Академия Стихий

— Именно. Грок научит тебя махать деревяшкой. Я научу тебя убивать.

Сильвер отступил на шаг. В его руке из ниоткуда возник клинок из чистого, звенящего льда. — Нападай.

— Я вас покалечу!

— Нет, — улыбнулся декан. — Твой ошейник не даст тебе выдать больше, чем искру. А я... я умею уклоняться.

Анастасия стиснула зубы. Гнев на этого холодного, жестокого человека, на эту Академию, на весь этот мир, где ее лишили даже собственного тепла, поднялся из глубины души.

Она замахнулась. Деревянный меч со свистом рассек воздух.

Сильвер не сдвинулся с места. Он просто чуть отклонил голову. Клинок должен был пройти в миллиметре от его виска.

Но в последний момент Анастасия почувствовала, как воздух вокруг меча стал плотным. Дерево в ее руке само, без ее участия, изменило траекторию. Оно потянулось к декану, словно магнит к железу.

Сильвер снова улыбнулся. Он сделал шаг в сторону, пропуская удар, и его ледяной клинок легонько коснулся плеча Анастасии.

Лед.

Острая, парализующая боль пронзила мышцы. Анастасия вскрикнула и выронила меч. Ее правая рука повисла плетью, мгновенно онемев от плеча до кончиков пальцев.

— Ты открылась, — сказал Сильвер, развеивая ледяной клинок. — Ты пыталась дотянуться до моей маны. Эфир всегда тянется к большему источнику. Это инстинкт.

— Сволочь, — прохрипела Анастасия, оседая на пол и прижимая онемевшую руку к животу. Слезы брызнули из глаз — не от боли, от унижения и бессилия.

— Первая истина боя, — Сильвер присел перед ней на корточки, его золотые глаза были пугающе близко. — Твоя жизнь не стоит ничего. Твоя гордость не стоит ничего. Единственное, что имеет значение — это то, встал ли ты на ноги после удара.

Он щелкнул пальцами. Лед на ее плече с тихим хрустальным звоном осыпался на пол. Кровообращение возвращалось, принося с собой волну агонии.

— Вставай, — приказал декан.

— Я не могу...

— Вставай!

Анастасия зарычала. Она уперлась здоровой рукой в пол и поднялась. Ноги дрожали. Онемевшая правая рука все еще висела безжизненной плетью.

— Меч, — Сильвер кивнул на боккен.

Анастасия наклонилась, зажав деревяшку под мышкой здоровой левой руки. Она попыталась поднять ее. Пальцы не слушались.

Тогда она сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она разозлилась.

Она представила, что ее рука — это не часть ее тела, а просто инструмент. Кусок дерева. Она потянулась к той крохотной лужице маны, что осталась внутри из-за ошейника, и толкнула ее в плечо.

Мана хлынула в онемевшие мышцы. Это было больно. Словно тысячи иголок впились в плоть. Рука дернулась.

Анастасия подняла меч.

— Хорошо, — кивнул Сильвер. — А теперь снова.

Тренировка длилась до глубокой ночи. Анастасия сбилась со счета, сколько раз ледяной клинок декана касался ее. Плечо, бедро, колено, снова плечо. Каждое касание приносило парализующий холод. Каждое касание заставляло ее падать на колени.

Но с каждым разом она падала чуть медленнее. И поднималась чуть быстрее.

Она не научилась фехтовать. Но она научилась падать. Она научилась принимать боль.

Когда Сильвер наконец остановил бой, Анастасия едва стояла на ногах. Ее сорочка была мокрой от пота, волосы прилипли ко лбу, а все тело горело огнем.

— На сегодня достаточно, — сказал декан. Он выглядел абсолютно свежим, словно только что проснулся. — Ты быстро учишься.

— Я хочу в душ, — выдохнула она.

— В казарму. Твоя группа ждет.

— Они знают? Про ошейник?

— Они знают, что декан Сильвер решил лично тренировать дикарку. Это вызывает вопросы. Вопросы в Академии ведут к смерти. Поэтому придумай легенду. Скажи им, что я пытаюсь сделать из тебя свою фаворитку. Это объяснит, почему ты пропадаешь по ночам и почему у тебя такой затравленный вид.

С этими словами он развернулся и пошел к выходу из зала. — Завтра в полночь, — бросил он через плечо. — Не опаздывай. И да... сними это.

Он кивнул на ее шею. Анастасия непонимающе коснулась ошейника. — Он блокирует твою чувствительность к потокам. Ты не сможешь учиться Эфиру, если не будешь его чувствовать. Но не вздумай снимать его за пределами этого зала.

Сильвер коснулся печати на стене. Воздух пошел рябью, открывая портал. — Иди. И выспись. Завтра Грок будет учить тебя любить жизнь.

Когда Анастасия, пошатываясь, вошла в казарму, там стояла непривычная тишина.

Все тридцать человек группы Омега не спали. Они сидели на своих койках, и в тусклом свете дежурного кристалла их серые лица казались высеченными из камня.

Анастасия остановилась посреди прохода. Она ждала насмешек. Ждала камней.

Тим спрыгнул со своей верхней полки. — Ну ты и пропала, — сказал он, подходя ближе. — Мы уже ставки делали, не пустили ли тебя на ингредиенты.

Он принюхался. — Пахнет озоном. И страхом. И... дорогим коньяком?

Анастасия проигнорировала вопрос. Она подошла к своей койке и тяжело опустилась на край. Железная сетка жалобно заскрипела.

— Что он с тобой делал? — тихо спросил Гром. Он стоял, прислонившись к колонне, и его тень казалась еще больше, чем он сам.

Анастасия подняла дрожащую левую руку и расстегнула ошейник. Холодный металл упал на ладонь. Она показала его группе.

— Подавитель, — выдохнула Мия, ее глаза расширились от ужаса. — Это же уровень Архимагов. Такие используют на заключенных в Башне. Зачем он надел это на тебя?

— Чтобы я не взорвала его кабинет, — Анастасия потерла шею, чувствуя, как по коже разливается благословенное тепло. Онемение в плече начало проходить. — Он сказал, что я... Эфир.

По казарме пронесся единый вздох.

Эфир. Миф. Легенда. Основа основ, из которой вышли все стихии.

— Значит, ты не земляной, — задумчиво прогудел Гром. — Сегодня на плацу... камень поддался, потому что ты его попросила. Ты не управляла землей. Ты слилась с ней.

— Я ничего не контролирую, — голос Анастасии дрогнул. — Я просто хочу выжить. Сильвер сказал, что если я не научусь, меня разберут на части.

Тим присел перед ней на корточки. Его обычная веселость исчезла, сменившись пугающей серьезностью. — Значит, мы будем контролировать за тебя, — сказал он. — Ты — наше секретное оружие, Настя. Пока эти белоручки учат формулы, у нас есть ты. Живая катастрофа.

— Я не оружие, — возразила она.

— Нет, — Тим неожиданно тепло улыбнулся. — Ты — наша гарантия того, что нас не отчислят в первый же месяц. Если мы будем рядом с тобой, нас будут держать в Академии хотя бы для того, чтобы следить за тобой.

Мия подошла и молча протянула ей ту самую мазь в банке. — Намажь плечо. И выпей вот это. — Она достала из кармана маленький флакон с мутной жидкостью. — Это успокоит нервы. Иначе ты не уснешь, а завтра Грок снова будет делать из тебя котлету.

Анастасия взяла флакон. Она посмотрела на своих товарищей. На рыжего шута Тима, на тихую, но несгибаемую Мию, на угрюмого гиганта Грома.

Они не боялись ее. Они боялись занее.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, мышка, — Тим потрепал ее по спутанным волосам. — Добро пожаловать в стаю.

Анастасия легла, не раздеваясь до конца. Она прижалась щекой к колючему одеялу. Тело болело так, словно ее пропустили через мельничные жернова. Но впервые с момента, как она покинула цветочную лавку, она чувствовала себя в безопасности.

Она закрыла глаза. Перед тем как провалиться в тяжелый, исцеляющий сон, она почувствовала легкое покалывание в груди. Ошейник лежал на полу у кровати, и ограничители были сняты. Внутри, в самой глубине, маленькое солнце Источника начало разгораться чуть ярче, набирая силу для завтрашнего дня.