Вечерние мысли о вчерашнем завтра. Его звали Мэттью / Главный бой

Его звали Мэттью

Джек шел по длинному закручивающемуся спиралью коридору, казалось, целый час. Глубокие борозды морщин, темные мешки под глазами и легкая щетина на лице из-за бессонной ночи стали еще заметней, но его это мало волновало. Сейчас он грезил об одном – покурить. Сбыться мечте сию секунду суждено не было, и Джек решил скоротать дальнейший путь, открыв папку с делом.

Полное имя: Мэттью Бенни Портер

Дата рождения: 14 мая 2011 г.

Возраст: 20 лет

Место рождения: г. Вашингтон

Гражданство: Соединенные штаты Америки

Дата заключения под стражу: 20 часов 47 минут 29 июля 2031 г.

Дата вынесения смертного приговора: 03 часа 23 минуты 30 июля 2031 г.

Исполнить приговор в 12 часов 00 минут 30 июля 2031 г.

Внизу красовалась подпись сержанта, который доставил парнишку в центр дознания, и судьи, решившего дело уже через час после поимки. Обвинялся Мэттью сразу по нескольких статьям: «Убийство двух или более лиц общеопасным способом, в том числе несовершеннолетних», «Покушение на жизнь, в том числе несовершеннолетних» и венцом всего стало «Умышленное повреждение имущества». Какой же бред. Даже тут думают о своих треклятых машинах и вывесках магазинов. Идиоты. Джек со злостью захлопнул дело и повернул налево, оказавшись перед дверью комнаты допроса.

В полумрак коридора через мутную стеклянную вставку сочился мягкий свет. На полу играли расплывшиеся тени. Джек громко выдохнул и вошел.

Внутри помещение представляло собой крохотную бетонную каморку. По центру стоял зацементированный в пол металлический стол и два пластиковых стула. Мэттью сидел, закинув ноги выше головы. Пальцами он отбивал ритм недавнего хита, облетевшего весь мир за пару дней.

– Рано же вы решили побеседовать, мистер Пильзнер, – повернув голову к вошедшему, безэмоционально проговорил Мэттью. – Рад вас видеть.

– Не могу сказать, что взаимно, Бенни, – устало бросил Джек и присел напротив обвиняемого. – И убери «это» со стола.

Портер наигранно рассмеялся, но все же послушно опустил ноги. Не прошло и нескольких секунд, как он принялся стучать ладонями по бедрам, навывая уже другой простенький хит.

– Ты серьезно будешь себя так вести после того, что натворил, Бенни?

– А что я делаю не так? – Он вдруг замер, состроил щенячье лицо и, также неожиданно, продолжил барабанить подушечками пальцев по нержавейке.

– Грэг, отключи датчик дыма.

Из динамика донесся голос коллеги, несущего дежурство за темной стеклянной стеной:

– Развлекайся.

Тук-Тук. Джек вздохнул и достал блестящий серебряный портсигар. Бам-бам-бам. Открыв его, он выпустил в комнату прелый запах дешевого вишневого ароматизатора. Тук-таки-так. Осторожно взяв одну сигарету, Пильзнер закурил, чем заставил собеседника замахать руками и закашляться.

– А вы разве не должны спросить меня? Может быть, я против того, чтобы вы травили мое здоровье? – возмутился Портер.

Джек проигнорировал его недовольство. Он всматривался в лицо юноши, пытаясь понять, как он упустил столь сильное изменение своего соседа. Всего неделю назад мальчишка сидел в баре через несколько столиков перед ним, выпивая одну кружку эля за другой, произнося тосты за день рождения брата и жизнерадостно веселясь в окружении друзей. Сейчас же перед ним находился хищник, пытающийся спрятаться под шкурой милого парня. Глаза его были сухи и расчетливы. Лишь изредка в них проглядывалось воодушевление, когда Бенни в очередной раз приходила глупая идея по выведению дознавателя из адекватного состояния.

– Как вы «это» курите? Эй, мистер Пильзнер, я задал вопрос! – получив в ответ молчание, на мгновение вспыхнул Портер.

Неужели злость? Или всего лишь наигранный спектакль?

– Вопросы тут задаю я, Бенни. Что же до…

– Зовите меня Мэттью. Мое имя – Мэттью. – Он взял себя в руки и вновь развалился на стуле.

– По отцу ты зовешься Бенни. Так почему бы не использовать имя папани? – затянувшись последний раз, спросил Джек.

Фильтр нагрелся и обжег губу, однако он не подал вида и затушил сигарету в предварительно подготовленной коробочке.

– Оно меня раздражает. А нам обоим будет лучше, если я останусь в хорошем расположении духа.

– Как скажешь, Б… – начал было Пильзнер, но быстро исправился: – Мэттью.

– Так ответьте же. Как вы это курите?

Джек усмехнулся.

– Отвечу тебе в конце допроса, – сказал он и чуть погодя добавил: – Конечно, при условии, что мы проведем плодотворную беседу.

Пришел черед Мэттью смеяться.

– Меня же уже приговорили. Занимаемся буффонадой для галочки. – Он демонстративно ткнул пальцем в папку с делом. – Вы можете написать в своей бумажке поэму о трех арбузах, катившихся к одинокой скале, и судья подпишет ее не глядя.

– Ты прав, ты прав, – вздохнув, пробормотал Пильзнер.

– В любом случае, я готов к любым вопросам. Постараюсь ответить максимально честно. Скрывать мне нечего, – спокойно проговорил Портер. – Однако перед этим я все же хотел бы спросить вас об одной вещи.

– Если после этого ты, наконец, перестанешь делать мою работу, то валяй. – Он достал пачку сигарет без ароматизации и вновь закурил. Паренек, казалось, позеленел от стойкого запаха гнилой вишни, витавшего вокруг. – Грэг, включи вентиляцию.

В комнату заселился едва различимый далекий гул.

– Спасибо, мистер Пильзнер. Так вот. Я ожидал гнева, смятения или, на худой случай, огромного желания узнать – почему и зачем, но вы… – Мэттью поднял взгляд к потолку, видимо, подбирая подходящее слово. – Какой-то смиренный что ли. Что с вами не так?

Джек выпустил дым через нос. Крепкий табак приятно щипал слизистую.

– Ты не первый идиот, решивший пострелять по людям. Только за текущий год произошло три инцидента, а всего июль на дворе. – Он затянулся. – Во время допроса Сумасшедшего Билли, въехавшего в толпу на праздновании китайского Нового года, я, и правда, был в сильном смятении. В моей голове никак не укладывалось, что один дебилоид за несколько секунд может закончить жизнь двадцати четырех добрых законопослушных граждан и…

Сигарета подошла к концу. Джек сего не заметил и, вдохнув, почувствовал вкус жженого фильтра. Сплюнув в пепельницу, он закурил следующую и продолжил:

– Стрелок Джимми, вывел меня из себя. Я рвал и метал. Как думаешь, почему его казнили с мешком на голове? Я выбил все дерьмо из идиота. Он сидел на твоем месте и говорил: «Знаесь, че скажу? Вот ты пытаесься, что-то вызнать, а мне воопше плевать. Единственное, что меня правда волнует это то, что я не побил рекорд Билли. На моем счету всего девятнадцать», – передразнил того, бубнящего разбитыми губами, Пильзнер. – Чуть не убил его тогда. Повезло мне, что Грэг успел прибежать и оттащить. Так бы пришлось уйти в незапланированную отставку, а у меня еще есть важные дела, которые я хочу успеть сделать.

– Получается, вы смирились с происходящим. Похвально…

– Я не смирился с такими ублюдками, как ты, Бенни, – вспыхнув, перебил того Джек, но тут же взял себя в руки. – Просто, чтобы прекратить массовые расстрелы, мне необходима холодная голова. Как видишь, у нас это вошло в систему.

– Вы же понимаете, что вам не по силам…

– Не решай за меня ничего. Я ответил на твой вопрос. Даже слишком хорошо ответил, – шепотом произнес последнюю фразу он.

Пильзнер достал небольшой потрепанный блокнот и ручку из внутреннего кармана и начал допрос:

– Вы – Мэттью Бенни Портер – обвиняетесь в убийстве тридцати семи человек, из которых девятнадцать женщин, двенадцать мужчин, четверо детей старше четырнадцати лет и два ребенка младше. Вы согласны с обвинением?

За время своего монолога Джек не сводил взгляда с Мэттью. Тот, в свою очередь, безучастно пытался оторвать заусенец на указательном пальце.

– Согласен, мистер Пильзнер.

– Также вы обвиняетесь в покушении на убийство еще ста пятидесяти человек, находившихся тогда в непосредственной близости от места инцидента. Вы согласны с обвинением?

Уголок его рта приподнялся прежде, чем он ответил:

– Согласен, мистер Пильзнер.

– С официальной частью закончили.

– А как же третье обвинение? С ним я не согласен, мистер Пильзнер. Могу я его обжаловать? – Портер расплылся в улыбке, обнажая почерневший от некачественной пломбы левый клык.

– Ты издеваешься?

– Ни в коем случае. Я лишь хотел сказать, что не зацепил ни одного автомобиля, тем более витрины, или как там их назвали в протоколе, – с довольной ухмылкой сказал Мэттью.

– Допустим. – Джек вздохнул и потер заспанные глаза. – Почему ты так в этом уверен?

Портер наклонился к дознавателю и прошептал:

– Обижаете, мистер Пильзнер. На ту площадь я пришел стрелять в людей.

Его глаза сверкнули не то злобой, не то самодовольством, однако Джек не сумел обдумать это. Разум затмила очередная вспышка гнева. Он поднял руку, но успел остановить себя.

– Тебе повезло, что мне выгодна твоя здравомыслящая голова, Бенни. Если так можно выразиться в нашем случае. – В мыслях он вбивал лоб Мэттью в стол и отталкивал подлетевшего из ниоткуда Грэга. – Будем считать, что я не слышал. Ну и, чтобы ты сильно не зазнавался, предлагаю тебе ознакомиться с фотографиями пулевых отверстий на десяти автомобилях и двенадцати вывесках.

Пильзнер выложил несколько листов с низкокачественными изображениями с места преступления. Выкуси. Портер мельком глянул на них и тут же объявил:

– Эти дырки оставили 9x191 миллиметров. Я же стрелял патронами 7.62x392. Ваши коллеги обучались у очень плохих инструкторов.

Как не прискорбно, но скотина прав.

– Неважно. Ты увел допрос не туда.

– Его ведете вы, а не я… – саркастично начал Мэттью, но Джек вскочил и перебил его:

– Если ты думаешь, что мы тут шутки шутим, Бенни, то я хочу тебя разочаровать, это не так. На твоей совести тридцать семь жизней и стоит мне только попросить, твою легкую казнь от смертельной инъекции заменят повешением. Ты знал, что самый большой страх, человек испытывает, когда не может вздохнуть? Когда веревка пережимает горло, он не умирает за пару секунд, как говорят в кино. Агония продолжается долгие минуты, пока мозг наказуемого не начинает отмирать. Концом же всегда становятся наполненные мочой и калом штаны. – Дознаватель опустился на скрипнувший стул. – Успокоился?

Портер отстранился и смотрел на него полными ужаса глазами.

– Да, мистер Пильзнер, – промямлил он и уставился в пол.

– То-то же.

Джек задымил еще одну сигарету и пододвинул пачку к Мэттью. Тот взял одну и попросил огня. Прикурив, он вернул зажигалку и принялся судорожно смолить. Опять играет свою обиженную драму. Ну ладно, пусть развлекается.

– Теперь мы оба остыли и можем продолжать, – после недолгого молчания, потушив окурок, объявил Джек.

– Хорошо, мистер Пильзнер, – дрожащим голосом согласился Мэттью.

– Хватит уже придуриваться. Я прекрасно вижу, что ни черта ты не испугался, идиотина.

Портер поднял на него полный ужаса взгляд, как вдруг рассмеялся.

– Вас не так просто развести, Джек. Вы же не против обращаться к друг другу на «ты»? Честно говоря, безумно надоело корчить из себя джентльмена.

– Вот не поверишь, последнее, что меня сейчас волнует – это то, как ты ко мне будешь обращаться, – разминая пальцем левый висок, пробормотал Пильзнер.

– Вот и славно. Чем я могу помочь в вашем большом деле? – Он поднял ладони и зашевелил пальцами, стараясь придать ситуации комичности.

Джек пролистал блокнот. Несколько станиц слиплись от крови. Безуспешно попытавшись их разлепить, он сдался и задал вопрос:

– Дословно прочитать не смогу, но Джимми объяснил свой поступок спортивным азартом. Блять… – устало выругался Пильзнер то ли от злости, то ли от непонимания происходящего. – Билли, подавший ему пример, отвечать отказался. Что ты можешь добавить от себя?

Растирая пропитанный смолой фильтр между пальцами, Портер молча смотрел прямо перед собой.

– Ты задумался или не хочешь отвечать?

Он поднял взгляд.

– Определенно первое. Я очень долго размышлял на эту тему. И знаете что? Так и не понял, что именно послужило катализатором. Наверное, всего понемногу. Мы живем в такое время, мистер Пильзнер. С детства мне говорили, что я особенный, самый лучший… В общем, всю эту шелуху. – Мэттью взял еще одну сигарету и закурил. – Никогда бы не подумал, что проведу последние часы в каморке для допросов, потягивая дешевую химию. Странная штука жизнь. – Он затянулся. – Как только ты выходишь из школы, обстоятельства сразу же дают понять – никакой ты не особенный. Всего лишь будущий пепел под подошвой работника крематория…

– Ну, если так думать… – начал было Джек.

– Не перебивайте, мистер Пильзнер, – зыркнув, оборвал того Мэттью. – Вы спрашиваете, почему я сделал то, что сделал. Ваше мнение тут неважно.

– Согласен. Продолжай.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы вернуться на рельсы разговора. Раздербанив еще один фильтр, Портер вдруг попросил воды. Грэг принес стакан мутноватой жидкости, и он, будто не заметив этого, жадными глотками осушил его.

– Благодарю. Так… На чем я остановился? Точно. Я смотрел на мир вокруг. Все куда-то спешат, делают никому не нужные вещи для того, чтобы потом купить их по тройной наценке у перекупщика.

Перескочил на другую тему. Вот же я идиот. Нужно потихоньку восстановить ту мысль. Пильзнер записал последние слова и уставился на него, ожидая продолжения. Портер никуда не спешил, он погряз в понятных только ему размышлениях. Глаза его остекленели, правую ногу потряхивал нервный тик. Джек посмотрел на наручные часы. За разбитым стеклом едва виднелись уже много лет не светившие тритием темно-синие стрелки. 6:53. В 8:30 его заберут на подготовку. Паршиво. Он вздохнул, отчего Мэттью вздрогнул и вернулся в реальность.

– Прошу прощения, мистер Пильзнер. Мои мозги растормошились от приближающегося конца. Мысли так и снуют туда-сюда. Готовы продолжить?

– Конечно…

– Я считал, что такое существование не по мне. Хотя сейчас я бы многое отдал за шанс прожить свой век так. – По его лицу пробежала грустная улыбка.

Слушая парнишку, Джек не мог остановиться на одном точном решении. Придуривается ли Мэттью? Или он наблюдает настоящее раскаяние психопата? А есть ли вообще в этом какая-то разница, учитывая, что жить ему осталось несколько часов? Ответов на эти вопросы у Пильзнера не было. Портер тем временем вновь закурил и принялся мастерски пускать колечки.

– Мне кажется, причина лежит где-то здесь. Не думаю, что мой случай вам сильно поможет. Каждый человек по-своему сходит с ума, – подвел итог он и замолчал.

– То есть таким поступком ты пытался показать, что Мэттью Портер особенный? Или я чего-то не по…

– Вы меня извините, но вы вообще мало что понимаете, мистер Пильзнер. Я говорил совсем другое, – вздохнул Мэттью и, помедлив несколько секунд, вдруг спросил: – Вы планируете завести детей?

Хочет от меня ответной искренности? Ну, получай. Джек помялся на стуле, но довольно быстро ответил:

– Раньше хотел, как и многие. Но сначала была учеба, потом стажировка и патрулирование улиц, теперь я следователь, подрабатывающий дознавателем. Ни одни отношения не могут пережить такой ритм жизни. Да и большой зарплатой я похвастаться не могу. Налоги сжирают половину. Еще четверть забирает квартплата. Остатков хватает разве, что на еду, виски и сигареты. Хотя, учитывая разгоревшийся кризис, чувствую, скоро придется перестать кушать. – Он усмехнулся.

– Получается, вы прожили именно ту жизнь, которой я всегда боялся. И как оно вам?

– Да как оно может быть? Тяжело. Однако рано или поздно привыкаешь и просто начинаешь идти напролом, не замечая ямы и терновник на пути.

– Жаль, мы не смогли поговорить раньше, мистер Пильзнер. Я уверен, что у вас получилось бы вернуть меня на стезю рабочего на фабрике. Вставал бы в семь утра и вместе с отцом шагал бы к станку. Двенадцать часов клеил бы дешевые кроссовки или даже сапоги. Накопил бы на маленькую лодочку и уплыл бы в море. Начал бы свой путь в Средиземном, а преодолев Гибралтар, отправился бы покорять Атлантику. – Портер глубоко вздохнул, а затем резко переменился. – Ладно, хватит этих глупых мечтаний. – Взгляд его вновь стал расчетливым, а лицо пустым. – Не воспринимайте мои слова всерьез. Я всего лишь хотел понять вашу реакцию на подобный плаксивый диалог. И вы меня разочаровали. Открылись убийце, все равно что лучшему другу. Где же ваша злость, с которой вы глядели на меня какие-то пятнадцать минут назад? Странные же все-таки животные – люди.

Все время пока Портер говорил, Пильзнер сидел, скрестив руки на животе. Он смотрел на парнишку опустошенным совсем запутавшимся взглядом. Кто ты, уродец?

– Не пяльтесь на меня. – Джек не отвернулся. На самом деле он даже не мог вспомнить, когда последний раз моргал. – Не вам меня осуждать. За моей спиной стоит огромная толпа людей, поддерживающих мое реше…

Комната завертелась волчком. Несколько дней безостановочной работы взяли свое. Пильзнер пытался бороться, но сон захватил его тело, не спросив разрешения. В голову ворвалось множество картинок с отрывками из жизни, фантастическими бреднями будущего и выдуманными ситуациями из прошлого. Он несся среди них, пока подсознательно не остановил выбор на светящемся яркой, почти слепящей радугой пейзаже.

Спустя миг Джек оказался на опушке елового леса. Упав на землю, он прополз под хвою столетнего дерева и, осторожно отодвинув ветку, уставился на блестевшую утренней росой лужайку. На ней было два человека. Вглядевшись в лицо старшего, он не успел даже задуматься, как вдруг переместился тому в голову. Джек смотрел его глазами на девочку лет десяти, беззаботно прыгающую рядом. Неожиданно для него она рванула вперед и прокричала:

– Давай, кто быстрее до того дерева, дедуля.

Пильзнер попытался поспеть за ней, но перетертые суставы пожилого тела не позволили ему набрать даже половины нужной скорости. Внучка добежала до небольшой березки, белым пятном выделявшейся на фоне елей.

– Победила, победила! – начала праздновать она.

Джек улыбнулся. Судя по заколовшему сердцу и заложенным ушам, в сравнении с ней он больше походил на ископаемое, но та легкость, с которой девчушка скакала с пучка осоки на пучок, словно скашивала его ментальный возраст вдвое. Она заряжала его задаром и весельем, на фоне которых растворялись все проблемы. Вдруг картина исчезла, но лишь для того, чтобы через несколько секунд вернуться. И опять исчезнуть. И вновь вернуться на мгновение. Столь мимолетное, столь приятное…

Его кто-то тряс, изредка давая пощечину за пощечиной.

– Живой? – громко спросил мужской голос.

– Дуэ.

– Чего?

– Жвой, жвой.

Что-то скребнуло по металлу, и через мгновение в лицо Пильзнеру прилетела вода. Сон отступил, а на его место пришел гнев.

– Ты чего творишь, дрянотина? Зашибу!

Джек махнул рукой, но ни по кому не попал. С трудом удержавшись на стуле, он открыл глаза и увидел Грэга, стоявшего в двух метров от него.

– Успокойся. Ты отключился. Я вернул Портера в камеру и дал тебе поспать. Но… – Он посмотрел на Пильзнера, как бы удостоверившись, что тот не спит. – Ты не двигался часов десять. Вот я решил, что ты наверно скопытился от инсульта или типа того. Рад видеть живым и здоровым.

– Здоровый не то слово. Я не чувствую зада… – Его вдруг осенило. – Как десять часов? А как же казнь?

Грэг кинул на него недоумевающий взор.

– А что казнь? Думаешь, без тебя не смогли провести что ли? Прибит, как муха. Сейчас, скорее всего, догорает в какой-нибудь печке одного из ближайших крематориев. Он, кстати, намалевал тебе что-то в блокнот. Сказал, дело очень важное, и вы не успели договорить. Хотел было дать ему затрещину и вытащить волоком, но вспомнил, что ты шептал себе под нос о какой-то намечающейся статье.

– И что же там? – буркнул, вовсю воюющий с возвращающимся сном, Джек.

– А откуда мне знать. Я не хочу читать писульки психопатов. Мысль она же хуже вируса. Если вовремя не выкинуть из головы, можешь попрощаться с рассудком. Нет уж извольте. Оставлю это дело профессионалам. – Грэг хлопнул Джека по плечу и вышел из комнаты. Из-за двери послышался его крик. – Просыпайся давай, итак из-за тебя перенесли три допроса.

Пильзнер протер глаза, собрал вещи и отправился домой. Он почти не заметил, как прошел лабиринт коридоров и сел в заказанное Грэгом такси. Полностью очнулся Джек лишь на пороге своей квартирки на окраине города. Входя внутрь, он периферическим зрением заметил, как слегка приоткрылась дверь родителей Портера, живущих в апартаментах левее. Только не споры с еще одним Бенни. Не надо.

Джек запер замок и прошел в крохотную студию. Почти все пространство занимал огромный диван. Пильзнер рухнул на него, отодвинув плетеную занавеску, взял из маленького посеревшего от старости холодильника два кубика льда и кинул в стакан, залив их сверху большой порцией виски. Отыскав слившийся с темным ковром пульт, Джек сначала включил телевизор, а потом и повтор казни на видеохостинге.

Почти все изображение было мутным, однако лица Портера замазать не решились. На экране показался отсчет.

Десять.

Врачи последний раз проверили иглы и крепления на руках

Девять.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Все окончательно покинули помещение

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Портер открыл глаза и с максимально дерзким видом, на который только способен человек, подмигнул и одними губами отправил камере смачный поцелуй.

Один.

– Ввести смертельную инъекцию, – проговорил женский голос.

Вдруг Мэттью затрясся, словно в припадке. На фоне послышался звук распахнувшейся двери, но парнишка резко прекратил и рассмеялся. Вот же дурачье. Даже помереть без выпендрежа не может.

Джек глянул на часы и переключил на выпуск вечерних новостей, начавшийся пару минут назад. Соединение с сервером потерялось. Пока роутер пытался его восстановить, Пильзнер решил прочитать записку, оставленную ему Портером. Он достал блокнот, из которого торчал сложенный вдвое листок. Развернув его, Джек пробежался по нему глазами:

Когда вы проснетесь, я буду уже мертв, поэтому неважно, что я здесь напишу. Однако… Как же я люблю это слово. Такое эпатажное. Однааако. Ммм. Жаль, редко удается его использовать. Куда-то я не туда свернул. Не обессудьте. Продолжу. Однако я хочу, чтобы вы знали. Я умираю рок-звездой. Меня запомнят. О вас же через час после смерти не вспомнят даже коллеги. Всего самого… на ваш вкус.

П.С. Я понял, почему вы курили ту вишневую хреновину. Только окружающие чувствуют вонь, верно? Умный ход. Мое почтение, мистер Пильзнер.

– Рок-звезда? – непонимающе пробубнил Джек.

Соединение установилось. Звук еще не появился, но изображение, серое и рябящее, отобразилось на экране. Оператор вертолета снимал огромную толпу, состоявшую из людей всех возрастов. Бегущая надпись внизу гласила:

Начавшийся в социальных сетях протест вышел на улицы городов Америки. Протестующие требуют посмертного пересмотра приговора Мэттью Бенни Портера. Они считают, что приведенных доказательств, в том числе видеозаписей с камер наблюдения и признания вины, недостаточно для убийства молодого парня. По их словам, человек всегда может измениться…

Оператор увеличил изображение, показав один из плакатов и несущую его молодую девушку, разъяренно кричащую неизвестные Джеку слова. Он прищурился и прочитал текст баннера:

Мэттью Портер не виновен. Его погубило общество и его правосудие. В топку власть, в топку судью.

Пильзнер выключил телевизор и обессилено обмяк на диване.

– Боже, почему меня окружают одни идиоты? – Джек осушил стакан с виски.

Главный бой

Противник прижал отряд плотным огнем с севера. Если они собирались выполнить приказ, им было жизненно необходимо пробираться дальше, но пулеметные очереди и ежеминутно взрывающиеся гранаты мешали это сделать.

Туран стоял за углом каменного здания, когда к нему подошел солдат.

– Сэр, я могу к вам обратиться?

– Да, рядовой… Шмидти, кажется?

– Так точно, сэр. Хоть я и новенький, но у меня есть идея. Там находится всего два пулемета…

– Предлагаешь взять их с крыши? – перебил его Туран.

–Да, капитан, – ответил удивившийся рядовой.

Туран выглянул из-за угла и оценил обстановку. Длинная красная стена с двумя автоматическими турелями заграждала им путь.