Пошел ты, Снежный!

Глава 1

Гребаный Снежный, где же тебя носит?!

Терпеть не могу ожидание. У него есть привкус разочарования. Как праздник, которого очень ждешь, чтобы загадать желание, но вселенная продолжает упрямо игнорировать тебя, потому что знает, что с трудом проглоченное шампанское с сожженной бумагой тебя уже не спасет. Как курьер, которой запаздывает с доставкой запретного фастфуда, и входит в подъезд одновременно с твоим женихом, не подозревающим, что его благоверная снова нарушает установленную диету. Как кабинет директора детского дома, за дверьми которого ты искренне надеешься увидеть родных людей, но, конечно же, встречаешь очередных проходимцев, влюбившихся в твои длинные волосы и большие карие глазки.

Я ненавижу ожидание. И с первой секундой, на которую Макс задержался, я начала ненавидеть его самого.

В сотый раз я посчитала, сколько шагов, сделанных моими короткими ногами, потребуется, чтобы пройти от одного подъезда до другого. Помогла недалекому консьержу отгадать пару слов в помятом сканворде. Пока мерила расстояние между подъездами, вспомнила, что слово «буррито» пишется с двумя «Р», а значит, подходит в качестве ответа на вопрос «Как в Мексике называется шаурма?». Вернулась в фойе и обрадовала консьержа. Полчаса объясняла, что такое буррито. Побесилась. Попинала мраморную колонну перед лестницей. Представила, как Петя смотрит на меня осуждающе. Успокоилась.

Вернувшись на улицу, я снова обошла весь двор в поисках машины Снежного, но этого отвратительного человека с глупой морозной кличкой все еще не было. По пути я пересчитала все белые, черные и цветные автомобили и уже готовилась составить официальную статистику, согласно которой большинство жителей нашего жилого комплекса предпочитают угрюмый черный, как телефон в заднем кармане джинсов весело заиграл рингтон, установленный на звонки от жениха.

– Петь, он все еще не приехал! – с ходу пожаловалась я, прекрасно зная, что именно спросит возлюбленный. Тот рассмеялся в трубку, и я не смогла сдержать глупой улыбки, продолжая при этом всматриваться в каждую машину, проезжающую через шлагбаум к нашему дому.

– Полли, родная, скоро будет! Наверное, встрял в пробке, – на фоне щебетали женские голоса, и на короткий миг я позавидовала Пете. Он сейчас в своей привычной обстановке, и ему не нужно ждать встречи с непунктуальным незнакомцем. – Может, все-таки прилетишь на самолете? Тебе вовсе не обязательно терпеть общество Макса.

– Нет! Никаких самолетов! – об одной мысли о полете меня бросило в жар.

– Полли…, – ласково позвал Петя, но я лишь сморщилась. Ненавижу это прозвище!

– Не зови меня Полли! – возмутилась я и снова вернулась к разговору о друге Пети: Сколько он торчал на своей станции? Полгода? Наверное, забыл, как пользоваться машиной, – съязвила я, ковыряя шнурок, нагло сбежавший из узла на кроссовках. Что, если этого непунктуального гада прозвали Снежным не столько из-за его любви к Северу, сколько из-за привычки класть на договоренности большой лютый мороз?

– Слушай, малыш, Макс… Он в общем-то нормальный. Со своими странностями, но в целом классный. И я уверен, что ты ему понравишься. Он мой друг, а ты – невеста, – голоса на фоне стихли, будто Петя отошел подальше, чтобы донести до меня важную мысль, – Но будь с ним пожестче. У него некоторого рода аллергия на мою личную жизнь.

– Звучит интригующе…

– Я серьезно! – Петя игриво хихикнул, – Макс валит всех моих девушек, как на экзамене.

– Может, он сам хочет выйти за тебя замуж? – усмехнулась я, вспоминая своего красавца-жениха. С трудом верилось, что уже совсем скоро он станет моим мужем. И уж точно никакой «экзаменатор» не завалит меня!

Где-то вдали, за пределами парковки, настойчиво просигналил автомобиль. Я приподнялась на носочках, стараясь разглядеть за забором марку машины. Синий опель с царапанным боком. Описание сходится. И с чего вдруг я решила, что этот нахал снизойдет до того, чтобы забрать меня от подъезда?

– Все, Петь, он приехал! До связи! – я звонко чмокнула микрофон телефона и, сбросив вызов, отправилась знакомиться с загадочным другом своего будущего мужа.

Как же так получилось, что я встречаю его всего за десять дней до свадьбы? Да все просто! Снежный работает на метеорологической станции, и все время, пока у нас с Петей длился конфетно-букетный период, этот любитель белых медведей провел где-то за полярным кругом. И, в общем-то, мог бы там и оставаться.

Клянусь хрустящей корочкой на жареной курочке, я планировала быть вежливой, ведь Максим все-таки друг моего жениха, и мне совершенно не хотелось встревать между парнями осиновым колом. Но потом я увидела, как человек, заставивший меня так долго ждать, вылезает из машины с самодовольной ухмылочкой на губах, и меня передернуло.

– Какого черта так долго? – грубовато кинула я, закинув рюкзак за плечо.

Макс оказался высоким подтянутым брюнетом – порядком заросшим и усталым, но в общих чертах вполне симпатичным. Может быть, даже слишком симпатичным. Он стоял, скрестив руки на груди и плотно сжав губы. Даже не удосужился снять солнцезащитные очки, чтобы я могла посмотреть в его бесстыжие глаза. Для Пети, который знал толк в манерах, этот парень был не очень подходящей компанией.

Наконец, парень приподнял очки и окинул меня с ног до головы таким взглядом, будто был крайне удивлен, как у Пети, знающего толк в манерах, могла нарисоваться такая неподходящая невеста.

– Он не женится на тебе, – медленно произнес парень, будто я была дурочкой, неспособной уловить его мысль.

Что ж, отличное знакомство с лучшим другом жениха.

Я вздернула руку и продемонстрировала Максу средний палец, следуя указанию Пети быть с его дружком пожестче. Как бы двояко это ни звучало.

– На таком говнюке, как ты, он тоже не женится, это уж точно, – парировала я и, не дожидаясь реакции оппонента, обошла автомобиль и села на переднее пассажирское сиденье, намеренно громко хлопнув дверью. Пусть у этого хама колокольчики зазвенят от возмущения!

Я не позволю ему обидеть себя. Возможно, детдом не научил меня, как правильно вести себя, когда на тебе собирается жениться прекраснейший из мужчин на земле, но защищать свое достоинство от таких самодовольных индюков, как Макс, я точно умела.

И я использую свой арсенал сарказма на полную катушку, так что, дамы и господа, пристегните ремни, наш экипаж отправляется в Сочи.

Максим сел в машину и, легко поддев рукой лямку рюкзака, покоящегося на моих коленях, закинул его на заднее сиденье. На мой уничижительный взгляд он лишь неопределенно фыркнул и снял очки.

– А где же чемодан с туфлями и платьями? – искренне поинтересовался он, выруливая на магистраль.

Я рукой обвела свое тело, демонстрируя свободный лонгслив, заправленный в черные джинсы, и массивные кроссовки.

– Я не ношу платья и туфли.

Да-да, женственность во всех ее проявлениях – действительно не мой конек, хоть мне и кажется, что у меня есть некоторый потенциал. Запрятанный так глубоко, что я не отважусь залезть туда в одиночку. Только с Петей! Он единственный человек, ради которого я могла бы постараться стать другой.

Не буду лукавить, кое-что истинно девчачье во мне все-таки есть. Густые волосы цвета темного шоколада, которые я вечно прячу в неряшливую гульку на затылке. Ну а что? Я просто не вижу иного выхода, ведь носить распущенными волосы, которые кончаются на середине задницы, – такое себе удовольствие. С радостью избавилась бы от этого груза, если бы волосы не были моей последней связующей нитью с погибшей мамой.

Иногда мне все еще снится, как каждый вечер перед сном она расчесывает меня, напевая колыбельную и приговаривая, какое это богатство – иметь такие красивые волосы.

Какое это богатство – иметь маму.

– Насколько я помню, Петр предпочитает девушек совершенно другого формата, – задумчиво произнес Максим, следя за дорогой.

Я закатила глаза и отвернулась к окну, не желая обсуждать с полярником критерии, под которые я не подхожу. Мне не нужно ему ничего доказывать. Я уже невеста. Мы едем на мою гребаную свадьбу! Какие еще могут быть сомнения в Петиных чувствах ко мне?

Тем не менее Максу удалось погрузить меня в раздумья, ведь встреча с будущем мужем – все равно, что сорвать куш в казино для такой неудачницы, как я.

Петр Королев – наследник очень богатой семьи. Его отец владеет сетью известных автосалонов в столице и регионах, а мама основала чертовски популярный эшелон курсов, пробуждающих женскую энергию. Ее последователи восхваляют свою богиню, а Петя то и дело намекает, что и мне было бы полезно посетить один из салонов, в котором проводят практики его матери.

Сам наследник богатой семейки продолжает дело отца и постоянно висит на телефоне, решая важные задачи. Иногда мне даже кажется, что нас в отношениях трое: я, Петя и его трезвонящий мобильник. Но, как ни крути, Петя – моя удача. Невероятная и сшибающая с ног. Такое не происходит в обычной жизни. Только в фильмах про глупых девочек, возомнивших себя золушками рядом с чудесным принцем.

И как только моего принца занесло в захудалый сочинский бар, в котором я работала официанткой? Мы вот-вот поженимся, а это сих пор остается для меня тайной, покрытой мраком.

Как-то Петя признался, что оказался в баре благодаря подчиненному, который позвал своего молодого руководителя отметить удачный аудит в Южном филиале и заодно поглазеть на девчонок, разодетых к Хэллоуину.

Смешно, но меня – девушку в костюме Харли Квин – Королев якобы приметил сразу. Я подавала выпивку этому красавцу несколько раз за вечер, а перед уходом он протянул визитку и сказал, что хочет увидеть меня без маскарадного костюма, что бы это ни значило. И вот, к чему это все привело.

– Настоящая любовь не знает форматов, – ответила я философским тоном, а Макс в ответ хрипло рассмеялся.

– Сколько уже длится ваша настоящая любовь? – с издевкой спросил он, – Месяцев пять-шесть, да?

– Почти девять месяцев, – пробурчала я, – Мы вместе почти девять месяцев.

– Ооо, – протянул Снежный, – А это и правда уже срок! Но… Дай угадаю, ты даже ни разу не встречалась с его родителями? За эти долгие девять месяцев.

Я одарила Макса самым мрачным взглядом из всех, на которые была способна, потому что, черт бы его побрал, он надавил на больную мозоль! Меня сильно беспокоило, что Петя не спешил представить меня своей семье, оттягивая этот момент до самой свадьбы. Интересно, они вообще знают о моем существовании?

– Никогда не спрашивала, где Королев проводит каждое утро воскресенья? – продолжал накалять Максим, заставляя меня беспокоиться все больше и больше.

Конечно, я задавала этот вопрос миллион раз. Каждое воскресенье рано утром Петя уезжал, пока я еще спала, и возвращался после обеда. На мои вопросы отвечал одно: «Любимая, я очень занятой человек». И я ему это прощала, потому что по возвращении он делал меня самой счастливой женщиной, купающейся в любви и ласке.

– Ты знаешь, куда он ездит? – затаив дыхание, спросила я. Если этот нахал сейчас расскажет мне про тайную любовницу, я его придушу.

– В загородный дом своих родителей. У Королевых железное правило – первая половина воскресенья для семьи. Странно, что Петр не берет невесту на семейные встречи, правда? – Макс глянул на меня, ехидно улыбаясь.

Жених никогда не говорил мне о семейных традициях. На вопросы о родителях отвечал уклончиво и старался как можно скорее свести разговор на нет. За какие-то полчаса с его другом я вдруг поняла, что многого не знаю о своем возлюбленном. Но это меня не сломает!

Я молчала, глядя в окно и игнорируя Максима. Не собираюсь доставлять ему удовольствие своим оскорбленным видом.

– Не хочешь со мной разговаривать? – весело отозвался Макс.

– А тебя тянет пообщаться? – передразнила я, переводя взгляд на взлохмаченного северянина.

– Я полгода провел за полярным кругом. Конечно, мне хочется пообщаться! – он подмигнул мне, и я закатила глаза, – Почему ты не полетела на самолете?

Ненавижу этот вопрос. Ненавижу самолеты. Сколько раз мне приходилось объяснять Пете, что я ни за что на свете на взлечу в небо. Сколько раз я пугалась, видя непонимание в его глазах. Но я не могла раскрыть ему причину и от этого боялась еще больше.

– Я не летаю, – коротко отозвалась я.

– Боишься?

– Пусть будет так, – ответила я, не желая вдаваться в подробности своих отношений с полетами.

– Так, а почему не поезд? – не унимался Максим.

– Потому что мне очень хотелось провести время с тобой! – съязвила я, и Макс довольно улыбнулся.

Я бы с радостью тряслась сейчас в поезде вместо того, чтобы слушать приколы полярника, но Петя предложил этот вариант в надежде, что я смогу очаровать его друга. Я даже не думала, что это будет таким неприятным занятием.

– Ты сам почему не летишь? – грубовато спросила я, засмотревшись на длинный белый рубец, тянущийся от правой кисти к локтю Макса.

Тот заметил мой интерес и ответил равнодушно:

– Медведь на станции застрял лапой меж досок. Я помог выбраться. Легко отделался – рука-то на месте, – он пожал плечами, будто ничего такого в ранении от белого медведя не было, – Я не полетел, потому что за время жизни на станции очень соскучился по езде на автомобиле. Дорога меня успокаивает.

Тут я не могла не согласиться. Дорога действительно умиротворяла. Если бы не одно «но»: всю дорогу мне придется терпеть глупые замечания этого спасателя полярных мишек.

– К тому же, нужно заехать к моим родителям, – добавил Максим, и я ухватилась за возможность поддеть его.

– О, примерный сынок, навещающий мамочку после долгой разлуки? – усмехнулась я, и парень глянул на меня, прищурившись.

– Твоя мамочка, наверное, в восторге, что ты уехала подальше с богатеньким мальчиком, – отомстил Макс, а я замолчала, уставившись в окно.

Один. Два. Три. Восемь. Тринадцать. Я считала мелькающие мимо столбы, стараясь не расплакаться. Рыдать перед этим засранцем я точно не буду, какую бы обидную ахинею он ни нес.

Мама была бы рада увидеть меня счастливой с любым достойным мужчиной, не смотря на количество денег на его счету.

– Или ты уломаешь Петю всю свою семейку в Москву перекинуть? – не унимался лохматый наглец, и я перевела на него испепеляющий взгляд.

– Пошел. Ты. Снежный. – по словам отчеканила я, и Макс, скорчив недовольную мину, наконец заткнулся.

Он включил музыку, и часа три мы ехали молча, каждый занятый своими мыслями. Ближе к восьми вечера, когда июльский закат уже окрасил небо персиковой дымкой, Макс остановился у придорожного кафе.

– Ужинаем и едем дальше, – откликнулся он, выходя и машины.

Я вышла следом и направилась в сторону кафе, на ходу разминая затекшие конечности.

– Что, попку отсидела? Опель – это не Лексус, конечно, – усмехнулся мой попутчик, наблюдая за тем, как я делаю выпады на крыльце заведения.

– Да, не Лексус, – согласилась я только для того, чтобы позлить его. Петин Лексус никак меня не заботил. Я ценила его не за удобное сиденье в автомобиле.

Мы прошли в кафе-столовую и, выбрав еду, оплатили ее и сели за столик. Макс набрал себе целый поднос: солянку, картофель с котлетой, овощной салат и компот. Я же ограничилась тушеными овощами и стаканом кипятка с лимоном. И никак не могла отвести взгляда от сочной мясной котлеты на тарелке полярника.

– Мы будем ехать под урчание твоего желудка? – парень кивнул на мой скромный ужин.

– Я не ем на ночь, – пожала плечами, пытаясь натянуть на лицо уверенное выражение, но самодостаточность то и дело сползала с лица прямиком в тарелку с унылыми овощами.

– Ага, Петя начал переделывать тебя под свой формат, – хмыкнул Макс, с аппетитом уплетая суп.

– Да что за формат? – сдалась я, нервно постукивая вилкой по пластиковому подносу.

Мой рацион действительно знатно изменился после встречи с Петром. Пища стала легкой и какой-то благородной, что ли. А я даже успела привыкнуть к вечному чувству голода.

– Ты же знаешь, что его мама помешана на женской энергии и всяком таком? – спросил Макс, и я кивнула, – Она собрала вокруг себя глупых девчонок и подсадила их на чистое невесомое питание, – высокопарно протянул Снежный, явно издеваясь над Петиной мамой, – Знаешь, чтобы четче уловить вибрации вселенной. И, думаю, на такой диете ты тоже скоро соединишься с космосом. А то и сразу с Всевышним, – парень усмехнулся, прожигая меня зеленым взглядом.

Закатив глаза, я уткнулась в свою тарелку. Я не дотягивала до Петиного идеала много-много раз, но он все равно был со мной. Значит, чем-то я его все-таки зацепила.

– Итак, он привез тебя из Сочи? – спросил Макс.

– Что значит «привез тебя»? – раздраженно переспросила я, – Как будто я сувенир какой-то.

Максим склонился над нашими подносами, и я, снова закатив глаза, подалась ближе, чтобы выслушать величайший секрет. Оказавшись так близко к лицу полярника, я смутилась. От его острого взгляда внутри взметнулось непонятное волнение, и я отстранилась, скрестив руки на груди. Если хочет что-то сказать, пусть говорит так. Не хватало еще шептаться с ним над пышущей жаром котлетой.

Заметив мое смятение, парень довольно улыбнулся и тоже откинулся на спинку стула.

– Так и есть. Ты магнитик на холодильник, – заявил он, продолжая буравить меня взглядом.

– Я не магнитик, – сквозь зубы процедила я, собирая в себе силы, чтобы с достоинством выдержать взгляд этого полоумного.

– До тебя была Аня Челябинск. А ты останешься в истории как Полина Сочи, – Макс пожал плечами, отпив компот.

– Что? Аня Челябинск? – непонимающе переспросила я.

– У Пети есть странная привычка. Из каждой командировки он привозит любовь всей своей жизни. Знаешь, хочется ему выхватить из привычной жизни какую-нибудь простушку и подарить ей красивую жизнь. Идеальный принц для провинциальных золушек, – парень смотрел в упор, ожидая моей реакции.

– Ну и где же Аня Челябинск сейчас? – холодно спросила я.

– О, Анечка взяла от Пети все: новую грудь, пухлые губки и дорогущие виниры, а потом Петя понял, что Аня Челябинск – вовсе не его принцесса. Точно ее судьбу не знаю, но Королев тот еще филантроп. Скорее всего, пристроил ее кому-то из своих друзей, где она дальше припеваючи паразитирует.

– Пристроил? Мы что, говорим про кошку? – я неприязненно сморщила нос, а Макс посмотрел на меня, склонив голову, – Ты говоришь это, чтобы позлить меня.

– Я говорю это, чтобы ты знала правду. До Ани была Маша из Воронежа. Но та и трех месяцев не протянула. А теперь вуаля! Свадьба с официанткой Полей из Сочи, – Макс картинно похлопал черными ресницами, видимо, пародируя меня, но не успела я запустить в него разваренную капусту, как тот уткнулся в тарелку, вилкой разделяя котлету на кусочки. Горячий мясной сок потек по тарелке с золотой каймой, и я напрочь забыла о своей ненависти к полярнику. В этом моменте была только я и его толстая котлета. Черт бы ее побрал!

– Я так понимаю, на операцию по увеличению груди ты пока не решилась? – с издевкой спросил парень, нарочито медленно отправляя в рот куски мяса.

Наглец глянул на мою хоть и аккуратную, но все же очень небольшую грудь. Я снова сморщила нос и громко отхлебнула остывшую воду с лимоном. Долбаный полярник ковырнул ранку на моей болячке.

Как-то, когда я только переехала к Пете в Москву, мы отправились на прогулку по городу, которая, помимо посещения достопримечательностей, включала в себя и консультацию в шикарной клинике.

– Зачем мы пришли в больницу? – спросила я тогда, наивно хлопая глазками в фойе с фешенебельной люстрой.

– Хочу, чтобы ты пообщалась с доктором, – с нежностью в голосе ответил Петя.

– Но я не болею, – я дружелюбно улыбнулась парню и тихо рассмеявшейся девушке за стойкой администрации.

– Полли, это пластический хирург. Скоро три месяца с нашего знакомства, и я подумал, что ты будешь рада получить в подарок такую возможность, – Петя окинул меня медленным взглядом, но я не сразу поняла, на что он пытался намекнуть.

– Тебе не нравится мой нос? – в удивлении я ухватилась за аккуратный ровный нос. Да, у меня была маленькая горбинка, но я даже не думала, что она заметна кому-то, кроме моего внутреннего критика.

– Полли, у тебя чудесный носик, – Петя потряс головой и снова осмотрел меня, на этот раз дольше положенного задержавшись на скромных округлостях под водолазкой.

– Ооо, – только и смогла протянуть я, когда осознала, что речь шла о моей груди.

Петя тут же схватил мою ладонь и прижал к своим губам.

– Полли, в этом нет ничего необычного, – Королев заговорил умиротворяюще ровным тоном, будто пытался успокоить напуганного ребенка, – Все, у кого есть возможность, делают это.

– Грудь? – все еще непонимающе уточнила я, на что Петя снисходительно улыбнулся.

– Не только, – ласково ответил он, – Улучшить внешность помогают разные операции. Кто-то делает грудь, кто-то – нос, щеки, уши и многое другое.

– У меня блефаропластика, – вставила девушка из-за стойки.

Я перевела на нее удивленный взгляд, и та фальшиво улыбнулась отбеленными зубами.

– Блефа…что? – мой сарказм, видимо, прозвучал недостаточно явно, потому что девушка поспешила объяснить.

– Это операция на верхнем веке. Мои прежние веки ужасно портили образ, – на ее лице отобразилась досада, будто прежний вид век все еще напоминал о себе в кошмарных снах.

– Полли, даже я колю себе уколы в лоб, чтобы разгладить морщинки, – Петя рассмеялся, и я, доверившись, натянуто рассмеялась следом.

Столичные мажоры такие странные.

Наверное, я пойму все это куда лучше, когда освоюсь. Когда стану одной из них. Когда буду входить в эту роскошную клинику за очередной порцией уколов красоты. Когда буду выглядеть совсем иначе.

Я поймала свое отражение в зеркальной стене и удивилась тому, сколько страха было в моих глазах. Я не готова была меняться. Не готова была терять черты, в которых узнавались мои родители. Нос и подбородок достались мне от папы. Пухлые губы и большие почти детские глаза – от мамы. И я никогда бы не подумала искать во всем этом недостатки.

– Давай не сейчас? – шепотом попросила я, повернувшись к Пете.

Он понял, что я не готова, и с нежной улыбкой на губах кивнул.

А я вынырнула из воспоминаний и поймала на себе самодовольный взгляд Снежного. Он был прав, и он это прекрасно знал.

– Пошел ты, – буркнула я, потеряв аппетит.

Максим довольно рассмеялся, засовывая в рот картофель и кусок котлеты.

– Не переживай, он найдет тебе другого хозяина.

– Петя меня любит. И мы поженимся, хочешь ты этого или нет, – ответила я, со злостью глядя в его зеленые глаза, но парня это только позабавило. – У нас серьезные отношения.

– У Королева еще не было ни одних серьезных отношений. Одни провинциальные дурочки, которые сосут из него деньги, – хмыкнул Макс.

– Просто тебя бесит, что у него сосут, а у тебя нет, – дерзко заметила я, а Макс удивленно вскинул брови.

– Ох, какой длинный у тебя язык, – удовлетворенно протянул он, будто признавая во мне достойную соперницу.

– И ты даже не представляешь, что я могу им вытворять, – парировала я с едва уловимыми нотками угрозы в голосе.

– Видимо, поэтому вы все еще вместе, – Макс подмигнул мне, доедая ужин. Если бы он хоть на секунду отвлекся от своей котлеты, то ужаснулся бы тому, насколько убийственным был мой взгляд.

Но Снежный, неспешно дожевав котлету, погладил на удивление плоский живот и отодвинул поднос с грязной посудой. Глянув на меня совершенно серьезно, он будничным тоном добавил:

– Королев запал на твое кукольное личико и задницу в узких джинсах, но скоро ему это надоест, – голос Макса понизился, – И тогда тебе придется работать языком активнее, чтобы как-то удержаться на плаву.

Раздражение, давно уже тлеющее внутри меня, вдруг вспыхнуло яростным пламенем. Повинуясь зову ненависти, я ухватилась за стакан и выплеснула содержимое прямо в лицо урода, зовущего себя другом Пети.

– Пошел ты! – сквозь зубы процедила я и, громко чиркнув стулом по напольной плитке, вскочила с места.

Снежный на удивление спокойно отер воду с лица тыльной стороной ладони и, небрежно скинув с влажной рубашки кусочек лимона, поднял на меня насмешливый взгляд. Эти гребаные зеленые глаза, светящиеся от раздутого самомнения, разозлили меня еще больше, так что, не дожидаясь, пока Макс откроет рот для очередной гадости, я развернулась, скрипнув подошвой кроссовок, и поспешила укрыться от полярника в уборной, попутно глянув на задумчивого полярника в отражении заляпанного зеркала на стене.

К счастью, в дверь никто не ломился и не угрожал прибить меня грязной от котлеты вилкой. Стараясь выбросить из головы все, что наговорил Снежный, я раз за разом омывала лицо холодной водой из-под крана, но в голове упрямо звучал голос, шепчущий о том, как сильно я не подхожу красавчику Пете Королеву.