять, где она и что происходит. Вокруг творилось кошмарное. Раздался грохот и взрыв. Ее слегка контузило. Кто-то тянул ее за руку. Земля, смешанная со зловонным содержимым кишок и кровью, забрызгала ей лицо. Кто-то ее резко дернул…

Глава 5. Кто живет в этом теле?

Узрев то, как его захватывает рутина и серость бытия, Рутра решил встряхнуться. А в жизни нет средства, которое более жестко встряхивало бы хандру, чем идя фикс. Обладая массой знаний, которые, впрочем, Рутра получал по своей деятельности в сверхсекретной организации, основной миссией которой было управление человеческим обществом, он все же решил их использовать в другой миссии. Уже и не секрет, что на протяжении человеческой истории информация и знание были самым главным оружием и ценностью. За них убивали, их скрывали, за них платили, организовывали союзы и вели войны. Современные кланы, управляющие обществом, тщательно скрывали то, как они руководят массами землян. Маскировались, выдавали ложные идеи, играли в спектакль друзей и врагов, скрывали новые технологии. Несмотря на то, что рядовому гражданину могло показаться, что его ограничивают в свободе, его контролируют негласно и невидимо, – тотальный контроль нужен был прежде всего для защиты этого самого гражданина. Ведь «цифровую» войну между собой вели не только спецслужбы, то есть кланы управления обществом, но и «темные» личности, объединенные в скрытые группы. В этом мире, мире людей, существовали еще и другие миры, миры, скрытые от взора обывателя. Например, глядя на прекрасный наземный мир, мы не видим магму и кипящее ядро в центре земли; лишь изредка напоминание об этом в извержениях вулканов. Вот и о существовании тайного мира иногда мы узнаем косвенно по отголоскам и последствиям, которые скрыть трудно.

Многие годы Рутра этим и занимался, собирал, систематизировал, скрывал информацию от граждан, для их же блага. Да, да. Для сохранения мира, общества и покоя человека нужно контролировать не только технологии производства химического, бактериологического и ядерного оружия, но и обычную прослушку телефонных переговоров. Например, достаточно грамотный химик может изготовить сильнодействующие яды замедленного действия, рассыпать в помещении – и смерть человека наступит через несколько недель или месяцев. При этом причину гибели установить будет практически невозможно. А еще есть многое другое, вплоть до подключения к вашему телефону и скрытой трансляции специальной программы, которая будет тайно вас настраивать, программировать на определенные действия.

У Рутры было некое подобие хобби: он увлекался альтернативной наукой. Альтернативной ее можно было считать постольку-поскольку, так как она была вполне реальна, тем более для той системы, в которой он вел деятельность. Соответственно, круг общения у Рутры был из таких же «научных фантазеров». Передовые технологии, скрытые от общественности, с которыми ему по долгу службы довелось познакомиться, дали ему возможность стать ни много ни мало научным талантом. Эта трансформация в нем была своеобразной прелюдией будущего, возможно, для всего человечества. Чип в мозге, прямая связь с суперкомпьютером, «второй мозг», мощный и информированный, в виде искусственного интеллекта давали колоссальные возможности. Нужно было только уметь управлять этим и иметь талант к неординарному абстрактному мышлению.

Зная предрасположенность в этом отношении Рутры и его высокий руководящий статус, однажды его пригласили на закрытую тайную встречу в самом центре. Точнее, это было приглашение на дружеское обсуждение. Зная прогрессивные, передовые взгляды Рутры, ученое сообщество центра не чуралось излагать фантастические идеи, какими бы неправдоподобными они не казались. Например, Рутра с одним из них вполне серьезно обсуждал и планировал опыт по вживлению клонированной вилочковой железы пожилому человеку, дабы испытать возможность омоложения организма. Изучая этот метод, они вместе пришли к выводу, что легче клонировать точную копию человека, а потом уже в тело перенести разум, сознание, то есть дух человека. Это для непосвященных в секреты технологий центра казалось абсурдом и фантастикой, однако все было гораздо проще. Клонирование уже ни для кого не было секретом. Быстрый рост организма достигался с помощью технологий, давно используемых в животноводстве, а перенос сознания, который хоть и казался невероятным и чудесным переселением душ, на самом деле являлся методикой запуска заранее отсканированных, записанных в специальную программу химических реакций мозга на протяжении не более суток. Была даже технология мгновенного сканирования, записи и перевода из одного мозга в другой, только в этом случае точность воспоминаний могла быть нарушена, а то и полностью терялись некоторые фрагменты, что, впрочем, могло произойти при болезни любого человека и без «перекачки» сознания. Проводить столь сложные опыты и эксперименты ученое сообщество, даже при всей свободе действий, которая давалось им на объекте, не решалось без поддержки руководства. Все же эта организация была создана и служила определенным целям, которые указывались лицами, управляющими всеми другими тайными или явными организациями, являющимися властью на планете.

Рутра пользовался тем, что был золотой серединой в команде этой властной иерархии и относился к главным лицам власти их группы. Это не полицейские и военные структуры, как многим может показаться. Это не финансовые и экономические организации; даже не религиозные. Это ее величество наука и деятели науки. Жрецы современного мира.

Рутре доверяли, его прогрессивные и строгие принципы устраивали обе стороны, поэтому он мог пользоваться практически полной свободой. Полной свободой, к слову, не мог похвастаться никто в их системе, все зависели друг от друга, все решения принимались коллегиально. Собравшись на встрече, которая, впрочем, не была уж такой и редкой, они периодически обсуждали идеи, которые считали тайными только потому, что общественность, узнай о задумке реализовать подобное, пришла бы в ужас.

Рутра решил послушать мнение ученого сообщества. Ведь взамен он хотел предложить еще нечто более революционное. Широкая общественность, то есть обычные граждане, не могла узнать обо всем этом, адекватно воспринять предложения ввиду бредовости обсуждаемых идей. Но большое опасение вызывали сотрудники центра, потому что вполне были те, кто мог воспользоваться технологией.

На этот раз даже Рутра был в растерянности, если, конечно, могло такое случиться; скорее – он был в замешательстве. Предложенная ученым идея была фантастической, невероятной. И этим она еще больше манила Рутру, провоцировала желание пробовать, а не отрицать, хотя он всего лишь предлагал осуществить реальный эксперимент с человеком по его же технологии. Рутра, несмотря на свою бесшабашность и храбрость, руководствовался исключительно «трезвым» умом. В данном случае нельзя было отправить Белку и Стрелку, а потом проверить состояние их организма. В этой технологии отправлялось как бы сознание человека, поэтому проверить, получилось или нет, можно было, только когда это самое сознание возвращалось в исходное тело, то есть узнать от человека лично. Был, безусловно, риск его невозврата. По сути, это было нечто, сравнимое с первым полетом человека в космос. Был ли риск смерти Гагарина? Конечно же был! Есть ли риск у астронавтов, отправляющихся в космос, погибнуть и сейчас при всех продвинутых технологиях? Конечно же есть!

Суть предложенного ученым метода заключалась в его проверке на Земле. В принципе, технология несильно отличалась от состояния в виртуальной реальности, только в этом случае нужно было действительно быть в реальном мире только в чужом теле. Это, конечно, было трудно вообразимым, но чему Рутре еще нужно было удивиться?.. Ему предложили ни много ни мало попробовать перевести свое сознание из своего тела в другое. По утверждению ученого, с которым они уже были друзья и единомышленники, можно было в состоянии гипнотического сна сохранить тело, а потом перенести сознание назад. Рутра был знаком с подобной технологией, поэтому не был столь шокирован, да и он сам участвовал в опытах по перенесению сознания, только сохранить родное тело после полного переноса не удавалось, вегетативная нервная система почему-то отключалась. Данную технологию разработал секретный академик, с которым Рутре пришлось работать еще по прошлой программе на объекте «Полигон», в подземном городе-государстве (если не сказать отдельной цивилизации). Только тогда технология работала немного по-иному: после самовольного испытания на себе академиком привела его к смерти. Существовала, конечно, и другая версия, которую Рутра выдвинул: академик перенес свое сознание в более молодого сотрудника, а свое тело сделал мертвым. Гениальное алиби. Это не имело сейчас столь большого значения, Рутра занимался новой, более научной деятельностью, в отличие от той, в которой доминировала военная и политическая часть.

Обсудив предложенную программу, Рутра согласился попробовать ее на практике, то есть испытать на себе. Далось это ему нелегко. Представить себе такое мозг адекватно еще не мог. Как это: взять – и воплотиться в другом теле! И тут неожиданно Рутра сказал:

– А в каком теле, черт побери? – спросил он своего друга, из-за доверительных отношений с которым упустил этот важный вопрос.

– Да не переживай ты так. Чтобы ты не волновался излишне, я-то понимаю как это, – я принял следующее решение: я стану тобой, а ты станешь мной.

– Фигасе ты умный. Как это?

– Я уже все опробовал на животных.

– Без санкции?

– Да перестань, у меня свобода действий. Куда это отсюда пойдет.

– И как? Как ты понял, что они стали друг другом? Они что, тебе так и сказали: «Мы теперь разные мыши»?

Рутра чуть не рассмеялся. Его друг в шутку изобразил на лице ученую надменность. Рутра в ответ сделал еще более высокомерный вид, и только улыбка выдавала дружеский подкол.

– Ой-ой-ой, какие мы важные. Такой великий, гениальный ученый, конечно же, переселил мозг тигра в кролика.

Рутра рассмеялся. Другие коллеги, присутствующие при диалоге, не могли позволить себе с Рутрой такие панибратские отношения, поэтому молча, улыбаясь, наблюдали за «спектаклем».

– Ну ладно, твоя взяла. Да, я переселил, как ты выразился, мозг, вернее, то, что в нем, мыши в кошку… и наоборот. Дальше рассказывать не буду, как я понял, что все получилось, только скажу, что было очень смешно. Теперь можешь смеяться. Нет, не смеешься? Ха-ха-ха. Я за тебя посмеюсь. Ну что, готов?

Рутра сделал серьезное лицо, он все же старался вернуть товарища к субординации при присутствующих.

– Готов. Давай начинать. Пошли в зал виртуалки.

– В виртуалку – нет. Там я бы не смог проводить тайно опыты, тем более тайно от такого вредного начальника.

– Ой-ой, еще скажи, что ты проводил тайно от Большой сестры.

Они улыбнулись, впрочем, и все за ними. Большой сестрой на объекте называли искусственный интеллект, который был подключен буквально ко всему по проводной или беспроводной связи. Например, даже тарелки в столовой показывали температуру в них находящихся блюд, не говоря уже о тотальном контроле даже без наблюдения через видеокамеры. Искусственный интеллект, который Рутра нарек именем главного администратора ИрЭн, сканировал постоянно не только все пространство внутри объекта и снаружи, но и прекрасно видел, что находится внутри людей, даже их эмоциональное состояние. Такова была цена высшей касты. Взамен же была жизнь в другом мире, где не было понятий «можно», «нельзя», «стоимость», «границы», «власть» и многого другого в привычном понимании общества. Это был другой мир, мир власти и всевластия над сознанием людей, и он требовал постоянного безупречного доверия.

Рутра догадывался, что его друг, а теперь уже коллега, так как он тоже занимался научной разработкой технологии переноса сознания, чего-то не договаривает. Если технология была готова, если ее можно было испытать на людях – главный компьютер знал бы об этом, нужны были бы санкции. Скорее всего, ученый хотел представить нечто подобное в виртуальной реальности и показать, что программа стоит того, чтобы на нее тратить время, деньги и человеческие ресурсы. Да и использование ресурсов суперкомпьютера тоже требовало отчетов, в том числе и по последующим результатам, их практической пользы. Зная методы «светила науки», как Рутра шутя, да и не только он, звал своего друга, – он согласился.